Спецвыпуск

— Так это кроссдрессинг или ролевые игры? Кавех издает странный хрип – аль-Хайтам и не думает с него слезать, посильнее обхватывая бедрами чужую поясницу. Его пальцы игриво пробегаются по банту, завязанному прямо на груди; Кавех смог оценить эту дизайнерскую задумку, даже несмотря на то, что платье изначально шилось на женщину. Это в некотором смысле стало забавной традицией – и после полугода ненависти и бесконечного раздражения чужими подколами, впервые Кавех был благодарен Сайно за то, каким же придурком он был. Кровать почти не скрипела, прогибаясь под их общим весом, но Кавеху следовало радоваться, что они в принципе до нее доползли. В каком-то из вариантов развития событий он прямо сейчас мог нагибать Хайтама прямо у ёлки в гостиной – но всё требует терпения, верно ведь? Тем более, положение его было… не слишком подходящим. — Комбинировать никто не мешает, — только и произнёс в ответ Хайтам, как назло сильнее прижимаясь к нему бедрами – Кавех, наверное, мог бы кончить только от вида того, как на нём сидят. С другой стороны, у него еще была некоторая невыполненная работа. — Почему ты ждёшь? Хайтам в ответ только вопросительно вскинул бровь и склонил голову набок, окидывая взглядом фотографа под собой. Он пока не мог придумать, воплощением чего был Кавех. Возможно, глупости – потому что стилизовать коричневую, уж очень короткую юбку на подтяжках и оленьи рога на ободке – дело не из лёгких, особенно учитывая, что времени у них было не так много на такую ненужную растрату энергии. Во всяком случае-то – Кавех ему нравился любым, а в особенности таким – вздернутым, напряженным и невозвратно раскрасневшимся. — Сейчас мое терпение кончится, и ты потом точно не успеешь, — аль-Хайтам кивнул в сторону фотоаппарата на тумбе – Кавех последние дни проводил почти постоянно на съемках. Тот, спохватившись, нехотя оторвал руки от чужих бёдер и потянулся за ним. — Хорошо-хорошо, услышал, Санта, — хмыкнул блондин, настраивая фокус и снова ерзая на кровати. Аль-Хайтам покачнул колокольчик на мягких рогах. Они, на самом деле, уже почти спали с головы Кавеха – он утопал в подушках на кровати, но оторваться сейчас точно не мог. Конечно, свет мог бы быть и лучше, но аль-Хайтам прекрасно справлялся с задачей, и снимок был хорош как минимум из-за того, что тот присутствовал на нем – в достаточно откровенном положении и наряде. У него всё внутри сводило, а на такой несуразной юбке, под которой ничего и не осталось из одежды, появлялась первая влажная липкость – у Кавеха так-то, терпение тоже было не бесконечным. Приятная дрожь била тело – он не мог даже держать нормально фотоаппарат, а учитывая постоянное ерзание – в общем, с концентрацией у Кавеха кошмар, если не катастрофа. Несколько щелчков затвора – с каждым кадром аль-Хайтам наклонялся к нему всё ближе, и руки Кавеха всё же подвели; последние пару точно смазались, и никакая ретушь их точно не спасёт. — Ты очень красивый, — он сглатывает вязкую слюну, как только чужие губы отстраняются от его лица, и глядит на Хайтама через объектив. — Я правда задумываюсь над тем, чтобы напечатать для себя отдельный выпуск… — Как будто бы что-то мешает тебе на меня вживую дрочить. Кавех шумно вздохнул ртом – то ли из-за такого дерзкого заявления, то ли из-за легкого шлепка по собственному бедру. — Ты можешь вот… — кажется, его мозг отключился настолько, что даже некоторые слова позабылись напрочь, — поддень её пальцем.. вот так, да… — Это то, чего ты просишь на Рождество, Кавех? — ухмыльнулся тот в ответ. — Я бы не сказал, что ты был достаточно послушным мальчиком в этом году. — Я олень, вроде бы, — простонал куда-то в подушку Кавех, смаргивая мелкие слезинки – ох, если Хайтам так и продолжит вот так ерзать без конца, то… — Ага, — только и кивнул тот в ответ, нетерпеливо развязывая и отбрасывая бант. — Но время уже вышло. — Что? — фотоаппарат тоже утонул где-то в подушках – дрожащие руки Кавеха потянулись к чужим бёдрам. Аль-Хайтам беспардонно откинул его юбку – и ещё сильнее стиснул его своими ногами, как бы Кавех не пытался дать бёдрам разъехаться в разные стороны. — Ты очень непослушный, слышишь? — с этими словами он наконец коснулся чужого члена, заставив Кавеха ещё сильнее ткнуться в ближайшую подушку. — Ты что, привык так делать? — Естественная реакция на красивого мужчину, который прямо сейчас сидит на мне, — чуть не задохнулся тот, облизывая пересохшие губы и ворочаясь – рога в конце концов съехали и остались лежать где-то на подушке. — Хайтам, пожалуйста… — Тебе плохо-то не станет? — насмешливо бросил Хайтам, задирая красное платье по своим бёдрам выше и уже начиная размазывать естественную смазку вместе с лубрикантом. — В твоём возрасте физические… — Я не намного старше тебя! — приподнялся на локтях Кавех, краснея уже больше из возмущения. — А, вижу, всё хорошо значит – я перепугался уже, — аль-Хайтам продолжал лениво водить пальцем по чужому члену. — Хайи, — пропыхтел Кавех, падая обратно на спину и глубоко вдыхая. — Сядь уже на меня. Внешне могло показаться, что аль-Хайтам не расслышал – или, как он чаще любил делать, сделал вид. — Фотоаппарат мне. — Что? — блондин просунул руки куда-то в кучу подушек в поисках устройства. — Сюда. Кавех думал о том, что, наверное, в жизни-то ничего менять и не стоило. Аль-Хайтам опустился без единого предупреждения так, что Кавех и вправду подумал, что может и прямо тут упасть без сознания – очень забавно, учитывая, что он уже и так лежал, а его ноги дрожали, как у стиральной машинки. — Как тебе это нравится, — Хайтам скорее констатировал – и, направив на него объектив, видимо, решил задокументировать. Кавех от возмущения мог бы задохнуться – раньше он бы не припомнил, чтобы Хайтам настолько брал контроль в свои руки. И что-то не мог припомнить, что когда он же проворачивал подобное, Хайтам точно также едва сдерживал скулёж. Хотя нет, такое точно было – но мастерство оттачивать всё равно никогда не поздно. Либо Хайтам хорошо выспался, либо нашлась любая другая причина появления в нём такого количества энергии – но даже Кавех почувствовал, как несносно его дёргает с каждым мгновением, и как близка уже разрядка. Откинув фотоаппарат, аль-Хайтам оперся обеими руками ему на грудь, пачкая её прохладным лубрикантом и, приоткрыв рот, прерывисто дыша и стараясь держать темп. Кавех толкается навстречу, заставляя его наконец-то несдержанно застонать – да, он знает, в какой восторг подобное может приводить Хайтама, особенно когда до этого он сплошь трындел и показывал своё превосходство. Простынь под ягодицами, кажется, тоже стала влажной – Кавех с большим усилием оторвал руки от взмокших от пота бёдер и потянулся к лицу аль-Хайтама, чтобы убрать за ухо выбившуюся прядку, и едва коснулся его, как тут же раздался томный вздох. Да, конечно – должны же у этого засранца быть слабые места. — Вот так-то, — со взглядом победителя выдыхает Кавех, прежде чем получить смазанный поцелуй куда-то в шею. И все-таки, перед Хайтамом устоять так-то правда невозможно – раздается приглушенное хлюпанье, и Кавеху приходится только сдавленно всхлипнуть в подушку – и сморгнуть бусины слез от внезапно накатившей волны наслаждения. Возможно, когда весь экстаз сойдёт, они даже поворчат о том, кому придётся убирать весь бардак после себя – и, очевидно, чистить одежду (в химчистке к ним скорее всего будут некоторые вопросы). Кавех наконец опускает глаза и наблюдает за тем, как юбка и платье окончательно пачкаются в смеси лубриканта, естественной смазки и семени. Едва ощутив свободу – аль-Хайтам соизволил приподняться – он переворачивается на живот и как-то странно выдыхает в подушку, подбирая к себе дрожащие ноги и даже не поправляя единственный оставшийся на нем предмет одежды. — Олень из тебя ничего так, — хмыкает аль-Хайтам, дотягиваясь до салфетницы на столе и вытирая свои руки и бедра от собственной спермы. — Окей, спасибо, учту, — пропыхтел Кавех, приподнимаясь на локтях и вдруг слыша совершенно неожиданный щелчок затвора. — Что ты… — Я думаю, я тоже могу хотеть себе личный журнал? — Хайтам, едва отдышавшись, аккуратно отложил фотоаппарат в сторону – все-таки, когда Кавех отойдет от страстей и не дай архонты заметит, что хоть что-то с ним не так, то придётся очень несладко. В ответ молчание – нет, Кавеху на одышку требуется всё же чуточку больше времени… В момент, когда казалось, что до него доносилось только собственное сердцебиение, он вдруг пробормотал: — На Новый год пойдём смотреть падение шара на Таймс-сквере? — Можно, — аль-Хайтам плюхнулся рядом с ним и уставился в потолок. — С Рождеством. — С Рождеством, Санта, — скуксился Кавех, получая очередной поцелуй в щеку.