Раскрась мою жизнь.

Итак, вот она, новая точка альтернативы. В наших с Володькой отношениях появился посторонний третий. Даже не третий, ещё и четвертый. У Сергея был друг Димка, оба бакинца, вместе служили, и теперь, после армии, Сергей остановился у него, намереваясь остаться в городе. С ним мы почти не общались, в нашу компанию Сергей попал через Марата. Так вот, Димка передо мной объявился весьма скоро. Видимо, переживая за друга, он заявил, что я должна сделать выбор и определить, в каких отношениях я нахожусь в Вовкой, а в каких с Сергеем. Можете представить степень моей "популярности", жизнь просто зашкаливала! Ответ был совершенно циничным с точки зрения молодой учительницы и идеально прямолинейным и честным со стороны обычной женщины. Я видела, как вытянулось его лицо, когда я заявила, что с Володькой я сплю, а с Сергеем никаких отношений у меня нет. Наверняка мои слова были переданы и Сергею, но не вызвали ту реакцию, на которую я рассчитывала, а именно: никакого продолжения от случайного поцелуя не будет, у меня всё предельно откровенно с другим. Кажется, я только стимулировала неудержимую энергию с Серегиной стороны добиться меня во что бы то ни стало. Периодически созывались "стрелки", когда приезжал Вовка, на которых мужской разговор ожидаемо заканчивался дракой и, к моему счастью, в пользу Вовки. Помню, как он однажды заметил с обречённостью удава: "Как меня достали твои малолетки". Здесь не было раздражения или злости, читались, скорее, усталость и необходимость участвовать в навязываемых событиях. Моё же самолюбие это тешило: всё, как в кино - соперники, дуэли, накал страстей! Как только Володька уезжал, Сергей кружился рядом. Наступала осень. Вся наша компания собралась на втором этаже у мальчиков по поводу воссоединения после отпусков, чьего-то Дня рождения и просто, по случаю. На этот раз были закуски, вино, музыка. Было весело... до поры, и для меня. На глаза попалась фотография моего первого "фейерверка". Красивый, уверенный взгляд, как будто бросал мне вызов. По сути, он так и остался крепким орешком, а я только тешила себя воспоминаниями о его минутной слабости с на вернувшимися слезами. Интерпретации! Сама нарисовала вызов, сама приняла и реализовала ответку...по полной. Я напилась. Сильно. В первый и последний раз в жизни. За предыдущий год тщетные попытки моих более опытных в этом плане подруг не увенчались успехом. Всякий раз, когда мы что-нибудь отмечали, влить в меня более двадцати граммов спиртного было не возможно. Я не считала нужным мучить собственное тело и насиловать свой вкус противной дрянью. Уловки "Ты меня уважаешь?" или "Хватит уже быть ребенком!" не прокатывали. Алкоголь патологически мне не нравился. Но здесь же вызов! Забудем, кто его придумал; важно, кто его реализовал! И как реализовал! Сто граммов водки (не какое-то трех-шести процентное вино) никак не притупили мой рассудок, но слегка округлились глаза у подруг. Другие сто граммов сопровождались моим заявлением, что водка бракованная или феноменален мой организм, а у окружающих появился нервный смех. Третьи сто граммов не дали мне сформулировать умную, или какую-нибудь мысль, не дали мне ее произнести, как и запомнить реакцию наблюдающих. Мир просто выключился на восемь часов. Утром наступило тридцатое августа. В школах запланированы сборы детей перед торжественной линейкой. В восемь нужно быть на работе. Дальше можно не описывать происходящее. Это был индивидуальный, собственноручный, исключительно изощрённый АД! С единственной мыслью в голове: "Почему я ещё жива?" и в сопровождении Сергея, я все-таки поехала в школу. В начале девяностых, кажется, ещё не придумали никаких антиалкогольных препаратов, устраняющих последствия абстинентного синдрома; я о них точно не знала. А известными способами типа "похмелиться" или огуречного рассола, воспользоваться не могла. Поэтому в полной мере испытала на себе все прелести момента: жара за тридцать, старый городской автобус, дорога с конца города на другой, охрененная головная боль и картины Пикассо и Дали вместо внутренних органов и частей тела. Почему за мной увязался Сергей, не помню, но тогда он мне здорово помог. На обратном пути мне в автобусе всё-таки стало плохо, кружилась голова, темнело в глазах, я понимала, что вот-вот потеряю сознание. Мы вышли на ближайшей остановке, и я действительно потеряла сознание. Серёга ухаживал за мной весь день, довез до дома, уложил в постель, купил арбуз, благодаря чему мне всё-таки стало лучше. Мы сблизились. Спустя время Сергей рассказал, какую роль сыграли события этих дней в его жизни. В очередной раз убеждаюсь, у каждого факта есть множество смыслов. Во-первых, мое поведение на вечере он связал с собой. Якобы, я стала налегать на алкоголь в ответ на его танцы с другими девушками. Ревность! Ревность? Это у меня-то?! И по отношению к нему?! Как? Как такое могло прийти в голову?! Я его не только не любила, он толком мне даже не нравился. Я, наверное, видела, что он был где-то рядом и с кем-то танцевал, но мне это было глубоко безразлично. Во-вторых, моя беспомощность позволила проявить ему лучшие качества, что подогрело его же чувства. Можно сказать, с этого дня он стал считать меня своей, а формальность в лице Володьки стала восприниматься как временное недоразумение. Очевидно, что мои смыслы были иными. Моё положение кардинально не изменилось и чувства не поменялись. Сама того не ведая, я пошла именно по той дороге, по которой мне предназначалось пойти. Рука Судьбы! В отдельные моменты она особенно ощущается или, как в моем случае, осознаётся позже, но обязательно приобретает статус очевидности.