Серебряная троица

Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. “Добро пожаловать в Хогвартс! – произнес он. – Перед тем как начать пир, я хочу сказать несколько слов: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо!” – Дамблдор сел на место, а ученики Хогвартса разразились радостными аплодисментами и криками. «– Старый маразматик», – подумал Гарри и молча начал ковыряться в тарелке с едой. Вдруг его неожиданно кто-то начал звать. Подняв голову, он увидел напротив стола Малфоя, и его голову заполонили воспоминания: как мог такой невинный маленький мальчик стать пожирателем смерти? Не мог не задаться вопросом Гарри. Но он лишь выгнул бровь. “Поттер, я же говорил, что семьи волшебников отличаются друг от друга, – начал Малфой, – давай начнем сначала, я – Драко” и протянул руку для рукопожатия. Гарри уставился на него, а Рон с Гермионой молча за этим наблюдали. Недолго думая, он протянул руку в ответ: “Я – Гарри” и улыбнулся. Может быть, они перепишут не только свои судьбы, но и тех, кто пострадал не меньше. После пира гудящая толпа первокурсников Слизерина шла за старостой Грэмом Монтегю. По влажным темным коридорам они медленно спускались в подземелье. Воздух был пропитан сыростью и чем-то древним. Гарри шел, но взгляд шарил по стенам, отмечая детали, которые он пропустил в свое первое наивное воплощение. Рон рядом сжимал кулаки, пытаясь подавить раздражение от вида Малфоя, ходящего рядом. Несмотря на новую жизнь, он помнил, какие проблемы Малфой доставил ему и его друзьям, но его лицо оставалось непроницаемым. Гермиона, идущая чуть впереди, казалась поглощенной анализом происходящего, её ум работал с холодной точностью. Они остановились перед стеной. “Запомните, первокурсники, вход в гостиную факультета здесь. Назовете правильный пароль, и вход откроется, – начал говорить сухим голосом Монтегю, – пока вы не освоитесь и не запомните пути, мы, старшекурсники, будем вас сопровождать. Пароль: Чистая кровь”. Стена начала медленно отодвигаться и открывать вход, первокурсники начали поспешно заходить, чтобы увидеть, что представляет из себя гостиная факультета Слизерин. Общая гостиная выглядела со вкусом, на стенах висели гобелены, изображающие подвиги известных слизеринцев в средние века. У стен стояли старинные буфеты из темного дерева, а в центре стоял камин, который хорошо грел гостиную от нежелательного холода. Освещение тоже под стать обстановке: волшебные светильники освещали пространство холодным болотным светом. Монтегю встал у камина, его взгляд скользнул по рядам первокурсников, задерживаясь на необычном трио в первом ряду. Он чувствовал что-то странное в них, слишком спокойные, слишком проницательные для детей. Особенно Поттер. “Итак, приветствую вас, первокурсники, – начал староста. – Вы были выбраны этим факультетом, он ваш новый дом на ближайшие семь лет. Здесь мы ценим силу, ум и решительность. Слабость не терпится, равно как и глупость. Мы слизеринцы, а значит, одна семья. Другие факультеты нас не уважают и могут подставить, так что будьте осторожны. Мы не попадаемся. Если нарушили правила, убедитесь, что никого нет. Ваша репутация — это репутация факультета”. Гарри слушал, внутренне кивая и одновременно о чем-то задумался. Рон понимал ценность каждого пункта и старался вслушиваться, ведь знает, к чему может привести его лень. Гермиона уже прикидывала, как можно использовать каждый пункт. Внезапно воздух стал холоднее, а тишина – режущей. Тени удлинились. В дверном проёме появился профессор Северус Снейп. Его лицо было привычно холодным, а глаза, как всегда, заглядывали в душу. “Монтегю, – голос Снейпа был бархатным, но острым словно край ножа, – надеюсь, ты объяснил нашим первокурсникам правила?” “Да, профессор”, – с уверенностью сказал Монтегю. Снейп прошелся вдоль рядов первокурсников, его взгляд буравил каждого. Дети съёживались под его натиском. Его черные глаза задержались на Гарри, затем скользнули к Рону, потом к Гермионе. Он не просто смотрел, а прожигал взглядом, как будто пытался понять, кто перед ним, ибо понимал, что взгляд у этих детей слишком осознанный. “Для тех, кто не знает, я профессор Северус Снейп, и я декан нашего факультета. Слизерин – это не место для тех, кто ищет легких путей, – произнес Снейп, его голос прозвучал эхом в тишине. – Мы не играем в игры, мы побеждаем. Мы не следуем за толпой, мы ведем её. Я ожидаю от каждого из вас преданности, взаимопомощи и безупречного поведения. Если у вас есть вопросы, можете смело задавать их старостам, в случае если они не смогут помочь, то отправляйтесь ко мне”. Его взгляд снова метнулся к трио. Снейп медленно кивнул, его губы изогнулись в надменной усмешке, которая могла означать что угодно. “А теперь все отправляйтесь спать”, – бросил он, развернувшись и исчез так же, как и появился. Монтегю отпустил первокурсников по комнатам, и теперь в гостиной остались лишь старшекурсники, которые нашли новую цель для обсуждения. *** Дверь спальни девочек мягко захлопнулась, отрезав их от гула гостиной. Комната, залитая изумрудной прохладой из окон, выходивших на озеро, казалась огромной для крошечных кроватей с балдахинами, задернутых темно-зелеными шторами. Четыре кровати. Четыре сундука. Четыре первокурсницы. Пэнси Паркинсон, уже занявшая одну из кроватей, брезгливо оглядела Гермиону, которая методично, без единой лишней эмоции, начала распаковывать свой сундук, аккуратно складывая форму. Рядом с Пэнси сидела Дафна Гринграсс, чуть бледная, но с любопытным выражением лица, а на соседней кровати, свернувшись калачиком, наблюдала Астория Гринграсс – тоненькая, как тростинка, с огромными глазами. "Грейнджер, – голос Пэнси был пронзительным и высокомерным, но в нем проскользнула нотка нервозности, – ты правда думаешь, что можешь скрыть свою грязь? Я знаю все древние и благородные рода. Нигде не было и упоминания о роде Грейнджер, так что эта мысль наводит на то, что ты поганная грязнокровка", – закончила с насмешкой Паркинсон. Гермиона медленно обернулась. Её глаза, обычно полные любопытства или гнева, сейчас были совершенно спокойны и холодны, словно бездонное озерцо в заснеженном лесу. Этот взгляд пронзил Пэнси насквозь, заставив её отшатнуться. "Паркинсон, – голос Гермионы, тонкий и детский, звучал удивительно властно, – если ты не знаешь о каком-то роде, это не значит, что его нет. Возможно, ты и права, но кто знает, может на свете есть на самом деле род Грейнджер, и этот род станет выше, чем твой", – в её голосе звучал вызов. – "И если ты думаешь, что твоя глупость и необдуманные действия скажутся на моей репутации, ты глубоко ошибаешься. В Слизерине выживают умные. Или те, кто умеет слушать умных. Выбирай, к какой категории ты относишься". Она вернулась к распаковке, оставив Пэнси с открытым ртом. Дафна обменялась взглядом с Асторией. Они обе почувствовали, что что-то изменилось. Гермиона Грейнджер была не просто маглой. Она была чем-то гораздо более опасным. Она двигалась по комнате, словно оценивая каждую деталь, ища слабые места или возможности. Никто больше не осмелился произнести ни слова. Изумрудная прохлада комнаты казалась теперь еще и ледяной. Гермиона Грейнджер, будучи первокурсницей, уже диктовала правила. Мальчики вошли в свою спальню – копию девочковой, только с более грубыми зелеными одеялами и мрачными, тяжелыми сундуками. Гарри, Рон и Блейз Забини заняли соседние кровати, в то время как Драко Малфой, нетерпеливо распахнув свой сундук, бросил в него мантию. "Поттер, – произнес Драко, склонив голову к Гарри, и в его голосе не было и тени прежней колкости, только сухое, почти деловое обращение. – Признаться, я не ожидал, что он попадет сюда. Снейп, должно быть, в шоке". Он кивнул на Рона, который лишь хмыкнул, не отвлекаясь от сундука. Гарри лишь чуть заметно кивнул, его глаза, старые и проницательные за круглыми очками, пробежали по лицам Блейза и Рона, затем вернулись к Драко. "-Придется адаптироваться, Драко. Впрочем, эта версия событий имеет свои преимущества. Тем более, что мы здесь не для того, чтобы соответствовать чьим-то ожиданиям". Рон, уже расположившийся на соседней кровати, фыркнул, его веснушчатое лицо было лишено юношеской легкости. "Надеюсь, ты не собирался разводить свои привычные кривляния, Малфой. У нас нет на это времени". В его словах прозвучала не грубость, а легкое насмехание. Драко лишь дернул уголком губы, не обиженный, а скорее оценивающий. "Разумеется, Уизли. Сейчас у нас куда более… весомые дела". Он бросил быстрый взгляд в сторону Забини. Блейз Забини, до этого молча распаковывавший свой сундук, поднял взгляд своих темных, проницательных глаз. Его лицо выражало осознание, легкое предвкушение. Он видел не просто детей, а нечто гораздо более сложное и опасное. "Интересно, – тихо произнес он, обращаясь ко всем, – кажется, этот год будет… другим". Гарри с Роном обменялись взглядами, и это означало… да.