Черный клевер: Альтернативная история - Кость судьбы

Рассвет только коснулся верхушек деревьев в саду Астерионов, когда Аста открыл глаза. Первое, что он почувствовал — непривычную, почти звенящую тишину. Ни привычного галдежа детей, ни грохота старой посуды на кухне приюта, ни запаха горелого картофеля. Только мягкое, мерное дыхание совсем рядом. Селеста спала, уткнувшись лбом в его плечо. В сизых утренних сумерках её лицо с тонкими чертами и аккуратным, чуть вздернутым носиком казалось болезненно бледным, почти прозрачным, а на веках еще виднелись следы вчерашнего волнения. Её длинные, темно-каштановые волосы, пахнущие лавандой, тяжелым шелком разметались по подушке, отливая медью в слабом свете. Но стоило Асте чуть шевельнуться, как она резко вскинулась, будто от удара током. В её больших глазах цвета лесного ореха, ещё затуманенных тяжелым сном, на секунду промелькнул первобытный ужас. Она судорожно, до белизны в костяшках, схватилась за край простыни, прижимая её к подбородку и пытаясь скрыть свою миниатюрную фигуру с мягкими, женственными изгибами, и ошарашенно уставилась на парня. Взгляд её метнулся к полу, где в беспорядке валялись её вещи — символ рухнувших за одну ночь устоев. — Я... я... — голос Селесты сорвался на рваный шепот, в котором сквозило отчаяние. Она резко отвернулась, и Аста увидел, как густая, пунцовая краска мгновенно заливает её шею и кончики маленьких ушей. — Господин Аста, простите... я не знаю, что на меня нашло. Это было... так безответственно. Так глупо. Она начала лихорадочно, почти вслепую, искать взглядом своё платье. Аста видел, как мелко дрожат её тонкие пальцы, как она буквально сжимается в комок под его взглядом. Весь ночной драйв, вся та смелость, что толкала её в его объятия, испарились без следа, оставив место жгучему, удушающему стыду и паническому страху перед правилами поместья, которые она попрала. — Эй, ты чего? — Аста сел, совершенно не заботясь о том, что он голый. В его понимании стыдиться было нечего — тело было его инструментом, а ночь была честной. Он потянулся к ней, желая успокоить, но Селеста инстинктивно вжала голову в плечи, будто ожидая удара или холодного презрения. — Ты чего так задергалась? — Вы не понимаете... — всхлипнула она, наконец нащупав край ткани, но так и не решившись обернуться. — Такого не должно было произойти! Я... я просто поддалась чувствам, как последняя дура! С самого момента, когда увидела вас в ванной... я просто не могла отвести глаз. Я очаровалась вашим телом, вашей... силой. Но мы даже дня не были знакомы! Я не должна была так поступить, это неправильно, это грязно. Вы, наверное, теперь думаете, что я просто дешевая потаскуха, которая вешается на каждого гостя... — Ну что, Тупаста, — раздался в голове ленивый, едва проснувшийся голос Кости. Артефакт медленно выплыл из-под горы подушек, тускло и меланхолично мерцая фиолетовым. — Твой векторный таран вчера сработал отлично, а вот с тормозами у девчонки явные проблемы. Она сейчас сама себя загрызёт и закопает под этим самым паркетом от стыда. Сделай что-нибудь своим прямолинейным мозгом, пока она не выпрыгнула в окно от избытка самобичевания. Аста нахмурился. Его физически коробило, когда люди начинали втаптывать себя в грязь без причины. Он резко подался вперед и, не спрашивая разрешения, мягко, но стальной хваткой перехватил её дрожащие, маленькие запястья, силой убирая ладони от её заплаканного лица. — Посмотри на меня, — твердо, почти приказным тоном сказал он, заставляя её встретиться с ним взглядом. — Хватит нести чепуху про «потаскуху»! Слышишь? Я не вижу ничего страшного в том, что ты позволила себе отдаться желаниям и чувствам. Мы живые люди, Селеста! Ты никакая не потаскуха. Ведь ты же до этого вряд ли вот так же поддавалась кому-то еще? Селеста замерла, глядя в его абсолютно искренние, почти светящиеся в полумраке глаза своими влажными ореховыми зрачками. В них не было ни тени того холодного цинизма, насмешки или высокомерия, к которым она привыкла, живя среди столичных магов. Только чистая, первобытная честность. — Вы правы... — её голос стал чуть тверже, хотя полные, нежные губы всё еще подрагивали. — До этого я видела разных... худоватых или, наоборот, отекших от вина магов. Они были важными, сильными, но они не вызывали у меня ровным счетом никаких эмоций. Ничего, кроме желания поскорее выйти из комнаты. Но вы... — она запнулась, пытаясь подобрать слова. Но Аста даже не дал ей договорить, перебив её со всей своей упертостью и жаром, который всегда сквозил в его речах: — Вот и отлично! То, что ты один раз дала волю своим эмоциям, не делает из тебя «автоматически» кого-то плохого. Ты всего лишь сделала то, что хотела, и я был не против. Совсем не против! Наоборот, мне это. — он на секунду отвел взгляд и почесал нос, слегка смутившись. — Мне это очень понравилось. Если честно, до этого момента у меня вообще ни с кем и ничего не было. Так что мы в расчете! Селеста замерла, не сводя с него глаз. Последняя фраза Асты — это признание, брошенное так просто, будто речь шла о неудачном прыжке через забор — окончательно выбила почву у неё из-под ног. Весь её столичный опыт, все рассказы других горничных о надменных магах, которые смотрят на прислугу как на мебель, рассыпались в прах. Она вдруг увидела перед собой не просто «дикую стихию», а парня, который был так же растерян и честен, как и она сама. Напряжение, сковывавшее её плечи, внезапно лопнуло. Селеста издала странный звук — не то всхлип, не то короткий смешок — и, подавшись вперед, уткнулась лбом в его широкую, горячую грудь. — Значит... в расчете? — глухо переспросила она, и Аста почувствовал, как её пальцы, всё еще сжимавшие край простыни, наконец расслабились. — В расчете! — Аста довольно хмыкнул и, не удержавшись, по-свойски приобнял её за плечи, прижимая к себе. — И вообще, прекращай реветь. От этого глаза становятся красными, а тебе это совсем не идет. У тебя они... ну, красивые. Как этот... как фундук! Селеста тихо рассмеялась, уже по-настоящему. Она подняла голову, глядя на него сквозь пелену оставшихся слез, и в её взгляде больше не было ужаса — только мягкая, робкая нежность. Она осторожно коснулась ладонью его щеки, ощущая жесткую щетину. — Вы совсем не умеете делать комплименты, Аста, — прошептала она, но тут же добавила: — Но это... это самое приятное, что мне говорили. — Ну уж какой есть! — Аста широко улыбнулся. — Я же говорю, я не по словам, я по делу! — Ой, ну всё, я сейчас выпаду в осадок от этого сиропа, — Кость демонстративно перевернулась в воздухе, обдав их легким холодком. — Тупаста, я напоминаю, что через полчаса твой «брат по разуму» Лиам начнет задаваться вопросом, почему его спаситель до сих пор не явился на завтрак. И если он придет сюда искать тебя лично... Селеста вскрикнула, моментально вспомнив о реальности. Она отпрянула от Асты, на этот раз уже без паники, а с ловкостью натренированной горничной. — О боже, завтрак! — она вскочила, быстро натягивая платье и застегивая пуговицы с невероятной скоростью. — Я должна идти на кухню. Если я принесу поднос сама, никто ничего не заподозрит. Аста... — она остановилась у двери, поправляя волосы и снова превращаясь в безупречную служанку дома Астерион. — Я принесу еду через десять минут. Пожалуйста, оденьтесь. Она бросила на него последний, обжигающе теплый взгляд и, приоткрыв дверь, мышкой выскользнула в коридор. Когда за Селестой закрылась дверь, Аста на мгновение замер, глядя в пустоту перед собой. В просторной, залитой утренним светом комнате всё ещё витал её тонкий, едва уловимый аромат лаванды, а на его коже отдаленно ощущалось уже уходившее тепло её тела. Тишина поместья после её ухода казалась почти оглушительной. Аста коснулся пальцами плеча, где еще мгновение назад была её рука, и его лицо потихоньку начало расплываться в непривычно мягкой, теплой улыбке. В мыслях он медленно прокручивал последние моменты: её робкий смех, взгляд ореховых глаз и то, как она, наконец, доверилась ему. — Эй! Герой ночных комнатотресений! — этот резкий, ироничный голос буквально разрезал уютную атмосферу. Кость резко выплыла из тени балдахина, зависнув прямо перед носом Асты. — Ты бы хотя бы одеваться начал, а то сидишь, показывая все достоинства своего тела! А вдруг если кто зайдет? Лиам, например, или что похуже... В голосе артефакта, обычно холодном и язвительном, промелькнула странная, совершенно несвойственная ей капелька какой-то смущенности, которую она тут же попыталась скрыть за напускным возмущением. — Да понял я, понял, можешь не продолжать! — Аста тряхнул головой, стараясь прогнать нахлынувшее наваждение, хотя его уши всё еще горели. — И если тебя так тело моё настораживает, можешь не смотреть, я не напрашиваюсь! С наигранной, почти детской обидой Аста резко отвернул голову в сторону своих вещей, сваленных на банкетке, и начал одеваться, с преувеличенным усердием натягивая штаны. — Мне твоё тело ни к чему, — фыркнула Кость, сделав в воздухе раздраженный вираж. Она запульсировала тусклым фиолетовым светом, и в её «тоне» послышалось нечто среднее между насмешкой и тяжелым вздохом. — Всё равно никак не смогу взаимодействовать с тобой... материализоваться в человеческое тело же не могу. Так что мне абсолютно безразлично! Аста замер, наполовину просунув руку в рукав безрукавки. Он медленно повернулся к парящему предмету, сузив глаза. — Это на что ты сейчас намекаешь?! — в его голосе смешались недоумение и подозрительность. — Заткнись и просто одевайся, осточертел уже! — отрезала Кость, стремительно отлетев к окну, будто пытаясь спрятаться в ярких лучах солнца. — Нас ждет завтрак, а ты всё еще копаешься! Аста в последний раз поправил пояс, убедившись, что кошель с золотом надежно закреплен, и решительно вышел из комнаты. Кость, всё еще ворча что-то невнятное про «неотесанных мужланов», меланхолично плыла следом, изредка задевая углы своими острыми выступами. В малой столовой, где был накрыт завтрак, пахло просто божественно: свежесваренным кофе, печеными яблоками и пряными колбасками. Лиам уже сидел за столом, вальяжно развалившись в резном кресле. Он задумчиво вертел в руках небольшой серебряный ключ, но стоило Асте войти, как лицо аристократа осветилось широкой, почти заговорщицкой ухмылкой. — О, а вот и наш соня! — воскликнул Лиам, жестом приглашая Асту садиться напротив. — Я уж думал посылать Себастьяна с колоколом, чтобы он вызволил тебя из плена мягких простыней. Выглядишь... — он сделал паузу, лукаво прищурившись и окинув Асту оценивающим взглядом, — скажем так, крайне удовлетворенным жизнью. Кровати в моем доме действительно творят чудеса, не так ли? — Да уж, выспался я на славу! — Аста, стараясь не выдать смущения, сразу потянулся к тарелке с едой. — У нас в приюте подушки как камни, а тут будто на облаке лежишь! — Рад, что тебе было... уютно, — Лиам рассмеялся, подмигнув Асте, и в этом жесте было столько дружеского расположения, что Аста невольно расслабился. — Но давай к делу. Нам пора. Лиам отставил чашку, и его взгляд стал серьезным. Он потянулся к своей цепочке на шее, но вместо того, чтобы снять её, достал из кармана небольшую коробочку из темного дерева. Открыв её, он извлек изящный кулон на прочном шнурке из черной кожи. Сам кулон был выполнен из странного матового металла, напоминающего застывшую ртуть, в центре которого был инкрустирован небольшой кристалл, мерцающий глубоким синим светом — цветом родовой магии Астерионов. — Это не просто побрякушка, Аста, — Лиам протянул украшение парню. — Это «Слеза Пустоты». В моем роду такие дарят только тем, кому доверяют свою жизнь. Он не даст тебе магическую силу, но если ты когда-нибудь окажешься в беде или тебе понадобится помощь дома Астерион — любой рыцарь-чародей узнает этот знак. Считай это символом нашей дружбы. Аста принял кулон, бережно коснувшись холодного металла. Для него, выросшего в нищете, эта вещь казалась чем-то запредельно ценным, но важнее всего был жест Лиама. — Лиам... — Аста на мгновение замолк, а потом широко улыбнулся и сразу надел шнурок на шею. Кулон лег прямо на его мускулистую грудь. — Спасибо! Я его никогда не сниму. И когда стану Королем-Магом, буду говорить всем, что этот крутой кулон мне подарил самый лучший аристократ в Клевере! — Ловлю на слове, — Лиам поднялся, и в его руке материализовался тот самый серебряный ключ, начав мелко вибрировать. — Ну что, готов? Твой приют, наверное, уже вовсю оплакивает пропавшего героя. Они вышли на открытую террасу. Лиам сделал резкое движение ключом, словно вскрывая невидимый замок в самом воздухе. Пространство перед ними задрожало, исказилось, и с резким хлопком разверзлась сияющая воронка портала. Из неё пахнуло родным запахом: сухой травой, землей и тем самым картофелем

***

В Хадже стояла давящая, неестественная тишина. Обычно этот двор содрогался от криков Асты, от звуков его бесконечных отжиманий или ударов мечом о старое дерево. Но сейчас... сейчас слышно было только, как ветер лениво шелестит в сухой листве. Сестра Лили сидела на скамье, механически перебирая корзину с бельем. Она уже полчаса держала в руках одну и ту же старую рубашку Асты — ту самую, которую он порвал неделю назад. На ткани остались пятна от сока ягод, а по шву пошла дыра, но Лили не шила. Она просто смотрела на дорогу, ведущую к лесу, и её глаза были красными от бессонной ночи. Каждый раз, когда скрипела калитка, она вздрагивала, надеясь услышать этот невыносимый, громкий голос. Но калитка скрипела сама по себе. Отец Орджи выглядел постаревшим на десять лет. Он стоял у окна церкви, бесцельно протирая и без того чистую кружку. Его руки заметно дрожали. Он не ругался, не ворчал на «непутевого мальчишку» — он просто молчал, и это молчание пугало детей сильнее любого наказания. Маленький Нэш сидел на крыльце, насупившись, и сердито ковырял землю палкой, пытаясь скрыть, что у него шмыгает нос. А на заднем дворе был Юно. Он не сидел на месте. Он тренировался с какой-то яростной, холодной решимостью. Его магия ветра в этот день была колючей, как лед. Он раз за разом посылал воздушные порывы в мишени, и каждый удар был слишком сильным, слишком резким. Юно злился. Злился на лес, на магию, но больше всего — на этого идиота, который вечно лез на рожон. В какой-то момент он замер, тяжело дыша, и посмотрел на свои ладони. — Только попробуй не вернуться, придурок... — прошептал он в пустоту, и в его обычно спокойном голосе прорезалась едва заметная дрожь. — Ты же обещал. Мы же соревнуемся... И именно в этот момент, когда тишина стала почти невыносимой, небо над картофельным полем начало вести себя странно. Прямо над грядками с картофелем, где еще секунду назад лениво жужжали насекомые, пространство вдруг вывернулось наизнанку. Воздух зазвенел, как натянутая струна, и в небе вспыхнула ослепительная синяя искра, стремительно расширяясь в гудящую воронку. — Сестра! Глядите! — закричал Нэш, вскакивая с крыльца и указывая пальцем в небо. Лили выронила корзину. Отец Орджи выскочил из дверей церкви, едва не споткнувшись о порог. Юно мгновенно оказался рядом с ними, его глаза сузились, а рука инстинктивно потянулась к гримуару. Они замерли, глядя на этот невозможный, сверкающий разлом, из которого веяло чужой силой и запахом далекого, богатого поместья. — А-А-А-А-А-А-А-А! — этот вопль, до боли знакомый, хриплый и невероятно громкий, обрушился на них раньше, чем они успели что-то понять. Из самого центра сияния, кувыркаясь в воздухе, вылетел серый снаряд. Аста несся к земле, размахивая руками и ногами, а следом за ним, как ни в чем не бывало, плавно выплыл фиолетовый костяной артефакт. — ПРИГНУ-У-У-УЛИСЬ! — только и успел выкрикнуть Аста, прежде чем на полной скорости врезаться в самую гущу картофельных посадок. Земля взметнулась фонтаном. Раздался сочный, глухой звук удара, треск ломающихся колышков, и тело парня прочертило в огороде глубокую борозду, прежде чем он окончательно запутался в мокрой простыне, которую сестра Лили так и не успела снять с веревки. На мгновение снова воцарилась тишина. Лили прижала ладони к губам, не зная, смеяться ей или плакать. — Это... это был он? — прошептал отец Орджи, протирая глаза. Груда мокрой ткани и развороченной земли зашевелилась. Из-под простыни показалась взъерошенная макушка. Аста с трудом сел, выплюнул кусок церковного чернозема и ошалело огляделся по сторонам. Его лицо было измазано в грязи, на голове красовалась пара картофельных очистков, но глаза... глаза сияли так, будто он проглотил само солнце. — Фух... — Аста вытер лицо краем простыни и, увидев застывшие фигуры своих близких, расплылся в широчайшей, самой идиотской и счастливой улыбке на свете. — Я вернулся! Юно! Сестра Лили! Простите, что задержался, там просто... ну, ключ не сразу сработал! Аста вскочил на ноги, быстро отряхивая грязь с колен. В этот момент он не заметил, как из-за пазухи выскользнул шнурок с кулоном, но парень тут же инстинктивно заправил его поглубже под ворот безрукавки, прижимая ладонью к груди. Кристалл «Слезы Пустоты» на мгновение холодно сверкнул, прежде чем скрыться в складках ткани. — Аста... — Юно сделал шаг вперед, и его лицо, обычно непроницаемое, на долю секунды дрогнуло от облегчения. Он окинул взглядом сияющий кулон и золото. — Ты где, черт возьми, был? И... что это на тебе надето? — Аста! Мальчик мой! — Отец Орджи, наконец придя в себя, бросился к нему, хватая за плечи так крепко, будто проверял, настоящий ли он. — Где ты пропадал?! Мы уже думали... мы думали, тебя звери в лесу... или чего похуже! Ты хоть понимаешь, как Сестра Лили извелась?! Да погодите вы, отец, я же живой! — прохрипел Аста, пытаясь высвободиться из объятий священника. — Я не один вернулся! Из сияющей воронки, которая до сих пор искрила над грядками, выпрыгнул высокий парень. Он приземлился легко, по-кошачьи, и тут же чуть не поскользнулся на вывороченном картофеле. — Опа! Вот это я понимаю — мягкая посадка! — Лиам широко улыбнулся, выравниваясь. Это был молодой человек лет девятнадцати с копной растрепанных золотисто-русых волос, которые торчали в разные стороны, будто он только что слез с метлы, летящей на предельной скорости. Его светло-голубые глаза весело щурились, а на левой щеке виднелся небольшой пластырь. На нем была накинута дорогая, но явно видавшая виды темно-синяя накидка, надетая поверх простого жилета. Лиам выглядел не как строгий лорд, а как авантюрист, который только что вернулся из веселого похода. — Ну и дыра! — Лиам жизнерадостно огляделся вокруг, покручивая на пальце свой серебряный ключ. — Аста, ты не врал, тут действительно картофельный рай! Привет, народ! Не пугайтесь, я просто таксист этого неугомонного качка. Отец Орджи замер, глядя на Лиама с открытым ртом. Вид аристократа, который так просто и весело завалился к ним в огород, окончательно сломал старику мозг. — Ну, чего застыли? — Лиам спрыгнул со стола, его сапоги из мягкой дорогой кожи глухо хлопнули по утоптанной земле. — Аста, ты не говорил, что у тебя в семье все такие... тихие. Я думал, тут тоже будет ор стоять на весь Хадж. Он подошел к Сестре Лили и, прежде чем та успела осознать, что происходит, галантно взял её руку и запечатлел на ней легкий поцелуй. — Мое почтение, прекрасная леди. Если бы в столице были такие Сестры, я бы, клянусь, посещал церковь трижды в день! Лили вспыхнула ярче спелого помидора, выдергивая руку и пряча её в складках фартука. — Г-господин... не стоит так... — пролепетала она, окончательно смутившись. Аста тем временем, видя, что Лиам окончательно разрядил (или окончательно доломал) обстановку, довольно заржал, вытирая нос грязным рукавом. — Видал, Юно? — Аста подмигнул другу. — Лиам не такой скучный, как те маги из столицы, про которых нам старик рассказывал. Он даже... — Аста на секунду замялся, вспоминая ванную и Селесту, — ...короче, он мировой мужик! — Я вижу, — сухо отозвался Юно, хотя в глубине его глаз наконец-то погасло тревожное пламя. Он расслабил плечи, но всё же продолжал внимательно следить за Лиамом. — Значит, ты спас его, а он решил лично доставить тебя обратно. Не слишком ли много чести для простого спасения? Лиам, услышав это, обернулся к Юно, и на его лице на мгновение мелькнула хитрая, очень «живая» улыбка человека, который знает гораздо больше, чем говорит. Он подошел к Юно почти вплотную, будучи чуть выше его ростом. — Спас? — Лиам хмыкнул, поправляя растрепанные золотистые волосы. — Парень, твой друг не просто меня спас. Он очень эффектно разнес одно, достаточно не слабого разбойника, пока я валялся без сознания и пускал пузыри. Такую силу грех было не подвезти до дома. К тому же... — он понизил голос, чтобы слышали только они с Юно и Астой, — в Хадже витает запах великих перемен. Я не мог не взглянуть на место, где растут такие «аномалии». Юно замер. На его обычно бесстрастном лице на долю секунды отразилось нечто, похожее на шок, который он тут же попытался подавить. Он медленно перевел взгляд с ухмыляющегося Лиама на Асту, и его зрачки сузились. — В одиночку? — переспросил Юно, и его голос прозвучал непривычно резко, почти скрежещуще. — Разделал мага, который был не по зубам аристократу? Он сделал шаг к Асте, и вокруг него внезапно взвился резкий, колючий вихрь. Мана Юно отозвалась на его внутреннее состояние: это была не просто проверка, это была вспышка чистой, концентрированной ревности пополам с азартом. Он чувствовал, как от Асты теперь исходит странное, тяжелое давление, которого не было еще вчера. — Значит, пока я здесь отрабатывал удары по деревьям, ты там... по-настоящему сражался? — Юно прищурился, и в его золотистых глазах загорелся холодный, соревновательный огонь. — Похоже, ты окончательно перестал быть тем слабаком, которого нужно защищать. Юно резко отвернулся, чтобы скрыть, как сильно эта новость задела его гордость, но кулаки его были сжаты до белизны в костяшках. — Не думай, что ты вырвался вперед, Аста. Если ты за один день научился валить сильных магов, я завтра же стану в десять раз сильнее. Лиам, наблюдая за этим, только громче заржал, явно довольный тем, какую бурю он поднял своим коротким замечанием. — Кстати! — Неожиданно напомнил о себе Лиам — Аста, Юно! Как насчет перед тем как начнеться экзамен на рыцаря-чародея, я загляну сюда, и перемещу вас в столицу? Мне кажеться вам так будет гораздо проще, и да, я не сомневаюсь в том что вы туда доберетесь, просто вам это сэкономит уйму времени. — А вот это было бы вполне неплохо! — Аста аж подпрыгнул, в восторге кувыркнувшись в воздухе. — До церемонии вручения гримуаров чуть меньше полугода, а до самого экзамена... ну... чуть побольше, наверное! Сэкономим кучу сил для тренировок! Юно, который до этого стоял с максимально скептическим видом, на секунду задумался. Его путь до столицы пешком занял бы недели, и перспектива оказаться там за мгновение, сохранив все силы для испытаний, была слишком заманчивой, чтобы от неё отказываться. — Обижаешь, ледяной красавчик! — Лиам задорно подмигнул и крутанул серебряный ключ на пальце, как ковбой револьвер. — Для Астерионов пространство — это так, тонкая занавеска. К тому же, мне самому интересно посмотреть, какими вы заявитесь на экзамен после еще полугода тренировок в этой глуши. Он широко улыбнулся, и в его глазах блеснуло предвкушение хорошей заварушки. — Решено! — Лиам хлопнул Асту по плечу. — Как только получите свои книжки с картинками — ждите гостей. Я открою проход прямо посреди вашего огорода. Постарайтесь к тому времени не вытоптать всю картошку, она мне начинает нравиться! С этими словами Лиам сделал резкий выпад ключом. Воздух перед ним с треском разорвался, открывая зияющую синеву портала. — До встречи в столице, аномалии Хаджа! — крикнул он уже из глубины сияния. С коротким хлопком Лиам исчез. Портал схлопнулся, оставив парней стоять посреди поднятой пыли и осевших картофельных очистков. Отец Орджи, всё это время безмолвно наблюдавший за сделкой, наконец обрел дар речи: — Он... он действительно вернется? Настоящий аристократ... за вами? — старик схватился за голову. — Аста, во что ты нас втравил?! Юно проигнорировал стенания отца. Он повернулся к Асте, и в его глазах уже не было тени облегчения — только холодная решимость. — Полгода, Аста, — тихо сказал Юно. — Теперь у нас есть фора. И если ты за эти полгода не научишься контролировать ту силу, которой спас Лиама... в столице тебе делать нечего. — Ха! Да я за это время горы сверну! — Аста вскинул кулак к небу, где уже начали проступать первые звезды. — Слышишь, Юно? Я буду тренироваться так, что даже твой ветер за мной не поспеет!

Полгода спустя. День Церемонии.

За эти полгода Хадж знатно преобразился. Золото Лиама сделало свое дело: приют больше не напоминал декорации к фильму о голодоморе. У детей на завтрак теперь было мясо, а не мечты о нем, а Отец Орджи перестал пугать прихожан своим видом живого мертвеца и даже прикупил себе новую рясу, которая не рассыпалась от одного взгляда. Юно за это время вытянулся еще сильнее и окончательно превратился в высокомерную ледяную глыбу. От его маны веяло холодом, как из холодильника, в который засунули чьи-то несбывшиеся надежды. Аста же... Аста превратился в гору мышц, на которой одежда просто трещала по швам. Его новая безрукавка из качественной кожи едва сдерживала бицепсы, которые за полгода стали размером с голову Отца Орджи. — Ну что, Тупаста, готов к позору? — Кость, висевшая невидимым пятном у его уха, сегодня была в ударе. — Сегодня ты официально узнаешь, что мироздание считает тебя ошибкой кода. — Заткнись и не отсвечивай, — огрызнулся Аста, поправляя под одеждой кулон. Башня Гримуаров встретила их запахом пыли, старой бумаги и чьего-то пота — сотни подростков в одном помещении всегда пахли как стадо испуганных овец. — Добро пожаловать, куски магического мяса! — прошамкал старый смотритель, чей голос звучал так, будто он сам был сделан из пергамента. — Сегодня книжки решат, кто из вас станет героем, а кто — кормом для разбойников. Поехали! Башня вздрогнула. Книги сорвались с полок, как стая бешеных голубей. — О, глянь, у меня трехлистник! Теперь я смогу поджигать пуканы врагам! — орал какой-то пухляк. Юно стоял с таким видом, будто всё золото мира уже принадлежит ему. И магия с этим согласилась. Зал залило таким ослепительным светом, что половина присутствующих наверняка заработала ожог роговицы. В руки Юно плавно опустился роскошный фолиант с четырехлистным клевером. — Четырехлистник?! Да ладно! — шепот ужаса и зависти пронесся по залу. — Этот деревенщина сорвал джекпот! Аста стоял рядом, раскорячившись посреди зала и задрав руки к потолку. Он выглядел как человек, который пытается поймать невидимый арбуз. Прошла минута. Книги кружили вокруг него, демонстративно огибая парня, словно он был кучей свежего навоза, в которую никто не хотел вляпаться. — Э-э... — смотритель поправил очки, глядя на Асту, который продолжал стоять в позе «жду подачки». — Слышь, пацан, руки опусти, а то заклинит. Тебя никто не выбрал. Вообще. Магия посмотрела на тебя и сказала: «Ну нахер». Зал взорвался таким ржачем, что с потолка посыпалась штукатурка. — Ха-ха! Гляньте на этого качка! Все мышцы в голову ушли, а маны — как у дохлого хомяка! Аста медленно опустил руки. Его кулаки сжались с таким треском, что Кость в его голове даже на секунду замолкла. — Видишь? — ядовито прошипела Кость через мгновение. — Даже неодушевленные куски бумаги брезгуют твоим обществом. Ты официально — магический отброс. Ну что, пойдем топиться в ближайшей луже или всё-таки сожрем кого-нибудь от обиды? — Гляньте! Аста — первый в истории, кто получил гримуар «Нихуя»! — Слышь, Аста, зато тебе не надо учиться читать! Иди сразу в навозники, там как раз магия не нужна, только отсутствие обоняния и лишних извилин! Аста поднял голову. В его глазах не было слез. Там была такая первобытная ярость, что смех в зале начал затихать сам собой — людям стало физически неуютно под этим взглядом. — Не выбрали, значит? — Аста сплюнул на пыльный пол. — Обойдусь. Чтобы чистить морды, мне лицензия в обложке не нужна. Он развернулся и пошел к выходу, толкая плечом какого-то знатного придурка так, что тот улетел в другой конец зала. Юно проводил его взглядом, сжимая свой четырехлистник — он знал, что когда Аста так спокоен, кому-то скоро придется собирать свои зубы сломанными руками. Аста остановился у входа, чувствуя, как внутри закипает что-то очень тяжелое и черное. — Ну что, Тупаста? — Кость выплыла из-за его плеча, зависнув прямо перед носом, сочась чистейшим, нефильтрованным сарказмом. — Как ощущения от триумфа? Ты теперь официально — магический кастрат. Можешь гордиться: ты единственный дебил в этом королевстве, который пришел на раздачу халявных пушек, постоял там с видом глубокомысленно срущего кота и ушел даже без рекламной брошюрки о вреде курения. Ты — статистическая погрешность, Аста. Ноль без палочки. — Завали, — буркнул Аста. Его лицо потемнело, а челюсти сжались так, что зубы едва не крошились. Он с разворота пнул подвернувшийся под ногу булыжник. Камень со свистом, рассекая воздух, вошел в стену древней башни по самую середину, оставив после себя вмятину, в которой мог бы уютно свернуться чей-нибудь череп. — Ой, мы злимся! Демонстрируем физическую мощь на неодушевленных предметах! — Кость издевательски завибрировала, оставляя в воздухе едва заметный фиолетовый след. — Посмотри на Юно: у него четырехлистник, статус, толпа фанатов и будущее, в котором он вытирает ноги о таких, как ты. А у тебя? У тебя — только грязные трусы, вечно мозолистые ладони и я — прекрасная, харизматичная, твоя любимая и единственная игральная кость! Знаешь, какой твой главный талант? Ты идеально вписываешься в этот убогий пейзаж Хаджа. Такой же серый, плоский и абсолютно бесполезный, как эта разбитая дорога, по которой только свиней водить. Аста остановился, тяжело дыша. Он сунул руку под безрукавку, нащупывая холодный металл. — Да ты сегодня в ударе, я смотрю. Прямо фонтан остроумия, — огрызнулся он, вытирая пот со лба. — Вообще-то, помимо твоего нытья, у меня есть этот чертовски дорогой кулон и... Селеста. Она видела, на что я способен. — Пха-ха-ха-ха! — Кость зашлась в таком язвительном, дребезжащем смехе, что у Асты заныли зубы. — Селеста? Ты серьезно, Тупаста? Ты сейчас прикрываешься девчонкой, которая живет в замке и, скорее всего, уже забыла, как зовут того «забавного дикаря», который вонял навозом, ну ладно не навозом, но если бы не помылся то да! С того самого момента вы с ней не виделись, а от неё у тебя остались только влажные воспоминания, которые ты, как побитый пес, прокручиваешь перед сном, пуская слюни в подушку. Для неё ты был экзотическим зверьком, Аста. Развлечением на один вечер. А теперь ты — просто нищий без гримуара. Хочешь прийти к ней и показать свой пустой кошелек и отсутствие собственной магии? Она умрет со смеху раньше, чем ты откроешь рот. Аста замер, глядя куда-то сквозь деревья. Слова Кости били в самую цель, туда, где затаился его самый глубокий страх. — Заткнись, — уже тише сказал он, и в этом шепоте было больше угрозы, чем в его криках. — Просто... заткнись. — О-о, за живое задела? Правда матка глаза колет? — Кость довольно крутанулась вокруг своей оси. — Смирись, герой-любовник. Твой удел — картошка и кулаки. Хотя... — она замерла, «глядя» в сторону тени за углом. — Кажется, кто-то хочет избавить тебя от страданий и прирезать прямо здесь. Глянь, какой эффектный паренек с цепями вылез. Похоже, у нас намечается вечеринка для неудачников Ревичи вышел из тени с такой мерзкой ухмылкой, будто он только что выиграл в лотерею, где главным призом было право безнаказанно творить гадости. Он выглядел как человек, который слишком долго спал в канаве и слишком часто злоупотреблял дешевым пойлом: сальные волосы, помятая форма бывшего рыцаря-чародея и взгляд, в котором жадность смешивалась с полным отсутствием совести. — Какая трогательная сцена, — прохрипел он, материализуя свои железные цепи. Металл звякнул, извиваясь в воздухе, словно змеи. — Деревенский гений с четырехлистником и... — он перевел взгляд на Асту и смачно сплюнул, — и ты. Ошибка природы. Пустое место. Аста медленно повернул голову. Его глаза были холодными и неподвижными. — Слышь, — Аста сделал шаг вперед, не обращая внимания на лязг железа. — Ты сейчас прервал очень важный диалог. Эта костяная дрянь как раз объясняла мне, какое я ничтожество. А тут вылезаешь ты со своим садо-мазо набором. У тебя что, совсем личной жизни нет? — О-о-о! — Кость аж задрожала от восторга, зависнув над плечом Асты. — Тупаста, неужели ты решил выплеснуть всё, что у тебя накопилось? Давай! Посмотри на него — он же идеальная груша. У него даже лицо такое, что просит кирпича. Или десяти. Ревичи опешил от такой наглости. Он привык, что простолюдины в ужасе падают на колени при виде магии, а не шутят про его «набор». — Ты хоть понимаешь, с кем говоришь, мусор?! — взревел Ревичи. — Я — Ревичи, бывший рыцарь-чародей! Я заберу этот четырехлистник, продам его на черном рынке, а тебя... тебя я просто размажу по этой дороге, чтобы ты больше не вонял своим отсутствием магии! Он вскинул руки, и цепи с бешенной скоростью метнулись к парням. Юно уже открыл было свой сверкающий гримуар, но Аста выставил ладонь, не глядя на друга. — Юно, не смей, — отрезал Аста. — Если ты сейчас вмешаешься, я клянусь, я засуну твой четырехлистник тебе в глотку. Мне нужно... — он хрустнул кулаками, и звук был похож на выстрел, — ...кое-кому объяснить, что отсутствие магии не мешает мне выбивать дерьмо из таких павлинов, как он. — Ого! — Кость издевательски захлопала (если бы могла). — Посмотрите на него! Герой-одиночка! Давай, Тупаста, если он тебя придушит, я хотя бы посмеюсь напоследок. Ревичи пустил в ход сразу десяток цепей. Они свистели, рассекая воздух, готовые сковать Асту по рукам и ногам. — Сдохни, отброс! — заорал Ревичи. Но Аста не сдвинулся с места. В последний момент он просто... исчез. Для обычного глаза это выглядело как смазанная тень. Цепи с грохотом врезались в землю, выбивая искры из камней, но Асты там уже не было. — Что за... — Ревичи не успел договорить. Аста материализовался прямо перед ним. Расстояние между ними сократилось до пары сантиметров. Ревичи почувствовал резкий запах лавандового мыла и первобытной, ничем не сдерживаемой ярости. — Знаешь, в чем твоя проблема, Ревичи? — Аста перехватил одну из его цепей голой рукой. Металл раскалился, мана в цепи начала дико вибрировать, пытаясь оттолкнуть захватчика, но Аста просто сжал кулак, и стальное звено лопнуло с жалким писком. — Ты слишком много болтаешь. И ты слишком похож на тех уродов, которые думают, что если у них есть книжка с картинками, то они боги. Аста вложил в удар снизу всю свою ненависть к этому дню, к отсутствию гримуара и к язвительным комментариям Кости про Селесту. ХРУСТЬ. Кулак Асты вошел точно в челюсть Ревичи. Голова мага откинулась назад под неестественным углом, пара зубов вылетела, сверкая в лучах заходящего солнца, как дешевый бисер. Ревичи взмыл в воздух, пролетел метров пять и с сочным шлепком приземлился в ту самую кучу навоза, про которую недавно шутили в башне. — О-о-о, какая ирония! — Кость подлетела к лежащему телу. — Он нашел свой дом. Тупаста, ты ювелир! У него теперь лицо похоже на помятую сковородку. Смотри, как он смешно пускает пузыри через сломанный нос! Ревичи, отплевываясь от крови и навоза, с трудом поднялся. Его трясло от ярости. — Ты... ты, мелкое ничтожество! Это была просто случайность! Я сотру тебя в порошок! Он вскинул руки, и вокруг него закружился настоящий шторм из цепей. Они переплелись, создавая огромный стальной кулак, который должен был раздавить Асту. — Ну что, Тупаста? — Кость зависла прямо перед его глазами, пульсируя тревожным, ядовито-фиолетовым светом. — Пора проверить, не зря ли я тратила эти полгода, пытаясь впихнуть в твой пустой череп азы "моей магии". Ты обучился некоторым векторам, научился создавать пространственные ловушки... Даже такие заклинания в которых не надо определять силу грани. Думаю, тебе есть что показать этому никчемному мешку с мясом! Покажи ему, что значит — играть не по правилам. Аста резко выдохнул, и в его глазах промелькнула фиолетовая искра. За эти полгода Кость выжала из него все соки, заставляя не просто качаться, а чувствовать пространство вокруг как набор координат, которыми можно манипулировать. — Сдохни! — взревел Ревичи, обрушивая на Асту целый каскад цепей, которые должны были превратить его в решето. Но Аста даже не дрогнул. Он сделал короткое, резкое движение ладонью, словно чертил в воздухе невидимую грань. — Вектор: Отражение, — прорычал Аста. В ту же секунду воздух перед ним исказился, пошел рябью, как поверхность воды от брошенного камня. Цепи, которые должны были прошить Асту насквозь, с глухим лязгом ударились о невидимую преграду и, вместо того чтобы остановиться, с удвоенной скоростью отрикошетили обратно в Ревичи. — Что за?! — маг едва успел отшатнуться, когда его же собственные стальные змеи едва не снесли ему голову. — У тебя же нет магии! Это... это не заклинание! — Это математика, ублюдок, — подала голос Кость, издевательски крутясь в воздухе. — Математика, умноженная на твою тупость. Аста не дал ему опомниться. Он рванул вперед, но не по прямой. Каждым шагом он будто проваливался в микроскопические складки пространства, которые сам же и создавал. — Пространственная ловушка: Мертвая петля, — Аста щелкнул пальцами. Вокруг Ревичи пространство внезапно «зациклилось». Он попытался выпустить новые цепи, но они, вылетая из его рук, тут же входили в невидимый портал и вылетали сзади него же, связывая самого мага. — Попался, — Аста возник прямо перед Ревичи, который теперь напоминал кокон из собственного железа. — Кость учила меня, что сила — это не только мана. Это умение направлять чужую силу туда, куда нужно мне. — О-о-о, — Кость аж засветилась от удовольствия. — Посмотрите на него! Тупаста наконец-то сложил два и два и не получил в ответе «картошка». Ревичи, поздравляю: ты стал первой жертвой нашего маленького геометрического кружка. Скажи «а-а-а», сейчас будет очень больно. Аста занес кулак, вокруг которого воздух закручивался в плотную, искаженную воронку. Это был векторный удар — вся инерция его бега, вся сила мышц и искажение пространства были сконцентрированы в одной точке. — Это тебе за «пустое место», — бросил Аста. Удар пришелся точно в солнечное сплетение. Пространственная ловушка схлопнулась в тот же миг, усиливая отдачу. Ревичи не просто отлетел — его буквально впечатало в землю с такой силой, что образовался небольшой кратер. Цепи рассыпались в пыль. И вот в этот момент наступила тишина. Тишина, которую прервал тяжелый, могильный гул. Из земли, прямо под ногами Асты, начал подниматься столб черной, вязкой жижи. Из этого дерьма медленно выплыл Гримуар. Рваный, обгоревший, воняющий серой и старой кровью. На его обложке, под слоем пятивековой грязи, тускло пульсировал пятилистный клевер. — Ну надо же, — Кость замерла, и её фиолетовое свечение стало почти черным. — Похоже, твои пространственные игры пробили дно самой преисподней. Пятилистник... Тупаста, у тебя теперь есть книга, в которой вместо рецептов пирогов — способы аннигиляции всего живого. Бери её, пока она не решила, что ты слишком скучный для неё. Аста протянул руку к гримуару. Как только его пальцы коснулись обложки, по руке побежали черные вены, а из страниц начал медленно выползать огромный, ржавый кусок черного железа, который едва ли можно было назвать мечом. — Ну и уродство, — Аста с трудом вытащил меч, который весил добрую тонну. — Весь в меня Юно стоял неподвижно, и его идеальный четырехлистник в этот момент казался просто дорогой игрушкой на фоне того первобытного ужаса, который Аста вытянул из страниц своего гримуара. Он видел, как пространство корчилось под ударами Асты, видел эти векторы и ловушки — магию, которой не должно существовать у человека без маны. — Пятилистный... — Юно сглотнул, и его голос прозвучал на удивление хрипло. — Ты всегда находишь способ выделиться, придурок. Даже в мусорке ты умудрился откопать нечто настолько жуткое. Он посмотрел на огромный, ржавый меч в руках Асты, который буквально «съедал» свет вокруг себя. Юно почувствовал, как его собственная мана ветра инстинктивно сжимается, стараясь держаться подальше от этого черного железа. — Теперь мы официально на равных, Аста, — Юно чуть заметно улыбнулся, и в его взгляде вспыхнул тот самый холодный азарт. — У меня — легенда прошлого, у тебя, судя по всему — кошмар будущего. Посмотрим, чья история закончится быстрее. — Моя только начинается! — Аста с грохотом вонзил меч в землю, едва не отдавив себе ногу. — И я всё еще собираюсь стать Королем Магов, Юно!

***

На верхушке одной из полуразрушенных арок Башни Гримуаров сидела маленькая черная птица с двумя странными перьями, торчащими на голове, как рожки. Она наблюдала за всем происходящим абсолютно неподвижно, её алые глаза-бусинки были прикованы не к четырехлистнику Юно и даже не к поверженному Ревичи. Она смотрела на Асту. Точнее, на тот черный гримуар, который теперь висел у него на поясе. — Ого, глянь-ка, — Кость лениво качнулась в воздухе, указывая на птицу. — Кажется, у тебя появился фанат из мира пернатых. Или она ждет, пока ты сдохнешь, чтобы выклевать твои глаза. Судя по её виду — второе вероятнее. Птица спрыгнула с карниза и, сделав круг над головой озадаченного Асты, бесцеремонно приземлилась прямо ему на макушку, вцепившись когтями в его непослушные волосы. — Эй! Кыш! Уйди, подушка с перьями! — Аста замахал руками, но птица даже не шелохнулась, лишь презрительно прищурилась, словно утверждая свое право собственности на эту территорию. — Она тебя выбрала, Тупаста, — захохотала Кость. — Видимо, почувствовала родственную душу. Такое же странное, бесполезное и злобное существо.