Лунный свет

      Маркус проснулся по привычке рано. Он лениво потянулся, повернул голову и замер. На губах расцвела мягкая улыбка. Подперев щеку рукой, Рут принялся разглядывать спящего Мракса. Его обычно ровно уложенные пряди волос сейчас были растрепанны и спадали на лицо и подушку. Сон его был безмятежен, лишь ресницы едва дрожали, выдавая глубокий покой. Рут невесомо коснулся пальцами щеки Мракса и тот забавно поморщился и спрятал лицо в подушку. Ох. Откинувшись на спину, Марк устремил взгляд в потолок. Так тихо и спокойно. Похоже, что утренняя пробежка сегодня отменяется.       Когда он вновь открыл глаза, Оминис уже одевался. Стоя полубоком к кровати, он аккуратно застегивал пуговицы на рубашке, по привычке опустив взгляд в пол. Рут лежал тихо, внимательно наблюдая. Ему еще не приходилось видеть, как слизеринец собирается по утрам. После рубашки последовали брюки. Мракс нахмурился, ощупывая их со всех сторон, прежде чем надень. А затем взялся за палочку. Он поднял руку к волосам, распрямил пряди и уже намеревался уложить назад. Маркус тут же недовольно промычал. — Оставь так, — попросил он, придвинувшись к краю кровати. — Тебе очень идет. — Я не слышал, как ты проснулся, — рука замерла в воздухе. — А я очень старался не шуметь, — Маркус спустил ноги на пол, обхватил слизеринца поперек спины и, прижав к себе, уткнулся ему в бок лбом. — Ты как? — Будет сложный день, — губы Оминиса изогнулись в усмешке. — Но не труднее тех, что были до этого, — наугад занеся руку над головой Маркуса, он неуверенно коснулся кончиками пальцев жестких волос. — Я всегда рядом, если тебе понадобится помощь… — пальцы скользнули вверх, огладили хрупкую спину. — Не подумай, я не считаю тебя слабым, просто… — Думаю, я понял, — Мракс запустил пальцы в волосы и помассировал кожу головы. — Пусти. Мне нужно идти. Я должен написать Себастьяну. — Хорошо-хорошо… — грустно вздохнув и отпустив Мракса, Рут рухнул спиной на кровать, раскинув руки в стороны; Оминис почти сразу ушёл.

***

      Небо было чистым и ярким, солнце слегка плавило морозный воздух, а снег медленно кружил, сверкая. Маркус, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу у ворот Хогвартса, то распахивал, то застегивал полы своего теплого пальто, озираясь по сторонам. Он ждал. Прежде всего — Оминиса, который ушёл из Выручай-комнаты несколько часов назад и так и не появился. И Себастьяна, которому Мракс должен был отправить письмо с просьбой о встрече, но тот либо опаздывал, либо вовсе не собирался приходить. Марк обладал отличным терпением, когда дело касалось Оминиса, но ожидание Сэллоу выводило его из себя.       Позади послышались шаги. Еле уловимые, почти теряющиеся в тишине, но хруст снега под ногами выдавал приближающегося. — Ещё не подошёл? Он всё такой же не пунктуальный… — проворчал Мракс.       Рут обернулся и хмыкнул. Оминис был закутан по самый нос в зеленый шарф, лишь пара белых глаз выглядывала из-за него. Теплая куртка туго застегнута, а рука, сжимающая палочку, спрятана в перчатке. Мракс часто мёрз. Он ненавидел снег, который мешал различать дорогу. И сейчас, без сомнения, мечтал о кружке горячего чая со смородиной и книге. Но увы, не сегодня. — Тебе правда настолько холодно? — Рут опустил взгляд, оценивая собственный вид. — Или я так легко одет? — Как ты одет, я не могу знать, — голос Мракса почти утонул в шарфе, заглушенный его тихой манерой говорить. — Но да, на улице определенно очень холодно. Не привыкну никогда к этому времени года. — А мне нравится, — Марк поднял голову к небу, прикрыв глаза. — Кстати, в Лондоне сейчас даже снега нет. Ты зря так тепло оделся.       Вновь послышались приближающиеся шаги, на этот раз — тяжелые, размеренные. Маркус понял, кто это был, даже не взглянув. А когда его взгляд встретился с Себастьяном, то тяжело вздохнул. Сэллоу смотрел отрешенно перед собой, его глаза, возможно от бессонной ночи и слез, покраснели и опухли. И, как всегда, он был одет не по зимнему. Он прохрипел приветствие, вяло взмахнув рукой. — Ты… готов? — осторожно спросил Рут.       Сэллоу лишь угукнул, и троица направилась к одному из немногих мест в Хогвартсе, где можно было использовать летучий порох. Этот способ был единственным, в противном случае дорога до лондонской больницы заняла бы целую вечность. Остановившись рядом с колонной, на которой возвышался бюст Игнатии Уайлдсмит, каждый зачерпнул горсть порошка из стоящего у бюста горшочка и по очереди вошел под свод камина, называя пункт назначения. Последним вошел Рут. — О, Мерлин… — Маркус бросил пригоршню летучего пороха под ноги и произнес: — Больница Святого Мунго!       На мгновение тело охватил невыносимый жар, и нос забился запахом гари. Маркус закашлялся, выходя из камина. Рядом, молчаливые и отчужденные, стояли Оминис и Себастьян, избегая взглядов друг друга. По напряженному выражению лица Себастьяна было ясно — гнев на Мракса еще не утих. Сам же Оминис лишь поджимал губы и хмурил брови. Устало потирая переносицу, Рут ощущал, как внутри него поднимается волна раздражения. — Пошли, что встали, — Сэллоу цокнул языком и направился к больнице.       Следом за ним, словно тень, засеменил Оминис. Дорога от камина до ворот больницы показалась вечностью. Маркус, оказавшись у самого входа, остановился — дальше ему пути не было. Его не пустят к Анне. К тому же, он хотел навсегда сохранить ее в памяти такой, какой видел в последний раз на третьем курсе: счастливой, озорной девчонкой. Поэтому, проводив взглядом удаляющихся слизеринцев, Рут заметил неподалеку скамейку и решил устроиться на ней.       Было пасмурно, а из-за отсутствия снега — еще и мрачно. На улице не было никого из врачей или больных. Скорее всего, все грелись в стенах огромного белого замка. Гриффиндорец поднял лицо к небу, выискивая в облаках намек на солнце. Но нет, лишь темные, густые тучи. Почему-то вспомнилось об отце. Жаль, что пришлось уехать, ничего ему не объяснив. Еще и каникулы скоро закончатся, и они опять не увидятся полгода.       Внезапно нарушая его размышления, мимо пронесся Себастьян, а за ним, торопливо заматывая вокруг шеи шарф, шагал Оминис. И вот опять они поссорились. Марк, чертыхнувшись, поднялся. — Себ, подожди, — Мракс догнал друга и схватил за предплечье. — Не трогай меня! — Себастьян резко отдернул руку. — Она умирает, ты понимаешь?! Умирает! — он вскинул руки, сделав шаг вперёд, заставляя Оминиса отступить. — Сколько ей осталось?! Месяц? Неделя?! — голос сорвался, переходя в отчаянный крик. — Я не могу смириться с мыслью, что ей стало настолько плохо! Кира могла бы помочь! Её магия… она сильна… она бы смогла… — Нет! — Мракс внезапно крикнул, чем невероятно удивил гриффиндорца: Оминис очень редко повышал голос. — Я слышал каждый её хрип! Понимаю, как ей больно… но я не позволю использовать на ней запретные заклинания! — кончик его палочки вспыхнул ярким красным светом, вторая рука крепко вцепилась в ворот друга. — Не смей даже думать о подобном. — Ей больно, Оминис! — прорычал Себастьян, впиваясь ногтями в руку Мракса, заставляя того поморщиться. — И мне тоже. Она мне тоже дорога. — Хватит! — вмешался Рут, положив руку на предплечье Себастьяна; его хватка была достаточно крепкая, чтобы тот зашипел и отпустил Оминиса. — Заткнись, Маркус! Тебе не понять! — карие глаза Себастьяна вспыхнули зелёным, кулаки сжались, на скулах заиграли желваки. — Ты не знаешь, каково это — видеть, как любимый человек угасает на глазах, испытывая невыносимую боль… — Да, я не понимаю. Но я понимаю, что Древняя магия — это не выход. Кира может сделать только хуже. — Хуже? Хуже?! — Себастьян оттолкнул Рута. — Ты её не видел! Каждый вдох давался ей с таким трудом, что у меня сердце разрывалось! — Довольно! Ты хочешь повторения прошлого года? Чтобы опять всё вышло из-под контроля? — холодно спросил Мракс. — Ха! То есть иначе у меня и быть не может, да? — Себастьян посмеялся, вскинув руки. — Твоя дружеская поддержка как всегда на высоте! Впрочем, ты никогда и не пытался поддержать. Только правила, упрёки, осуждения! Ты мне опротивел! Лучше бы мы никогда не дружили! — последние слова он выплюнул с ненавистью и, резко развернувшись, ушёл прочь.       Мракс выдохнул коротко, прерывисто. Рот его приоткрылся, брови метнулись вверх. Рука с погасшей палочкой безвольно повисла. Заметив, как изменилось лицо Оминиса, Рут взял его ладонями за щеки и приподнял. Внутри всё сжалось от боли. — Эй, Оми… — Но как же… я ведь… — Мракс терялся в словах, хрипло лепеча и лихорадочно бегая глазами. — Я… — Подожди, я с ним поговорю.       Отпустив Мракса и заботливо натянув ему шарф почти до самого носа, Маркус развернулся. Стремительно он направился в сторону удаляющейся фигуры Себастьяна, на ходу доставая палочку. Его всего трясло. Настигнув Сэллоу, Рут, не колеблясь ни секунды, связал его и заставив опуститься на колени всего парой резких взмахов палочкой. Себастьян с искренним презрением уставился на нависшего над ним Маркуса, отчаянно пытаясь вырваться. — А теперь с тобой поговорю я, — твердо произнес Рут, провернул палочку и путы болезненно стянули тело Сэллоу. — Ублюдок, отпусти! — Только когда успокоишься. — Да я спокоен! — Нет. — Сука…       Себастьян еще некоторое время отчаянно боролся, а затем замер, покорно склонив голову. Решив, что этого достаточно, Маркус рассеял верёвки и убрал палочку. Но не успел он открыть рта, как слизеринец бросился на него, опрокинул на землю и со всей силы врезал кулаком в лицо. Затем — еще раз, и еще, прежде чем гриффиндорец смог поймать его руки и остановить. Себастьян тяжело дышал, его взгляд прожигал Маркуса насквозь. В глазах читались гнев и желание бездумно бить. Рут стиснул зубы, чувствуя, как горит лицо, жжет возле рта и постепенно опухает скула. Резко дернувшись в сторону, Марк стряхнул с себя Сэллоу, сел сверху и прижал его руки к земле. Он брыкался, пытаясь высвободиться, задыхался, рычал, его лицо багровело, пока наконец силы не оставили его, и он не успокоился. — Всё или ничего?! — рявкнул Маркус, глядя в всё ещё черные радужки глаз. — Хочешь подраться? Давай! Но жалеть не стану! — Да я тебя отделаю так, что мать родная не узнает! — Прекратите оба, — вмешался Оминис, подходя. — Маркус, слезь.       Рут фыркнул и поднялся. Ощупывая лицо, он оценивал масштабы. На этот раз обошлось без разбитого носа, но губе досталось знатно. Оминис, с лицом, выражающим крайнюю обеспокоенность, подошел к Себастьяну, все еще лежавшему на земле, и протянул руку. Сэллоу отмахнулся и поднялся сам, одним движением стряхнув грязь с одежды. Ярость, ещё недавно пылавшая в его глазах, сменилась сдержанной, холодной злобой, направленной на Маркуса. Тот отвечал тем же. Между ними стоял Оминис, ощущая тяжёлое, почти осязаемое напряжение, исходящее от обоих. — Мы же можем решить всё без драк, — спокойно произнес Мракс. — Мне не о чем с вами говорить. Вы не понимаете, — ответил Себастьян, его голос дрожал. — Что твоя сестра умирает? Поверь, уже прекрасно понимаем, — огрызнулся Рут, слизнув с края губ кровь. — И вообще, если бы она пару лет назад осталась дома, то ничего бы этого не было. И событий прошлого года тоже. — Ты хочешь сказать, что она сама виновата? — Сэллоу снова начал закипать. — Именно это и хочу сказать, — Маркус сложил руки. — Я понимаю, что она тебе близка, что она твоя сестра и все такое, но она сама виновата в том, что полезла куда не просили. И где она была, когда ты пытался пережить убийство дяди? Сбежала! Бросила тебя. После всего, что ты пережил за год ради неё. — Ты зашел слишком далеко, — прошипел Себастьян, в глазах его полыхнул зелёный огонь. — Я готов умереть, чтобы ее спасти. И если ты еще раз скажешь что-то подобное о моей сестре, я… — Ты что? — Маркус с вызовом шагнул вперед. — Ударишь меня? Снова? Потому что я назвал вещи своими именами? Так давай я выскажу всё, что думаю. Не только о ней. О тебе тоже. Ты невыносим. Ты эгоист и идиот. А еще ты не хочешь умирать. Ты просто хочешь, чтобы тебя пожалели. Чтобы все оценили твою самоотверженность. На самом деле ты очень хочешь жить. Но готов полностью погрузиться во тьму. А сделала бы она то же самое ради тебя? Нет! А если кто-то опять пострадает? Например, Кира, когда смесь Древней магии и Тёмной выйдет из-под контроля? Что тогда?!       Сэллоу хотел что-то ответить, но слова застряли в горле, и он опустил голову. Все это время Оминис внимательно слушал Маркуса, чуть склонив голову, отмечая про себя некоторые моменты. Гриффиндорец тяжело вздохнул, поднял глаза к небу, словно собираясь с духом, и протянул ладонь Себастьяну. — Прости. Но пойми наконец, что мы тебе не враги, а друзья. Не отталкивай нас.       Взглянув на протянутую руку, Сэллоу помедлил, но затем пожал её. Напряжение рассеялось, бурлящая магия вокруг успокоилась. Притянув слизеринца к себе, Рут заключил его в объятия, наклонился к самому уху и прошептал хриплым, низким голосом: — Еще раз скажешь ему что-то плохое — оторву тебе голову.       Себастьян усмехнулся и кивнул. Отпустив его, гриффиндорец осмотрелся. Они почти добрались до камина, и нужно было решить, что делать дальше. Сэллоу решил вернуться в Фелдкрофт — Кира, наверное, уже заждалась. Рут же захотел вернуться в Хогвартс и отдохнуть, и Мракс, кивнув, поддержал эту идею.

***

      Мракc, крутя палочку между пальцами, стоял у диванов, погруженный в свои мысли. Маркус, понимая его состояние, не настаивал на разговоре, пока они шли до крипты. Но оставшись наедине, гриффиндорец теперь мог попробовать поговорить. — Ты в порядке? — тихо спросил Рут. — А ты? Похоже, твоё лицо снова пострадало. — Немного саднит, но терпимо. — Этот год выдался для тебя ударным. — Кто это у нас тут решил пошутить? — Маркус усмехнулся, но тут же поморщился от острой боли в области рта. — Это лишь констатация факта, — Оминис развернулся; подняв руку, он провёл кончиком волшебной палочки вокруг лица гриффиндорца, и раны мгновенно затянулись. — Спасибо тебе. Снова, — Марк невесомо коснулся пальцами щеки Оминиса, а затем отошёл к дивану и улёгся, закинув ноги на подлокотник. — Эх, кажется, я не получал по лицу с третьего курса. — Помню, девочки обсуждали тот случай ещё целый месяц, — слизеринец опустился на противоположный диван, отложил палочку и запрокинул голову, тяжело вздохнув. — Серьёзно? Даже ты был в курсе? Мы тогда ведь даже толком не были знакомы, а ты всё равно помнишь? — приподнявшись на локтях, гриффиндорец взглянул на Мракса. — Я многое слышал о тебе. На четвёртом курсе, например, все только и шептались о красивом охотнике команды Гриффиндор. — О, Мерлин… — Рут рухнул спиной на диван, закрыв лицо руками. — Почему говорили они, а стыдно мне… — Юное дарование, которому суждено стать превосходным волшебником, — проговорил Мракc, пародируя профессора Уизли, и тихонько рассмеялся. — Да брось, она никогда так не говорила. — Слово в слово. — …так значит, ты запомнил всё, что обо мне говорили? — расплывшись в улыбке, Рут посмотрел на Мракса. — Зачем? — Это… вышло само собой, — холодно ответил Оминис. — О тебе ходило много слухов, вот и всё. — И как? Все ли слухи обо мне оказались правдой? — Рут сел, заинтересованный таким поворотом разговора. — Признаться, из-за них я… — Оминис замолчал, обдумывая слова, а затем продолжил: — …всё время думал, что ты типичный выскочка из какой-нибудь чистокровной семьи и нарциссичный придурок. Но ты оказался другим. — Ооо. И каким же?       Оминис скрестил руки на груди, замолчав. В этом жесте читалось нежелание отвечать, а ещё — лёгкое смущение. Но Рут и не ждал ответа. Он поднялся и подошёл ближе. Слепые глаза безошибочно устремились в его сторону, нахмуренные брови смягчились. Как бы Мракс ни старался вести себя как обычно, выглядел он всё равно усталым и готовым расплакаться. Маркус оперся коленом о диван, одной рукой касаясь спинки, другой — нежно оглаживал родинки на лице. — Мне нужно домой. Я ушёл, толком ничего не объяснив отцу. И вещи не забрал. Извини, что оставляю тебя в такой ситуации. — Переживаешь что ли? Думаешь, что я разревусь после твоего ухода? — Мракс отвел в сторону лицо от теплой ладони. — Маркус, я же не ребенок и… — Оми, — перебил Рут и мягко взял за подбородок, чтобы развернуть обратно к себе. — Ты можешь скрывать от других, как тебе плохо. Но не делай этого при мне. Будь со мной настоящим, пожалуйста.       Оминис тяжело вздохнул. Глаза его покраснели ещё сильнее, он прикрыл их, пытаясь собраться. Но силы оставили его, и по щекам покатились слёзы. Подняв руку, слизеринец попытался закрыть ею лицо, но Рут перехватил его запястье. Такая непривычно горячая кожа. Осторожно отведя руку, Марк наклонился, его губы коснулись лба, затем скользнули к влажным щекам, оставляя на них легкие прикосновения, пока, наконец, не нашли губы Мракса. Тот сразу же ответил, обвив дрожащими пальцами шею Марка, притягивая его ближе и углубляя поцелуй. Чёрт, чёрт, чёрт… Рут почувствовал, как по его телу пробежала волна мурашек, а внизу живота все сжалось в тугой узел. Его тело мгновенно охватил жар, а сердце забилось быстрее. Оминис целовался с такой отчаянной страстью, словно не хотел отпускать. Он впивался пальцами в темные волосы, ненадолго прерывая поцелуй, чтобы жадно глотнуть воздух. Однако через несколько мгновений именно он отстранился первым, положив ладонь на грудь гриффиндорца и мягко оттолкнув. — Иди, — почти шёпотом. — Меньше недели — и я снова буду здесь, — Рут взял его руку, прижал к своей щеке и потёрся об неё. — Буду опять надоедать тебе на совместных занятиях и на перерывах. Или могу сбегать со своих уроков и ты будешь злиться. Хотя, нет, не люблю, когда ты злишься… — Маркус…просто иди уже, — пробормотал Оминис; его глаза переливались мягким белым светом, а слезы на чуть розоватых щеках окончательно высохли.       Марк хрипло рассмеялся и коснулся коротким, торопливым поцелуем тёплой щеки слизеринца.

***

      Рут проклинал всех богов, чьи имена только приходили на ум, когда в очередной раз за эти дни ему пришлось прибегнуть к летучему пороху. За все годы учебы он не совершил столько перемещений через камин, сколько пришлось сделать за один-единственный день. Впереди ждал долгий путь домой и еще более долгий разговор с отцом на кухне, который затянется до поздней ночи.       Опуская магические подробности, Маркус обрисовал всю ситуацию. Он рассказал о Себастьяне и его сестре, поражённой неизвестной болезнью, о поездке в частную клинику. Упомянул и Оминиса, с которым он крепко подружился. Виктор всё это время задумчиво вглядывался в сына, ловя каждое слово. В конце он провел ладонью по своим волосам, почесал затылок, шумно выдохнул и приподнял брови. — Вот это история… но главное, что ты цел и невредим. А то уехал и даже вещей никаких не захватил. — Было не до сборов, — Марк пожал плечами. — Понимаю, — мужчина поднялся и принялся готовить заварочный чайничек. — Так значит, обзавелся новыми друзьями? А то все Артур да Артур. — Ну да. Себастьян, Оминис… Кира еще. Помнишь её? — подперев голову рукой, гриффиндорец лениво водил пальцем по прохладной столешнице. — Та девушка, что перевелась к вам в прошлом году? Ты рассказывал, что у нее характер не сахар. — Ага, — Маркус усмехнулся. — Любительница нарушать правила в паре со Себастьяном. Оминис часто их отчитывает… — А что за Оминис? Какой он? — мужчина залил кипяток в чайничек, отставил его в сторону и развернулся, пристально глядя на сына. — Ну… он не такой как они, — Марк улыбнулся, потупив взгляд. — Он хороший, ответственный, честный, кра… — он резко осекся, чувствуя, как кончики ушей вспыхнули жаром; глаза отца сузились. — В общем, он отличается от них. Хотя дружит с Себастьяном с первого курса. Понятия не имею, как они ладят. — Дружба — штука удивительная. Порой полные противоположности идеально дополняют друг друга, — заметил Виктор, достал кружку, налил ароматный чай и поставил его перед сыном. — Надеюсь, этот Себастьян не втянет тебя в неприятности. Или Оминиса. Хорошие люди не должны расплачиваться за чужую глупость. — Я постараюсь этого не допустить, — серьезно ответил гриффиндорец, опустив взгляд на дымящуюся кружку. — Спасибо. Что выслушал. — Как и всегда, Марк, — потрепав сына по волосам, мужчина направился в сторону гостиной и бросил напоследок: — Выпей чай и иди отдыхать, время уже позднее.       Марк обхватил кружку двумя руками, поднес ее к губам, сделал глоток и глубоко вздохнул, чувствуя, как тепло разливается по телу вместе с обжигающим чаем. Разговор с отцом успокоил. Тревога перестала сдавливать грудь. Гриффиндорец задумчиво посмотрел на свою кружку, покрутив ее в руках. Друзья. У него действительно стало больше друзей за эти два года. Появился… парень? Умный и сильный волшебник. Но, несмотря на внутреннюю стойкость, Оми порой выглядел таким беззащитным. Таким… Черт. В груди потеплело еще сильнее. Захотелось вернуться как можно скорее.

***

— О, Марк! — Артур подскочил с места и взмахом руки пригласил друга сесть рядом. — Рад тебя видеть, — Рут хлопнул его по плечу, усаживаясь.       Вернувшиеся с каникул студенты, разбиваясь по факультетам, занимали свои места, и гул оживленных разговоров нарастал. Поезд прибыл ещё рано утром, поэтому к обеду все успели разобрать вещи, облачиться вновь спустя несколько недель в школьную форму и неспеша дойти до Большого зала. На стороне преподавателей все уже собрались, ожидая только директора Блэка.       Маркус кивком поприветствовал севшего напротив Гаррета. Тот тут же принялся с лёгким раздражением рассказывать Артуру, как прошли его каникулы в стесненной обстановке семейного дома, где за кусок мясного рулета приходилось сражаться насмерть. Рут вздохнул. Уизли и его «проблемы». Необычайно сияющая Натсай плюхнулась на скамью, поправила мантию и тоже принялась делиться впечатлениями о прошедших каникулах. Маркус едва расслышал половину её слов, потому что Леандр и Нелли, как всегда сидящие на противоположных концах, выясняли что-то, стараясь перекричать друг друга. «Что ж, за столом Гриффиндора всё по-прежнему», — подумал Рут.       Наклонившись в сторону и заглядывая за плечи однокурсников, Марк попытался высмотреть знакомых слизеринцев. Через ещё не полностью заполненный стол Пуффендуя это было сделать куда проще. Оминис сидел, уставившись в пространство перед собой, голова его была слегка склонена. Вокруг него суетились другие студенты, обмениваясь эмоциями и новостями с каникул, но он всем своим видом демонстрировал полное безразличие. И. Его волосы были не зачесаны назад, как обычно, а уложены на бок, чуть прикрывая глаза. Красивый. Какой же он красивый. Маркус даже не понял, что засмотрелся, приоткрыв рот. Сидевший рядом Себастьян безучастно скользил взглядом по присутствовавшим в зале, подперев голову рукой. Кира же, сидевшая спиной, напротив, оживлённо жестикулировала, увлечённо беседуя с соседкой.       В какой-то момент Сэллоу поймал взгляд Рута и склонился к Мраксу. Тот мгновенно выпрямился, и его взгляд метнулся к гриффиндорскому столу. Маркус ойкнул и нырнул за спины однокурсников, вновь возвращаясь в беседу и стараясь не выдать своего волнения. Даже начал рассказывать о своих каникулах. Но лишь о той, лондонской части. Про своё короткое возвращение в Хогвартс, визит в больницу и прочие, куда более волнующие подробности он, разумеется, умолчал. — Две недели просидел среди цветочных горшков, — закатил глаза Пруэтт. — Каждый год одно и то же. Утомительно до зевоты. Тебе вообще знакомо понятие «каникулы», а? Гулянки там и подобное… — Маркус же часто с нами гуляет, — возмутилась Онай. — Ага, уткнувшись в книги. — Что поделать, не хочу отставать от программы, — посмеялся Рут неловко. — Да ты уже её всю знаешь вплоть до окончания, зубрила, — хмыкнул Леандр. — Но именно он, а не ты, — заметил Мелтон, — самый лучший волшебник. — А я и не стремлюсь им быть. Лучше я буду среднячком, зато мне будет что вспомнить. Чем вот так.       Рут промолчал. В какой-то степени Лиандр был прав. Был бы. Ведь он не знал, что Маркус провёл каникулы не только дома. Забавно. Если бы не эта троица слизеринцев, он бы провёл этот год так же обыденно, как и все предыдущие. Он, Маркус Рут, прилежный гриффиндорец и лучший ученик — и вдруг ночные вылазки и сражение с драконом, нарушение правила рассадки в Большом зале, дважды разбитое лицо, странные книжки, хранящиеся у него в столе, даже уход с урока, чтобы попасть на занятия к Оминису. И всё это — за каких-то полгода. На совместных гриффиндорских прогулках тоже весело и живо, но всё всегда в рамках школьных правил.       Когда директор наконец счёл нужным появиться, зал уже наполнился всеми учениками. Короткая, торжественная речь о начале второго полугодия, которую, за исключением, пожалуй, первокурсников, никто толком не слушал, уступила место пышному обеду. Марк был счастлив снова увидеть хогвартскую еду. Дома еды всегда было в обрез, да и кулинарные таланты Эвелин оставляли желать лучшего.       Успев только начать есть, Рут взглядом проследил за опускающимся перед ним на стол бумажным самолетиком. Стоило ему окончательно приземлиться, как он тут же расправился в большой лист пергамента, подлетел к Онаи и застыл в воздухе. Девушка быстро пробежалась глазами по строчкам и цокнула. Нелли, сидевшая слева, наклонилась, заглядывая через плечо. Справа прильнул Гектор. — Серьёзно?! — возмутилась Оггспайр. — Да что там? — Гаррет приподнялся, мгновенно выхватив письмо, и развернул его к себе. — А… — Что происходит? — раздражённо прошипел Лиандр. — Здесь пофамильный список и перечень дисциплин. У кого-то профессора Ронен и Гекат во второй половине дня, у кого-то — Ховен и Чесноук, — пожал плечами Гектор. — В первый же день?! — Артур чуть не подавился едой.       Рут мысленно выругался, пережевывая мясо. При всей его любви к учебе, требование заниматься заклинаниями и ЗОТИ сразу после возвращения с каникул вызывало досаду. Но стоило ему взглянуть на письмо, подписанное именем старосты, почувствовал как что-то внутри переворачивается и вспыхивает. Оба. Занятия. Сдвоены со слизеринцами. Невольная улыбка тронула его губы. — И только Маркус счастлив от учебы, аж сияет, — хихикнула Натсай. — Конечно, там его любимые змеи будут. Соскучился, небось, — добавил Леандр, отправляя в рот кусок мяса. — Почему сразу «любимые»? — возмутился Рут, проглотив еду. — Так ты за ними в последнее время по пятам ходишь, — констатировал Артур с ноткой обиды. — Я тоже заметил, — закивал Гаррет. — Много кто общается со Слизерином. Но ты выбрал себе самую странную компанию. — Там, — Марк потупил взгляд в тарелку, — свои причины.       Рут почувствовал, как его щеки наливаются краской. Он понимал, что его дружба с этой слизеринской троицей кажется странной. И объяснить, почему он стал так часто проводиться с ними время, совсем непросто. В особенности почему он все чаще проводит время со «слизеринским принцом». Не скажет же, что он…теперь вроде как его парень. — Я что-то не то сказал? Я же не всерьёз, — посмеялся дружелюбно Гаррет. — Просто не забывай и про нас. — Не забуду. К сожалению, мы живем в одной комнате.       Натсай хихикнула. Артур же, кажется, все еще немного дулся, то и дело бросая на Рута косые взгляды. Леандр уже переключился на соседа рядом, по обычаю не вдаваясь в тонкости дружеских разборок.

***

      Маркус опустился на скамью рядом с Оминисом, отложил пергамент и учебники на край стола и полностью сосредоточил своё внимание на слизеринце. Тот по-прежнему казался бесстрастным и отстранённым, таким же, как и за обедом. Даже его палочка покоилась на столе, рядом со сложенными руками. Кабинет был на половину пуст, профессор ещё не появился, а остальные студенты были поглощены собственными беседами. Маркус обернул и заметил, что Себастьяна нигде нет, а Кира сидит одна и скучающе чиркает что-то на пергаменте пером. Может быть, он опоздает. Улучив момент, пока все вокруг были занятыми друг другом, Рут придвинулся ближе и, наклонившись к самому уху Мракса, тихо спросил: — Ты грустный. Это из-за Анны? — Отчасти, — признался Оминис. — Но… сегодня утром пришло письмо от отца. Он был огорчен, что я не нашел времени хотя бы на день заехать в поместье на каникулах. — Он ждал тебя? — Не он, — отрицательно покачал головой Оминис. — Меня ждала моя… жена. — О, Мерлин, — Маркус тяжело вздохнул. — Пожалуйста, не называй ее так. Она тебе не жена и никогда ею не станет. Ты же помнишь, что я обещал? — Да, — кивнул Мракс, его лицо чуть оживилось. — Обещал докучать мне на совместных занятиях. — И это тоже, — Рут расцвёл в улыбке, положив свою ладонь поверх скрещённых пальцев слизеринца. — Знай, что я всегда буду рядом. А эта помолвка… не твоя обязанность.       Слизеринец еще раз кивнул, его взгляд стал более осмысленным. Отпустив его, Маркус отсел на свое место. Одно лишь слово «жена» вызывало у него легкое раздражение. Отвратительно. Не только потому, что Оминиса буквально заставляли жениться, но и осознание того, на ком именно.       Когда в кабинете появился профессор Ронен, студенты затихли. Мужчина окинул собравшихся внимательным взглядом, взмахнул палочкой, и парящий над доской мел вывел надпись: «Невербальные заклинания». — Как вы, вероятно, догадались, — начал он, — сегодня мы погрузимся в раздел магии, где сила мысли важнее произнесенного слова. Этот вид заклинаний требует от волшебника абсолютной концентрации и кристальной ясности намерений. Но в этом его прелесть: мысль рождается быстрее слова. И, — он поднял указательный палец, его голос приобрел интригующий, почти заговорщический оттенок, — особенно коварны невербальные заклинания в дуэли. Противник не имеет ни малейшего представления, что именно вы задумали. Однако, прежде чем бросаться в бой, мы начнем с малого… с бытовых чар. Например, со знакомого вам «Вингардиум Левиоса».       Услышав возмущенный гул со стороны слизеринцев, профессор лишь усмехнулся и упёрся руками в бока. — Вам это кажется простым? — парировал он. — Тогда кто готов продемонстрировать заклинание без слов?       Класс погрузился в молчание. Но затем среди слизеринцев послышался еле слышный смешок, и одна рука уверенно поднялась. Рут закатил глаза. Даже ему не пришло бы в голову пытаться колдовать без должной подготовки какое-либо заклинание невербально.       Смелый слизеринец, чье лицо выражало самонадеянность, вышел вперед. Он выглядел уверенным, пока профессор не положил на стол маленький игрушечный мячик, отошел в сторону и встал в выжидающую позу. — И что же мне прикажете с ним делать? — парень выдавил усмешку, пытаясь скрыть растерянность. — Просто представить заклинание в голове? — Именно так, — подтвердил профессор и кивнул.       Слизеринец пожал плечами, направил палочку на мячик и сделал резкое движение рукой. Словно приклеенный к столу, мячик остался неподвижен. Парень нахмурился, повторил взмах, но магия не поддалась. — Пока вы отчаянно пытаетесь доказать, что умнее всех остальных, — начал мужчина, — я расскажу вам, как это работает на самом деле.       По классу прокатился тихий смешок. Профессор Ронен взял в руку игрушечный мячик. Вновь наступила тишина, но на этот раз она была наполненной любопытством. — Невербальные заклинания, — продолжил он, перекидывая игрушку из руки в руку, — это не просто сила мысли, направленная на предмет. Это, скорее, внушение. Например, невербальное «Вингардиум Левиоса». Вы не приказываете предмету лететь, вы убеждаете его в том, что он должен лететь. Вы рисуете в своем сознании четкую картину как он взлетает. Но делаете это быстро, — мячик застыл в воздухе между ладонями. — Ваш противник на дуэли, — он проводил взглядом слизеринца, который ретировался на свое место, — не услышит ваши мысли. Но может понять намерения. Вы не должны ни каким образом выдавать себя. Именно поэтому важно не только что вы представляете, но и как. Итак, кто ещё готов попробовать? — мужчина обвел аудиторию взглядом; рук желающих стало больше.

***

— Ты видел?! Он использовал заклинание не просто без слов, но и без палочки! — Гаррет, захлёбываясь от эмоций, всё ещё не мог прийти в себя после урока профессора по заклинаниям, нервно суетясь из стороны в сторону по коридору. — Уизли, успокойся наконец, — Лиандр с лёгким раздражением отстранил от себя назойливого однокурсника. — Мы все это видели. — О, да ладно, тебя разве это не впечатлило? — Гаррет чуть сбавил темп и поравнялся с Рутом, рядом с которым шагал Оминис. — А вы что думаете? — Это, конечно же, удивительно, но очень трудно, — Мракс, приподняв бровь, добавил: — В итоге ведь никому не удалось сдвинуть этот мячик, — У Марка же почти получилось и еще у нескольких ребят. Да это же только первое занятие! Меньше скепсиса, смотри шире. — Я постараюсь «смотреть шире», — усмехнулся слизеринец, поворачивая голову к Уизли и устремляя на него слепые глаза; Рут прыснул в кулак. — А, ой…я не это имел ввиду. В общем…я лучше пойду, — закусив губу, Гаррет убежал вперёд, догоняя остальных. — Он же теперь будет думать, что правда обидел тебя, — улыбнулся Марк. — Если после этого он перестанет досаждать, то могу сделать вид, что обиделся. Он слишком шумный. — Но он хороший парень. Думаю, ты бы смог привыкнуть к тому, что он постоянно болтает. — А нужно? — М, нет… — Маркус на секунду задумался и выдал первое, что пришло в голову: — А что ты думаешь насчет того, чтобы проводить время в нашей компании? Ты хотел бы? Мы иногда собираемся вместе с другими факультетами и гуляем…       Мракс остановился. Рут не сразу, но тоже замер на месте и обернулся. Слизеринец нахмурился, крепче сжав палочку в руке. Он молчал, размышляя над словами. Спешашие студенты обходили их и оборачивались, пытаясь понять, что случилось. — Я не знаю, — наконец ответил он, его голос был тихим, почти шепотом. — Если я скажу «да», что тогда? — Тогда ты просто проводишь с нами время. Без всяких обязательств, когда тебе самому захочется. И я… я буду рад, что ты рядом.       Оминис склонил голову, глубоко задумавшись. По сути, кроме Себастьяна, Киры и Маркуса, у него друзей и не было. Но в последнее время Себ отдалился от него, предпочитая больше времени уделять своей девушке. Поэтому, когда он не проводил свободное время с Рутом, то либо сидел в гостиной Слизерина или в крипте, либо бесцельно слонялся по Хогвартсу. — Хорошо. — Замечательно! — просиял Маркус, взял ладонь Оминиса в свою руку и некрепко сжал. — Не бойся, ничего экстремального у Гриффиндора не случается. Но ребята любят иногда подурачиться и подшутить друг над другом. — Думаешь, у слизеринцев такого нет? — Ну знаешь ли. У нас нет шуток, угрожающих жизни. Я наслышан о историях, как вы новичков посвящаете в свои ряды, устраивая ночные прогулки по Запретному лесу…       Оминис коротко улыбнулся. Он не мог отделаться от ощущения некоторой наивности происходящего. Предложение Маркуса звучало слишком просто, слишком искренне, чтобы быть правдой.       Рут двинулся дальше по коридору, не отпуская холодную руку и заставляя Оминиса последовать за ним. Тот смутился, почувствовав как все вмиг обратили на них внимание и ускорил шаг, чтобы поровняться с Маркусом и осторожно освободить свою ладонь из захвата. Гриффиндорец недовольно промычал, но больше за руку не брал. — Так и чем вы обычно занимаетесь? — спросил Мракс. — Вообще, ребята часто выбираются гулять в Хогсмид или устраивают гонки на мётлах или исследуют новые места за пределами Хогвартса вместе с пуффендуйцами и когтевранцами. Если честно, я редко участвую в таких прогулках. Я больше за посиделки в гостиной, где мы делимся выдуманными историями. Ребята иногда обижаются, что я «с ними» и «не с ними» одновременно, но все равно рады мне. Но если ты хочешь, то мы можем выбираться за пределы Хогвартса с ними. — Я подумаю, — Оминис втянул голову в шею, стиснув в пальцах палочку. — Не бойся, я буду рядом, — заметив, что они почти уже у кабинета по ЗОТИ, Рут замедлил шаг. — Слушай…если ты не против, я хочу кое с кем поговорить. — Переживаешь, что я обижусь? — Мракс нахмурился. — Чуть-чуть, — поддев пальцем кончик носа слизеринца, Маркус улыбнулся, заметив как Оминис растерянно хлопнул глазами, но сразу расслабился. — Вдруг ты опять захочешь сесть с кем-то кроме меня. — Нет.       Рут умилился такой серьёзности. Он проводил взглядом Оминиса и отошел к стене. Прижавшись к ней спиной стоял Себастьян, а рядом — Кира. Сэллоу выглядел усталым, помятым. Он так и не появился на занятиях у профессора Ронена и появление его перед кабинетом ЗОТИ немного радовало. Сегодня он даже не надел мантию, щеголяя в рубашке с закатанными рукавами и пиджаке. Галстук он тоже не надел. Можно было предположить, что он уже получил не один выговор от преподавателей за внешний вид, но, похоже, ему было совершенно плевать. По крайней мере, на второе занятие он пришёл, и то ладно. Стоявшая рядом Бетчил, очевидно, рассказывала о том, как прошёл урок по заклинаниям, как Рут догадался по обрывку фразы, стоило ему подойти ближе. Кира перевела взгляд на гриффиндорца, замолчав на полуслове, и, чуть помедлив, ушла в сторону кабинета. — Привет, — кивнул Марк. — И тебе, — бегло взглянув на Рута, слизеринец отвернул голову. — Ты в порядке? А то тебя не было у профессора Ронен. — Что за тупой вопрос? — огрызнулся Сэллоу, закатив глаза. — Сам же прекрасно знаешь, как я. — Я просто хотел завязать разговор. Не буду же я спрашивать сразу сходу, что там с твоей сестрой или спал ли ты вообще все эти дни, а то выглядишь паршиво, — Рут раздражённо цокнул. — Так и не спрашивай. Если что-то поменяется, Оминис тебе явно и так скажет. Не исключено, что даже раньше, чем мне, — дёрнув плечами, Сэллоу отшагнул от стены. — Он же не со зла тебе не рассказывал о их общение. — Но факт остаётся фактом: они тайно переписывались почти год. А еще я узнал о состоянии сестры почему-то самым последним. Я не буду играть в молчанку и намеренно вас обоих игнорить, но и общаться с вами мне пока что-то не хочется. Надеюсь, ты меня понял, — обойдя гриффиндорца, Сэллоу направился к кабинету.       Рут выругался, подняв глаза к потолку. Да чтоб этого Себастьяна. Но. Не хочет общаться — не надо. Отлично. Прекрасно. Продолжай в том же духе, Сэллоу.

***

      Оминис слушал профессора, склонив голову набок, приоткрыв рот и нахмурившись. Марк поглядывал на него, поджав губы, чтобы опять не начать глупо улыбаться. После неудачного разговора с Себастьяном Рут чувствовал, как всё внутри начинает закипать, но стоило ему сесть рядом с Мраксом, когда профессор Гекат уже собиралась начать занятия, как весь гнев спал, словно по щелчку пальцев. Глядя на Оминиса, Маркус не мог думать ни о чём, кроме него. — Заклинание «Экспекто Патронум» способно отразить натиск дементоров и смеркутов, — неспешно прохаживаясь вдоль рядов учебных парт и сложив руки за спиной, рассказывала профессор Гекат. — Патронус может явиться как эфемерное облако чистого света, так и принять облик животного, отражающего душу волшебника, — шагнув к концу аудитории, женщина плавно развернулась и начала возвращаться к началу рядов. — А для его вызова требуется обратиться к самому светлому, самому счастливому воспоминанию. — Да дементор меня быстрее прикончит, пока я там вспоминать буду… — прошептал Гаррет. — Именно поэтому в пылу схватки вызвать Патронуса — задача порой непосильна даже самому искусному волшебнику, — профессор чуть кивнула. — Чтобы отточить это заклинание потребуется ни один месяц. Но, поверьте, оно — одно из ваших наиважнейших щитов. А теперь я покажу, как оно работает, — она извлекла свою палочку; легкий взмах — и ряды парт разъехались по разным сторонам, освобождая место в центре кабинета.

***

      Занятия у профессора Гекат выжили последние силы из Маркуса. И прежде, чем разойтись по разные стороны с Оминисом, гриффиндорец поймал его за запястье и отвёл в сторону окон. А затем обнял. Крепко, но не до боли и прижал к себе, уткнувшись носом в волосы. Мракс сначала вздрогнул от неожиданности и напрягся, а затем расслабился и прижался щекой к груди, вцепившись пальцами в ткань мантии. Когда проходящие мимо студенты начали шептаться и поглядывать на них, Рут почувствовал как начинает ерзать в объятиях Мракс и неохотно отпустил его. — Ты дашь своё расписание на это полугодие? — О, ты все же решил спросить его лично у меня, а не у Бетчил? — Мракс прищурился. — Всего-то раз такое было, а ты до сих пор припоминаешь, — Рут отвёл взгляд. — Я отправлю тебе сову с утра, — Оминис слегка улыбнулся и развернулся, чтобы уйти. — Постой, — Марк дождался, когда слизеринец обернётся, и торопливо произнёс: — Спокойной ночи. Еще конечно вечер и впереди ужин, но я наверно не приду и…лучше заранее… — Спокойной ночи, Маркус, — полноценная улыбка расцвела на губах Мракса.

***

      Остаток дня Рут провел сидя на полу у камина, наблюдая за потрескивающими поленьями. Отложив в сторону мантию и пиджак, он погрузился в себя. Сначала он прокручивал в голове снова и снова улыбку Оминиса. Потом задумывался о его словах по поводу его стремительно приближающейся женитьбы и падал духом, не зная что предпринять. Вспоминал исполосованную белоснежную спину и крепко сжимал кулаки. Он намеренно пропустил ужин, чтобы побыть одному и хорошенько обо всем подумать. И пришел в чувства только тогда, когда гриффиндорцы начали возвращаться и гостиная наполнилась шумными разговорами. Возникший среди толпы Артур подошёл ближе к камину, забрался на кресло рядом с ним, откинул голову на подлокотник и свесил ноги с другой стороны. Рут пододвинулся ближе к ножкам кресла. — Какой жмыр укусил Блэка, что он решил сунуть два сложнейших предмета в один день да еще и сразу после рождественских каникул?! — возмутился Артур, скрестив руки на груди. — И у вас? Нам сегодня теорию по невербальным заклинаниям дали и «Экспекто Патронум»… — Ого, звучит сложно. Нет, у нас, конечно, не настолько страшные темы, но все равно я очень устал. — Может, мы все отстаем по программе? — И ты? — Мелтон повернул голову к другу. — Ты-то точно не можешь отставать! — Ты переоцениваешь меня. — Я думала, что к вечеру у меня голова взорвется, как карамельная бомбочка, — к Марку с другой стороны подсела Натсай и сбросила с плеч мантию. — Почему пропустил ужин? — Не голоден, — пожал плечами Рут. — Неужели тебя так озадачили уроки профессоров? Они же предупреждали, что с первого раза не получится… — Меня беспокоит не это, но спасибо, что волнуешься, — склонив голову на плечо девушки, Марк прикрыл глаза. — Так-так, — плюхнулся Гаррет на пол и сразу же сбросил с себя верхнюю одежду, почувствовав жар. — Посиделки и без меня? — Без тебя посиделки — не посиделки, — посмеялся Артур, приподнялся и уселся в кресле, поджав под себя ноги.       Онай улыбнулась. Марк почувствовал, как ему стало чуточку легче в кругу друзей. Наконец-то все спокойно могли поделиться впечатлениями о каникулах. Обсудить сегодняшний день. А когда гостиная постепенно опустела, и студенты разошлись по комнатам, четверка осталась сидеть у камина, обсуждая планы на будущее, после выпуска. Каждый высказал свои мысли. Кроме Маркуса. Он решил промолчать. Затем возникла одна тема, за ней другая… И когда Онай стала клевать носом, а Гаррет уже не так активно поддерживал разговор, Артур предложил разойтись. — Пока все не разошлись… я хотел бы кое-что попросить, — Рут сложил ладони и опустил на них взгляд. — Надеюсь, вы будете не против. — Дружище, ты можешь просить что угодно у нас, — Мелтон качнул ногой, улыбнувшись. — Верно, верно, — Натсай потянулась, позевывая. — Что ты хочешь? — Вы не будете против, если Оминис начнёт гулять с нами?       В воздухе повисла тишина. Гаррет обернулся к Артуру, обмениваясь с ним немым взглядом, переводя его с Рута на Уизли. Тот кивнул и посмотрел на Онай. Девушка, поймав на себе взгляды друзей, закатила глаза. Понимая, что ей придется говорить за всех, она положила ладонь на скрещенные руки Маркуса. — Мы не против.       Марк облегченно выдохнул и улыбнулся. Этих слов ему было достаточно.       Просидев ещё пару минут, Натсай ушла первой, пожелав всем спокойной ночи. Мелтон тоже поковылял в сторону комнат. Рут уже собрался последовать за ними, но Уизли окликнул его, попросив подождать. Лишь когда звуки удаляющихся шагов окончательно стихли, Гаррет, отводя взгляд, начал издалека: — Я могу кое-что спросить? — У тебя что-то случилось? — моментально посерьезнев, Маркус заглянул Уизли в лицо. — Нет-нет, со мной все в порядке, — поспешно заверил тот. — Я хотел узнать про… эм…про Оминиса. И про тебя. — Я уже сказал, что он мой друг. Тебя это задевает? — спросил Рут с ноткой досады. — Нет, я не про это. — В общем… прости, — Гаррет затараторил, глотая слова, — ты же знаешь, я невероятно любопытный и порой лезу куда не надо, и корю себя за это, ведь это же некрасиво. Но так уж выходит, что иногда я могу взять чью-то вещь, например, оставленный пергамент или забытую книжку, ради интереса лишь бросить взгляд и… — Гаррет, короче, — перебил Рут. — Я… просто искал что-то почитать, и взял у тебя кое-что. — Какую книгу ты взял? — Маркус напрягся, замечая, как забегали глаза у его собеседника. — Она такая… — Уизли понизил голос до шепота: — …без обложки. И сюжет у нее странный…       В первые же секунды Рут почувствовал, как внутри все похолодело и упало. Гаррет выжидающе смотрел ему в глаза с той серьезностью, которая была ему совершенно не свойственна. Пусть он и вел себя порой как полный дурачок, но глупым его никак нельзя было назвать. Марк не думал, что первым, кто узнает о его странных предпочтениях станет Уизли. Хорошо. Похоже, пытаться оправдаться будет уже бессмысленно. Да и врать Рут не умел. Вздохнув, он все же спросил с усмешкой: — И что ты хочешь узнать? Почему я читаю такие книжки? Или откуда они? — Почему в последнее время ты и Оминис…о, Мерлин, я не хочу спрашивать о таком вслух! — прижав к щекам ладони, Гаррет зажмурился. — О чем спрашивать? — бровь Рута поднялась, а улыбка стала еще шире. — Ты же понял, что я имею ввиду! — Совсем нет. — Марк! — Да, — выдохнул Маркус. — Ответ да.       Брови Гаррета взлетели в удивлении. Он раскрыл рот, закрыл, запустил руку в непослушание волосы и отвернул лицо в сторону. Сделал небольшой круг по гостиной, бегая глазами из стороны в сторону и почёсывая голову. Рут наблюдал за этим молча, спокойно. Ждал, чем Уизли удивит его. Наконец, когда тот все же смог осознать происходящее, он подошёл к Марку, встал перед ним и положил руку ему на плечо. — Я никому не скажу. — Ой, знаю я твое «никому», — закатив глаза, Рут убрал с плеча руку. — Пусть тогда хоть твоё «никому» постарается не распространять это дальше. — Честно никому! — запротестовал Уизли. — Подожди…так на вечеринке Себастьян имел ввиду Оминиса? Ну да…"твой змеёныш». Это же так очевидно! — Гаррет кивнул сам себе, не дождавшись ответа. — А давно вы это…вместе или как это назвать? — Так, стоп, на сегодня хватит, — Рут резко развернулся и направился к лестнице. — Идем спать. — А как это принято у маглов? — Никак. В Великобритании сажают за…за такие отношения, — Маркус поморщился. — А здесь вроде нет. Вроде. Я пока не понял. — Такого закона здесь нет. Наверное… Хм. Я разузнаю.       Рут не стал спрашивать, зачем это знать Гаррету. У него уже не было ни моральных, ни физических сил продолжать этот разговор. Хотелось спать.