Черный клевер: Альтернативная история - Кость судьбы

Мир вокруг меня не просто покачивался — он решил исполнить какой-то безумный пируэт. Стены коридора то сжимались, то растягивались, а пол под ногами казался подозрительно мягким, будто я шла по облакам из сахарной ваты. — Ну же... чертова лестница... ты только что была слева, — пробормотала я, цепляясь пальцами за стену. Рука скользнула по чему-то шершавому. Кажется, чей-то плащ. Или гобелен. Или чья-то физиономия — в таком состоянии мне было глубоко плевать. В голове приятно шумело. Третья бутылка вина была явно лишней, но зато четвертая пошла как родная. Капитан Ями наконец-то перестал дымить мне в лицо своим дешевым табаком и ушел «минировать» туалет, а значит, наступило мое время. Время скинуть эти проклятые каблуки и уснуть до следующего четверга. Коридор внезапно сделал крутой вираж. Я прищурилась, пытаясь сфокусировать зрение на дубовой двери. Она расплывалась, двоилась, но выглядела многообещающе. — Ага! Попалась... — я икнула, привалившись плечом к косяку. Не заботясь о том, чтобы нащупать ручку, я просто навалилась на дверь всем весом. Она, вопреки ожиданиям, оказалась не заперта и распахнулась с таким жалобным стоном, будто я её смертельно обидела. Потеряв равновесие, я ввалилась внутрь. Тьма в комнате была густой, хоть глаз выколи. Пахло пылью, старым деревом и... чем-то новым. Резким. Энергичным. Странно, — пронеслось на задворках сознания, — я вроде не заводила себе освежитель с запахом пота и железа. — Моя кровать... — выдохнула я, нащупывая в темноте край матраса. — Какая ты сегодня... жесткая. И маленькая. Я буквально рухнула на то, что приняла за гору одеял. Но «одеяла» вдруг издали приглушенный звук, подозрительно похожий на человеческое «Кха!», и оказались невероятно мускулистыми и горячими. — Что за... — раздался сонный и дико напуганный голос прямо подо мной. Я попыталась приподняться на локтях, но комната сделала очередной оборот. Голова закружилась, и я просто уткнулась лицом во что-то гладкое и очень теплое. Кажется, это была чья-то щека. Или плечо. — Ванесса?! — голос стал отчетливее, в нем зазвенел неприкрытый ужас. — Ты что тут делаешь?! — Хм? Капитан Ями, вы так помолодели... — пробормотала я, окончательно сдаваясь в плен алкогольному туману. — И пахнете не табаком, а какими-то... бесконечными тренировками... Я закинула ногу на этот «матрас», чтобы удобнее устроиться, и провалилась в темноту.

***

Мой сон о том, как я надеваю плащ Короля Магов под ликование толпы, оборвался максимально бесцеремонно. В комнату кто-то ввалился, и через секунду на меня обрушилось нечто тяжелое, мягкое и чертовски ароматное. Воздух из легких выбило махом. Я открыл глаза и замер, боясь даже моргнуть. На мне лежала Ванесса. Та самая Ванесса, которую я сегодня видел в первый раз в жизни, и сразу в одном белье. Но сейчас всё было в сто раз хуже: она была здесь, в моей постели, и она... она обнимала меня как свою любимую подушку. Её горячее дыхание обожгло мне шею, и по позвоночнику пробежала такая волна тока, что я чуть не подпрыгнул до потолка. Но Ванесса уже обмякла. Она уснула мгновенно, свернувшись на мне клубочком и придавив меня своим телом. Я лежал, глядя в темноту выпученными глазами. Сердце колотилось в груди с такой скоростью, что я всерьез испугался за свои ребра. Кость, которая обычно реагировала на любое изменение магического фона, сейчас молчала. Её грани едва заметно мерцали фиолетовым на подоконнике — она была в глубоком «спящем режиме», решив, что раз нет магической угрозы, то и вмешиваться не стоит. Предательница! — пронеслось у меня в голове. Неро, сидевшая на спинке кровати, лишь коротко чирикнула и поудобнее устроилась спать, явно решив, что этот цирк её не касается. Я попытался слегка отодвинуться, чтобы освободить хотя бы руку, но Ванесса во сне только плотнее прижалась ко мне. Её нога по-хозяйски перекинулась через мои бедра, а моё лицо... моё лицо оказалось вдавленным в её роскошную грудь. В этот момент мой мозг окончательно отключился. Мир сузился до мягкого тепла, запаха вина и безумного стука крови в ушах. Я чувствовал, как пылают мои щеки, а всё тело наливается свинцом и чем-то еще, о чем в церкви Хаджа говорить было не принято. Я буквально задыхался в этом ароматном плену. Прошло, наверное, часа два, но для меня время превратилось в густой, тягучий кисель. Сон не шел. Как тут уснешь, когда на тебе лежит самая раскрепощенная женщина королевства, а ты боишься даже сглотнуть, чтобы не коснуться её лишний раз? Ванесса во сне вела себя... активно. Видимо, ей снилось что-то веселое, потому что она то и дело тихонько смеялась и потягивалась. В какой-то момент она перевернулась, и я наконец-то смог глотнуть воздуха, но радость была недолгой. Она закинула руку мне за шею, притянув к себе, и теперь её горячее бедро прижимало мою ногу к матрасу. — Хм-м... тепло... — пробормотала она, уткнувшись носом мне в ключицу. Я лежал, уставившись в темный потолок, и чувствовал себя так, будто попал в самую коварную магическую ловушку в своей жизни. Проклятье, я тренировался годами, я ломал камни голыми руками, я выживал в аду... Но против физиологии мои мышцы были бессильны. В четвертый раз за эту бесконечную ночь я почувствовал, как мой «младший брат» снова нагло рапортует о полной боевой готовности. И в этот раз всё было серьезнее некуда. Ванесса во сне притерлась ко мне так близко, что тонкая ткань её белья вообще перестала быть преградой. Каждый её глубокий вздох, каждое движение бедра превращало мою кровать в пыточную камеру. Черт, черт, черт! — я зажмурился так сильно, что в глазах поплыли круги. — Аста, думай о чем то грустном. Но мозг, предатель такой, подкидывал совсем другие картинки. Я невольно начал перебирать в голове всё, что со мной происходило в последнее время. Бляха-муха, как можно думать о чем то грустном такой ситуации??? — Сначала Селеста... — прошептал я в темноту, стараясь не шевелить губами, чтобы не коснуться волос Ванессы. — Потом Ребекка со своими поцелуями... А теперь еще и это?! Ванесса?! Да она же... она же как старшая сестра! Ну, почти... Меня накрыла волна дикого негодования на самого себя и на всю эту ситуацию. Это была полная, стопроцентная случайность! Я не звал её сюда, я не планировал этого, я просто хотел выспаться перед миссией! Но почему-то именно я теперь лежу здесь, задыхаясь от смущения и пытаясь укротить собственного «демона» в штанах, пока она безмятежно дрыхнет, закинув на меня ногу. «Это несправедливо! — я стиснул зубы. — Почему всё это происходит именно со мной? Ванесса вдруг издала томный звук и чуть сильнее сжала пальцы на моей шее, притягивая меня к себе. Моё лицо снова уткнулось в её ложбинку, и я почувствовал, что мой предел близок. Еще пара таких «случайностей», и я просто взорвусь от напряжения. — Если Кость сейчас проснется и увидит это... я просто попрошу её стереть мне память, — обреченно подумал я, стараясь дышать через раз. Но Кость продолжала молчать, а ночь — тянуться, заставляя меня раз за разом прокручивать в голове имена всех девушек, которые внезапно решили сделать мою жизнь намного сложнее, чем она была в Хадже. Я думал, что «боевая готовность» в четвертый раз — это мой предел, точка невозврата. Я ошибался. Когда стрелки часов лениво перевалили за три ночи, реальность окончательно поплыла, а Ванесса решила, что пришло время для второго акта этой безумной пьесы. Первым делом ей стало холодно. Она вдруг перестала мерно сопеть мне в плечо и начала возиться, неосознанно ища источник тепла. Я почувствовал, как её ладони — тонкие, прохладные от ночного сквозняка — скользнули под край моей майки. — Ауч! — я едва сдержал крик, который застрял комом в горле. Её пальцы легли прямо на мой раскаленный пресс. Ощущение было такое, будто к коже приложили куски льда, но этот холод мгновенно обернулся обжигающим жаром. Её руки начали рассеянно, почти лениво блуждать по моей груди. Она оглаживала каждый бугорок мышц, задерживалась на старых шрамах от тренировок с мечом, будто изучая их на ощупь. Я замер, превратившись в монолитную глыбу. Каждое движение её кожи по моей было невыносимо острым, электрическим. Этот невинный, сонный жест посылал мощные разряды тока прямо вниз живота, выбивая из головы последние крупицы здравого смысла. Я задыхался в этом ароматном тумане, боясь пошевелить даже кончиком пальца, чтобы не прервать этот... этот кошмар? Или самое прекрасное безумие в моей жизни? Мозг просто сдался, оставив меня наедине с пульсирующим, первобытным инстинктом. Но это было лишь предисловие. Видимо, моей неподвижности ей было мало. Ванесса издала глубокий, грудной вздох и вдруг, резко перевернувшись, перекинула через меня обе ноги. Мир вокруг меня просто перестал существовать. Я оказался зажат в самый настоящий живой замок. Её мягкие бедра намертво прижались к моим, её тонкая талия изгибалась, вжимаясь в мою грудную клетку. Это было не просто сближение — это была тотальная капитуляция пространства между нами. Я чувствовал кожей каждую линию её тела, её обжигающее тепло, сумасшедший ритм её сердца, который входил в резонанс с моим. Я ощущал шелк её кожи и тяжесть её волос, рассыпавшихся по моей подушке черным облаком. Запах вина, смешанный с ароматом её кожи, стал настолько густым, что его, казалось, можно было пить. Я лежал, уставившись в темноту остекленевшими глазами, и чувствовал, как душа медленно покидает тело. Сердце в груди колотилось с такой силой, что удары отдавались в ушах, заглушая все остальные звуки. И тут наступил финал. Самый коварный, самый запретный момент этой ночи. Ванесса, находясь где-то в вязком мареве между пьяным сном и реальностью, вдруг подалась вперед. Её губы, влажные и нежные, коснулись моей шеи. Она начала оставлять ленивые, невесомые поцелуи прямо у основания моей ключицы. Это не было агрессией, это была сонная, неконтролируемая ласка. Я почувствовал, как она едва заметно прикусила кожу, и этот мимолетный укол боли стал последней каплей. Мои колени под одеялом подогнулись сами собой, а перед глазами вспыхнули яркие искры. Слышать её тихое, сонное причмокивание у самого уха, чувствовать прикосновение её губ к своей пульсирующей жилке на шее — это было испытание, которое не проходил ни один рыцарь-чародей за всю историю королевства. Каждое её движение отзывалось во мне мучительным удовольствием. Я задыхался, я пылал, я был на грани того, чтобы сойти с ума прямо здесь, на этой старой кровати. — Будь ближеее... Этот шепот стал последним гвоздем в крышку гроба моего самообладания. Ванесса еще плотнее вжалась в меня, так что я чувствовал каждый изгиб её тела, и её губы коснулись мочки моего уха. — М-м-м... — выдохнула она, и я почувствовал, как её горячее дыхание опалило мне кожу, заставляя внутренности сжаться в тугой узел. — Ну же... не будь таким... твердым... Я чуть не подавился собственным языком. В её пьяном бреду это могло значить что угодно — от жесткого матраса до моих напряженных, как стальные тросы, мышц, но мой воспаленный мозг считал это по-своему. — Ты такой горячий... — прошептала она, и её голос, обычно звонкий и дерзкий, сейчас звучал низко, с хрипотцой, от которой у меня потемнело в глазах. — Пообещай мне... что ты не уйдешь... ладно? Все всегда уходят... а ты останься... Она прижалась лбом к моему виску, и я почувствовал не только жар её тела, но и какую-то странную, глубокую тоску в этом шепоте. Это не была Ванесса-искусительница, это была просто одинокая девушка, которая в своем пьяном сне отчаянно цеплялась за кого-то, кто был рядом. — Останься... — повторила она почти неслышно, и её рука, блуждавшая под моей майкой, вдруг сжала ткань на моей груди, прямо над сердцем. — Мне так... спокойно с тобой... мой маленький... рыцарь... Моё сердце, казалось, решило выполнить двойное сальто и остановиться. «Мой маленький рыцарь»? Она знала, что это я? Или это просто случайная фраза из её сна? Я лежал, не смея пошевелиться, чувствуя, как её губы всё еще едва касаются моего уха при каждом вздохе. Этот шепот выжег во мне всё негодование. Осталось только бешеное биение пульса и осознание того, что эта ночь изменила для меня всё. Я больше не мог просто смотреть на неё как на «ту пьяницу из отряда». — Я... я никуда не уйду, — едва слышно выдохнул я в темноту, понимая, что она меня не слышит. Ванесса удовлетворенно вздохнула, чуть расслабила хватку, но так и осталась лежать на мне, заплетая мои ноги своими. Я закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Шепот всё еще стоял у меня в ушах, смешиваясь с шумом крови, и в этом странном, интимном мареве я наконец начал проваливаться в сон, где границы между реальностью и желанием окончательно стерлись.

***

Солнечный луч, бесцеремонно пробившийся сквозь пыльное окно, вонзился мне прямо в глаз. — О-о-ох... — я попыталась зажмуриться, но голова тут же отозвалась тяжелым, чугунным гулом. В горле пересохло так, будто я всю ночь глотала пепел, а во рту поселился целый отряд гномов-шахтеров. Я попыталась повернуться, но обнаружила, что моё тело заблокировано чем-то... очень теплым и твердым. «Так, Ванесса, спокойно...» — я заставила себя приоткрыть один глаз. Первое, что я увидела — это не мой балдахин с нитями и не привычный бардак моей комнаты. Вокруг были серые, обшарпанные стены, слой пыли на полу и абсолютная пустота. Никаких вещей, никаких бутылок. Только одна кровать, на которой я сейчас... Я медленно подняла взгляд. Прямо перед моим носом была чья-то шея. Мускулистая, молодая, с четко бьющейся жилкой. Я замерла. Память начала возвращаться обрывочными, пугающими вспышками: вчерашний пир в честь новичков, третья бутылка вина... коридор... какая-то дверь... Я осторожно приподняла голову и чуть не вскрикнула от неожиданности. Я лежала на том самом пацане-новичке, На Асте. Я не просто лежала рядом — я буквально оплела его собой. Моя нога была закинута на его бедра, одна рука по локоть находилась у него под майкой, прижимаясь к горячей коже пресса, а пальцы другой были переплетены с его ладонью. Боги... Ванесса, ты превзошла саму себя, — пронеслось в голове. Пацан спал. Его лицо, сейчас спокойное и непривычно тихое, было совсем рядом. Под глазами у него залегли глубокие тени — бедняга явно провел эту ночь не в самом лучшем режиме сна. Я вспомнила свои сонные ощущения: как я искала тепло, как прижималась к кому-то сильному... Кажется, я всю ночь использовала этого бедолагу как личную подушку. Я продолжала лежать, почти не дыша, и разглядывать его. Без этих его вчерашних попыток казаться серьезным рыцарем, он выглядел совсем мальчишкой. Но этот мальчишка за одну ночь умудрился удивить меня больше, чем некоторые опытные маги за годы знакомства. Любой другой на его месте уже либо сбежал бы, либо... ну, воспользовался ситуацией. А он просто лежал. Терпел моё пьяное «нападение», позволял согреваться об него и даже не попытался меня спихнуть, когда я в наглую залезла ему под майку. Интересно, — подумала я, лениво очерчивая взглядом контур его челюсти, — что же у тебя в голове, малец? В этот момент ресницы Асты дрогнули. Птица на спинке кровати резко выпрямилась и издала звонкое «Чирик!», будто давая сигнал к началу боя. Аста медленно, очень медленно открыл глаза. Первые секунды его взгляд был мутным, сонным, но как только он сфокусировался и увидел моё лицо в паре сантиметров от своего, зрачки его расширились до предела. Я почувствовала, как мышцы под моей ладонью мгновенно превратились в сталь. Он перестал дышать. Совсем. — Доброе утро, — прошептала я, специально добавив в голос побольше хрипотцы. — Хорошо спалось? Я почувствовала, как от него буквально пошел жар. Розовый оттенок на его щеках за секунду сменился пунцово-красным, который стремительно пополз к ушам и шее. — В-в-ванесса... — его голос сорвался на высокой ноте. Он попытался дернуться назад, но обнаружил, что всё еще находится в «замке» из моих ног. А моя рука, которая так и осталась под его майкой, ощутила, как его сердце пустилось в безумный галоп, ударяя по ребрам, словно молот по наковальне. — Ты такой горячий с утра — я прищурилась, наслаждаясь его паникой. — Кажется, у кого-то ночью была очень бурная тренировка... прямо в постели?

***

Это конец. Я умер. Это рай? Нет, в раю не бывает так стыдно», — мысли в моей голове сталкивались, как обезумевшие птицы. Я проснулся от знакомого тепла, надеясь, что всё ночное безумие мне просто приснилось. Но нет. Реальность оказалась в сто раз хуже. Ванесса не просто не ушла — она лежала и смотрела на меня. Причем смотрела так, будто я был самой интересной вещью, которую она видела в жизни. Её рука... её рука всё еще была у меня под майкой! Я чувствовал каждое её кольцо, каждый изгиб ладони на своем животе. А её лицо... она была так близко, что я видел золотистые искры в её глазах. — Я... я... — я попытался что-то сказать, но в горле пересохло. В голове всплыли все моменты ночи: Селеста, Ребекка... и теперь это. Я чувствовал себя самым грешным человеком в королевстве, хотя ничего не сделал! Но моё тело... проклятое тело решило выдать меня с потрохами. Я чувствовал, что «боевая готовность» никуда не делась, и теперь, когда Ванесса проснулась, это стало катастрофой мирового масштаба. — Тупаста, уровень твоего кортизола и тестостерона сейчас пробьет крышу замка, — внезапно прозвучал в моей голове холодный голос Кости. — Рекомендую катапультироваться в окно. Вектор падения будет менее болезненным, чем этот разговор. Заткнись! Ты вообще всю ночь спала, пока я тут... ну в общем ты поняла — мысленно заорал я на неё, чувствуя, что еще секунда — и я просто потеряю сознание от смущения. Ванесса, заметив, как я судорожно сглотнул, лишь прищурилась. В её глазах заплясали опасные огоньки. Она явно не собиралась так просто отпускать свою «добычу», видя, в каком я состоянии. — Что такое, Аста? — промурлыкала она, медленно, с расстановкой, придвигаясь ещё ближе. — Почему ты так дрожишь? Тебе всё ещё холодно? Я почувствовал, как она намеренно поерзала, плотнее вжимаясь своим бедром прямо туда, где моя «боеготовность» достигла своего апогея. Это был удар ниже пояса во всех смыслах. Я почувствовал, как по позвоночнику прошиб холодный пот, а в груди стало тесно от собственного пульса. — Ва-ванесса, п-пожалуйста... — просипел я, чувствуя, что мой мозг окончательно плавится. Ванесса тем временем перешла в решающее наступление. Она приподнялась на одном локте, нависая надо мной так, что её распущенные волосы щекотали мне лицо, а свободная рука медленно поползла от моего пресса выше, к груди. — Знаешь, — прошептала она, обдавая моё ухо жарким дыханием, от которого по телу пошли мурашки, — а ты очень выносливый. Терпеть меня всю ночь и ни разу не пожаловаться... Настоящий мужчина. Она сделала паузу, и я почувствовал, как она снова слегка прижалась ко мне, явно ощущая всё то, что я так отчаянно пытался скрыть. На её лице расплылась торжествующая, коварная улыбка. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то еще более смущающее, как вдруг... БА-БАХ! Дверь моей комнаты, которая и так держалась на честном слове, распахнулась от мощного удара ноги. На пороге, залитый утренним светом, стоял Магна. Его очки-авиаторы смешно съехали на кончик носа, а зажатая в зубах зубочистка едва не выпала. Весь его боевой задор испарился в ту же секунду, как взгляд наткнулся на нашу кровать. Слова застряли у него в горле. Магна замер, как вкопанный, не в силах пошевелиться. Его взгляд медленно, почти механически переместился с моих выпученных глаз на Ванессу, которая, даже не подумав слезть, лениво повернула к нему голову, всё еще придавливая меня своим телом к матрасу. В комнате повисла такая оглушительная тишина, что было слышно, как Неро на подоконнике клюет какую-то крошку. Магна стоял, и его лицо на глазах начало менять цвет — от обычного загара до мертвенно-бледного, а затем густо-малинового. Его мозг, кажется, просто отказался обрабатывать информацию о том, как «зеленый» новичок в первую же ночь оказался в одной постели с самой раскрепощенной ведьмой отряда. — О... — только и смог выдавить Магна севшим голосом. Он не стал орать. Не стал размахивать кулаками. Его ахуй был настолько глубоким и запредельным, что он просто... медленно, не отрывая взгляда от этой «картины маслом», потянулся к дверной ручке. Щелк. Он закрыл дверь так же тихо, как и ворвался. За дверью воцарилась гробовая тишина, сменившаяся через мгновение быстрыми, спотыкающимися шагами Магны, который буквально бегом пустился прочь по коридору, подальше от увиденного. — Кажется, он впечатлен, — первой нарушила молчание Ванесса, лениво откидываясь назад на подушку и наконец-то освобождая меня из своего «замка». На её губах играла самая довольная улыбка в мире. Я почувствовал свободу и тут же, не разбирая дороги, скатился с кровати, запутавшись в простынях и рухнув на холодный пол. — Ну чего ты там сжался, Аста? — раздался сверху ленивый, тягучий голос Ванессы. Я почувствовал, как матрас скрипнул. Она не ушла. Наоборот, она грациозно сползла с кровати и опустилась на пол прямо передо мной. Я не поднимал головы, но периферийным зрением видел её босые ступни и край тонкого кружева. — Посмотри на меня, — её ладонь, всё еще по-ночному теплая, мягко легла мне на затылок, а пальцы зарылись в мои растрепанные волосы. Я нехотя поднял взгляд. Ванесса сидела вполоборота, поджав под себя ноги. Её сорочка опасно соскользнула с плеча, открывая вид на изящную ключицу, которую она сама же кусала мне ночью во сне. Она смотрела на меня не с насмешкой, а с каким-то затуманенным, лукавым блеском в глазах. — Знаешь... — она подалась вперед, так что её лицо оказалось в паре сантиметров от моего. Я инстинктивно вжался спиной в кровать, но отступать было некуда. — Раз уж Магна решил, что здесь происходит что-то интересное... может, нам не стоит его разочаровывать? Её пальцы переместились с моего затылка на щеку, а затем большой палец медленно, почти невесомо прошелся по моей нижней губе. Я почувствовал, как по телу прошла мощная судорога. Мой пульс, который и так зашкаливал, превратился в сплошной гул в ушах. — Ты ведь не спал почти всю ночь, верно? — прошептала она, и я почувствовал её дыхание на своих губах. — Я чувствовала, как ты напряжен. Как ты горел. И сейчас... ты ведь всё еще хочешь меня, Аста? Она не спрашивала, она утверждала. Её рука скользнула ниже, к моей шее, и я почувствовал, как она нежно сжала её, заставляя меня чуть приподнять подбородок. В этот момент весь мой «кодекс джентльмена» и мысли о Селесте или Ребекке просто испарились. Осталась только эта комната, запах вина и эта женщина, которая превращала мой первый день в отряде в самый сладкий кошмар. Ванесса наклонилась еще ближе, так что её волосы щекотали мои ключицы, и я почувствовал, как её свободная рука снова нашла путь под мою майку, но на этот раз она не искала тепло — она уверенно поползла вниз, к самому краю одеяла, которым я пытался прикрыться. — Посмотрим, насколько ты вынослив на самом деле... — выдохнула она прямо мне в губы. Аста замер, когда губы Ванессы снова коснулись его кожи. На этот раз это были не те полусонные, невесомые касания, что ночью. Сейчас она действовала осознанно и дразняще-медленно. Её губы обжигали шею, и он физически чувствовал, как в местах их прикосновений расцветают яркие, багровые отметины. Те самые, которые не спрячешь за воротником плаща. — Ванесса... — выдохнул он, чувствуя, как слабеют руки. Она не ответила, лишь издала тихий довольный смешок прямо ему в кожу. Её ладонь, уверенная и горячая, накрыла его член через ткань штанов. Когда она начала медленно, размеренно поглаживать его самым центром ладони, Аста почувствовал, как мир перед глазами окончательно рассыпается на искры. Это было запредельно. Это было слишком. Это по какой то причине ощущалось даже сильнее чем с Селестой. Каждое движение её руки отзывалось во всём теле невыносимым, тягучим жаром. Ванесса отстранилась от его шеи лишь на мгновение, чтобы взглянуть ему в глаза. В её взгляде была такая смесь азарта и затуманенного желания, что Аста забыл, как дышать. Её пальцы зацепились за пояс его штанов, и она начала медленно, сантиметр за сантиметром, стягивать их вниз. И именно в этот момент, когда прохладный воздух комнаты коснулся его кожи, в голове Асты, словно вспышка молнии, возник образ. «Послушай, Тупаста...» Это был голос Кости. Тот самый разговор после поцелуя с Ребеккой. Холодный, сухой и пугающе рациональный голос Кости, который тогда заставил его остановиться и задуматься о том, что он вообще делает со своей жизнью и к чему ведут эти «случайности». Кость тогда чётко дала понять: каждое такое действие имеет цену, и если он не хочет окончательно запутаться в своих чувствах и обязательствах перед всеми девушками сразу, ему нужно научиться вовремя брать контроль в свои руки. Слова Кости прозвучали в его сознании так громко, будто она стояла прямо за спиной. «Ты — рыцарь-чародей или просто ведомый кусок мяса?» Аста резко перехватил запястья Ванессы. Его пальцы, привыкшие к тяжести огромных мечей, сжались на её руках крепко, но осторожно. — Стой, — голос его прозвучал неожиданно твердо, хоть и с хрипотцой. — Ванесса, хватит. СТОП. Он тяжело дышал, глядя ей прямо в глаза. Весь тот пожар, что бушевал внутри, никуда не делся, но сейчас в его взгляде была та самая решимость, которая помогала ему выживать при его тренировках Ванесса замерла, её руки остановились на полпути. Она удивленно вскинула брови, тяжело дыша и глядя на него так, будто только что увидела перед собой совершенно другого человека. Но в её глазах не было обиды — только вспыхнувший с новой силой азарт. Она восприняла его «стоп» как вызов, как новую игру, в которой ей не терпелось победить. — Оу, Аста… — промурлыкала она, и её голос стал ещё ниже, вибрируя прямо у него в груди. — Ты действительно думаешь, что сможешь сейчас остановиться? Твоё тело говорит совсем об обратном. Вместо того чтобы отстраниться, она ловким, текучим движением высвободила одну руку из его захвата. Прежде чем Аста успел среагировать, её ладонь скользнула под пояс его штанов, преодолевая последнюю преграду. Её пальцы, горячие и невероятно нежные, сомкнулись вокруг его члена, и Аста почувствовал, как мир перед глазами окончательно поплыл. Она начала медленно, с тягучей уверенностью поглаживать его, заставляя его спину выгнуться дугой, а пальцы — до белизны в костяшках вцепиться в одеяло. — Ну же, — выдохнула она ему прямо в губы, обдавая его жаром. — Просто расслабься. Никто не узнает… Это останется только здесь, в этой пыльной комнате. Разве ты не этого хочешь? Аста зажмурился. Каждое движение её руки выжигало в его голове все мысли, кроме одной — сдаться. Но эхо слов Кости о самоконтроле всё ещё пульсировало где-то глубоко внутри. Он сделал резкий, глубокий вдох, заставляя свои лёгкие работать, и открыл глаза. В них больше не было паники — только спокойная, взрослая серьёзность. Он аккуратно, но настойчиво накрыл её руку своей поверх штанов, останавливая её движение. — Ванесса, — произнёс он тихо и на удивление ровно. — Ты мне очень дорога как товарищ и как человек, который принял меня в этот отряд. Но я не хочу, чтобы наше первое настоящее утро началось с того, о чём мы оба, возможно, пожалеем, когда ты окончательно протрезвеешь. Я не хочу пользоваться тем, что ты вчера перебрала. Он посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — Давай просто... останемся друзьями. По крайней мере, сейчас. Хорошо? Ванесса замерла. Она внимательно всматривалась в его лицо, ища хоть тень притворства или страха, но видела только честность. Её рука медленно расслабилась. Секунда, вторая — и вдруг она негромко, искренне рассмеялась. — Ох, Аста… — она медленно вытащила руку и, грациозно потянувшись, отстранилась. На её губах заиграла мягкая, почти ласковая улыбка. — А ты и вправду не такой, как большинство. В тебе есть стержень. И это… это даже более возбуждающе, чем если бы ты согласился. Она игриво щелкнула его по носу и поднялась на ноги, ничуть не смущаясь своего полуобнаженного вида. Она поднялась на ноги, грациозно потягиваясь, и её полуобнаженная фигура в лучах утреннего солнца выглядела как ожившее искушение. Аста всё ещё сидел на полу, пытаясь привести дыхание в норму, но Ванесса явно не собиралась давать ему передышку. ​— Ладно, — весело бросила она, накидывая на плечи свой помятый плащ «Черных Быков» прямо поверх белья. — Раз уж ты у нас такой благородный рыцарь, я не буду тебя насиловать. Пока что. Но! У меня есть идея получше. ​Она подошла к нему и, подцепив пальцем за подбородок, заставила поднять взгляд. ​— Магна уже всё видел. И поверь мне, малец, сейчас он сидит внизу и пытается не сойти с ума от увиденного. Так зачем нам оправдываться? Давай устроим им шоу! ​— В смысле… шоу? — Аста сглотнул, чувствуя неладное. ​— В прямом! — Ванесса схватила его за руку и буквально заставила подняться на ноги. — Приводи себя в порядок, надевай плащ, и мы пойдем вниз. Под ручку. Как ни в чем не бывало. Представь лица остальных, когда они увидят нас вместе, выходящими из твоей комнаты после такой «бурной» ночи. Это же будет просто легендарно! ​— Ванесса, нет! Они же бог знает что подумают! — Аста попытался вырваться, но ведьма вцепилась в его локоть мертвой хваткой. ​— Ой, да брось! — она весело рассмеялась, потащив его к выходу. — Пусть думают что хотят, это же «Черные Быки»! Тут каждый день кто-то сходит с ума. Давай-давай, Аста, не будь занудой, будет весело! ​Она прижалась к его плечу, обвив его руку своей, и, не оставив ему выбора, распахнула дверь в коридор. ​

***

Я шёл по лестнице, и каждый шаг давался мне с таким трудом, будто к моим ногам привязали те самые огромные мечи из гримуара. Но тяжелее мечей была рука Ванессы, которая намертво вцепилась в мой локоть. Она прижималась ко мне так близко, что я чувствовал тепло её тела сквозь майку, а её распущенные волосы то и дело щекотали мне лицо. «Это конец. Моя репутация... всё закончится здесь», — думал я, чувствуя, как шею нещадно жжёт в тех местах, где Ванесса оставила свои «метки». Я пытался поднять воротник плаща, но ведьма тут же игриво одернула его назад, выставляя мой позор на всеобщее обозрение. Когда мы ступили на порог зала, время просто остановилось. Звякнула ложка, упав в тарелку. Финрал, собиравшийся отхлебнуть кофе, замер с открытым ртом, и струйка напитка потекла ему прямо на штаны, но он этого даже не заметил. Чарми сидела чуть дальше, сосредоточенно заталкивая в рот огромный кусок пирога, и только она одна продолжала жевать, хотя и её глаза подозрительно округлились. А в центре всего этого сидел Магна. Он выглядел так, будто только что увидел привидение, которое к тому же дало ему пощечину. Увидев нас вместе, выходящими «под ручку» из коридора, ведущего к моей комнате, он издал какой-то утробный звук и уткнулся взглядом в стол, вцепившись в ложку так, что она начала гнуться. — Всем добрейшего утречка! — пропела Ванесса, и её голос эхом разнесся по притихшему залу. Она подтащила меня к столу, прямо к тому месту, где сидел побледневший Магна. Я мечтал только об одном: чтобы Кость сейчас проснулась и сотворила какую-нибудь магию перемещения, закинув меня на другой конец континента. Но артефакт на подоконнике в комнате молчал, явно наслаждаясь тишиной. — Что такие хмурые? — Ванесса лукаво прищурилась и, наклонившись к самому уху Магны, громко, на весь зал, произнесла: — Эй, Магна! Ты чего затих, наш грозный бандит-ДЕВСТВЕННИК? Слово «девственник» она выделила так сочно и отчетливо, что у Финрала дернулся глаз, а Чарми подавилась куском пирога. Магна в этот момент, кажется, перестал существовать как физический объект — он просто превратился в один сплошной багровый комок ярости и стыда. — Ванесса! Какого... — прохрипел он, всё еще не решаясь поднять взгляд на мою шею. — Ну чего ты, Магна? — она ласково потрепала меня по волосам, продолжая удерживать под руку. — Неужели ты завидуешь нашему маленькому герою? Смотри, какой он у нас способный. А ведь вчера казался таким скромнягой... Но после этой ночи я могу сказать точно: из него выйдет отличный рыцарь. Очень... выносливый. — ТЫ... ВЫ... ВЫ ЧТО, ПРЯМО ТАМ?! — Финрал наконец-то обрел дар речи, указывая дрожащим пальцем в сторону лестницы. — Аста! Ты... ты же новичок! Как ты смог заарканить Ванессу в первый же день?! Я открыл было рот, чтобы прокричать, что всё это — чудовищное недоразумение, что я просто спал (или пытался спать!), но Ванесса не дала мне вставить ни слова. Она прижалась к моему плечу еще сильнее и многозначительно вздохнула: — Ой, Финрал, не завидуй. Просто нашему маленькому рыцарю нужно было немного... набраться опыта. И я была рада ему в этом помочь. Чарми, проглотив кусок, наконец-то подала голос: — Опыта — это хорошо! Аста, на, съешь этот стейк. Силы тебе понадобятся, если ты решил связаться с этой пьющей женщиной. Тебе теперь нужно много калорий, чтобы ноги не подкашивались! Она подвинула ко мне тарелку с горой мяса. Я стоял, чувствуя, как пот катится по спине. Магна наконец-то поднял голову и встретился со мной взглядом. В его глазах читался такой спектр эмоций — от глубочайшего ахуя до странного, болезненного уважения, — что мне захотелось просто закричать. — Магна, это... это не... — начал я, но Ванесса перебила меня поцелуем в щеку, прямо рядом с ухом. — Не оправдывайся, Аста. Бандит-девственник всё равно не поймет, каково это — когда в комнате становится по-настоящему жарко. Магна издал звук, похожий на свист закипающего чайника, вскочил со стула и, не говоря ни слова, бросился к выходу из замка, едва не выбив дверь плечом. Зал остался в состоянии полного хаоса. Магна сбежал, Финрал смотрит на меня как на своего нового кумира (и злейшего врага одновременно), а Чарми продолжает подкладывать мясо. Финрал выглядел так, будто у него сейчас случится магический паралич. Он переводил взгляд с засосов на моей шее на Ванессу, и в его глазах читалась такая экзистенциальная боль, будто я только что на его глазах стал Королем Магов, пока он просто стоял в очереди за кофе. — Аста... — Финрал наконец выдавил это из себя, его голос дрожал от зависти. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Я годами... годами практикую свои подкаты, открываю порталы в лучшие рестораны, читаю стихи! А ты... ты просто пришел и... за одну ночь?! Да как так-то?! Ванесса, почувствовав, что зритель дошел до нужной кондиции, решила нанести финальный удар. Она не просто не отпустила мою руку — она вдруг резко развернула меня к себе и, обхватив за талию, притянула вплотную. — Ой, Финрал, ну не ной, — со смешком бросила она. — Просто в нашем маленьком рыцаре страсти больше, чем во всех твоих стихах вместе взятых. Правда, Аста? Прежде чем я успел хотя бы пискнуть, она с силой прижала мою голову к своей груди. Я буквально утонул в её объятиях. Моё лицо оказалось плотно вдавленным в её мягкое тело, прикрытое лишь тонкой тканью сорочки и наброшенным сверху плащом. Запах вина, духов и тепла её кожи мгновенно заполнил все мои чувства. — Посмотри, какой он милашка, когда так послушно притихает, — промурлыкала Ванесса, запуская пальцы в мои волосы и прижимая меня к себе еще крепче. — Ему просто нужно было правильное... руководство. Я чувствовал, как мои щеки не просто горят — они, кажется, начали плавиться. Сердце колотилось о ребра так, что, наверное, Ванесса чувствовала это всем телом. Я пытался что-то промычать, но единственный звук, который у меня получился, был похож на приглушенный стон утопающего. Финрал посмотрел на эту картину — на меня, буквально исчезнувшего в формах Ванессы, на её довольное, хищное лицо — и его лицо приобрело какой-то серовато-зеленый оттенок. Он медленно поставил свою чашку на стол (мимо блюдца, разумеется), и его плечи бессильно опустились. — Я... я так больше не могу, — прошептал он, и в его голосе было столько отчаяния, что мне на секунду стало его жалко. — Жизнь несправедлива. Магия несправедлива. Всё тлен. Он развернулся и, шаркая ногами, побрел к выходу, бормоча под нос что-то про то, что ему нужно срочно открыть портал в какой-нибудь монастырь на краю света, где нет ни женщин, ни везучих новичков. — Эй, Финрал! Ты куда? А кофе?! — крикнула ему вдогонку Ванесса, но тот даже не обернулся. Бам! — дверь за Финралом закрылась так же безнадежно, как и за Магной. В зале остались только мы и Чарми, которая, как ни в чем не бывало, дожевывала свою порцию и теперь с интересом поглядывала на нас, подперев щеку рукой. — Ну вот, — Ванесса наконец чуть ослабила хватку, позволяя мне вдохнуть немного кислорода, но всё еще не выпуская из объятий — Теперь нам никто не мешает. Правда, Аста-а-а? Я стоял, пошатываясь, с абсолютно пустым взглядом, чувствуя, как у меня подкашиваются колени. Зал пуст. Магна и Финрал позорно дезертировали, не выдержав психической атаки Ванессы. Осталась только Чарми, которой, кажется, всё это даже начинает нравиться как бесплатное шоу к завтраку. Ванесса, кажется, окончательно вошла в роль «заботливой мамочки» с очень опасным подтекстом. Она не просто не отпустила меня — она уселась на край стола, потянула меня к себе, заставляя стоять между её коленей, и прижала мою голову к своему плечу так, что я чувствовал каждый изгиб её тела. — Ну же, открывай рот, — промурлыкала она, поднося к моим губам ложку с какой-то кашей, которую услужливо подсунула Чарми. — Тебе нужно восстанавливать силы. После такой бурной ночи ты же совсем пустой, как мой кошелек в конце недели. — Ванесса, п-пожалуйста, я сам могу! — я попытался высвободить руки, но она только крепче прижала меня к себе, практически утапливая моё лицо в своём декольте. — Цыц! Ешь, пока дают, — она впихнула мне ложку в рот, и мне ничего не оставалось, кроме как судорожно сглатывать. — Видишь, Чарми, какой он послушный? Настоящий золотой мальчик. Чарми довольно хмыкнула, подкладывая в тарелку ещё и кусок бекона. И в этот момент, когда я, красный как рак, пытался не задохнуться и одновременно прожевать кашу, дверь в зал с грохотом распахнулась. На пороге стоял капитан Ями. В одной руке у него была утренняя газета, в другой — недокуренная сигарета, а на лице — привычное выражение «я всех вас сейчас прибью». Он сделал пару шагов внутрь, остановился и замер. Его взгляд медленно переместился с Чарми на Ванессу, которая в этот момент нежно вытирала мне уголок рта пальцем, и замер на моей шее, густо покрытой засосами. В зале повисла тишина, по сравнению с которой предыдущий ахуй Магны казался детским лепетом. Ями молча смотрел на нас секунд десять. Его глаз едва заметно дернулся, а сигаретный пепел упал прямо ему на ботинок. — Ну нахер... — наконец выдавил он, медленно разворачиваясь спиной к нам. — Я старый для этого дерьма. Видимо, в этом замке завелся какой-то гормональный паразит. Мне нужно сходить повоевать... или хотя бы серьезно подумать о жизни. Он набрал в легкие побольше воздуха и заорал так, что с потолка посыпалась штукатурка: — ФИНРААААЛ! ТЫ ГДЕ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ?! ЖИВО СЮДА, ОТКРЫВАЙ ПОРТАЛ В ТУАЛЕТ! Я ХОЧУ СРАТЬ И ЗАБЫТЬ ВСЁ, ЧТО ТОЛЬКО ЧТО УВИДЕЛ! Через секунду из коридора, спотыкаясь и чуть не врезаясь в косяк, вылетел зарёванный Финрал. Увидев, что я всё ещё в объятиях Ванессы, он издал звук, похожий на раненого тюленя, но под тяжелым взглядом Ями тут же дрожащими руками открыл портал. — Капитан, я с вами! Заберите меня отсюда в бездну! — проскулил Финрал. Ями, не оборачиваясь, отвесил Финралу воспитательный подзатыльник, отчего тот споткнулся и едва не влетел в портал первым. — Проваливай уже, лавелас недоделанный, — буркнул Ями и, тяжело топая, вошел в магическое кольцо. — И чтоб когда я вышел, этот извращенский притон превратился обратно в штаб рыцарей-чародеев! Портал Ями захлопнулся с тихим хлопком, унося с собой запах табака и вопли Финрала. В зале повисла тишина, нарушаемая только довольным чавканьем Чарми, которая, кажется, вообще не заметила, что тут только что произошло. ​Я стоял, пошатываясь, с ложкой в зубах и абсолютно пустым взглядом. Ванесса, похоже, чувствовала себя на вершине мира. Она наконец отпустила мою шею, но только для того, чтобы запустить пальцы в мои волосы, взъерошив их, как шерсть бездомного кота. ​— Ну вот. Даже капитана напугал. Ты определенно делаешь успехи! — она весело рассмеялась, чмокнув меня в макушку. ​Я почувствовал, как напряжение последних минут начинает спадать. Глава "публичного позора" была закрыта. Я думал, что теперь-то она меня отпустит, я быстро набью желудок едой Чарми и сбегу на тренировку к Магне, пока не вышел кто-то еще. ​Но Ванесса явно не собиралась следовать моему плану. ​Её улыбка вдруг изменилась. Она перестала быть лукавой и дразнящей. Теперь в её глазах, подернутых легким хмельным туманом, заплясали опасные, темные огоньки. Она спрыгнула со стола, поправляя плащ, и вдруг снова вцепилась в мою руку. Но на этот раз не под руку, а крепко сжала моё запястье. ​— Шоу закончилось — её голос стал ниже, в нем появилась та самая тягучая хрипотца, от которой у меня ночью потемнело в глазах. — Теперь время для настоящих дел. Пошли. ​— Э-эй, Ванесса, ты куда?! Я... я вообще-то поесть хотел! — я попытался упереться ногами в пол, но ведьма, несмотря на свой хрупкий вид, потащила меня за собой с силой, которой позавидовал бы Магна. ​— Мясо Чарми от тебя никуда не денется, — бросила она через плечо, таща меня мимо жующей Чарми, которая только проводила нас серьезным взглядом. — А вот мне... мне срочно нужно... утолить другой голод. ​Она потащила меня не к лестнице, а вглубь замка, туда, где за кухней находились старые, пыльные кладовые и коридор, ведущий к запасному выходу. Там было темно, пахло сушеными травами и старым деревом. ​Ванесса толкнула одну из дверей, вталкивая меня внутрь узкой, заставленной мешками и бочками комнатушки. Дверь за нами захлопнулась с глухим стуком, отрезая нас от остального мира. В комнате царил полумрак, прорезаемый лишь тонким лучом света из крошечного оконца под самым потолком. ​Я оказался прижат спиной к какой-то бочке, а Ванесса мгновенно оказалась вплотную. Она уперлась ладонями в бочку по обе стороны от моей головы, блокируя мне выход. Её плащ соскользнул с одного плеча, открывая вид на шелк сорочки. Её лицо было в сантиметре от моего. ​— Ванесса, — я постарался, чтобы мой голос звучал твердо, хотя внутри всё дрожало. — Мы же... мы же договорились. Там, в комнате. Мы остались друзьями. Что это вообще за... ​Я не успел договорить. Её ладонь, горячая и влажная, накрыла мой рот, прерывая фразу. ​— Аста... — прошептала она, и я почувствовал её дыхание на своих губах. — Твой "стоп" в комнате был очень благородным. Правда. Я это ценю. ​Она убрала руку от моего рта, но её пальцы медленно, почти невесомо прошелся по моей нижней губе. Я почувствовал, как по телу прошла мощная судорога. ​— Но то, что произошло утром в комнате... — она подалась вперед, так что её тело вплотную прижалось к моему. — То, как ты реагировал на меня... Твоё тепло, твой запах, твой пульс... Это запустило во мне зверя, Аста. Того самого зверя, которого я так долго усыпляла вином. ​Её рука скользнула с бочки на моё плечо, сжимая накидку ​— Я думала, что "шоу" в столовой поможет мне сбросить это напряжение, но нет. Это только раззадорило меня ещё больше. Видеть твой стыд, твою панику... это было... — её глаза затуманились ещё сильнее. — Мне нужно высвободить эту энергию, малец. Прямо сейчас. И ты — единственный, кто может мне в этом помочь. ​Она не спрашивала, она ставила перед фактом. Её пальцы впились в мои волосы на затылке, заставляя меня чуть приподнять голову. В полумраке кладовой её губы выглядели как запретный плод, к которому я, несмотря на все свои клятвы и мысли о рыцарской чести, отчаянно хотел прикоснуться. ​— Пообещай мне... что ты не уйдешь... — прошептала она ту самую фразу из своего сна, и её губы, влажные и теплые, коснулись моих. Я почувствовал, как мир вокруг нас сжимается до размеров этой тёмной кладовой. Запах сушёных трав, старого дерева и вина, исходивший от Ванессы, кружил голову. Мои руки, словно предатели, сами собой поднялись и легли ей на талию, притягивая ещё ближе. Ванесса издала тихий, едва слышный стон прямо мне в губы, и её хватка на моих волосах усилилась. Она подалась вперёд, практически вдавливая меня в бочку, и я уже был готов сдаться, полностью и безоговорочно... СКРИИИП! Тяжёлая деревянная дверь кладовой, жалобно заскрежетав несмазанными петлями, начала медленно отворяться. Я замер, словно поражённый магией окаменения. Губы Ванессы застыли на моих. Мы оба, тяжело дыша, одновременно повернули головы в сторону входа. В проёме двери, залитый утренним светом, стоял Финрал. В одной руке у него была пустая кружка (видимо, он решил вернуться за кофе, когда капитан Ями ушёл в портал, надеясь, что Ванесса уже угомонилась), а в другой — небольшая книга заклинаний. Он сделал шаг внутрь, остановился и замер. Его взгляд медленно переместился с моих выпученных глаз на Ванессу, которая всё ещё прижималась ко мне всем телом, её плащ соскользнул с плеча, а её рука по-прежнему покоилась у меня на затылке. В полумраке кладовой наша поза выглядела... ну, скажем так, недвусмысленно. Финрал молча смотрел на нас секунд пять. Его лицо на глазах начало менять цвет — от обычного фарфорового до мертвенно-бледного, а затем густо-малинового. Кружка в его руке опасно наклонилась, и капля недопитого кофе упала ему прямо на ботинок, но он этого даже не заметил. — Я... я... я просто... — пролепетал он, и его голос сорвался на высокой ноте. — Я... за кофе... зашёл... Ванесса медленно, очень медленно отстранилась от меня. Она не выглядела смущённой. О нет. На её лице застыла маска ледяного, первобытного бешенства. В её глазах, только что затуманенных страстью, теперь полыхал такой огонь, что Финрал инстинктивно сделал шаг назад. Она смерила Финрала взглядом, от которого, казалось, в воздухе кладовой начал образовываться иней. Затем она шумно, демонстративно вздохнула и... сплюнула через плечо прямо на пыльный пол, словно отгоняя злого духа. — Твою ж мать... — прошипела она, и её голос был похож на скрежет металла по стеклу. — Финрал, ты... ты просто... мастер тайминга. Чтоб тебя порталом в канализацию засосало. Она повернулась ко мне. На её губах заиграла кривая, невесёлая улыбка, но в глазах всё ещё читалось недавнее пламя. Она ласково потрепала меня по волосам, игриво щелкнув по носу. — Ну что. Видимо... не в этот раз. Считай, что этот... этот любитель кофе "спас" тебя. Пока что. Она подмигнула мне, набросила плащ на плечи и, не удостоив Финрала даже взглядом, грациозно поплыла к выходу из кладовой, на ходу напевая какой-то легкий мотив, словно ничего не произошло. Бам! — дверь за Ванессой закрылась. Я остался стоять, прижатый к бочке, тяжело дыша и глядя на Финрала. Тот стоял, вжавшись в косяк, с пустой кружкой и абсолютно ошалевшим взглядом. — Аста... — наконец выдавил он, и в его голосе было столько отчаяния и зависти, что мне на секунду стало его жалко. — Ты... ты... как ты это делаешь?! — Неважно, Финрал... — глухо бросил я, обходя его стороной. — Просто... вообще неважно. Я не стал дожидаться, пока он начнёт причитать или заваливать меня новыми вопросами. Мне нужно было срочно охладить голову, пока она окончательно не взорвалась от всего этого безумия. Проигнорировав застывшего в дверях пространственного мага, я быстрым шагом прошёл через столовую, где Чарми уже доедала последнюю порцию, и буквально вывалился на улицу. Свежий утренний воздух ударил в лицо, немного приводя в чувства.