Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      — Чу Хуа ещё не объявился? Он кому-нибудь говорил, куда отправился? — Ту Юймин ощущал какое-то беспокойство: его напарник не появлялся в полицейском участке уже три дня с тех пор, как “рассорился” и расстался со своим возлюбленным.       — Он твой напарник, уж если ты не знаешь, куда он подевался, откуда нам-то знать, — Ши Пэйдун запихнул в рот блинчик с шоколадом и облизал пальцы. У этого толстяка была такая привычка: после того как он объедался, он обязательно по очереди облизывал каждый свой палец, показывая тем самым, что избавился от жира, сожрав всё подчистую, не оставив ни крошки. Выдавив из себя придурковатую улыбку, он добавил: — В любом случае, наш начальник, похоже, весьма благоволит этому парню; когда он вернётся, то просто скажет, что занимался расследованием дела, и никто не придерётся.       — Я не беспокоюсь за то, как он будет объясняться, я переживаю за его безопасность.       — Безопасность? Ты переживаешь за него? — толстяк выкрикнул это так громко, будто услышал смешную шутку. — Не подумай, что я недооцениваю тебя, но когда ты последний раз побеждал его в поединке?       Ту Юймин закатил глаза, задумавшись, и, похоже, ответом было: never.       — Не смотри, что этот парень выглядит кокетливее девки: если дойдёт до настоящей драки, думаю, во всем участке, кроме нашего главного инспектора, который способен с ним справиться, вряд ли кто-то сможет стать ему достойным противником.       — Воздух не сотрясай! — Ту Юймин, которому было ещё неприятнее слышать это, чем признавать собственную некомпетентность, схватил Ши Пэйдуна за воротник и, вытаращив глаза, выругался: — Всё потому что тот по фамилии Хань смухлевал! А этот идиот ему поддался!       — Т-ты успокойся... — Ши Пэйдун был в смятении от такого напора и, некоторое время позаикавшись, произнёс: — А как думаешь, Чу Хуа за эти дни случайно не переспал с тем чертовски красивым миллионером?       Отпустив собеседника, детектив со шрамом на лице не успел ничего ответить, как подбежал другой полицейский и сообщил, что из отделения передали дело, произошедшее ночью три дня назад.       Ту Юймин взял материалы и пролистал их: жертвой оказался богач, сколотивший состояние на торговле нефтью; он был убит в собственном доме своей женой и её любовником. Поскольку, во время избавления от тела их заметили и сообщили в полицию, они очень скоро были арестованы.       Когда мужчину обнаружили, от его головы осталась лишь половина.       Любовником оказался садовник этого самого богача, а женщина, в прошлом работавшая моделью, всё время заливаясь слезами, объясняла, что её муж был жутким собственником, склонен к насилию, и ей нередко доставалось от него даже по пустякам; она также твердила, что её муж каждый четверг гулял на стороне и никогда не возвращался домой раньше полудня следующего дня, поэтому из чувства мести она решила тоже переспать с садовником в это самое время, но никак не ожидала, что муж внезапно вернётся домой в этот день. С пистолетом в руках, пылая от ярости, он выбил входную дверь. Эта парочка любовников, впав в панику, решила, что им конец, и заметив, что мужчина пришел без телохранителей, решила первыми нанести удар, и убили его.       — Эта парочка супругов просто живая версия “Beauty and the Beast¹”, у такой красивой и не желающей мириться с одиночеством женщины, конечно, нет причин не наставлять мужу рога, — Ши Пэйдун придвинул свою толстую голову, чтобы взглянуть на фотографии в материалах дела, и с явным сожалением сказал, покачав головой: — Она может раздуть большую историю о “домашнем насилии”, и, возможно, этот жалкий и трогательный вид сможет вызвать сочувствие у присяжных.       Ту Юймин некоторое время пристально разглядывал свирепое толстое лицо на фотографии, выражение его лица внезапно изменилось… он узнал его: в ту ночь в “Римском Императорском Дворце” этот тип предложил за его напарника высокую цену в “семьдесят пять тысяч долларов”, но в итоге мужчина, изначально настроенный агрессивно и намеренный добиться своего, всего после нескольких сказанных фраз прибывшим после этого человеком, ушёл с разгневанным лицом. Не взяв с собой ни одного телохранителя.       В голове детектива со шрамом мгновенно пронеслась череда причудливых образов: разноцветные лучи прожекторов; ослепительно белые бёдра танцующих канкан девчонок; гости, бесцеремонно обсуждающие каждую проститутку и жиголо; девицу с пышной грудью, лелеющую мечту стать актрисой… и все эти картинки в конечном итоге застыли на образе лица того бледного, прекрасного мужчины. В том самом моменте, когда тот возвращал пистолет покойному, его взгляд заставлял погрязнуть в нём, скользившая по краям глубоких глаз и губ улыбка была багровой, как кровь, её обворожительное лукавство таило ощущение древнего пророчества.       Только сейчас он перестал воспринимать слова напарника о том, что “настоящий убийца кто-то другой ” абсурдом и необоснованной выходкой.       — Поднимайте полицию, пробейте адрес Кан Бо и все места, где он может появиться, — тревога, изначально таящаяся в глубине души, внезапно вырвалась наружу, и Ту Юймин с некоторым волнением выкрикнул: — Этот парниша Чу Хуа, боюсь, и в самом деле в опасности…       — Запрещено!       Ши Пэйдун почтительно вытянулся по стойке смирно и крикнул за спину Ту Юймина:       — Начальник!       Ту Юймин обернулся и увидел, что Хань Сяо стоит там с разгневанным лицом.       — Не смейте исполнять! — с каменным лицом господин главный инспектор пренебрежительным и грубым движением вздёрнул подбородок и повторил ещё раз:       — Будучи полицейским, если у него нет даже базового понимания и навыков самозащиты, он вообще не достоин находиться в полицейском отряде под моим руководством!       С трудом подавляя ярость и сдерживаясь, чтобы не сорваться, детектив со шрамом так сильно сжал кулаки, что захрустели кости, но внезапно расплылся в улыбке, заставившей даже огромный шрам на его лице заиграть новыми красками:       — Ты же боишься, да?       Приподняв две густые, будто тщательно подстриженные брови, господин главный инспектор в недоумении и с презрительностью бросил одно слово:       — Я?       — Тебе, может быть, и наплевать, жив он или мёртв, но ты неизбежно испытываешь страх из-за него. Ты боишься, что игрушка, которую, как ты считал, ты крепко удерживаешь в руках, уйдёт от тебя, ты боишься, что, когда мы найдём его, он будет лежать голышом в объятиях мужчины, который превосходит тебя во всём: твоей внешности, богатстве и возможностях.       — У меня сегодня днём пресс-конференция, — не обращая внимания на стоявшего рядом Ши Пэйдуна, на чьем лице застыло дебильное и озадаченное выражение, Хань Сяо с каменным лицом ещё мгновение оставался на месте, а затем развернулся и ушёл: — Нет времени слушать твои бредни!

※ ※ ※

      Пресс-конференция, которая была отложена из-за беспричинного отсутствия в прошлый раз Хань Сяо, всё равно была сорвана.       Её сорвали несколько домохозяек, неизвестно каким образом пробравшиеся внутрь зала. Как раз в тот момент, когда губернатор, руководители телерадиовещательной компании и господин главный инспектор полиции пожимали друг другу руки под сумасшедшими вспышками фотокамер прессы, они достали спрятанные в сумочках яйца и помидоры и с силой швырнули их в трёх солидно одетых, улыбающихся мужчин на сцене, застав их врасплох и приведя в крайне жалкий вид.       Женщина, стоявшая во главе, была матерью того погибшего рыжеволосого мальчика. Она была недовольна тем, что полиция списала гибель её сына на его собственное распутное поведение. Мать мёртвого ребёнка не боялась быть арестованной, она лишь чувствовала гнев из-за произвола полиции. Со слезами на глазах обращаясь к объективам камер, устремлённым к ней, в образовавшейся неразберихе она жаловалась сквозь слёзы: к делу “Убийцы в дождевике” полиция проявила равнодушие, и общественность посчитала, что эти жиголо заслуженно сдохли. Но теперь погиб невинный мальчик, он не напивался на улицах и не зарабатывал на жизнь продажей своего тела.       Благодаря намеренной шумихе в прессе, влияние Хань Сяо на этот город было сродни Супермену или Человеку-пауку: его появление вызывало визги у женщин, а его талант и чувство справедливости уже вплотную приближали его к статусу айдола шоу-бизнеса.       Но теперь по красивому личику этого полицейского стекал яичный желток, и в таком виде его увидели зрители всей страны.       Подняв руку, чтобы смахнуть липкую массу с лица, он с неудержимой яростью обвёл взглядом зал, пытаясь отыскать зачинщика этого инцидента. И тогда он увидел Ту Юймина, на лице которого всё ещё виднелись не до конца зажившие синяки, но только злорадная улыбка, выражающая успех задуманного, была настолько широкой, что не помещалась на лице.       Детектив со шрамом отвесил поклон стоявшему неподалёку и испепеляющему его взглядом мужчине, всем своим видом показывая, что он очень “рад стараться” по способствовать нынешнему неловкому положению другого.       Этих женщин в зал тайком провёл именно он. Более того, он даже подговорил их принести с собой яйца, чтобы проучить этого господина главного инспектора, что лишь сыпал громкими фразами, не обращая внимания на страдания простых людей.       Едва удалось взять ситуацию под контроль, как господин губернатор тут же удалился, взмахнув рукавом. Он возложил вину за всё произошедшее на халатность Хань Сяо… и в самом деле тот допустил оплошность: все эти три дня он находился на грани нервного срыва, готовый вспылить. Треть была связана с любовью, когда-то затронувшей самые сокровенные струны его сердца, а седьмая часть имела отношение к его до боли уязвленному достоинству.       Фань Таншэн подошёл к Хань Сяо и, казалось бы, с заботой о младшем поколении, похлопал его по плечу, сказав:       — Молодым людям не стоит так гнаться за быстрым успехом и сиюминутной выгодой, иначе рано или поздно придётся вкусить горьких плодов.       Дочь министра обороны тоже в первую же минуту позвонила своему жениху и, плача, рассказала, что её подружки посмотрели прямую трансляцию пресс-конференции и теперь все до единой смеются над ней.       Столкнувшись со своей изнеженной невестой, Хань Сяо впервые с особым нетерпением зашвырнул телефон, после чего заперся в туалете.       Из туалета донёсся звук разбивающегося вдребезги зеркала, смешавшийся с ужасающим рыком, который совсем не был похож на голос того вечно с иголочки одетого, с элитной аурой мужчину.       Спустя десять с лишним минут, Хань Сяо вышел весь в каплях воды и с окровавленными руками, сказав своим подчинённым, в гробовой тишине обменивающимся растерянными взглядами, отправиться на поиски Чу Хуа.       Один из полицейских сообщил, что ребята уже отправились на поиски: они, наведавшись в загородный особняк Кан Бо, допросили его жену Брижит и обыскали все места, где он мог появиться.       Этот странный богач как сквозь землю провалился, и совершенно непонятно, куда он увёз Чу Хуа.       — Пусть все полицейские города ищут! — Хань Сяо поднял руку и стер капли воды с лица и, будто забыв о ране на руке, размазал по лицу кровавый след, заставив сердца присутствующих содрогнуться ещё больше. — Пошлите людей связаться с береговой охраной, попросите их выслать вертолёты для помощи в поисках, если не найдете в городе, то ищите в пригородах, если не найдете на суше, то ищите в море, даже если придется перерыть землю на три фута вглубь, вы обязаны отыскать его! Примечание переводчика:       1. Красавица и Чудовище.