Черный клевер: Альтернативная история - Кость судьбы

Прошла неделя с момента получения гримуаров. Аста всё это время пытался подружиться с мечом, что выглядело как попытка обуздать бешеного бегемота — земля в Хадже теперь была изрыта так, будто по ней прошелся пьяный крот-переросток. Аста стоял посреди лесной просеки, тяжело дыша. Ржавый тесак был воткнут в землю, а по рукам парня, соприкасавшимся с рукоятью, медленно расползались черные вены антимагии. — Слышь, Кость... — Аста вытер пот, глядя на пятилистный гримуар. — Я вот чего не пойму. Ты же магия. И эта черная дрянь из меча — она магию жрет, как я картошку после тренировки. Почему ты еще не развеялась? Почему она тебя не трогает? Кость медленно выплыла из-под его воротника, мерцая холодным фиолетовым светом. — Потому что ты смотришь на мир как примитивная обезьяна, Тупаста, — лениво отозвалась она. — Твоя антимагия течет по сосудам твоего мясистого тела. В твоих клетках — абсолютный вакуум, ноль маны, идеальная пустота, в которой эта черная жижа чувствует себя как дома. А я? Я не привязана к твоим потрохам. Я привязана к твоей душе. Мы на разных уровнях бытия. Это как если бы ты пытался вычерпать тень из колодца дырявым ведром — инструменты просто не соприкасаются. Аста нахмурился, пытаясь переварить услышанное. — Ладно, допустим. Но тогда другой вопрос. Если по моему телу течет эта антимагическая дрянь, как я смогу использовать твою магию игральной кости? Она же должна схлопнуться, как только я попытаюсь её применить! Кость запульсировала чуть ярче, в её "голосе" послышалась наставническая жесткость. — В этом и фишка, идиот. Ты не будешь выпускать магию из себя. Ты же не маг, у тебя нет "выхода". Ты будешь использовать меня как внешний процессор. — Чего? — Аста захлопал глазами. — Слушай внимательно. Ты — точка отсчета. Твое тело — это центр координат. Антимагия внутри тебя создает "зону абсолютного отрицания". Когда ты атакуешь, я накладываю векторы и ловушки на пространство вокруг тебя, а не внутри тебя. Ты машешь своим веслом, а я просто меняю законы физики в той точке, куда оно летит. Это не твоя магия конфликтует с антимагией, это пространство подстраивается под твой удар. Ты — молот, антимагия — это закалка металла, а я — это то, как движется сам воздух, когда ты замахиваешься. Кость подлетела ближе к его лицу. — Ты будешь бить не мечом. Ты будешь бить фактом того, что ты существуешь в этой точке. Ты ставишь всё на кон в одном векторе, а антимагия гарантирует, что никакая чужая "книжная" магия не сможет выставить щит против этого факта. Понимаешь? — Ни черта не понял, но звучит круто! — Аста снова схватил рукоять меча, и его глаза вспыхнули. — Естественно круто, это же я придумала, — фыркнула Кость. — А теперь хватит болтать. Встань в стойку. Ноги шире, центр тяжести ниже. Перестань пытаться поднять меч. Представь, что он — продолжение твоего вектора. Ты не машешь им, ты направляешь падение метеорита. Давай, еще пять тысяч махов, и, может быть, ты перестанешь быть просто куском мяса с амбициями. Аста уже хотел начать снова рубить воздух мечом но внезапно его окликнула кость, таким тоном, как будто придумала что-то действительно гениальное. — Стоп. Тормози свои бицепсы, Тупаста, — она облетела Асту по кругу, внимательно сканируя его правую руку, которая уже начала покрываться угольно-черным налетом. — Мне только что пришла в голову мысль, настолько гениальная, что твой мозг может расплавиться от попытки её осознать. — А? Какая еще мысль? — Аста замер в полуприседе, удерживая равновесие. — Опять будешь говорить, что я машу мечом как парализованный голем? — Хуже. Я придумала, как сделать так, чтобы ты не просто махал этой ржавой железкой, а превратился в ходячую математическую катастрофу, — Кость зависла прямо перед его левым, пока еще нормальным глазом. — Слушай сюда. Антимагия из твоего тесака лезет в тебя только через ту руку, которой ты его держишь. Сейчас это твоя правая. И она заполняет твое тело ровно до тех пор, пока не встречает сопротивления. Но твоя левая сторона... она ведь пустая. Как и твоя голова. Аста нахмурился, переводя взгляд со своей немного светящиеся черным светом правой руки, на абсолютно обычную левую. — И что? Ты хочешь сказать... — Я хочу сказать, — перебила Кость, пульсируя от возбуждения, — что мы разделим твою тушку на две зоны ответственности. Правая половина — твоя черная бездна. Пусть жрет ману, блокирует заклинания и делает вид, что она здесь самая главная. А вот в левую половину, в твою чистую, свободную от антимагического киселя левую руку, я буду вливать свою ману. Напрямую. Аста округлил глаза, глядя на свои ладони. — То есть... я смогу рубить магию правой, а левой в это же время использовать твою магию? — Именно! Ты будешь как криво сшитая кукла из двух разных миров, — Кость издевательски хихикнула. — Справа — абсолютное «Нет» любой магии. Слева — абсолютное «Да» моим правилам пространства. Главное — не вздумай обнимать самого себя в этот момент, иначе произойдет такой конфликт энергий, что от Хаджа останется только ровное место и кучка жареной картошки. — Звучит... опасно. МНЕ НРАВИТСЯ! — Аста оскалился в своей фирменной манере. — Давай попробуем! Лишний раз не взорвусь — не узнаю, на что способен! — Вот это правильный настрой для самоубийцы, — одобрила Кость. — Так, сосредоточься. Держи меч крепко. Правая сторона — черная, левая — фиолетовая. Лейся, мана... Аста стоял посреди вытоптанного круга, и со стороны могло показаться, что мир вокруг него просто сошел с ума. Его облик остался прежним — всё тот же невысокий, мускулистый парень в поношенной одежде, но сама атмосфера вокруг него раскололась надвое. Справа от него воздух казался тяжелым и «мертвым». Правая рука, сжимающая меч, едва заметно подергивалась черной дымкой, будто свет вокруг кожи просто всасывался внутрь, не оставляя бликов. Это не было пламенем или аурой — просто неестественная, матовая чернота, которая делала конечность похожей на тень, обретшую плоть. А вот левая сторона... Там пространство мелко дрожало. От плеча до кончиков пальцев по коже пробегали тонкие, как капилляры, фиолетовые нити света. Они не слепили, а скорее создавали эффект марева, какой бывает над раскаленным асфальтом. Казалось, что левая рука Асты находится чуть-чуть в другом измерении, постоянно смещаясь на долю миллиметра. — Выглядишь как плохо прорисованный чертеж, Тупаста, — прокомментировала Кость, зависнув со стороны его «фиолетовой» половины. — Справа у нас «Ничто», слева — «Всё сразу». Постарайся не развалиться по шву, пока мы тренируем перехваты. — Я в порядке! — Аста резко перебросил тяжеленный меч из правой руки в левую. В ту же секунду эффект зеркально изменился. Чернота мгновенно перетекла на левую руку, «съедая» фиолетовое свечение, а правая сторона вспыхнула холодным светом векторов. Этот переход занял меньше секунды, но сопровождался сухим треском, будто кто-то разорвал плотную ткань . — Ого... — Аста посмотрел на свои ладони. — Оно переключается почти мгновенно! — Естественно, — фыркнула Кость. — Твое тело — это просто коммутатор. Куда ты суешь этот железный лом, там и открывается сток для антимагии. А я просто заполняю оставшееся свободное место. Главное — скорость, парень. Если ты сможешь менять рабочую руку прямо в разгаре боя, ни один маг не поймет, откуда прилетит удар: из зоны отрицания или из зоны искажения. Аста ухмыльнулся. Внешне он всё еще был обычным деревенским парнем, но этот едва уловимый свет — угольно-черный с одной стороны и электрически-фиолетовый с другой — делал его присутствие пугающим. Юно, наблюдавший за этим из-за деревьев, невольно сжал свой гримуар. Он не видел магических кругов, не чувствовал привычного давления маны от Асты, но инстинкты орали ему, что перед ним стоит нечто, нарушающее все законы природы. — Это... — Юно вышел на свет, и его голос был тихим. — Ты теперь даже не кажешься человеком, Аста. Что за жуткую силу ты в себя впустил? — Это не жуткая сила, Юно! — Аста обернулся, и в его глазах, подсвеченных с разных сторон разным светом, вспыхнул азарт. — Это моя математика победы! Кость говорит, что я теперь — аномалия. И я собираюсь стать самой сильной аномалией в этом королевстве! Неро (они за кадром пришли к такому имени) на голове Асты недовольно чирикнула, вцепившись когтями в его волосы сильнее, будто напоминая, что даже у «аномалий» бывают вши или просто плохие прически.

***

Прошла неделя. Неделя, за которую Аста успел довести навык «разделения» до автоматизма, хотя каждый раз, когда левая рука вспыхивала фиолетовым, а правая чернела, его мышцы сводило судорогой от дикого напряжения. Хадж замер в ожидании. Юно стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди, и его взгляд был прикован к горизонту. И вот, пространство над картофельными грядками, которые только-только начали восстанавливаться после прошлых «визитов», со звуком разрываемой стали вывернулось наизнанку. Синее сияние портала Астерионов озарило побледневшие лица детей приюта и заставило Отца Орджи выронить лейку. Из искрящейся воронки, как всегда безупречно причесанный и неприлично бодрый, вышел Лиам. Он покрутил на пальце свой серебряный ключ и, окинув взглядом парней, присвистнул. — Ого... — Лиам прищурился, глядя на Асту. — Аста, ты за эти полгода как-то... заматерел. От тебя веет чем-то таким, что даже у меня мурашки по коже. А этот твой «летающий камушек», — он кивнул на Кость, — кажется, нашел способ сделать из тебя не просто качка, а настоящую проблему для системы. — Мы готовы, Лиам! — Аста шагнул вперед, поправляя ремень, на котором висел тяжелый, обернутый в мешковину гримуар. Птица Неро на его голове лишь плотнее вцепилась в волосы, готовясь к перелету. — Показывай дорогу в столицу! Мы там такого шороху наведем, что Король-Маг сам прибежит на нас смотреть! Лиам задорно рассмеялся: — Люблю твой оптимизм, парень. Но учти: столица — это не только магия, это еще и ядовитые языки. Аристократы будут смотреть на вас как на грязь под ногтями. Постарайся не разнести экзаменационную арену в первую же минуту. Юно, ты тоже готов? Юно молча кивнул, коснувшись четырехлистника на поясе. — Тогда вперед! — Лиам сделал широкий жест в сторону портала. — Следующая остановка — столица Королевства Клевер.

***

Столица Королевства Клевер встретила их оглушительным гулом. Огромные белые башни, золотые купола и тысячи людей в одеждах, которые Аста раньше видел только во сне. Запах здесь был другой — не земли и пота, а дорогих благовоний, жареного мяса из лавок и чего-то неуловимо... высокомерного. — Ну и дыра... в плане пафоса, — Кость выплыла из-под воротника Асты, став невидимой для обычных прохожих, но её едкий голос в его голове звучал отчетливо. — Глянь на них, Тупаста. Они ходят так, будто у них в задницах по золотому скипетру. И мана... фу, какая приторная. Слишком много сахара. — Эй, тише ты! — прошептал Аста, озираясь. — Куда уж тише, — фыркнула Кость. — Посмотри налево. Там стоит группа сынков каких-то лордов. Они на тебя смотрят так, будто ты — куча свежего навоза, которую забыли убрать с мостовой. Портал Лиама схлопнулся за их спинами с мягким шелестом, оставив парней стоять посреди одной из людных площадей Столицы. — Ну, вот вы и на месте, — Лиам потянулся, пряча серебряный ключ. — У вас в запасе целая неделя. Мой вам совет: осмотритесь и найдите жилье. Деньги, которые я давал тебе, Аста, полгода назад, пригодятся здесь как никогда. — Помню! Я их берёг! — Аста похлопал по увесистому кошельку. — Вот и отлично. Мне нужно отлучиться по делам, увидимся на экзамене. Постарайтесь не разнести город раньше времени, — Лиам махнул рукой и быстро растворился в толпе. Аста и Юно остались одни. Аста выглядел на удивление прилично: на нём был тот самый качественный камзол, который он получил от Лиама полгода назад. В Хадже он надел его всего раз, а потом аккуратно сложил, чтобы не запачкать в деревенской пыли, так что сейчас он не выглядел как оборванец, хоть его мощная фигура и выдавала в нём парня, привыкшего к тяжёлому труду. — Эй, Тупаста, закрой рот, — раздался в голове едкий голос Кости. Сама Слеза Пустоты была надежно скрыта под воротом камзола, не выдавая своего присутствия ни единым бликом. — Посмотри на этих «столичных». Они так гордятся своей маной, а сами даже не замечают, как бездарно её тратят. Пойдем лучше поедим, я чувствую, что твой желудок готов начать войну. — Еда! Точно! — Аста сразу взбодрился. — Юно, пошли искать место получше! У нас есть золото, гуляем! Они зашли в приличную ресторацию с открытой террасой. Официант, увидев их опрятную одежду, не сразу понял, что перед ним простолюдины, и проводил к столику. Пятилистный гримуар Аста положил рядом с собой — черный, потертый, он выглядел просто как старая, странная книга. Неро, как обычно, устроилась на макушке Асты, изображая гнездо. — Хм, — Юно открыл меню. — Цены здесь кусаются, Аста. — Да ладно тебе! — Аста со звоном выложил на скатерть несколько золотых монет Клевера. — Лиам не поскупился, на мясо точно хватит! Но спокойствие длилось недолго. За соседним столиком сидела группа молодых магов в дорогих накидках. Один из них, блондин с надменным лицом, прищурился, разглядывая Асту. — Вы только посмотрите, — громко сказал он, обращаясь к своим друзьям. — В столицу пускают кого угодно, стоит им только украсть приличный кафтан. Но манеры не купишь за золото. От этой деревенщины за милю несет навозом и отсутствием таланта. Аста замер, сжимая в руке вилку. — Это он про нас? — шепотом спросил он, глядя на Юно. — Не обращай внимания, — сухо ответил Юно, но его глаза опасно блеснули. — Не обращать внимания? — Кость в голове Асты буквально задрожала от предвкушения. — Аста, этот напыщенный индюк только что оскорбил твой «стиль». В нем маны — кот наплакал, а гонора — на весь Клевер. Хочешь проучить его так, чтобы никто не понял, что это был ты? — Как? — так же мысленно спросил Аста. — В его руке бокал с вином. Он держит его так, будто это священный грааль. Я волью немного маны в твою ладонь, а ты просто щелкни пальцами под столом, направив импульс в сторону его стола. Векторный толчок. Аста сосредоточился. Под столом его левая рука едва заметно заискрилась фиолетовым, скрытая от всех. Кость направила его силу. Щелк. Пространство возле бокала блондина на долю секунды исказилось. Вместо того чтобы сделать глоток, парень внезапно получил мощный толчок в запястье. Его рука резко дернулась вверх, и всё содержимое бокала — густое красное вино — выплеснулось ему прямо в лицо, заливая глаза и дорогое жабо. — А-а-а! — взвыл аристократ, ослепший от вина. Бокал выскользнул из его пальцев и, словно подтолкнутый невидимой рукой, точнехонько приземлился ему на голову, прежде чем разбиться об пол. Аста не выдержал и расхохотался на весь ресторан. — Эй, парень! Кажется, вино решило, что ты слишком «чистый» и захотело добавить тебе немного цвета! — ТЫ! — блондин вскочил, размазывая вино по лицу. — Ты что-то сделал! Я не видел магического круга, но это не могло случиться само! — Какого круга? — Аста невинно развел руками. — Я просто сижу здесь. Может, это твоя собственная магия от тебя тошнит? К столику подбежал администратор, и под неодобрительные взгляды других посетителей обтекающего вином аристократа поспешно увели приводить в порядок. — Неплохо, — хмыкнул Юно, бросив взгляд на левую руку Асты. — Но старайся быть аккуратнее. На экзамене такие фокусы не пройдут незамеченными. Аста и Юно вышли из ресторации под аккомпанемент приглушенных смешков посетителей и яростного сопения где-то в подсобке, где приводили в порядок облитого вином аристократа. — Эх, жратва... сорвалась, — Аста разочарованно похлопал себя по пустому животу. — Кость, это всё из-за твоих векторов! Мы даже покусать ничего не успели! — Ой, не ной, Тупаста, — отозвалась Кость из-под воротника. — Зато каков был рикошет! Ты видел его лицо? Это была идеальная парабола. А еду найдем в месте попроще, где не нужно платить золотом за запах лаванды. Они свернули с главной улицы в сторону торговых кварталов, где жизнь кипела куда честнее. Юно шел молча, привычно игнорируя восторженные взгляды горожанок, пока Аста крутил головой, выискивая какую-нибудь лавку с лепешками. — Эй, осторожнее! — раздался звонкий девичий голос совсем рядом. Аста резко затормозил. Прямо перед ним, едва не врезавшись в его широкую грудь, стояла рыжеволосая девушка. В руках она с трудом удерживала несколько огромных бумажных пакетов, набитых продуктами: из одного торчал длинный батон, из другого опасно накренилась связка овощей. Один из пакетов явно готов был порваться в любую секунду. — Ой, прости! Я не заметила! — девушка попыталась поправить ношу коленкой, но пакеты начали выскальзывать. — Стой-стой, давай помогу! — Аста, не раздумывая, подхватил два самых тяжелых свертка. — О... спасибо, — Ребекка облегченно выдохнула, убирая со лба непослушную рыжую прядь. Она с удивлением посмотрела на Асту: парень был одет в качественный столичный камзол, но вел себя совсем не как те заносчивые господа, которых она привыкла видеть в центре. — Ты очень сильный. Даже не пошатнулся. — Ха! Это ерунда! Я и не такое таскал! — Аста широко улыбнулся, и его живот тут же издал предательский, оглушительный урчащий звук. Ребекка на мгновение замерла, а потом звонко рассмеялась. — Кажется, твой помощник требует оплаты в виде обеда? Я как раз несу продукты домой, младшие братья и сестры заждались. Если поможешь донести это до нашего дома в нижнем районе, я в долгу не останусь. Я Ребекка. — Я Аста! А это мой друг Юно! — Аста так энергично кивнул, что Неро на его голове едва удержалась, недовольно чирикнув. — Нижний район? — Кость в голове Асты заинтересованно запульсировала. — Отлично. Там мана еще грязнее и хаотичнее, идеальное место, чтобы ты попрактиковался в коротких векторах, пока несешь эти мешки. И, Тупаста... эта девчонка на тебя так смотрит, будто ты не «аномалия», а спаситель урожая. Пользуйся моментом. — Заткнись, Кость! — буркнул Аста под нос. Юно лишь вздохнул, понимая, что их «экскурсия по столице» официально превратилась в волонтерскую миссию, но мешать не стал — он тоже был не прочь поесть чего-то домашнего, а не ресторанного пафоса. Они двинулись вслед за Ребеккой вниз по извилистым улочкам, прочь от блестящих шпилей к жилым кварталам попроще. Аста шагал за Ребеккой, с легкостью перекидывая тяжелые пакеты с одной руки на другую. Юно шел рядом, неся оставшуюся часть продуктов с таким видом, будто он делает это для тренировки самообладания. — Слышь, Тупаста, — лениво отозвалась Кость в голове Асты. — Ты только посмотри на этот район. Маны здесь почти нет, она жиденькая и пахнет дешевым маслом. Но при этом... видишь, как эта девчонка двигается? У неё каждый шаг выверен, чтобы не рассыпать остатки еды. У неё встроенный векторный баланс получше, чем у того винного индюка из ресторана. — Кость, хватит всё измерять векторами! — мысленно огрызнулся Аста. — Она просто старается. — Старание — это тоже энергия, болван. Пока ты несешь эти мешки, попробуй направить ману в стопы. Совсем чуть-чуть. Создай «точку опоры» над землей. Пусть пространство само несет твой вес. Аста попытался сделать, как сказала Кость. Под подошвами его сапог воздух на долю секунды стал плотнее. Каждый его шаг теперь отдавался легким фиолетовым мерцанием, невидимым для Ребекки, но позволяющим ему двигаться совершенно бесшумно и плавно, несмотря на груз. — Ого! — Ребекка обернулась, заметив, как легко Аста преодолел крутой подъем. — Ты двигаешься так, будто эти пакеты вообще ничего не весят. Ты точно не используешь магию усиления? — А? Нет-нет! Это просто... крепкие ноги! — Аста заржал, потирая затылок свободной рукой. — Крепкие ноги и полное отсутствие мозга — идеальное сочетание, — прокомментировала Кость. — Посмотри вперед. Вон то здание. Там концентрация тепла и запаха специй зашкаливает. Похоже, мы пришли. Они вышли к небольшому, но очень уютному заведению. Над входом висела простая вывеска, а изнутри доносились детские крики и звон посуды. — Это мой ресторанчик, — Ребекка с улыбкой толкнула дверь бедром. — Заходите! Здесь не так пафосно, как наверху, но зато готовят от души. Как только они переступили порог, на них обрушилась лавина. Пятеро младших братьев и сестер Ребекки с криками «Сестренка вернулась!» вылетели из-за столов. Аста едва успел поднять пакеты повыше, чтобы его не сбили с ног. — Ого! Сколько вас тут! — Аста ошарашенно смотрел на маленьких копий Ребекки. Через десять минут пакеты были разобраны, а Аста и Юно усажены за большой деревянный стол. Ребекка скрылась на кухне, и вскоре оттуда поплыли такие ароматы, что у Асты потемнело в глазах от голода. — Вот, налетайте! — Ребекка поставила перед ними огромные тарелки с дымящимся рагу, домашним хлебом и горой жареного мяса. — Это в благодарность за помощь. Аста не заставил себя ждать. Он ел так, будто это был его последний обед перед концом света. — М-м-м! Вкуфнотища! — прошамкал он с набитым ртом. — Кофть, ты чувствуеф? — Я чувствую, что твои показатели жизненной силы поползли вверх, — отозвалась Кость. — И я чувствую, что эти дети смотрят на твой черный гримуар так, будто это кусок угля. Тщательнее пережевывай, Тупаста. Нам еще нужно найти ночлег, а завтра начинается регистрация. — Аста, — Юно аккуратно отломил кусок хлеба, глядя на шумную семью. — Кажется, мы нашли в этом городе единственное место, где на нас смотрят не как на мусор, а как на людей. — Это потому, что в этом районе не смотрят на то, сколько у тебя маны, — Ребекка подсела к ним, вытирая руки о фартук. — Здесь смотрят на то, готов ли ты помочь. Вы ведь приехали на экзамен рыцарей-чародеев? — Да! — Аста с грохотом поставил пустую тарелку. — И я стану Королем Магов! Вот увидишь! Ребекка рассмеялась, глядя на его перемазанное соусом лицо. — Ну, с таким аппетитом ты точно всех победишь. Аста сидел, довольно отдуваясь, и выглядел как человек, который только что одержал свою самую главную победу — победу над голодом. Его щеки были перепачканы соусом, а на кончике носа красовалась капля подливки. — Ох, Аста... ты ешь прямо как мои младшие братья, — Ребекка тепло улыбнулась. Прежде чем парень успел что-то возразить, она потянулась к нему с чистым полотенцем. Аста замер, когда её рука мягко коснулась его лица, аккуратно стирая следы рагу. В этот момент в его голове раздался просто запредельный по уровню язвительности свист Кости. — О-о-о, Тупаста, — протянула Кость, пульсируя под воротником. — Вектор её внимания направлен прямо тебе в переносицу. Ты покраснел так, что я могу использовать твою физиономию вместо сигнального огня. Смотри не взорвись от смущения, это повредит мою оболочку. — Кость, замолчи! — мысленно проорал Аста, чувствуя, как уши начинают пылать. Ребекка, не заметив его внутренней борьбы, убрала полотенце и обвела взглядом парней. — Слушайте... Столица сейчас переполнена. Цены в гостиницах из-за экзамена взлетели до небес, и я уверена, что во многих местах к вам будут придираться из-за того, что вы из отдаленных районов. У нас наверху есть пара свободных комнат. Они небольшие, но там чисто и уютно. Она сделала небольшую паузу и добавила, глядя на Асту: — Оставайтесь у нас до самого экзамена. Денег я не возьму — считайте это платой за помощь с продуктами и за хорошую компанию. Аста чуть не подавился воздухом от такой щедрости. — Э-э?! Серьезно?! Но мы же... мы же просто мимо проходили! Ребекка, ты уверена? — Конечно, — она подмигнула. — Тем более, моим братьям ты, кажется, очень понравился. Им полезно будет пообщаться с кем-то, кто так стремится к своей мечте. Юно, который до этого сохранял привычное ледяное спокойствие, слегка склонил голову в знак благодарности. — Это очень благородно с твоей стороны. Мы примем предложение. Это действительно избавит нас от лишних проблем с поиском жилья. — Вот и отлично! — Ребекка хлопнула в ладоши. — Тогда несите вещи, я сейчас всё подготовлю.

***

Вечером того же дня Аста стоял на небольшом балконе второго этажа, глядя на огни Столицы. Город отсюда казался совсем другим — не холодным и каменным, а живым, наполненным шумом голосов и запахом домашнего очага. Кость выплыла из-под его камзола — здесь, в полумраке комнаты, она позволила себе едва заметно светиться фиолетовым. Она зависла прямо перед носом Асты, лениво покачиваясь в воздухе. — Ну что, «герой-любовник», — начала она со своим привычным смешком. — Сообразил хоть, как тебе подфартило? Вместо того чтобы кормить вшей в какой-нибудь сточной канаве или выкладывать последнее золото за клоповник, ты обзавелся уютным логовом с бесплатной кормежкой. Честно сказать, я думала, что в этом городе нас скорее стража заметет, чем кто-то позовет к себе домой. — Это не просто везение, Кость, — Аста улыбнулся, потирая затылок. — Ребекка — хороший человек. В Хадже все такие! — «Хорошие люди»... — Кость фыркнула, сделав сальто в воздухе. — Скажешь тоже. Просто тебе везет на дураков, которые не видят, какую чертовщину ты носишь под курткой. Но раз уж мы здесь, не вздумай расслаблять свои булки. Завтра утром, как только солнце вылезет, начнем тренировать «скрытое наложение векторов». Ты должен научиться запускать мою ману так, чтобы даже твой зоркий дружок-красавчик не понял, что пространство вокруг тебя шевельнулось. Аста медленно повернул голову к парящему кубику. Его лицо, до этого умиротворенное, приняло выражение крайней степени раздражения. — Слышь, геометрическая хреновина, — грубо оборвал он её, — ты когда-нибудь вообще затыкаешься? Я только что сожрал столько мяса, что мой желудок сейчас занят делом поважнее твоих векторов. Завтра утром я планирую спать, пока у меня слюни на подушку не потекут, а не дергаться в конвульсиях, пытаясь «незаметно» пукнуть магией пространства. Кость опешила, её свечение возмущенно замерцало. — Ты что, совсем берега попутал, кусок мяса? Если ты на экзамене обосрешься, я тебя самолично в портал без выхода засуну, будешь там вечно со своими вшами кувыркаться! — Да иди ты нахер со своими тренировками! — Аста ткнул пальцем в сторону Кости. — «Внезапным» я должен быть? Я тебе сейчас такую внезапность устрою — засуну тебя в пятилистник и сверху камнем привалю, чтобы ты там пятьсот лет свои векторы в темноте считала. Я полгода пахал как проклятый, у меня мозоли на руках размером с твою рожу! Дай мне хоть неделю пожить как человеку, а не как подопытной крысе в твоем фиолетовом цирке. Кость подлетела ближе, её голос стал угрожающе тихим: — Ты хоть понимаешь, что без меня ты — просто громкий карлик с ржавой железкой? Ты же сдохнешь в первой же стычке с нормальным магом, и твой труп даже на удобрения не пойдет, потому что в тебе мяса меньше, чем жира от этих лепешек Ребекки! — Ой, да закройся уже! — Аста махнул рукой, едва не сбив Кость с траектории. — Если я сдохну, то хоть сдохну сытым и в тишине, а не под твой нудный гундеж. Хочешь тренироваться? Тренируй воздух в углу, может, он станет умнее тебя. А я спать. И если ты меня завтра разбудишь раньше полудня — клянусь, я найду способ скормить тебя какой-нибудь бродячей собаке. Посмотрим, как ты будешь из её задницы векторы накладывать! С этими словами Аста развернулся и, тяжело топая, пошел в сторону кровати, оставив Кость пульсировать от бессильной ярости посреди пустой комнаты. — Неблагодарный мешок с костями... — прошипела она ему вслед. — Вот подожди, когда на экзамене тебе придется летать на метле, я посмотрю, как ты будешь орать «Кость, помоги!», пока твоя задница будет бороздить песок арены! На следующее утро солнце едва успело коснуться крыш нижнего города. Кость решила, что тишина — это слишком роскошный подарок для такого наглеца, как Аста. Но вместо того чтобы бить его током, она зависла прямо над его ухом и начала издавать тонкий, сверлящий писк, похожий на колыбельную бешеного комара. — А-а-а-а! Да заткнись ты! — Аста подскочил на кровати, едва не впечатавшись лбом в полку. — Кость, ты что, совсем поехавшая?! Сейчас же еще темень! Кость даже не повернулась к нему своей передней гранью. Она зависла в воздухе боком, демонстративно тусклая и серая, всем своим видом выражая высшую степень оскорбленного достоинства. — Я тебя не тренирую, — холодно и подчеркнуто официально отозвалась она. — Можешь хоть сейчас заплыть жиром и сдохнуть от безделья, мне плевать. Но смотреть на твою пускающую слюни рожу до обеда я не намерена. Вставай и проваливай вниз. Аста посмотрел на этот маленький, надутый кубик и его злость внезапно испарилась. Он вздохнул и почесал затылок, чувствуя себя немного виноватым за вчерашнее «иди нахер». — Ладно-ладно, признаю, я вчера перегнул, — буркнул он, садясь на край кровати. — Слышь, ну не дуйся. Ты же знаешь, какой я бываю, когда голодный и уставший. Ты крутая, Кость, честно. Без твоих векторов я бы до сих пор только и умел, что мечом махать как дубиной. Кость слегка дрогнула в воздухе, но всё еще сохраняла серый цвет. — Ой, не надо мне этих телячьих нежностей, — проворчала она, хотя её голос стал чуть менее колючим. — Думаешь, похвалил — и я сразу забуду, как ты предлагал скормить меня собаке? Ты хоть представляешь, насколько это математически унизительно? Аста улыбнулся и осторожно протянул руку, подставляя ладонь, чтобы Кость могла на неё приземлиться. — Да ладно тебе, ты же самая умная Кость в мире. Какая собака с тобой справится? Она бы подавилась твоим интеллектом еще на вдохе. Давай, завязывай обижаться. Мы же команда, так? Пятьсот лет ждала такого красавчика, как я, неужели из-за пары слов всё бросишь? Кость немного помедлила, а затем медленно, словно нехотя, перевернулась и мягко опустилась на его ладонь. Её грани снова начали наливаться привычным, уютным фиолетовым светом. — Ласковый ты, когда тебе что-то нужно, Тупаста... — вздохнула она, и в её «голосе» наконец послышались привычные ехидные нотки. — Ладно, живи пока. Но учти: еще один такой выпад, и я изменю вектор твоего везения так, что ты будешь спотыкаться даже на ровном месте. Иди уже умывайся, от тебя пахнет вчерашним рагу и нечищеной совестью. Аста радостно хмыкнул, чувствуя, что мир в их маленьком и странном тандеме восстановлен.

***

Вечера в ресторанчике становились всё более тихими и личными. Когда младшие дети наконец засыпали, а Юно уходил к себе в комнату, Аста и Ребекка оставались вдвоем на кухне — домывать посуду или делать заготовки на завтра. В один из таких вечеров за окном зарядил густой столичный дождь, барабаня по стеклам и отсекая их от остального мира уютной стеной шума. Аста, засучив рукава своего столичного камзола, энергично вытирал тарелки. Ткань натягивалась на его широких плечах, и Ребекка, стоя рядом, невольно засмотрелась на то, как уверенно и сильно двигаются его руки. В тусклом, желтоватом свете кухонной лампы она казалась совсем не той бойкой девушкой, которую он встретил на рынке. — Знаешь, — тихо произнесла она, нарушая тишину, и её голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно, — за эту неделю в доме стало так шумно, что я уже и не помню, как мы тут выживали без тебя. Мои братья и сестры в тебе души не чают. Да и я... Она запнулась, нервно теребя край своего фартука. Аста перестал тереть тарелку и повернулся к ней. Расстояние между ними сократилось до какого-то опасного минимума. — Ты замечательная, Ребекка, — искренне сказал Аста, его голос стал ниже. — Ты тащишь всё это на себе, и при этом у тебя хватает сил на такую доброту. Я никогда не встречал кого-то вроде тебя. Ребекка подняла на него глаза, в которых дрожали блики кухонных огней. Она смотрела на него снизу вверх, и Аста почувствовал легкий аромат муки, ванили и тепла, исходящий от неё. — Ты вовсе не бездельник, Аста, — прошептала она, подходя еще ближе, так что он ощутил жар её дыхания на своей шее. — Ты самый целеустремленный парень в мире. Обещай мне... когда ты станешь великим рыцарем, ты не забудешь дорогу сюда. Аста не нашелся, что ответить словами. Он просто накрыл её руку своей, чувствуя, как его сердце пустилось в галоп, выбивая бешеный ритм в ребрах. Ребекка чуть приподнялась на цыпочках, её ладонь скользнула вверх по его руке, обжигая кожу даже через плотную ткань рукава. Аста ожидал чего-то робкого, нежного касания... но Ребекка внезапно передумала играть в скромность. Она резко подалась вперед, мертвой хваткой вцепилась в его воротник и с силой дернула на себя, заставляя его склониться. Её губы накрыли его в страстном, почти яростном поцелуе. Аста ошалел — в голове будто взорвалась сверхновая, выжигая все мысли о векторах и мане. Это был не просто поцелуй, это было требование. Ребекка целовала его глубоко и жадно, настойчиво сминая его губы своими, словно пыталась за одно мгновение выпить всю его силу и уверенность. Он чувствовал вкус её помады, жаркое, сбивчивое дыхание и то, как сильно она прижалась к нему всем телом, ища опору. У Асты перехватило дыхание, пальцы судорожно сжали край кухонного стола, а по спине пробежал такой мощный разряд, от которого задрожала даже скрытая под одеждой Кость. Он начал отвечать на этот напор, неумело, но с той же неистовой энергией, которой он привык отдаваться тренировкам. Мир сузился до этой маленькой кухни и этого сумасшедшего контакта. Но именно в тот момент, когда его сознание окончательно начало плавиться от близости Ребекки... перед глазами, словно ледяная вспышка, возник образ другой девушки. Селеста. Тот самый день, когда он спас Лиама от разбойника, та ночь с Селестой, те ощущения, и мысли о том что возможно он ее любит, несмотря на то что они по сути знакомы всего один день. Это воспоминание отозвалось внутри резкой, почти физической болью, будто кто-то полоснул ножом по натянутой струне. Когда Ребекка наконец отстранилась, она тяжело и часто дышала, а её щеки пылали ярче её рыжих волос. Она не отпустила его воротник, продолжая удерживать его лицо напротив своего. — Попробуй только проиграть там завтра, — выдохнула она, глядя на него с какой-то шальной, почти пугающей решимостью. — Ты понял меня, Аста? Попробуй только не вернуться за добавкой! Эти слова вонзили гвоздь в чувства Асты, он понял что она начала чувствовать к нему. По своему он был рад, но на душе скребли кошки. Аста стоял, притрагиваясь кончиками пальцев к горящим, припухшим губам. Его взгляд был потерянным. Он смотрел на решительную Ребекку, но в его мыслях всё еще стоял образ Селесты, смешивая триумф этой ночи с горьким привкусом прошлого. — Понял... — выдавил он, чувствуя, как Кость внутри него довольно и ядовито запульсировала, явно предвкушая грядущий психологический хаос. — Вернусь. Обязательно вернусь. Аста вошел в комнату и, не зажигая света, рухнул на кровать прямо в одежде. В голове стоял гул, а губы до сих пор горели от напора Ребекки. Он уставился в потолок, пытаясь выровнять дыхание, но тишину тут же прорезало знакомое фиолетовое мерцание. Кость медленно выплыла из-под его воротника и зависла прямо перед его носом. Она не искрила, как обычно, а светилась ровным, каким-то пугающе проницательным светом. — Ну что, «герой-любовник, — голос Кости в тишине прозвучал неожиданно тихо, но с утроенной дозой яда. — Как ощущения? Ребекка — это тебе не деревянный манекен, да? Приложила так, что у тебя все векторы в голове перепутались. Твой пульс сейчас такой, что им можно стены ломать. — Заткнись, — глухо отозвался Аста, закрывая лицо рукой. — Это было... слишком внезапно. — Внезапно? — Кость сделала медленный круг над его головой. — Парень, не прикидывайся невинной овечкой. Я же видела твою рожу в тот момент. Ты не только о Ребекке думал. В твоей пустой башке промелькнуло кое-что еще. Точнее — кое-кто. Аста напрягся, его пальцы судорожно сжали одеяло. — О-о, я попала в точку, — Кость довольно вильнула гранью. — Твоя память сейчас выдала очень интересную картинку. Поместье Астерионов, запах дорогого мыла и та самая горничная... как её там? Селеста? Та, с которой ты так резво кувыркался в шелках, а на утро у вас был такой невинный разговор, когда та погрязла в чувствах самобичивания. — Да! Ты попала КАК ВСЕГДА в точку! — Аста сорвался на громкий шепот, активно жестикулируя в полумраке. — Браво! Аплодисменты. Понимаешь мне сейчас пиздец как неприятно от таких мыслей. С одной стороны да, Селеста, ну... будем называть вещи своими словами. В тот момент в их так сказать, банной комнате, когда по своей тупости забыл закрыть дверь, и она лицезрела мое голое тело. И после этого я на протяжении дня смущал и понравился Селесте. И да, мы ночью потрахались. Это для меня был первый раз. И конечно же! Меня пиздец как сильно переполняли чувства и мысли о Селесте, в первое время после этой ночи. Но это было давно, пол года или сколько там назад. Она же наверняка меня забыла. Как ты и говорила, я для нее скорее всего был экзотикой на раз. Аста замолчал, тяжело дыша и ожидая новой порции яда. Кость сделала в воздухе медленное, издевательское сальто, мерцая холодным, пульсирующим фиолетовым светом. — О-о-о, какие мы честные! — прошипела она, зависнув прямо перед его глазами. — «Экзотика на раз»? Браво, Тупаста! Ты сам только что признал, что был для неё просто забавной зверушкой с кубиками пресса, которую было любопытно потискать в шелках. Но знаешь, в чем твоя главная проблема? Ты сейчас пытаешься убедить меня — или самого себя? — что она тебя забыла. Кость подлетела еще ближе, её холодное ребро почти коснулось кончика его носа. — Полгода — это большой срок для человеческого мозга, но паршивый срок для совести. Ребекка сейчас своим поцелуем просто вышибла пробку из того дерьма, которое ты пытался закопать в памяти. Ты не боишься, что она тебя забыла, Аста. Ты боишься, что ты её не забыл. И теперь, когда рыжая «прижала тебя к стенке», твой маленький уютный мирок с благородным героизмом и мечтами о Короле Магов дал трещину. Оказывается, ты не просто святоша с мечом, а обычный кобель, который бегает от одной юбки к другой, надеясь, что прошлая «ошибка» самоликвидировалась. — Прыгаю от одной юбки к другой? Ты что-то путаешь, ведь что Селеста, что Реббека... они сами проявили инициативу по отношению ко мне. Я в этом не виноват! — О-о-о, посмотрите на него! «Они сами виноваты»! — её свечение стало ядовито-пурпурным, освещая перекошенное лицо Асты. — Какая удобная позиция для того, кто претендует на звание величайшего рыцаря! Ты сейчас звучишь как бревно, которое удивляется, почему об него все спотыкаются. «Я просто лежал, а они сами на меня набросились!». Она резко ударилась гранью о его лоб — не больно, но ощутимо холодно. — Слушай сюда, кусок мяса безвольный. То, что они проявили инициативу, не снимает с тебя ответственности за то, что ты её принял. Селеста заглянула тебе в постель — и ты был не против. Ребекка вцепилась в твои губы — и ты стоял, пуская слюни, вместо того чтобы четко обозначить границы своего «святого» пути. Твоя вина не в том, что ты их соблазняешь, а в том, что ты бесхребетный. Ты позволяешь ветру чужих желаний нести тебя, куда им вздумается. Кость зависла в миллиметре от его зрачка, так что её грани начали двоиться в его глазах. — И знаешь, что самое смешное? Ты прикрываешься этой «невиновностью», чтобы не признавать очевидного: тебе это чертовски нравится. Тебе нравится быть нужным, нравится этот жар, нравится чувствовать себя кем-то большим, чем просто парень с мечом. Но завтра на Арене, когда дворяне будут втаптывать тебя в грязь, Ребекка не выйдет тебя защищать. И Селеста не придет. Там будешь только ты, я и твоя способность принимать решения самому. Она медленно отлетела к окну, тускнея. — Но я ведь никогда не твердил о том что святой или что-то такое! Кость резко замерла у самого стекла, на мгновение вспыхнув так ярко, что тени в комнате испуганно метнулись по углам. Она медленно, почти зловеще развернулась к нему своей самой острой гранью. — Не твердил? — её голос стал тихим, вибрирующим, как низкий гул перед обвалом в горах. — Конечно, не твердил. Ты просто ведешь себя так, будто весь мир — это твоя личная детская площадка, где ты — главный герой в сияющих доспехах. «Ой, я просто тренируюсь!», «Ой, я просто хочу всех спасти!», «Ой, я просто случайно забыл закрыть дверь в бане!». Она плавно подплыла обратно к кровати, снижая высоту, пока не оказалась на уровне его груди. — Твоя проблема, Аста, не в том, что ты грешник. Твоя проблема в том, что ты безответственный. Ты пользуешься своей искренностью как щитом. «Я не святой», — говоришь ты, и этим как бы разрешаешь себе совершать любую глупость. Переспал с горничной? Ну, я же не святой! Дал ложную надежду девчонке из трущоб? Ну, я же не святой! Кость глухо стукнулась об его ключицу, заставляя парня поморщиться от холода. — Мир не делится на святых и подонков, идиот. Он делится на тех, кто держит ответ за свои поступки, и на таких, как ты — кто просто плывет по течению своих «честных» порывов. Ты хочешь стать Королем Магов? Человеком, от которого зависят тысячи жизней? Да ты сейчас не можешь разобраться даже с тем, что у тебя в штанах и в сердце! Если ты не можешь контролировать свои «шуры-муры», как ты собираешься контролировать магию пространства, которая разрывает реальность в клочья? Она снова начала тускнеть, на этот раз окончательно уходя в спящий режим. — Не строй из себя жертву обстоятельств. Ты сам выбрал этот путь. И поцелуй этот ты не прервал, и Селеста тебе в кровать не под дулом пистолета легла. Признай это хотя бы самому себе, и, может быть, тогда из тебя выйдет что-то путное, кроме горы мышц и вечного оправдания «я не виноват». В комнате воцарилась тяжелая, душная тишина. Аста лежал, глядя в темноту, и слова Кости жалили его сильнее, чем любой ожог от магии.

***

Утро наступило внезапно. Аста не спал — он просто провалился в тяжелое забытье на пару часов, а когда открыл глаза, небо за окном уже окрасилось в серо-стальной цвет. Внизу было тихо, но запах свежего хлеба и травяного чая уже пробивался сквозь щели в полу. Ребекка встала еще раньше. Когда Аста спустился, Юно уже сидел за столом, проверяя свое снаряжение. Он лишь мазнул взглядом по осунувшемуся лицу друга, но ничего не сказал — в такие дни лишние слова были не нужны. Ребекка стояла у плиты, её спина была напряжена. Когда она обернулась, чтобы поставить перед Астой тарелку, её взгляд на мгновение встретился с его глазами. В нем не было вчерашней требовательной страсти — только тихая, глубокая поддержка и капля тревоги. — Ешь, — коротко бросила она, поправляя выбившуюся рыжую прядь. — На пустой желудок магию не творят. Завтрак прошел в молчании. Даже дети, обычно шумные и неугомонные, притихли, чувствуя важность момента. Кость сидела под воротником Асты тише воды, ниже травы, словно давая ему возможность самому справиться с утренним мандражом. На пороге дома, когда они уже собрались уходить, Ребекка подошла к Асте. Она не стала его целовать — при Юно и детях это было бы лишним. Она просто крепко сжала его предплечье и тихо, так, чтобы слышал только он, произнесла: — Я буду ждать тебя здесь. Просто вернись. Аста кивнул, чувствуя, как внутри него, вопреки всем издевкам Кости, разливается твердая, спокойная решимость. Все метания остались там, в темноте спальни. После ночного разговора с Костью Аста был похож на грозовое облако. Внутри него кипела странная смесь из остаточного жара поцелуя Ребекки, холодного укола памяти о Селесте и ядовитых слов артефакта, которые продолжали зудеть в сознании. Он не улыбался, не выкрикивал свои обычные лозунги — он просто шел вперед, и эта несвойственная ему мрачная сосредоточенность пугала даже Юно. Очередь двигалась медленно. Когда Аста наконец подошел к столу, он выглядел так, будто готов был кусаться. Бледный от недосыпа, с тяжелым взглядом и плотно сжатыми губами, он не вызывал желания шутить. Чиновник в очках, не поднимая глаз, скрипнул пером по пергаменту. — Имя, происхождение, тип магии. Быстрее, за тобой еще сотня человек. — Аста. Из Хаджа, — бросил он. — Магии у меня нет. — Шутишь? — скривился регистратор. — Парень, здесь экзамен для магов, а не цирк для бездомных атлетов. Уходи, не задерживай очередь. Аста навис над столом, упершись в него мощными ладонями. Воздух вокруг него внезапно стал тяжелым и неуютным. — Шучу, ублюдок, записывай - Магия игральной кости. Чиновник сглотнул, глядя в бешеные глаза парня. Кость под воротником Асты на долю секунды пульснула фиолетовым, и на столе сама собой появилась трещина. Трясущейся рукой регистратор вписал данные и выдал Асте жетон. — С-следующий... Когда они вошли в чашу Арены, Юно шел чуть впереди, ловя на себе восхищенные взгляды. Аста же шел следом, и от него буквально исходили волны агрессии. — Смотрите-ка, — раздался вальяжный, высокий голос. Группа дворян из дома Вайд преградила им путь. В центре стоял парень с идеально уложенными волосами. — «Магия Кости»? Это что, новый вид карточных фокусов для нищих? Эй, деревенщина, ты чей холоп? Тебе разрешили войти сюда только чтобы песок подметать после настоящих магов? Дворяне дружно заржали, и их лидер, воодушевленный поддержкой, шагнул к Асте, собираясь ткнуть его пальцем в грудь. Аста среагировал мгновенно. Он перехватил руку дворянина в воздухе и сжал её так, что послышался отчетливый хруст суставов. Смех оборвался, как по команде. — Послушай меня, павлин, — Аста притянул дворянина вплотную к своему лицу, так что тот почувствовал жар его ярости. — Я сегодня очень не в духе. И если ты не уберешь свой презирающий взгляд и свою шайку с моей дороги, я выбью из тебя всё твое благородство прямо здесь, не дожидаясь начала экзамена. Кость внутри него довольно зашипела, выпустив тонкую струю фиолетовой энергии, которая обвилась вокруг руки дворянина, как змея. Тот побледнел, его губы задрожали. Он почувствовал не просто силу, а нечто чуждое и опасное — магию, которая не подчинялась законам их мира. — П-отпусти... — пропищал дворянин, едва не теряя сознание от давления. Аста брезгливо оттолкнул его, и тот едва устоял на ногах, поспешно скрываясь за спинами своих дружков. — О-о-о, — промурлыкала Кость в голове Асты. — А ты растёшь, Тупаста! Назвать чиновника ублюдком и чуть не сломать руку аристократу... Похоже, поцелуй Ребекки и мои ночные лекции пробудили в тебе что-то стоящее. Направь эту злость в нужное русло, и мы сегодня устроим здесь кровавое казино, в хорошем смысле. Аста лишь молча сжал кулаки, глядя на трибуны, где уже собирались Капитаны отрядов.

***

Небо над ареной внезапно подернулось рябью, и солнечный свет померк. Из самых облаков, пробивая пространство, начали опускаться колоссальные корни Мирового Древа. Это была магия Уильяма Ванджанса. Грубые, увитые золотистым сиянием стволы сплетались прямо в воздухе, формируя величественные постаменты. На трибунах воцарилась священная тишина, сменившаяся через секунду оглушительным ревом тысяч глоток. Девять Капитанов Рыцарей-чародеев — элита и живой щит королевства — восседали на этих живых тронах. От их коллективного присутствия воздух на арене стал вязким, словно наполнился невидимым свинцом. Каждая аура была уникальной: от ледяного, режущего спокойствия Нозеля Сильвы до обжигающего, яростного жара Фуэголеона Вермиллиона. Аста стоял в самом эпицентре этой бури, задрав голову. Его сердце колотилось о ребра, но не от страха, а от дикой, необузданной злости, копившейся в нем всю ночь. — Смотри на них, — лениво отозвалась Кость. Её голос зазвучал прямо в мозгу — сухой, язвительный, лишенный всякого почтения. — Сидят, как боги на Олимпе, взирают на муравьев. Но погоди, Тупаста, сейчас мы немного сместим акценты и заставим их шеи затечь. Им придется смотреть на тебя очень внимательно. В этот момент тишину прорезал зловещий шелест тысяч крыльев. Из темных ниш, словно разлившаяся смола, вырвались Антидори — птицы-антимаги, чей инстинкт безошибочно определял слабейших. Над Юно небо оставалось чистым: птицы облетали его по широкой дуге, чуя мощный поток ветра. Но над Астой внезапно сомкнулась тьма. В одно мгновение сотни черных бестий спикировали вниз. Они облепили его с такой яростью, что парень скрылся под копошащимся слоем перьев. Птицы впивались когтями в его плечи, клевали в затылок и оглушительно пищали, превращая воина в живое черное облако. По рядам дворян пролетел первый смешок, быстро переросший в издевательский гогот. — Глядите! Этот деревенский качок абсолютно пустой! — выкрикнул кто-то из дома Вайд, указывая пальцем на Асту. — Птицы приняли его за памятник нищете! Какое позорище! И он еще что-то вякал про магию? Аста рычал, пытаясь стряхнуть пернатых тварей, но на место одной сброшенной птицы тут же прилетали три новые. Его пафосный настрой рассыпался, сменяясь жгучим чувством унижения. — Ой, ну всё, хватит с меня этого птичьего базара, — Кость в его сознании недовольно фыркнула. Аста почувствовал, как артефакт под его одеждой стал невыносимо холодным, почти ледяным. — Слушай, Тупаста, мне надоело быть подушкой для иголок и слушать ржач этих павлинов. Ты хотел, чтобы они увидели ману? Я дам им столько маны, что они в ней захлебнутся и забудут, как дышать. — Только не переборщи... — мысленно прошипел Аста, зажмуриваясь от хлопающих перед глазами крыльев. — Просто расслабься и смотри шоу. В следующую секунду Кость, плотно прижатая к его груди, резко пульснула. Она не стала использовать искажения или менять векторы — она просто сорвала печати со своего внутреннего резерва, выплескивая наружу то, что копилось веками. Б-БАХ! Воздух вокруг Асты не просто вздрогнул — он взорвался. Это был не хлопок, а тяжелый, гулкий удар, от которого завибрировал сам фундамент Арены. Из тела парня во все стороны ударила волна чистой, ослепительно-фиолетовой маны. Плотность энергии была настолько чудовищной, что на мгновение она обрела форму гигантского купола, буквально смявшего пространство. Антидори, облепившие Асту, с истошным писком были катапультированы в небо. Птицы, кружившие над другими участниками, в ужасе бросились прочь, чувствуя, как магический шторм ломает им крылья. Через секунду небо над Ареной стало девственно чистым, если не считать сотен опаленных перьев, медленно кружащихся в тишине. На трибунах воцарилось такое безмолвие, что стал слышен треск сигареты в зубах Ями. Все девять капитанов синхронно подались вперед. Фуэголеон Вермиллион, не отдавая себе отчета, встал, до хруста сжав каменные перила. — Что это за сила?.. — прошептала Шарлотта Роузлей, её ладонь инстинктивно легла на рукоять меча. — Такая концентрация... это невозможно для человека без гримуара. — Парень из Хаджа? — Нозель Сильва сузил стальные глаза, его лицо превратилось в маску ледяного сосредоточения. — Подобный запас энергии встречается раз в столетие. Неужели этот выскочка намеренно скрывал мощь, чтобы устроить этот балаган? Ями Сукэхиро медленно выпустил струю дыма, и на его лице расплылась хищная улыбка. — Ого... Кажется, у нас тут завелся настоящий монстр. Эй, Ванджанс, ты видел? Малыш просто вышвырнул птиц из реальности одним щелчком. Аста стоял в центре идеально выжженного круга, тяжело дыша. Вокруг него всё еще вибрировало фиолетовое марево, а глаза горели неестественным, глубоким светом. — Ну вот, — довольно промурлыкала Кость, её голос теперь звучал почти ласково. — Теперь они смотрят на тебя как на угрозу, а не как на шута. Не благодари, Тупаста. Теперь главное — не опозориться, когда они попросят тебя эту ману применить. Атмосфера на Арене изменилась бесповоротно. Насмешки дворян сменились настороженным шепотом. Юно, стоявший неподалеку, лишь слегка приподнял уголок губ — он знал, что его друг не умеет заходить «тихо», хотя даже его пробрала мощь, которую выплеснула Кость. Где-то в тени массивных колонн за происходящим наблюдал Лиам. Его глаза, привыкшие замечать мельчайшие детали, опасно сузились. Он видел вспышку, видел страх птиц и ошеломление капитанов. Фигуры на доске начали двигаться иначе. Уильям Ванджанс дал знак, и сотни метел взмыли к претендентам. Юно не заставил себя ждать. Как только его пальцы коснулись дерева, вокруг закружился изящный лазурный вихрь. Он взлетел мгновенно, закладывая такие крутые виражи, что даже Джек Потрошитель одобрительно оскалился. Юно был воплощением чистого таланта. Аста же посмотрел на свою метлу. В голове снова раздалось хихиканье Кости: — Ну что, все ждут от тебя второго пришествия. Маны я тебе дала «понюхать», но летать на этой палке ты должен сам. Или... — она сделала паузу, — или мы снова подправим реальность под твои нужды. Аста мертвой хваткой вцепился в древко. Он понимал: парить, как все, он не сможет. По совету Кости он сконцентрировал «мнимую» энергию в одной точке прямо под собой. Он не взлетел — он выстрелил. Метла едва не треснула, когда мощный рывок подбросил его в воздух. Это был не полет, а серия управляемых взрывов. Аста несся по ломаной траектории, развивая безумную скорость. Каждый поворот сопровождался фиолетовым отблеском и резким хлопком воздуха. Он выглядел как неуправляемая комета, чудом избегающая столкновения со стенами. Наступил финал — схватки один на один. Бой Юно против заносчивого дворянина длился ровно три секунды. Один взмах руки — и лазурный поток впечатал противника в стену, не дав тому даже раскрыть гримуар. Юно стоял непоколебимо, сияя спокойной мощью. Затем на песок вышел Аста. Его противником оказался тот самый парень из дома Вайд, что громче всех смеялся в начале. Дворянин дрожал, но выставил перед собой щит из магии воды. — Я... я из благородного дома! Твои фокусы с птицами меня не купят! — выкрикнул он, хотя голос предательски сорвался. Аста медленно потянулся к мечу, замотанному в бинты. — Кость, — произнес он вслух, игнорируя вопли противника. — Не помогай магией. Просто дай мне вес. — Как пожелаешь, Тупаста. Вес вектора увеличен в десять раз. Наслаждайся. Аста сделал шаг. Песок под его ногой просел на добрых десять сантиметров. Он сорвался с места, превратившись в размытую черную тень. Дворянин не успел даже вскрикнуть. Аста не использовал заклинание — он просто нанес сокрушительный удар кулаком, усиленным инерцией и массой, которую дала Кость. Магический щит разлетелся на тысячи брызг, а дворянин отлетел назад, пропахав спиной арену. Аста даже не вытащил меч. Он просто стоял над побежденным, глядя на трибуны капитанов с вызовом. — Это и есть ваше «благородство»? — бросил он в звенящую тишину. Ями Сукэхиро на трибуне громко расхохотался, хлопая себя по колену. — А этот пацан мне нравится! С характером, зараза!

***

— Итак, номер сто восемьдесят три, Юно из Хаджа. Капитаны, ваш вердикт? — ровным голосом произнес Уильям Ванджанс, первым вскидывая руку. Следом, словно по цепной реакции, взметнулись руки остальных. Зал ахнул. Настоящий фурор: простолюдин из богом забытой глуши заставил поднять руки даже Нозеля Сильву и самого Ванджанса — предводителей отрядов, куда «смертным» путь обычно заказан. Шепотки зависти и изумления поползли по рядам, пока Юно, не меняясь в лице, принимал решение. — Позвольте мне вступить в «Золотой Рассвет»! — твердо чеканя слова, объявил он. Уильям едва заметно улыбнулся. — Следующий. Номер сто восемьдесят четыре, Аста из Хаджа. Капитаны… На этот раз тишина в зале была еще более напряженной. Руки подняли почти все, за исключением Нозеля, который лишь презрительно скривился. Для парня без капли магии — результат за гранью реальности. «И куда мне? — пронеслось в голове, пока я рассматривал верхушку магической элиты. — "Золотой Рассвет" — это престиж и пафос, но меня туда не тянет. Остальные... слишком правильные, что ли? А вот этот мужик...» Мой взгляд остановился на Ями Сукэхиро. От него за версту весло не только мощью, но и чем-то родным — духом тяжелых тренировок и полным отсутствием высокомерия. Мое сердце уже сделало выбор. — Уважаемые капитаны, спасибо за доверие. Мой выбор — «Черный Бык». — Серьезно? — Фуэголеон даже подался вперед от удивления. — Его пригласили лучшие отряды королевства, а он добровольно идет в самый... специфический? Без обид, Ями, но репутация у вас та еще. — Да ладно, чё ты... — Ями лениво выдохнул струю дыма, хотя в глубине души сам был слегка ошарашен таким поворотом. — А парень-то с сюрпризом, — задумчиво произнес Уильям, скрывая легкое разочарование за вежливой маской. — Он не искал славы. Он искал учителя. Я видел, как он оценивал нас. И только ты, Ями, прошел его фильтр. Вы с ним одного поля ягоды — оба ставите физическую закалку в один ряд с магией. — Тц... — Нозель Сильва не выдержал и подал голос. — Магу благородных кровей не подобает пачкаться в грязи тренировок. Сила — в крови и мане, а не в мышцах. Этот мальчишка — такой же мусор, как и те, кто не видит разницы между рыцарем и грузчиком. Включая тебя, чужеземец. Ями медленно повернул голову в сторону Сильвы: — Слышь, Среброголовка, захлопни хлебальник, пока я тебе его не подравнял. — Ты что-то вякнул, отброс? — Нозель начал медленно подниматься, вокруг него заискрилась мана. — Коллеги, уймитесь! — Уильям примиряюще поднял ладони, вставая между ними. — Какой пример мы подаем новичкам? Давайте закончим этот балаган достойно.