Скольжение

      Снег большими пушистыми хлопьями медленно опадал с неба, приземляясь в большие сугробы. Вокруг стояли мерцающие слабым светом уличные лампы. Они изредка угасали и загорались вновь.       Каникулы кончились — а за ними и закончилась свобода, наполнявшая лёгкие холодным, насыщенным воздухом, что так жадно хотелось вдыхать, снова и снова. Закончилась свобода от подготовок к различным контрольным, экзаменам, что станут последними в одиннадцатом классе.       Антон — фигурист с малых лет, что с сегодняшнего дня начнёт подготовку к своему громкому дебюту. Официально он все же был — Антон участвовал в частных конкурсах, касающих лишь небольшой круг лиц его города, но он все ещё неизвестный юниор.       Шастуна это пугало. Спокойствие скоро кончится. А тревога накрыла с головой: смогу или нет? получится ли явиться в лучшем свете перед всей страной? Попытка не пытка.       Парень перешагнул пушистые горы снега и встал у порога большой железной двери — ледяной дворец, в котором он занимается вместе со своим строгим тренером Арсением Поповым.       Арсений был когда-то известен миру как талантливый фигурист, почти получивший Гран-при, но при подготовке к выступлению организм не выдержал усердных тренировок. Связки на левой ноге повредились. Травма затронула коленную чашечку. Мужчине пришлось покинуть фигурное катание как спорт и продолжить заниматься только подготовкой других ребят к выступлениям.       Напоминание об этом событие находилось в одном из коридором катка. Небольшой стенд «Наши достижения». На его верхушке висит портрет мужчины — Арсения. А под его фотографией надпись: «почётный тренер и финалист Гран-при».       Антон символично дорисовывал к этой картине висящую рядом оборванную ленту — символ оборванных мечтаний.       Попов точно не думал, что его только начавшаяся карьера так быстро подойдёт к концу. Он не успел расправить свои крылья, как обстоятельства отрезали ему их.       «Поэтому, из-за своей неудачи, Арс стал отрываться на мне. На полную катушку», — мимолетно пронеслось в мыслях Шастуна.       Антон с трудом смог отворить тяжёлую и холодную от мороза дверь. Его взгляд тут же зацепился за величественную спину мужчины, что стоял впереди. Его осанка, чётко поставленная после многих лет тренировок и гордо расправленные плечи заставляли стыдливо опускать взгляд в пол. Шастуну ничего не потребовалось чтобы узнать этого человека — его тренера Арсения, до жути притягивающего и отталкивающего одновременно.       Арсений имел высеченную, идеальную внешность. Он казался сделанным из дорогого мрамора: густые и тёмные, как смоль, волосы, что всегда были уложены назад; проницательные голубые глаза, надменно врезающиеся в парня острыми ледяными скалами, царапая и разрывая изнутри.       — Шастун, — в пустом помещении раздалось эхо, раскат грома в виде фамилии юноши, — возьми себя в руки и перестань задерживаться. — Антон опоздал всего на три минуты, и всё равно получил выговор. Парень виновато опустил взгляд в пол, смущённо рассматривая трещины, а душа дрогнула от липкого чувства вины. Вновь холод, к которому он никогда не привыкнет.       — Как-никак, твои родители платят за занятия немаленькие деньги. Так что хватит стоять, живо в раздевалку! — мужчина скрестил руки на груди, хмуро поглядывая на Антона. Ничего не оставалось кроме как подчиниться и резво побежать в сторону раздевалки.       Антон снял шапку и быстрым, размашистым шагом направился в сторону раздевалки.       Каток, который юноша регулярно посещает, был достаточно большим. Холл, в котором стоял Арсений, там же находилась администрация, множество коридоров, целых две ледовые арены, две раздевалки - мужская и женская, зал для разминки и санузлы. И это всё только на одном этаже из трёх.       Парень мог запросто заблудиться в этом большом пространстве, но всё же не в этот раз. Иначе Арсений примет Антона за дурака, ведь Шастун посещает этот каток столько лет, сколько себя помнит, и знает свой этаж вдоль и поперёк.       Антон переоделся в форму, состоящую из приталенных чёрных узких брюк и футболки без рукавов, сверху он накинул олимпийку. Рядом с рюкзаком Антона стояла пара аккуратно перешнурованных коньков белоснежного цвета, с надетыми на лезвия чехлами.       В раздевалку, безжалостно скрипя дверью, вальяжно зашёл Арсений:       — Антон, — безразлично начал говорить мужчина, — ты же в курсе, что скоро региональный конкурс, а то есть твой дебют, на который я выбил приглашение? — в ответ, сидящий на скамье перед множеством шкафчиков, кивнул Антон, зорко смотря на мужчину, внимательно впитывая в себя каждое изменение мускул лица Попова. Арсений продолжил говорить:       — Хорошо. Надеюсь, ты быстро вернёшься в свою форму и я приступлю к постановке твоего номера. Начнём занятие с проверки веса.       — Взвешивание? — Антон, с каплей надежды в душе на отрицательный ответ, переспросил, ведь тема веса и внешнего вида с малых лет для него была не самой приятной. А после каникул было ещё неприятнее думать о похудении и весе.       На каникулах он дал слабину. Пустил на самотёк своё питание, и в итоге заработал уверенный плюс в весе после двух недель перееданий.       Арсений терпеливо ответил:       —Да, Антон, взвешивание, ты всё правильно понял. Посмотрим, в какой ты теперь форме после новогодних каникул, потому что я явно вижу в тебе изменения. И не в лучшую сторону. Вставай на весы.       Шастун в удушающей тишине подошёл к старым весам, стоящим за шкафчиками, со скользким ощущением скорой беды. Антон, шурша, стянул с себя тонкий слой одежды и скинул её на пол, оставаясь только в нижнем белье. Он послушно встал босыми ногами на натянутую резиной поверхность холодных весов. Весы проскрипели и маленький экран загорелся. Шастун закрыл глаза и положил дрожащую руку на грудь, из которой хотело вылететь бьющиеся с огромной скоростью сердце. На лбу образовался холодный пот. Парень повернулся бледным лицом к тренеру, чтобы не видеть проклятую цифру.       Арсений высокомерно глянул на цифру, что высветилась на небольшом окошке весов, и что-то мимолетно изменилось взгляде мужчины, но быстро вернулось обратно. Неодобрительно покачиваяя головой, мужчина произнёс:       — Шестьдесят четыре килограмма, — сухо произнёс Арсений, — Невероятно, как быстро набрал вес. Ты больше шестидесяти и это надо исправлять. Возвращайся к изначальному весу, что был до каникул, за три месяца, — Арсений переместил руки на пояс, наблюдая за реакцией собеседника, но ничего не увидев, продолжил:       — Антон, я бы нашёл для тебя диетолога, но мой и твой бюджет ограничен, поэтому, я вверяю тебе в руки твоё собственное похудение, — честно произнёс Попов.       Сердце Шастуна забилось ещё быстрее, когда он услышал свой вес. В глазах от ужаса начало темнеть. Парень не мог поверить, что за две недели смог набрать девять килограммов и вес был уже в графе нормы. Ему было жутко представлять, сколько лишней воды в его теле. Но в его голове на происходящее вешалось лишь одно слово:       «Жир», — никакие другие мысли не могли заполнить голову Антона, только горечь. Ненависть к себе прибавила ещё несколько десятков процентов. И нисколечки не волновало, что большая часть набранного веса — отёк.       — Антон, не витай в облаках. Что с тобой? — голос Арсения вывел из транса, а взгляд мужчины приобрёл неизвестный Антону оттенок. Будто, ледник мог расстаять.       — Всё в порядке, я смогу, я похудею, — как мантру произнёс Шастун и натянуто улыбнулся, посмотрев прямо в глаза Попова, пытаясь в них прочитать ответы на свои вопросы и не утонуть. Мужчина в ответ только одобрительно кивнул.       — Повторяю, у тебя три месяца на всё, нет надобности спешить и голодать. Начнём заниматься и вернёшь идеальный вес.       Антон, находящийся в тревоге, зелёными глазами проводил уходящего Арсения, пока тот не скрылся из видимость за преградой в виде двери. Парень судорожно выдохнул из груди весь воздух и стал надевать форму для занятия обратно.       После, парень переместил внимание к конькам. Он бережно надел на правую ногу конёк, туго перевязывая шнурки в области щиколотки, через пару секунд так же повторил с левой ногой. Простой ритуал успокоил сердце и перенёс тревогу на второй план.       Шастун уверенно встал на лезвия, на которых все ещё надеты чехлы, и пошёл в сторону, куда завернул Арсений — на арену, на родной лёд, где Антон чувствовал себя как дома. Даже ранящие парня комментарии мужчины проходили сквозь сердце спокойно, не застревая осколками. Пока Шастун скользил по гладкой поверхности льда, пока уши ласкал скрежет лезвия, а в голове прокручивались на повторе все движения, шаги, прыжки. Ничто не могло помешать Антону чувствовать себя как дома.       Но сегодняшнее занятие проходило, как в леденящем разум тумане. В голове были проклятые цифры: девять килограммов, девять килограммов, девятькилограммов, девятькилограммовдевятькилограммов...       Всё же будет хорошо?       Каждый прыжок сопровождался падением. Корпус смещался, ноги не слушались. Собственный вес будто бы тянул вниз кандалами. Всё тело дрожало от неуверенности. Строгий голос Попова разрывал сердце на мелкие осколки.       Антон вспомнил жалостливый взгляд, что мелькнул на лице Попова на долю секунды, когда парень почувствовал себя плохо. Эта секунда врезалась глубоко в мозг, и следом родилась жуткая мысль:       «Я нужен Арсу только тогда, когда занимаю первые места. Сейчас в этот список я добавлю ещё один пункт: когда мне плохо. Только когда мне плохо он меняется в лучшую сторону».       Занятие пролетело. Разминка, коньки, прохладное помещение катка, звук скольжения — ничего не смогло привести Антона в себя и вынуть из затягивающего болота.       Отойдя от бортиков катка, Арсений подошёл к Шастуну вплотную и грубо отрезал:       — Честно, я разочарован, — мужчина провел по своим волосам рукой, а голубые глаза вновь прожигали в Антоне дыру.       — Я могу простить твой набор веса, но не то, что ты разучился делать простейший тулуп! Ну же, перестань витать в облаках! Началась учёба, отдых закончился!       — Извините. Я обязательно исправлюсь. — на автомате ответил парень, находясь где-то в прострации. Он не мог ни о чем думать.       Тут же Шастун развернулся и стал уже уходить, как услышал вслед насмешку:       — Была бы здесь Кузнецова, она бы не допустила таких ошибок. — юноша на секунду остановился, но сделав вид, что не услышал, направился к выходу. Грудь болезненно закололо. Его снова с кем-то сравнивают.       Ира. Имя Кузнецовой. Когда Антон слышал как её кто-то зовёт, в голове моментально рисовался портрет: миниатюрная девушка с длинными, каштановыми волосами по пояс, большие, сверкающие жизнью глаза и широкая, искренняя улыбка. Его подруга, из-за которой он решился пойти в профессиональный спорт. Семьи Шастуна и Кузнецовой крепко дружат много лет, Антону и Ире ничего не оставалось, кроме как подружиться, повторяя за заумными взрослыми.       Ира с раннего возраста занималась гимнастикой, после — начала заниматься фигурным катанием. Наслушавшись историй от Кузнецовой про лёд, про кубки, про коньки, и про зимний мороз, с которым ассоциируется фигурное катание, Антон попросил маму записать его в кружок, в который ходила его подруга, та конечно же согласилась, ведь «не чужие же люди», а фигурное катание многих прославляло.

***

      Антон сел на автобус до дома, от усталости и моральной и физической клонило в сон. Парень, найдя свободное место у окна, уселся и положил голову на холодное окно, которое было мутным из-за нарисованных на нём морозных узоров. А мысли в голове совсем не хотели спать.       «Я всегда упираюсь лицом в свои вес и внешность. И так было всегда. Всегда они меня подставляли. В прошедших каникулах я хотел отдохнуть и почувствовать себя живым. Перестать голодать. Но я же знал, что от этого будут последствия. Я отёк, набрал жир, потерял мышцы. Я невыносимо устал повторять это снова и снова». — Парень прикрыл глаза тяжёлыми веками и обнял себя руками в попытке успокоиться.       Если бы он был ангелом, смог бы он взмахнуть крыльями и улететь от своих проблем?       Успешно доехав, парень дошёл до своего дома и преодолел примерзшую подъездную дверь, заваленную сугробами.       В лифте Антона встретило висящее напротив большое зеркало.        Он встретился взглядом с высоким парнем с зелёными глазами. В глазах виднелась пушистая поляна, где точно росли цветы и гуляли за ручку пары. Антон прошёлся глазами по своему лицу: взъерошенные из-за ветра русые волосы, длинные светлые ресницы, под глазами были видны сосуды и фиолетовые синяки от недосыпа, сухая кожа, нос с родинкой на самом кончике, тонкие бледные губы, чёткое очертание скул, подбородка, челюсти, большие уши, и не намёка на усы или бороду, которая уже есть у его ровесников, хотя Антону пошёл семнадцатый год.       Рассмотрев своё отражение ещё раз, Шастун поморщил нос и отвернулся.       «Не нравится. А ещё больше мне не нравится, что я теперь вообще не могу смотреть на себя».       Парень зашёл в квартиру. Матери не оказалось на месте — она была на ночной смене. Отца тоже не было, и его уже нет около десяти лет по причине развода.       Парень давно не общался с папой, у него даже не было его контакта. Возможно, это и к лучшему, ведь последние воспоминания с отцом были связаны с разбитой посудой, горой пустых бутылок из-под алкоголя, вечным открытых окон от витающего по квартире клубам дыма, криков, оров, слёз, и просьб маленького Антона остановиться.       Шастун неаккуратно стянул кроссовки и бросил их у входа, следом повесил куртку на крючки, что были справа от двери и поплёлся к ванной комнате.       — Я пиздецки устал. — чтобы хоть кому-то выговориться, парень решил произнести мысль вслух. Он решил последовать воскресной традиции и принять ванну — так должно стать легче. Тело расслабится после изнурительной тренировки и колющих взглядов со стороны наставника.       Антон включил кран с горячей водой, перед этим заткнув смыв в ванне, и стал раздеваться. Его тело было сделано из костей, кожи и небольшого количества мышц и жира. Шастун не хотел поднимать голову на зеркало, висевшее над раковиной. Ему не хотелось видеть себя.       Головой парень понимал, что худеть не имеет смысла, ведь шестьдесят четыре килограмма при росте сто восемьдесят два сантиметра это обычный, нормальный вес, который не отражается «чрезмерностью» на его теле в виде висящего жира или растяжек. Но это самое «нормальный вес» для Антона казался рядом стоящим с «чрезмерностью» — если парень наберёт ещё несколько килограмм, то ситуация станет катастрофической. Эта мысль ужасала Антона. Ему нравилось быть истощенным и красивым для своего тренера, подходить под стандарты веса настоящего фигуриста, иметь длинные и одновременно тонкие конечности, сверкать своим изяществом перед толпами людей под звуки отталкивающихся коньков об лёд и звонких аплодисментов, пока в первом ряду определённо стоит сам Арсений Попов, гордо смотря на парня блестящими от восторга голубыми глазами.       Антона не обижало, что Попов воспринимает парня как куклу. Такое сравнение с куклой придумал сам Шастун для себя, ему проще обращаться с собой как с бездушным объектом.       Антон боится, что маска в какой-то момент слетит, но надеется, что этот момент обойдёт его стороной. Он хочет доказать, что может противостоять самому строгому Арсению Попову и его колким замечаниям. И Ире, девушке, которой он по-настоящему завидовал. Он завидовал отношениям, которые она имеет с Арсением, а именно тому, что он хвалит её, ведь она получает всё, что должна получать за свои заслуги. Антон хотел признания, а не жалости, что недавно разглядел в глазах Арсения. Шастуну хотелось получить золото на конкурсе ради торжественной похвалы от Арсения Сергеевича. Парень хотел, чтобы его ушей касались долгожданные слова: «Тоша, ты молодец, ты справился», а не «Шастун, что случилось, что с тобой, ты выглядишь жалко» .       Антон залез в ванну, которая была доверху наполнена горячей водой. Он прошипел от обжигающего чувства, достающее до органов от тонкой кожи натянутой на тело. Ритуал перед очередной сложной неделей. Начало учёбы и тренировок ожидали его.       — Мне бы хотелось сбежать от всего этого. — последняя фраза Антона, после которой он незаметно для себя провалился в сон. Беспокойный, недолгий, не расслабляющий тело, а словно обвивший цепями от судорожной усталости, что начинала затягивать в очередное болото.