Крик Бабочки

Примечание: Копирование и размещение на других читалках запрещено. Рекомендуется к прочтению только лицам, достигшим 18+ лет.

***

      — Чу Хуа… мой сыночек, моё очаровательное печеньице.       Дом был очень большим, а также совсем старым.       Женщину звали Чу Вэнь, она была татуировщицей с эксцентричным характером. Будучи ещё девочкой, она сошлась с полицейским, который был намного старше неё; по некоторым причинам, о которых было неэтично говорить на людях, полицейский изредка навещал её, давал ей деньги и кое-какие бытовые предметы, а также занимался с ней сексом.       Так продолжалось до тех пор, пока она не забеременела и не настояла на том, чтобы родить ребёнка, вопреки партнёру; младенец оказался красивым и здоровым, но мужчина, прикрывая стыд гневом, в итоге бросил её.       Женщина в очередной раз напилась; голые ноги, копна пышных растрёпанных длинных волос, спадающая на плечи. Когда-то она была очень красива: белоснежная кожа, изящные черты лица, стройная и сексуальная фигура. Но, однако, из-за чрезмерного пьянства и слёз она выглядела намного старше своего настоящего возраста и больше не была красива. К счастью, её сын, несомненно, в максимальной степени унаследовал и приумножил внешние достоинства матери, будучи в своём юном возрасте славным ангелочком.       С тех пор, как любимый мужчина покинул её, эта женщина вечно пребывала в запоях. Днём она обычно спала мертвецким сном, наглухо заперев все двери и окна в доме, а её восьмилетний сын один-одинёшенек смотрел наружу из окна второго этажа; с наступлением ночи она становилась необычайно бодрой, до хрипоты в голосе и потери сил вопила и рыдала перед зеркалом, обвиняя стоящего позади мальчика в том, что он дьявол, лжец и урод, которому место в аду. Конечным пунктом назначения для всех этих пустых винных бутылок всегда было тело мальчика, жестоких избиений было невозможно избежать.       Изредка она также проявляла к своему сыну доброжелательность и ласку.       Женщина давала очаровательному мальчику разнообразные сладкие ласкательные прозвища: печеньице, пряничек, мармеладочка… она звала его в свою спальню, приказывала снять штаны и лечь на кровать. Простыни давно не менялись, они были покрыты всевозможными непристойными пятнами, например, такими, как менструальная кровь женщины или сперма водителя грузовика, который пришёл сделать татуировку, но в итоге переспал с женщиной. Вся лишенная света комната источала странный и неприятный запах. И если мальчик хмурился и отказывался ложиться, то подвергался со стороны матери очень жестокому избиению.       По телевизору в комнате обычно крутили порнофильмы, изобилующие множеством сцен обнажёнки, группового изнасилования, содомии и зоофилии.       Недавно у неё появилась новая идея.       — Чу Хуа, мой прелестный пряничек, куда ты спрятался?       Мальчик прятался в тёмном стенном шкафу, держа в руках игрушечного Супермена: мужественное лицо, синее трико плюс красный плащ, поистине героический и красивый. Услышав зов матери, он быстро затаил дыхание, безостановочно повторяя про себя: “А слушающий меня будет жить безопасно и спокойно, не страшась зла¹…”       Позади женщина волочила пожарный топор, железное лезвие которого издавало пронзительный скрежет и, волочась по мраморному полу, слабо высекало искры.       В поисках она дошла уже до этой комнаты.       — Чу Хуа, мой очаровательный малыш, где ты? Ты спрятался в шкафу или залез под кровать? Сейчас ты должен спать у меня на ручках, мы ещё не закончили творение на той твоей маленькой штучке, почему ты постоянно не слушаешься, почему ты всегда заставляешь меня волноваться из-за тебя!       Сквозь щель в стенном шкафу мальчик увидел, как мать высоко занесла топор и с безумным видом расколола один из шкафов для одежды… шкаф раскололся на беспорядочные щепки, а обитавшие внутри термиты в панике разбежались во все стороны.       Глубокие глаза мальчика широко раскрылись, и в то самое мгновение, когда их взгляды с матерью должны были встретиться, он увернулся. С одной стороны, он рукой крепче прижимал к себе игрушечного Супермена, а с другой, частичкой души молился, умоляя, чтобы она ни в коем случае его не нашла.       На полу уже давно царил полнейший беспорядок, женщина истерически продолжала всё рушить, и звук расколотого топором дерева раздался вновь.       — Если ты сейчас же не вылезешь, я переломаю все твои игрушки! Да, этим глупым супергероям я сверну головы и отрублю конечности, это будет так же просто и забавно, как сорвать нераспустившийся бутон розы! — Женщина безумно рассмеялась и добавила: — Ты ведь хочешь, чтобы я так поступила, Чу Хуа? Ты ведь хочешь, чтобы я так с тобой поступила?       Эти чистые глаза с тёмными зрачками были полны паники и мольбы, он в очередной раз принялся мысленно повторять стихи из Библии: “Уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века²… Благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами. Аминь…”       — Неужели ты тоже, как твой проклятый отец, бросишь меня ради своей репутации полицейского? — вдоволь насмеявшись, женщина начала плакать: — Твой отец был ублюдком! Сволочью! Проклятой скотиной! Да, ты на него очень похож, ты, блядь, во всем на него похож! Даже родимое пятно в том месте точно такое же…       Мистер Супермен, скорее, помоги мне... не дай ей найти меня, не дай ей найти… кто-нибудь, спасите меня…       Страх мальчика уже достиг своего апогея, кости всего его тела неконтролируемо дрожали и смещались, издавая шорох от трения и столкновения со стенками шкафа. Он в отчаянии обнаружил, что мать направилась прямо на звук, всё ещё держа топор поднятым.

※ ※ ※

      Он проспал глубоким сном уже более шестнадцати часов.       Спал этот парень не в слишком спокойной позе: он всё время необъяснимо ворочался под одеялом, как будто жаждал вырваться из сковывающей его тюрьмы; к тому же, он то и дело тёрся головой о другого мужчину.       Другой мужчина бодрствовал, сидя согнувшись рядом со спящим.       Он был таким красавцем, что заслуживал, чтобы любой лишился дара речи, воспевая его; бледное лицо, совершенно лишённое признаков пола, напротив, обладало чрезвычайно агрессивной утончённостью.       Длинные русые волосы свободно спадали вниз; опустив взгляд, мужчина всё это время сосредоточенно, с глубокой нежностью смотрел на спящего молодого человека. Глаза, от природы отливающие жестоким кровавым цветом, никогда ещё не были так полны нежности, как сейчас, этот взгляд был то долгим и извилистым, словно поток воды, то неистовым и мощным, будто ураган. Поглаживая его по щеке, он ощущал в ответ послушное, будто ответный подарок, трение.       Это трогало его сердце куда больше, чем прикосновение к керамической маске.       Чу Хуа поначалу спал очень спокойно, но после внезапно возникшего подёргивания всё его тело начало биться в конвульсиях. Лицо мертвенно побледнело, пот полился градом, он с большой амплитудой мотал головой из стороны в сторону, словно изо всех сил пытаясь чего-то избежать. На лице, которое ещё недавно мирно покоилось с закрытыми глазами, возникло выражение крайнего страдания, подобно тому, как покрытое льдом озеро, когда в нём появляется трещина, непрерывно разрастается и лопается ранами, и бушующее под ним тёмное течение способно полностью уничтожить его.       — Ма… мама… не надо… — из плотно закрытых глаз просочились слёзы, он снова и снова жалобно умолял: — Это так больно, правда очень больно…       Кан Бо немного отстранился от Чу Хуа и нахмурил брови. Он колебался, стоит ли разбудить его, чтобы избавить от мучений этим безжалостным кошмаром.       — Н-не уходи…       В тот момент, когда Чу Хуа открыл глаза, он вдруг приподнялся, потянулся к Кан Бо и, раскинув руки, крепко обнял его за шею.       Глубоко уткнувшись лицом в изгиб шеи мужчины, молодой детектив всё ещё был похож на ребёнка: не переставая плакал и безостановочно дрожал от пронизывающего до костей страха. Через некоторое время он вдруг поднял растерянное лицо и, высунув кончик языка, начал облизывать шею, подбородок и губы мужчины, прерывисто бормоча плаксивым голосом:       — Поцелуй меня, обними меня... или трахни меня, как тебе захочется, только не уходи... не уходи…       Кан Бо сомкнув руки, крепко сжимал человека в своих объятиях, мягко целовал его волосы и щёки, и ласково шептал на ухо:       — Ну же, всё хорошо… ничего не случится…       Нежные объятия подарили ему утешение, он наконец перестал дрожать и медленно пришёл в себя.       Кто бы мог подумать, что окончательно проснувшийся господин детектив тут же сменит милость на гнев и сделает вид, что ничего не было: оттолкнув мужчину перед собой, он сердито заявил:       — Ты посмел меня домогаться!       Кан Бо не стал спорить, лишь улыбнулся и сказал:       — Кажется, это ты домогался меня.       Парень, совершенно не помнивший, что он только что делал, покосился на него, всем своим видом выражая, что с трудом в это верит. Опустив голову, он увидел, что переодет в мягкую и удобную одежду. В голове внезапно промелькнула фраза, которую тот ему когда-то сказал; щеки Чу Хуа невольно вспыхнули жаром и он в спешке несколько раз поёрзал задницей.       К счастью, похоже, ничего не произошло.       — Я выступаю за соитие по обоюдному согласию, а не за одностороннее насилие, — Кан Бо слегка приподнял подбородок, обнажив понимающую и лукавую улыбку, сказав: — Ты покраснел, ты очень смущен, видимо, ты вспомнил наш разговор перед тем, как расстаться в прошлый раз.       — Да! — молодой детектив, чьи переживания были раскрыты, состроив каменное лицо, выбрался из постели, чувствуя, как совершенно непонятно из-за чего проявилось его дамское смущение. — Я сказал, что найду улики, установлю истину и заставлю тебя дрожать и молить меня о пощаде...       — А я приложу все усилия, чтобы убедить тебя не противиться моему обольщению, не противиться твоему истинному желанию, которое уже давно хотело пригласить меня войти в твоё тело.       Прямой и откровенный взгляд медленно проскользил по телу собеседника, слова были столь же неприкрытыми. Своевременно перебив другого, этот мужчина, тем не менее, весьма галантно заявил, что пока тот не отбросит эту свою упрямую гордыню, как бы ему самому ни хотелось, он не посягнёт на его тело.       Комната, казалось, вибрировала, как от слабого землетрясения. Молодой детектив, не желая покоряться ему, опустил голову, немного подумал и вдруг задрал лицо:       — Ты думаешь, что можешь видеть душу человека насквозь и контролировать все его мысли и действия, так?       Кан Бо слегка улыбнулся, не подтверждая и не опровергая.       — Тогда угадай, что я собираюсь сделать дальше?       Кан Бо слегка прищурил глаза в непонимании.       — Гляди, ты вообще не можешь разгадать меня, — внезапно изогнув красивые глаза в форме полумесяцев, Чу Хуа достаточно самодовольно рассмеялся, и сразу вслед за этим он действительно совершил поступок, которого другой никак не ожидал…       В одночасье, стремительными движениями, он сорвал пуговицы, расстегнул штаны и сбросил одежду. Вскоре, он уже стоял обнаженный, как младенец, вольготно представ перед мужчиной.       Довольно худой, но, как полицейский, парень неизбежно обладал плавными и упругими мышцами. Тазовые кости были очень узкими, хоть у мужчин бёдра в основном узкие, у него они были ещё уже, чем у большинства.       Ягодицы были как два холма, округлые и приподнятые, а предмет между ног гордо задирал голову; размер был немалый, а нежно-розовый цвет весьма привлекал.       Эта бабочка уже расправила крылья, будто готовая вот-вот взлететь.       Следы от слёз уже поблекли, красивое миниатюрное лицо было сладким и аппетитным, как очищенная фруктовая долька. Чу Хуа положил руку на свой член, большим пальцем поглаживая румяную головку, с силой пару раз погладил ствол и ещё притворно, с упоением, преувеличенно застонал:       — А-а, как приятно! Скорее выеби меня, ах, как хорошо, я не могу больше терпеть!       Несмотря на сохраняющуюся все это время невозмутимую и неотразимую улыбку, внезапно распустившаяся волна в глазах собеседника всё же не ускользнула от взгляда уважаемого детектива.       — Ты знаешь, что я собираюсь сделать дальше? – рассмеявшись, словно добившись своей проделкой успеха, Чу Хуа наклонился к Кан Бо и с двусмысленным тоном прошептал ему на ухо: — Я сначала приму душ, а потом найду какую-нибудь достаточно толстую и твёрдую вещицу и сам себя отжарю.       Молодой детектив, испытывая огромное самодовольство, толкнул дверь ванной комнаты и тут же застыл, не в силах пошевелиться.       Ощущаемая им только что легкая вибрация исходила от качки корпуса судна, через крошечное окошко он увидел морскую гладь, сверкающую в лучах заходящего солнца, волны то поднимались, то опадали: неописуемое величественное зрелище.       Правильным будет сказать, что сейчас он находился в Атлантическом океане. Примечание переводчика:       1. “А слушающий меня будет жить безопасно и спокойно, не страшась зла…” – Притча Соломона 1:33.       2. “Уча их соблюдать всё, что Я повелел вам; и се, Я с вами во все дни до скончания века” – От Матфея 28:20. Чу Хуа, моя булочка ˚‧º·(˚ ˃⌓˂ )‧º·˚