Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет. Переводчик: Канцелярия Даньмэй

***

      — Рединг тебе лично признался в том, что кого-то убил?       — Не совсем признался, просто он сказал, что женщина, которую он любит, это жена Кан Бо. Я слышала это совершенно отчётливо, — конечно же решив, что женщина, которую любит Рединг, это Брижит, Сян Лай, переполненная ревностью, тут же с пренебрежением тихо проворчала: — Та французская модель — женщина, что ничем не лучше того трупа.       Как раз в тот момент, когда двум детективам с большим трудом удалось вернуть фанатично одержимую стриптизёршу к самому делу, снаружи внезапно вспыхнул беспорядок.       Сначала один мужчина внезапно издал мучительный и до ужаса истошный вопль, затем один за другим раздались крики: "Ливия попала в беду", произнесённые с разными акцентами и в разных интонациях. Трое человек, находившиеся в отдельной комнате, вслед за хлынувшей толпой также поспешили в другую приватную комнату.       И в самом деле кое-что случилось. Та стриптизерша под псевдонимом "Ливия" не выдержала того, что клиент распускал руки, поругалась с ним и в результате, когда этот ублюдочный клиент насильно прижал ее к своей промежности, предлагая обслужить его "минетом", безжалостно атаковала его "дружка".       Мужчину, безостановочно с хрипом вопившего, что убьёт её, вынесли наружу, не дав ему даже надеть штаны. Его гениталии были испачканы кровью… яичко осталось лишь одно, а член оказался почти откушен напрочь.       Стриптизерша, попавшая в беду, забилась в угол комнаты, длинные черные волосы скрывали ее щеки, худые плечи слегка подрагивали. Казалось, она плакала, и в то же время будто что-то бормотала.       Предназначенный для стриптиз-выступлений, черный винтажный корсет с тисненым золотом почти разошелся; ослепительно-белая спина была обнажена, а внешнее очертание ее тела казалось тонким и хрупким, как цветок ландыша.       — Не нужно вызывать полицию, полиция уже здесь, — Ту Юймин опередил Чу Хуа и показал полицейское удостоверение толпе, столпившейся у выхода, после чего небрежно вошел в комнату… когда дело касалось молодых и красивых женщин, в нем всегда пробуждался неиссякаемый рыцарский дух.       — Не бойся, — он наклонился, чтобы поддержать девушку, и как можно более мягким тоном сказал ей: — Если этот ублюдок первым причинил тебе вред, полиция защитит тебя.       Девушка, похоже, отчасти отреагировала на его доброту, перестав всхлипывать, но все еще не подняла голову.       Ту Юймин попытался успокоить эту до смерти напуганную девушку, протянул руку и коснулся её щеки, однако в момент, как только его шершавые теплые пальцы прикоснулись к её влажной и холодной щеке, она внезапно повернула голову и яростно вцепилась зубами в его палец.       — Fuck off! Ты проклятая… чертова шлюха!       Мужчина изо всех сил несколько раз дернул рукой, лишь тогда сумев освободиться от её зубов и, зажав палец, поднялся, с гневом уставившись на стриптизершу, до сих пор опускающую лицо, затем тем же гневным тоном сказал своему напарнику:       — Эта сука укусила меня!       — Поцарапала, да и только, — бросив взгляд на кровоточащий палец собеседника, Чу Хуа с нескрываемым злорадством на лице и изогнутыми, словно полумесяцы, глазами, произнес, улыбаясь: — Человеческие раны тебе нипочем, тебя сломить способно лишь коровье бешенство или птичий грипп.       — Скотина ты! — Ту Юймин гневно закатил глаза; он давно должен был понять, что этот тип никогда спокойно не примет оценку “gay”, которая являлась чистым фактом, и при первой же возможности обязательно кинет ответку.       Чу Хуа несколько раз громко хлопнул ладонями и, повысив голос, сказал окружающей толпе людей:       — Возвращайтесь в свои комнаты и наслаждайтесь выступлениями. Дальше здесь разберется полиция.

※ ※ ※

      — Давай я сейчас тебя немного продезинфицирую, у нее не должно быть СПИД-а, — Сян Лай, преувеличенно покачивая своей крупной задницей, подошла к Ту Юймину, внезапно подняла его кровоточащий палец и засунула его себе в рот. Мягкий и влажный язык, словно вылизывающий леденец Санта-Клауса, стал также облизывать кончик его пальца, при этом она неразборчиво произнесла: — Я тофе не ифею.       Женский язык был наполнен своего рода удивительно волшебными силами, передаваемое от пальца мягкое щекочущее ощущение распространилось по всему телу. Ту Юймин, слегка откинув назад лицо с уродливым шрамом и прикрыв глаза, промурчал:       — Может, когда тут все дела уладятся… мы могли бы сегодня вечером потрахаться…       Несмотря на то, что в комнате осталось лишь четверо людей, Чу Хуа всё же не сдержался и закатил глаза в сторону этой парочки, ведущей себя так, будто вокруг никого не было, выругавшись в душе:       "Гетеросексуал с зашкаливающими гормонами!"       — Думаю, нам следует сперва кое о чем договориться, — молодой детектив подошел к стриптизерше, протянув ей ладонь. — У меня нет привычки бить женщин, но если ты снова применишь ко мне зубы, я определенно дам тебе в морду, OK?       Плач стриптизерши в итоге усилился, став отчетливей.       — Я хотела его, хотела, чтобы он взял меня, но он всё время говорил, что я ещё несовершеннолетняя… На прошлой неделе мне, наконец, исполнилось шестнадцать, но в итоге он не сдержал свое обещание, сказал, что никогда не прикоснется ко мне, еще сказал, что мужчина не может быть таким бессовестным, чтобы, женившись на женщине, трахаться при этом с ее дочерью, — излив душу незнакомцу она не почувствовала себя легче. Девушка прикрыла лицо руками и разрыдалась, издавая звуки, подобные отчаянию. — Но как может мужчина, убивший ее мать, потом на глазах у этой самой девочки совокупляться со своей новой женой?       Чу Хуа приблизительно понял, откуда взялась печаль у девушки, и уже собирался помочь ей подняться, как вдруг был резко ею оттолкнут.       Он даже не успел разглядеть её лицо, она, словно сбегая из тюрьмы, уже выскочила наружу в том не прикрывающем тело наряде для эротического танца. Еще и босиком.       — Какое настоящее имя этой “Ливии”? — Чу Хуа, глядя на пару, которая уже прекратила словесные и телесные заигрывания, слегка нахмурившись, произнес: — Вряд ли она действительно является женой Октавиана.       — Кан Энья, — вытерев слюну, вытянутую в уголок рта пальцем мужчины, Сян Лай кокетливо улыбнулась и сказала: — Эта сладкая кроха на прошлой неделе умоляла меня ознакомить ее с работой стриптизерши, и у меня действительно не было возможности отказать, потому что… она дочь Кан Бо.

※ ※ ※

      За раскрытие дела о серийном убийстве Хань Сяо в очередной раз был награжден почетной медалью. Одновременно с этим ему собирались присвоить должность инспектора и звание майора, по статусу уступающие лишь шефу полиции и его заместителю. В его возрасте это было неслыханно.       Заместитель шефа Фань Таншэн, который ещё недавно из-за неизвестно какого дела яростно спорил с Хань Сяо, лично надел на него почетную медаль. Прищурив свои узкие вытянутые фениксовые глаза, он с явным восхищением и одобрением похлопал его по плечу и сказал:       — Ты являешься героем этого города, ты – наша гордость.       Приблизительно в это же время, жемчужина министра обороны, совершенно не стесняясь, бросилась вперед и подарила своему выдающемуся жениху страстный поцелуй.       Губы этой идеальной парочки сплелись в долгом поцелуе, и даже можно было увидеть, как их языки пылко толкаются друг с другом. Непрерывно раздавалось щелканье фотоаппаратов, все было усеяно их вспышками, словно звезды над морем. Сидящие в зале полицейские не скупились на аплодисменты и добродушный смех, и все это зрелище напоминало свадебную церемонию.       Даже грива, какая бывает лишь у самых статных и крепких коней, не могла сравниться с его черными, блестящими волосами. Лицо Хань Сяо в этот момент было необычайно красивым, исходящее от него сияние никому не позволяло отвести взгляд.       Длинные светло-каштановые волосы, красные губы и белоснежные зубы Ли Маньци заставляли ее полное гордости и изысканного макияжа лицо выглядеть еще ослепительнее. Она, словно модель на подиуме, позировала, то и дело поворачивая голову то влево, то вправо, и, стоя плечом к плечу с инспектором, выглядела поистине достойной ему парой.       Послеполуденное солнце пробивалось сквозь ветви, игриво подмигивая людям. Осенний ветер был особенно приятным и свежим, сцена утопала в цветах, а под сценой гремели аплодисменты.       Все были счастливы.       Кроме Чу Хуа, стоявшего неподалеку с сигаретой во рту в тени деревьев.       Будто все остальные жили под карминным осенним солнцем, и лишь он один был брошен в темный, затхлый подвал. Он стоял, засунув руки в карманы, привалившись спиной к стволу дерева. Красивые губы то и дело кривились, зажатая во рту белая сигарета поднималась и опускалась в такт. Взгляд от начала и до конца был прикован к лицу возлюбленного.       Никто не обращал внимания на стоявшего в уединении одиночку, нарочно отгородившегося от всех людей.       Только Хань Сяо после страстного поцелуя бросил взгляд в сторону, где находился Чу Хуа, но тут же поспешно обратно отвернулся и с самодовольной улыбкой устремил взгляд на свою невесту.       …Вдруг сбоку протянулась рука, вынув из его рта ту сигарету, которую он так и не зажег.       Чу Хуа повернул голову вбок и увидел, что рядом с ним стоял незаметно подошедший Ту Юймин. Покосившись на стоящего сбоку рядом мужчину, Чу Хуа с застывшим сухим выражением и в очевидной грубости, резким тоном выкрикнул:       — Вали куда подальше, не видишь, что я плачу!       — Раз уж бросил курить, нечего зря переводить, — Ту Юймин зажал сигарету из руки зубами, достал зажигалку и поджег ее. Он затянулся, дернув уголком рта и большим шрамом на лице, и, нарочно усмехнувшись, добавил: — Я засек время вместо тебя, они целовались двадцать восемь секунд.       Чу Хуа поднял обе руки и сдавил свои щеки вверх, состроив нелепую гримасу. Пара обычно ясных и красивых глаз насильно сжалась в узкие щелки, еще и с приподнятыми уголками. Так он повторил это три–четыре раза, и лишь когда Хань Сяо и его прекрасную невесту окружила толпа, он с силой выдохнул:       — Двадцать девять секунд. …Девчонка, что безумно влюблена в своего отчима и которой приходится торговать собственным телом, чтобы обрести внутреннее равновесие, на что она ещё может быть не способна? Помоги мне, я уже придумал, как подобраться к жене Кан Бо, — Чу Хуа развернулся и ушёл, твердо произнеся: — Я не сдамся.       Ту Юймин, глядя на удаляющуюся спину Чу Хуа, внезапно крикнул:       — У Хань Сяо после тебя эстетический вкус резко скатился на дно, Ли Маньци выглядит как абстрактная картина моего школьного учителя… кроме нее самой, возомнившей себя шедевром Наби①, все остальные считают, что это хуже, чем протекшая на постель менструальная кровь.       — Аха-ха! — раздражение тут же с похрюкиваемым звуком прекратилось.       Чу Хуа, не оборачиваясь, махнул рукой мужчине позади себя и c громким смехом ушел.        Автор хочет высказаться:       ①那比派 (фр. Les Nabis) – французское художественное и графическое движение 1890-х годов, последовавшее за постимпрессионизмом. Их стиль отличался искаженными линиями и смелыми, яркими цветовыми пятнами, через которые они выражали свои субъективные чувства и внутренний мир.