Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      Когда Чу Хуа, попрощавшись с Ши Пэйдуном, в одиночку возвращался домой с банкета, была уже глубокая ночь. Звезды, как обычно, сияли тусклым светом, а весь город, словно накрытый куском грязного серого бархата, пребывал в дремоте, едва приоткрыв сонные веки. Открыв дверь, он увидел, что Мэрилин, всё ещё ждавшая его возвращения домой, спала на диване.       Светлые ресницы слегка трепетали, а маленькие носовые пазухи тихонько вздымались в таком сладком сне. Казалось, она тихо бормотала, произнося во сне его имя, Чу Хуа…       С трудом отделавшийся от маленькой девочки Ту Юймин, ничего не понимая, сидел на диване, глядя на это милое спящее лицо и, увидев вошедшего в чёрном бархате мужчину, немного с удивлением усмехнулся:       — Ты сейчас выглядишь точь-в-точь как труп, которого обрядили и вот-вот положат в гроб!       Чу Хуа внимательно смотрел на сладкое спящее личико светловолосой девочки, сделав жест, призывающий к тишине. На лице молодого полицейского появилось странное, наводящее его напарника на мысль “да ну, не может быть” выражение печали; тот слушал, как она во сне бормочет его имя, подобно священнику, принимающему предсмертную молитву у умирающего.       — Если эта одежда будет сковывать меня ещё хоть одну секунду, я реально умру.       Спустя некоторое время Чу Хуа, очнувшийся от похожего на сон оцепенения, в приподнятом настроении сбросил с себя этот парадный костюм, от которого чувствовал дискомфорт во всем теле, как только надел его. Не обращая никакого внимания на насмешки вроде “из говна не сделаешь конфетки”, он небрежно накинул на себя ветровку и, улыбнувшись, сказал:       — Вообще-то, я хотел отблагодарить тебя и пригласить выпить, но, к сожалению, завтра у меня важная встреча.       — У тебя получится встретиться с Кан Бо?       — Должно, — помолчав, ответил Чу Хуа. — Странно, что на этом благотворительном аукционе я увидел Фань Таншэна.       — Что в этом странного? — Ту Юймин так же, как и Чу Хуа, не любил заместителя шефа с повадками шута, однако его появление вообще не показалось ему неожиданным. — Он всегда охотно красуется на людях, если бы не наша чересчур выдающаяся элита, он до сих пор был бы любимчиком прессы.       — Ты про Хань Сяо?       — Естественно, кто еще кроме Хань Сяо достоин называться “элитой”? — даже при отсутствии самого объекта насмешек выражение злорадства на лице Ту Юймина было видно с первого взгляда. — Я еще несколько дней назад видел, как Хань Сяо препирался с ним, лицо у этого хрена тогда полностью позеленело, как у залежавшегося трупа.       Чу Хуа ничего не ответил.       Стоящий на вершине успеха инспектор в последнее время, похоже, был чем-то озадачен.       Это можно было увидеть по тому, как он все время хмурился и щурился, но если уж и другая сторона хранила молчание, он не стал прибегать к приемам допроса преступников, чтобы это не поставило его в неловкое положение.       — Я вдруг понял Хань Сяо, — Ту Юймин поднялся, направляясь к выходу, обернулся, искоса посмотрев на выражение лица Чу Хуа, а спустя десяток секунд, продолжил говорить: — Я всегда считал его подлецом и трусом, но лишь сегодня понял, что это не так. Он выбрал Ли Маньци, а не тебя, вовсе не потому, что статус зятя министра обороны способен сделать его будущее безгранично блестящим.       — Он не выбрал Ли Маньци, — сделав глубокий вдох, чтобы привести в порядок свои эмоции, Чу Хуа всё так же без какого-либо выражения в лице добавил: — По крайней мере, пока еще нет.       — Мэрилин. Почти наверняка это из-за Мэрилин, — Ту Юймин покачал головой, на его покрытом шрамами лице появилось выражение, сделавшее его ещё менее привлекательным, и он удивленно спросил: — Ей правда всего восемь лет? По сравнению с простой и наивной восьмилетней девчонкой, она производит на меня впечатление скорее молодой замужней бабы, страдающей карликовостью… с полностью сформированным разумом взрослой, но злобной женщины.       — Она на протяжении долгого времени подвергалась сексуальному насилию со стороны отчима и жестокому обращению от матери, я обязан ее защитить, — Чу Хуа нетерпеливо перебил собеседника: — Она всего лишь маленькая девочка, ребенок, который нуждается в защите.       Зная предвестники его вспышек так же хорошо, как и его безумную любовь к фастфуду, Ту Юймин решил, что лучшая стратагема это бегство еще до того, как Чу Хуа перешел к насилию над ним.       — Ты расследуй свое дело, а я буду расследовать свое, — он распахнул дверь и вышел, махнув рукой мужчине позади себя. — Тебя прикрывает инспектор, ты можешь позволить себе заниматься всякой ерундой, а я не могу поставить на кон все, чтобы составлять тебе компанию.       — Кстати, — Чу Хуа, подумав, окликнул напарника, — Ты знаешь Джоэля, вокалиста из группы GEM? — Дождавшись, пока тот обернется, он поднял руку и указал на свое лицо: — Мы ведь довольно похожи?       Ту Юймин прищурился, оценивающе оглядел своего напарника, затем пожал плечами и решил без утайки сказать правду:       — По моим наблюдениям, как ни смотри, но он – самоцвет стоимостью в несколько городов, а ты – лишь внешне похожий на него цирконит, не выдерживающий испытаний.       — Okaaaaaaaaaaaaaay, — еще одна рецензия на тему “самоцвета” и “цирконита”; Чу Хуа приподнял уголок губ, изображая улыбку, жестом указывая напарнику на выход: — Можешь выметаться отсюда.

※ ※ ※

      В час ночи город еще очень крепко спал.       Небо было получерным, полубагровым, чем-то похожим на цвет ногтей больного бубонной чумой человека.       На улице почти не было прохожих. Ту Юймин, покинувший жилище Чу Хуа, от скуки бесцельно слонялся по улице, как вдруг его барабанные перепонки прорезал крик о помощи.       Он выхватил пистолет и двинулся вперёд, в результате чего столкнулся лицом к лицу с человеком в прорезиненном дождевике.       Капюшон был натянут очень низко, плотно скрывая больше половины лица другого человека. Он не успел разглядеть ее внешность, зато увидел ее ярко-красные губы, светлые волосы и в руке острые ножницы длиной не менее тридцати сантиметров. С них все еще продолжала капать кровь.       Это действительно была чрезвычайно высокая женщина, даже обладавшая ловкостью, свойственной мужчине. Детектив, не уступающий навыками обычным полицейским, едва не схватил её, но всё-таки позволил ей сбежать.       Он хотел, не заботясь ни о чем, броситься в погоню, но внезапно услышал за спиной болезненный стон.       Ту Юймин выругался в душе: “В следующий раз! В следующий раз ты, ненормальная тетка, точно не сбежишь!”       Выругавшись, он поспешно подбежал к мужчине, стоящему на коленях. Тот, по-видимому, уже был ранен, из плеча, которое он зажимал рукой, сочилась алая кровь. Он поддержал его и встревоженно спросил:       — Эй, ты в порядке?       Раненый паренек, услышав этот голос, медленно поднял лицо. В момент, когда их взгляды встретились, Ту Юймин ошеломленно распахнул глаза и лишь спустя некоторое время, придя в себя, произнес одно слово:       — Ты?       А собеседник, напротив, радостно рассмеялся вслух:       — Ты снова меня спас!

※ ※ ※

      Сян Ди сказал, что ему всего лишь проткнули плечо, и нет необходимости идти в больницу, поэтому Ту Юймин отвез его домой.       Деревянные рамки, медные рамки, хрустальные рамки; на стенах, журнальном столике, шкафу, вся комната была заполнена фотографиями сестры и брата. На каждой фотографии молодые мужчина и женщина тесно держались, расплываясь в улыбке. В чертах их лиц смутно угадывалось сходство, однако старшая сестра Сян Лай была женщиной, полной глубокой гаммы любовных чувств, тогда как младший брат Сян Ди был застенчивым и утонченным.       Ту Юймин снял с Сян Ди верхнюю одежду и стал перевязывать ему рану. У него было немало мимолетных связей с проститутками, и он знал, что эти секс-работники, даже облившись крепкими духами, всё равно не могут скрыть исходящий от них неприятный запах, будто они щедро обмазали все тело мазью от лобковых вшей, и этот своего рода специфический запах, словно клеймо, преследует тебя довольно длительное время. Однако этот человек имел очень свежий, замечательный аромат. Запах тела Чу Хуа был подобен ароматному сладкому мёду, а Сян Ди в некотором роде свежей траве.       — Кроме шотландцев и тех первобытных племён в Африке, любого мужчину в юбке следует расстрелять… — аккуратные короткие чёрные волосы и лицо, совершенно не тронутое запахом косметики; смелый и решительный детектив полиции, всегда любивший красивых женщин, почему-то ощутил, что не знает, куда деть руки и ноги, он ошеломленно посмотрел на него и тут же неловко добавил: — Ты сейчас такой… весьма подтянутый, довольно по-мужски.       — Удовлетворение моих клиентов — это часть моей работы. Я просто добросовестно выполняю ее, у меня нет склонности к кроссдрессингу, — когда рану перевязали, Сян Ди накинул куртку, немного улыбнувшись: — Я стараюсь делать все возможное, чтобы суметь удовлетворить моих клиентов, но в действительности я вовсе не тот, каким ты видел меня той ночью.       Ту Юймин молчал довольно длительное время и внезапно спросил:       — Почему ты занимаешься этим?       Сян Ди выглядел удивленным и переспросил:       — Что значит “занимаюсь этим”?       Ту Юймин замялся и, словно решившись, спросил:       — Почему ты продаёшь своё тело?       Сян Ди, наоборот, рассмеялся.       — Почему бы и нет?       Черты лица юноши были крайне утонченными, нельзя сказать, что он был особенно красив, но его облик оставлял крайне приятное впечатление. Он был вовсе не высоким, но и не таким низким, как утверждал Ту Юймин. Будучи мужчиной, его рост можно назвать средним, но будь он женщиной, он, безусловно, считался бы высоким и стройным. Ту Юймин в действительности прямо-таки влюбился с первого взгляда в эту высокую “проститутку”.       Он, зажав сигарету во рту, долго молча и пристально смотрел на “неё”, и некое необыкновенное, странное чувство, словно фотосинтезирующая колония бактерий, безумно разрасталось в эту ночь. “Она”, словно только что закончившая напряженную “работу”, шла вперед, покачиваясь под тусклым светом уличных фонарей, изредка легонько откидывая с плеч длинные волосы. Каблуки эхом отзывались в этой тихой ночи и одновременно стучали в сердце мужчины, молча смотревшего на “нее”.       “Она” как будто вообще не замечала группу пьяных харлеистов, на полной скорости несущихся прямо на “неё”, и в тот момент, когда столкновение было почти неизбежно, кто-то сзади с силой дернул “её” за руку.       Резко обернувшись, их лица оказались совсем близко: именно в этот молниеносный миг, когда взгляды встретились, это почти травмированное, невинное выражение лица сразу пленило его.       Ту Юймин, не допуская возражений, привел его в свое жилище, он с первого же взгляда разглядел проститутку в этой красавице, бродившей по улицам. Но он никак не ожидал, что перед ним окажется мужчина.       Узнав правду, гетеросексуальный детектив полиции пришел в ярость от смущения, грубо оттолкнув партнера… но, поднимая одежду и собираясь уйти, внезапно снова обнял его, неистово целуя.       Та ночь была случайностью, мечом, нанесшим боковой удар, но при этом подарила ему доселе небывалое, изумительное ощущение.       Следующим утром Сян Ди сам не потребовал оплаты, но и не отказался от денег, которые дал ему Ту Юймин. Перед уходом он, глядя на мужчину, выражавшего раскаяние, пошутил:       — Я встречал немало мужчин, которые хвастались своими огромными яйцами и толстыми членами, но рядом с твоим хером все они как бабы, не стоят и упоминания, — мужчина, все еще одетый в кожаную юбку и кружевные чулки, развернулся и ушел, стуча каблуками. — Прошлой ночью мне было очень приятно, спасибо.       Ту Юймин, разумеется, очень сожалел, и, узнай об этом Чу Хуа, он как минимум целый год бы над ним насмехался.       …       — Почему бы и нет? — Сян Ди осторожно пошевелил плечом, которое всё ещё адски болело, слегка нахмуривая брови, но на лице всё равно появилась лёгкая улыбка. — Когда-то один режиссер, приехавший отдыхать в деревню, с большим рвением приглашал Сян Лай сняться в фильме, из-за чего она сильно поссорилась с семьей, бросила учёбу и, лишившись поддержки всех близких, позже приехала в этот процветающий огромный город. Она всегда считала, что станет кем-то вроде Мэрилин Монро или Риты Хейворт, сексапильной богиней, но попалась на пустую болтовню той мрази, став стриптизершей, продающей свое тело ради выживания. Вот так жизнь умеет обмануть, заморочив голову: ты думаешь, что она улыбается тебе, но она в тот же миг бьет тебя с размаху, как молотком. Имя “Мэрилин” заставило Ту Юймина почувствовать небольшую тошноту, он немного помолчал и, лишь спустя время, злобно и грубо выдавил:       — Life is a motherfucker.       — Да, — рассмеялся Сян Ди, полностью согласившись, и сказал: — Не лучше ли широко раздвинуть ноги и почтенно ожидать, пока она тебя отымеет?       Откровенные слова Сян Ди вызвали у него непроизвольную реакцию в паху, он попытался подавить это ощущение, но чем сильнее подавлял, тем больше чувствовал себя как насекомое, загнанное в паутину, все старания были напрасны. Он вздохнул, спрашивая:       — А если сегодня вечером я захочу трахнуть тебя?       — Боюсь, не выйдет, — к неожиданности, Сян Ди решительно и категорично отказал, сказав: — Мой клиент заплатил мне весьма большие деньги, и до тех пор, пока он не пресытится, это тело принадлежит ему.       Ту Юймин неловко подтянул брюки и с заметной подавленностью спросил:       — Можешь сказать мне, кто тот человек?       — Боюсь, нельзя. Этот человек, возможно, напрямую связан с твоим будущим, я не могу дать тебе шанс совершить глупость.       — Похоже, ты не только предан работе, но еще и принципиален, — тон был вовсе не похвальный, еще и с гневным закатыванием глаз в сторону собеседника.       — Говорить о принципах с жиголо и впрямь смешно, — Сян Ди снова весело рассмеялся, затем сказал, приподняв бровь: — Но, к большому сожалению, они у меня есть.       Поскольку сексуальное желание так и не получило удовлетворения, Ту Юймин решил перевести тему разговора на случившееся происшествие:       — Увидел ли ты, как выглядела женщина, которая только что на тебя напала? Вполне возможно, что она и есть та самая “Убийца в дождевике”, специализирующаяся на убийствах жиголо.       — Только что напавший на меня не был женщиной, — Сян Ди с полной уверенностью покачал головой и сказал: — Хоть я и не смог разглядеть его лицо, но могу поклясться жизнью, что “Убийцей в дождевике” является мужчина.