a special one for you
30 декабря 2025 г., 21:03
Greeting cards have all been sent
The Christmas rush is through
But I still have one wish to make
A special one for you
— Это что за херня? — шепчет Юнхо, уставившись на маленькую вырвиглазно-пеструю коробочку у себя в руках. Юнхо только что открыл подарок от своего Тайного Санты. И это гребанный снежный шар. Презент, который буквально кричит: «Мне было впадлу заморачиваться, бро, с Рождеством и Новым Годом, пошел в жопу!» Черт, Юнхо даже доставать эту фигню из коробки не станет. Он точно знает, чей это щедрый подгон. О, Юнхо на тысячу процентов уверен, что верно угадал своего Санту. Нет, не то чтобы он ждал чего-то вразумительного. Все-таки бюджет ограничили достаточно жестко, да и офисная традиция обмениваться презентами — чисто символическая. Но Сонхва вот подарили пусть и маленький, а набор «Лего». И теперь он сидит, сосредоточенно сгорбившись над своим рабочим столом, собирает конструктор и тихонечко пыхтит от восторга. Нечасто их исполнительного продюсера можно увидеть таким трогательным и воодушевленным. По тому, каким интенсивным румянцем залился Сан, заглянув в доставшийся ему пакет, можно предположить, что зефирно-невинному дизайнеру вручили что-то непотребное. А значит, его Тайный Санта — Уен, точно знающий, какое именно непотребство преподнести Сану, чтобы они оба чуть позже отлично провели время. Сам Юнхо к подарку также подошел со всей ответственностью. Ему достался их босс, сплоховать он не имел права. Поэтому Хонджун, отгороженный от опенспейса стеклянными стенами кабинета-аквариума, прямо сейчас гордо ставит на полку миниатюрную модельку пиратского корабля. Да, Юнхо слегка вышел за рамки оговоренной суммы, но для Хонджуна не жалко. Не потому что он — главный редактор. Просто их босс — настоящий трудоголик, славный парень и чудесный друг. За маленькую команду их студии видеопродакшена он стоит горой. Хонджун, натурально, заботливый папаша, благодаря которому коллектив превратился в настоящую семью. И только один человек в этой семье мог посчитать забавным отдариться безликим сувениром. Юнхо чуть приподнимает голову и смотрит из-под козырька кепки на своего Тайного Санту. Он сидит, устремив скучающий расфокусированный взгляд на монитор. Наверняка ему нечем заняться, потому что у него рендерится очередной ролик, а все мыслимые рекорды в «Тетрисе» уже побиты. С Сон Минги Юнхо дружит уже три года. Минги — оператор и режиссер монтажа. Они постоянно работают в паре, потому что Юнхо — автор роликов и «говорящая голова». Минги смотрит на него целыми днями: сначала щурится на маленький экранчик камеры, потом лицезреет товарища на здоровом экране компьютера. Если бы Юнхо приходилось столько времени пялиться на свое лицо, он бы точно свихнулся. Хотя Минги иногда чертовски чудит, и Юнхо начинает подозревать, что именно это с его другом и произошло. Так почему же Минги подарил Юнхо ненужную хероту? Дело в том, что их отношения строятся на взаимных подколах, которые иногда граничат с оскорблениями. Вот только Минги никогда не обижается на шутки Юнхо. А тот, если уж начистоту, нередко сердится по-настоящему. Как сейчас. Почувствовав на себе взгляд, Минги встречается с Юнхо глазами и вопросительно приподнимает брови. Юнхо демонстрирует ему коробочку. Показательно лезет внутрь, однако шар не вынимает — жестом фокусника вытаскивает руку наружу, выставляя средний палец. Минги расплывается в удовлетворенной улыбке и отвечает Юнхо примерно той же пантомимой, «выуживая» фак из нагрудного кармана своей клетчатой рубашки. Юнхо буравит взглядом руку Минги, украшенную массивными кольцами. К сожалению, он знает что своими длинными пальцами Минги умеет не только посылать на хер, но и доводить до такого оргазма, что перед глазами плывет — и приходится закусывать губу, чтобы не стонать на весь офис. Как-то вот повелось, что на каждом корпоративе, когда в Юнхо оказывается парочка шотов текилы, его друг превращается в какой-то проклятый сексуальный магнит. И Юнхо и Минги забывают о том, что их дружба, вроде как, без привилегий. То, что происходит на корпоративе — остается на корпоративе, и на следующий день они оба делают вид, что Минги не трахал Юнхо на диване в переговорке, где с утра мирно и чинно проходила летучка. Короче, они с Минги совершенно точно просто друзья. Но в день рождения их проекта Юнхо оставил у него на шее такой засос, что Минги ходил в водолазке больше недели. На Хэллоуин Юнхо слизывал шоколад с пальцев друга, одетого Вилли Вонкой. А вечеринка в честь очередного миллиона подписчиков на YouTube закончилась тем, что Минги дрочил ему в подсобке. Юнхо, кончая, посшибал кучу оборудования для съемок и сломал сразу два штатива. Но он поклялся себе: сегодняшний корпоратив пройдет иначе. Юнхо намерен выстоять перед порочными чарами друга. Пусть Минги катится ко всем чертям — вместе с мудацким снежным шаром. И катит свои шары к кому нибудь другому. — Юю, можно я немножко Герцогиню поснимаю? Уен, переливчато звеня бубенчиком на новогодней шапке, появляется у него за спиной — внезапно, как маньяк из слэшера. — Зачем? — устало спрашивает Юнхо, косясь на собачку, до этого дремавшую на пустом офисном кресле рядом с его столом. Теперь Герцогиня проснулась — и уже липнет взглядом к уеновой шапке, бубенчик на которой подпрыгивает при каждом движении сммщика. А двигается Уен много. — Пульну в рилсики с подписью, типа, «Утютютю, новый талисман нашей команды». Да, это будут просмотры, добытые грязным читерским путем, но я готов пойти на подлость. Герцогиня чихает, а потом принимается забавно зевать, наглядно демонстрируя свою готовность развести аудиторию на умиленные лайки. Юнхо так и знал, что придется платить за решение притащить в офис собаку младшего брата. Но что ему оставалось делать? Герцогиня не может долго оставаться одна, а Юнхо сам вызвался побыть ее нянькой, пока Гонхо в отъезде. Он знал, что Хонджун не будет против, если в ночь новогоднего корпоратива по офису будет носиться маленькая смешная собачка, похожая на помпончик на колпаке Санты. А еще подозревал, что коллеги затискают Герцогиню до изнеможения. Его совесть успокаивает лишь тот факт, что эта собака обожает внимание. — Так! А еще... давай фоточку с ней, — командует Уен, бесцеремонно тыкая Юнхо в плечо. — Мы давно не атаковали зрителей твоим бойфренд-вайбом. Юнхо покорно берет деловито фырчащую Герцогиню на руки и слегка поворачивает голову — это самый его любимый ракурс. Выглядит так, словно он не позировал на камеру, а был пойман в момент разговора с кем-то, кто остался за кадром. Юнхо мягко обнимает Герцогиню и чешет ее под подбородком, стараясь напрячь запястье так, чтобы на нем поживописней обозначились кости и вены. Пальцы располагает изящно. — Опять фанклубу твоих рук дрочить, плакать, а потом снова дрочить? — интересуется Минги, направлявшийся на кухню, но притормозивший, чтобы понаблюдать за фотосессией. — А ты не завидуй, — вяло откликается Юнхо. Но руку малодушно убирает. Вообще, проблема с Минги и его шутками гораздо острее, чем Юнхо хотелось бы. Он в курсе, что друг не пытается расстроить его по-настоящему. Но чем ближе они становятся, тем свободней Минги себя чувствует — и тем жестче становятся его подколы. В последнее время Минги часто стебет его за то, что Юнхо очень беспокоится о том, как выглядит в кадре. Да, он всегда относился к этому максимально серьезно: репетировал выражения лица и жесты, искал «рабочую сторону». И, если честно, под каждым роликом Юнхо ищет комментарии о том, что он красивый. Юнхо, вроде как, понимает, что хорошо выглядит. Но еще он до сих пор помнит школьные годы, когда его дразнили за лишний вес — как бы нарядно Юнхо не одевался, как бы не старался следить за собой. Самое обидное, что и дразнили-то его не то чтобы жестко. Но чувство, что он недостаточно хорош, Юнхо пронес через все эти годы, — за которые и сбросить пару десятков килограмм успел, и лицом YouTube-канала заделался, и предостаточно комплиментов получил. Свою неуверенность Юнхо старательно прячет. И, кажется, почти научился с ней жить. Но вот Минги по ту сторону камеры говорит в своей привычной грубоватой манере: «Да что ж ты так пыжишься, сделай лицо попроще», или «Боже, Юно, ты не для модного журнала снимаешься, хватит трахать зрителя взглядом», или «О нет, снова твой кукольный покерфейс»… И Юнхо становится стыдно, что он так усердствует, играя роль рокового красавчика, хотя таковым себя не ощущает. И особенно неприятно, что именно Минги замечает, как Юнхо в эти моменты фальшив. А почему, собственно, это особенно неприятно? Наверное, потому что Юнхо хотелось бы нравиться Минги. В смысле, привлекать его не по-дружески не только в состоянии пьяного куража. Юнхо тяжело вздыхает. Нет, с Минги точно надо будет переговорить на корпоративе. Возможно, если Юнхо остановится на паре шотов, ему удастся удержаться в промежутке между «боюсь поговорить с Минги о чувствах» и «отсасываю Минги в офисном туалете».***
Рабочий день заканчивается, и Юнхо может переодеваться в свой костюм. Корпоративы у них традиционно тематические — и всегда подразумевают нешуточную подготовку и продуманные образы. На этот раз фишка вечеринки — одеться персонажем, по которому ты фанател в детстве. Конечно, в его случае это Человек-паук. Юнхо и в журналистику пошел именно благодаря неподражаемому «дружелюбному соседу». Ведь когда Юнхо подрос достаточно, чтобы понять, что супергероем он заделаться не сможет, его мечта стать Человеком-пауком трансформировалась в стремление стать хотя бы Питером Паркером. Не в том смысле, что Юнхо решил провести половину жизни во френдзоне, часто плакать и в какой-то момент словить кризисную эмо-фазу. Просто ему хотелось ходить на работу в шумную редакцию газеты и противостоять грубому, но харизматичному боссу с диктаторскими усами. Разумеется, вместо газеты у них с ребятами YouTube-канал с остросоциальными роликами и всякими расследованиями. Да и Хонджуну (вежливому и безусому) Юнхо не противостоит. Но глобально он доволен тем, куда привела его любовь к Человеку-пауку. Юнхо торчит в туалете не меньше пятнадцати минут, втискиваясь в костюм. Не в какое-то дурацкое дешевое трико, которое можно в один клик купить в интернете. Нет-нет-нет, костюм сделан на заказ. Его подгоняли под нужный размер, чтобы Юнхо выглядел как самый настоящий супергерой — представительный, осанистый и с агрессивно облепленной спандексом задницей. Правда, Юнхо все равно чувствует дискомфорт в районе промежности — а ведь он еще даже не видел, кем оделся Минги. Боже, только бы это не было что-то развратное. А то Юнхо точно не найдет в себе сил на серьезный разговор и сможет думать только о том, как бы оставить на шее Минги новую порцию засосов. Первым его прикид оценивает Уен, гордо расхаживающий по офису в наряде Сейлор Мун. Юнхо не удивлен, но не может сдержать смех от мысли, что Сан-то купил огромный костюм Тоторо — и вместе они будут выглядеть до очаровательности нелепо. — О, у вас с Минги парные образы! — вопит Уен, подпрыгивая от азарта. Подол его юбочки опасно подскакивает вместе с ним. Юнхо поспешно отводит глаза, боясь вызвать ревность огромного плюшевого Сана, который вразвалочку приближается к ним. Потом до Юнхо доходит смысл слов сммщика. — В смысле — парные? — Минги-и-и! — вопит Уен так, что попавший под звуковую волну ассистент режиссера Есан, который оделся Леголасом, от неожиданности роняет свой лук. — Иди сюда! Живо! Срочно! АСАП, коллега, АСАП! О, боже. О, нет. По какому праву Сон Минги вырядился Дэдпулом, Юнхо не представляет. Кто разрешил ему засунуть его проклятые бедра в облегающий костюм? Разве можно подчеркивать неприличный контраст широченных плеч и тонкой талии всем вот этим вот безобразием? А цеплять катаны за спину… вообще должно быть незаконно. Юнхо шокирован, травмирован, фраппирован, фрустрирован,***
Юнхо искренне любит вечеринки у них в офисе. В них есть что-то уютное и домашнее, даже если заканчивается все безобразной попойкой. В этот раз их собирается человек двадцать — и все активно принимают участие в украшении опенспейса мишурой, бумажными звездами, яркими гирляндами и елочками всевозможных степеней аляпистости. Герцогиня мельтешит у коллег Юнхо под ногами, остервенело пытаясь помешать каждому человеку в офисе. Сан притаскивает огромного надувного снеговика, но оказывается, что его невозможно надуть без насоса. Снеговика приклеивают к стене — он висит печальной тряпочкой, распятый и оставленный на поругание всем, кто захочет написать на нем новогоднее пожелание коллегам. На стол в переговорке выставляется пугающее количество еды и поистине чудовищное количество алкоголя. Есан приносит с кухни две огромные кастрюли с глинтвейном и грогом, и их пряный аромат заполняет помещение так плотно, что можно опьянеть от одного только запаха. Хонджун выступает диджеем и бдительно следит за тем, чтобы музыка держала атмосферу праздника на должном уровне. Нанюхавшийся глинтвейна молодняк уже неказисто водит хороводы под Last Christmas. От Юнхо постоянно требуют выдать какую-нибудь базовую цитату из «Человека-паука» или сделать сальто назад. Сальто Юнхо делать не умеет, но коронными фразочками сыпет исправно. Напиваются они с коллегами предсказуемо быстро. Громкость музыки ощутимо повышается. Игры становятся менее интеллектуальными. Юнхо обнаруживает на снеговике надпись «Спайди, твоя паутина подойдет для шибари?» и испытывает желание отвесить Минги воспитательный поджопник. Запасы алкоголя стремительно истощаются, активности сводятся до хаотичных криков и почти языческих плясок. Хонджун каждые пятнадцать минут пытается задвинуть речь о том, как важна их работа и как он ценит каждого члена команды. Когда боссу наконец-то удается довести свой монолог до конца, он умудряется растрогаться до слез. Нарочито-неаккуратный пиратский макияж Хонджуна течет, и он пользуется тем, что Сонхва стоит рядом, — вытирает лицо его гриффиндорским шарфом. Сонхва утешающе кладет Хонджуну руку на плечо и заливается нежнейшим румянцем. Однажды эти двое непременно сойдутся. Уен заманивает Сана под омелу и лезет к нему целоваться, сражаясь с пышными формами Тоторо, не позволяющими сммщику нормально обнять своего бойфренда. Сан, опьяненный чувствами и грогом, хихикает, как влюбленная школьница, и покачивается, как неваляшка. От их звукаря поступает предложение попеть караоке. Юнхо не большой любитель этой движухи, но стали бы вы спорить с человеком в костюме черепашки-ниндзя, вооруженным нунчаками? Вот и Юнхо с Чонхо спорить не рискует. Так что он падает на диванчик, усыпанный конфетти, и рассеянно гладит Герцогиню, которая вертится у него на коленях, перевозбудившись от всеобщего внимания. Им пушистую кокетку не обделил никто, кроме Минги, у которого аллергия на собачью слюну. Поэтому с Герцогиней на коленях у Юнхо есть шанс отдохнуть от его грязных (и очень завлекающих) намеков. Юнхо собирается с мыслями. С чего ему начать разговор? Попросить Минги быть немного помягче и поумерить их стеб друг над другом? Или сразу перейти к главному: сообщить, что его больше не устраивает ситуативный секс, который ни к чему не приводит? Голова у Юнхо работает плоховато. С алкоголем он все-таки переборщил. Юнхо не успевает среагировать, когда его защиту в лице (технически, морде) Герцогини забирает Есан, еще не успевший как следует потискать собачку. На диван тут же приземляется Минги, раскрасневшийся и взъерошенный. В его глазах плещется предвкушение. Юнхо искренне сожалеет, что они оба не носят маски от костюмов. Он предпочел бы не видеть хищную улыбку на лице друга — и хотел бы спрятать нервную на своем. — Ты какой-то странный сегодня, — в руках у Минги два бокала шипучего бледноватого шампанского. — Задумчивый, что ли. — Да нет, — зачем-то врет Юнхо, взяв один из бокалов. — Все окей. — Ну, я же вижу, что не окей, — Минги мягко толкает его плечом. — Ты что, обиделся на меня из-за снежного шара? — Нет, нормальный подарок. Юнхо отводит глаза, делая вид, что рассматривает самую большую и разлапистую елку. Она увешана нарочито нелепыми и дурацкими игрушками, а также полароидными снимками их команды, сделанными за уходящий год. — Да, ты точно обиделся. Юнхо воровато косится на Минги — тот перестал сыто улыбаться и с напряженным видом изучает его лицо. Взгляд у друга внимательный и серьезный. В такие моменты Юнхо кажется, что Минги видит его насквозь. С другой стороны, если видит насквозь — чего ведет себя, как придурок? — Ну… Я не хочу показаться неблагодарным, просто ты же… хорошо меня знаешь. Ты в курсе, что я такие штуковины не люблю. Зачем тогда подарил? Да, может, звучит мелочно. Но Юнхо правда видит в подарке от Тайного Санты пренебрежение. И его это очень больно задевает. — Это подарок с приколом, понимаешь? — Минги смущенно чешет затылок. — На самом деле там… — С приколом? — Юнхо морщится. — Мы только и делаем, что прикалываемся. Меня это начинает утомлять. Разве дружба не подразумевает, знаешь, и какие-то милые моменты? — По-моему, шарик — это мило. Да и ведь дело-то… Минги выглядит искренне расстроенным и озадаченным. Но алкоголь и накопившаяся обида не позволяют Юнхо сбавить обороты. Так что он снова перебивает друга. — Мило было бы, если бы ты не стебался надо мной каждую минуту. — Так ты же шутишь в ответ! Минги хлопает глазами и потерянно оглядывается, — словно ищет кого-нибудь, кто подтвердит его слова. Юнхо становится стыдно, а от этого он еще больше злится. — Мне нравились наши перепалки, пока ты не начал постоянно шутить о том, что я строю из себя не пойми кого и… В этот момент возвращается Герцогиня, уставшая одаривать Есана своим очарованием. Она видит свежего человека, который почему-то не сюсюкался с ней и даже ни разу не почесал ее за ушком. Герцогиня жаждет любви. А потому со скоростью пули взлетает Минги на колени и, пока тот пытается осознать, что был атакован, принимается вылизывать его лицо. — Черт, черт, черт, блин! — Минги вскакивает, Герцогиня плюхается на пол. Собачка приземляется удачно и, кажется, совершенно довольна: она наконец-то выполнила свою миссию обслюнявить каждого члена их команды. Но Юнхо все равно бросается к Герцогине, чтобы удостовериться, что она не ушиблась. — Ты чего, нельзя осторожнее? — восклицает он, сердито оборачиваясь на Минги. Тот трясет головой, вытирая щеки рукавом костюма. — Да у меня сейчас раздражение будет на все лицо! — Ну и ничего, тебе это по образу полагается, — огрызается Юнхо, подхватывая Герцогиню на руки. Конечно же, он не хочет, чтобы у Минги началась аллергия. Конечно же, он понимает, что его слова звучат абсолютно по-сучьи. Но Юнхо испугался за собаку, а еще разговор идет абсолютно не так, как ему хотелось, — и от этого глаза начинает предательски щипать. — А, то есть вот тебе грубо шутить можно? — повышает голос Минги. Коллеги начинают на них оборачиваться, и Юнхо накрывает паника. Он собирался спокойно и обстоятельно обсудить с Минги вещи, которые его беспокоят. А теперь Юнхо выглядит как истеричка, раздувшая скандал из-за дурацкого подарка. И он решает закрепить успех, позорно сбежав. — Мне надо погулять с Герцогиней, — мямлит Юнхо и спешит поскорее убраться из опенспейса, громко топая и путаясь в свисающей с потолка искристой мишуре. Черт побери. Он ведь сейчас заплачет. Он… буквально Питер Паркер. Во френдзоне, в слезах и в кризисной эмо-фазе. Герцогиня у Юнхо на руках сочувствующе вздыхает.***
С неба медленно планируют пышные хлопья снега, фонари заливают улицу теплым мандариновым светом, откуда-то еле слышно звучит песня Кристины Перри Merry Christmas, Darling. Атмосфера издевательски праздничная. Герцогиня носится вокруг него кругами, только что выпавший снег летит из-под ее лапок во все стороны. Юнхо бесцельно ходит по спортивной площадке, куда они с коллегами нередко заглядывают в обеденное время. Ему не хочется думать о том, что он испортил вечер, а заодно, возможно, и отношения с Минги. Поэтому он старается переключиться с душевных страданий на физические — и сосредоточиться на том, что ему холодно в его дурацком костюме, ведь он ушел из офиса без куртки. Возвращаться не хочется. Герцогиню Юнхо не интересует — зачем ей грустный ряженый идиот, когда она может поваляться в снегу? Вот так вот. Никому Юнхо не нужен. В надежде слегка протрезветь он устраивает себе пробежку по периметру площадки. Потом одиноко болтается на турнике, чувствуя себя нелюбимой елочной игрушкой, которую повесили на лысоватую часть елки, скрытую от глаз отмечающих. Юнхо забирается на турник верхом и сидит, печально обозревая окрестности. Мимо спешат редкие прохожие с подарочными пакетами. Какая-то парочка разговаривает под одним из фонарей. Засыпанные снегом, они смущенно переминаются с ноги на ногу, парень заботливо завязывает на девушке шарф. Они переживают дорамный момент. Юнхо же переживает крушение надежд и начинающийся сушняк. Он трагически повисает на турнике вниз головой, для верности держась не только ногами, но руками. Все-таки, не очень здорово будет свалиться, сломать шею и умереть накануне праздников. Из темноты выплывает фигура, и Юнхо понимает, что это Минги. Он, в отличие от Юнхо, в куртке поверх костюма. Присмотревшись, Юнхо видит, что в руках у друга его парка. Минги нерешительно застывает в шаге от турника и глупо спрашивает: — Висишь? — Ви.. висю, — еще более глупо отвечает Юнхо. Пару мгновений вместе со снежниками вокруг них роится смущенная тишина. — А ты... очень сильно сердишься? — осторожно спрашивает Минги. Губы у него подрагивают, и Юнхо кажется, что за этим дрожанием прячется улыбка. — А что? — Ну, типа, мы могли бы повторить легендарную сцену с поцелуем Питера и Мэри Джейн. Раз уж ты... — Минги дергает плечами и все-таки расплывается в шкодливой мальчишеской ухмылке. — Ну… Я сержусь... не очень сильно, — шепчет Юнхо, чувствуя, как к его щекам приливает кровь. Не потому что он болтается вниз головой, а потому что очень любит эту улыбку Минги. А тот подходит совсем близко. Турник не настолько высокий, чтобы их лица оказались вровень, когда Минги стоит в полный рост. Так что ему приходится слегка наклониться. Выглядят они со стороны наверняка до безумия тупо, но Юнхо без разницы. Губы у Минги привычно горячие и мягкие, а дыхание быстро сбивается — и его трепет щемяще отдается у Юнхо в груди. На душе становится гораздо легче, когда он понимает, что Минги целует его самозабвенно и с неприкрытым голодным удовольствием — как и всегда. Возможно, Юнхо не успел ничего испортить, и все проблемы они смогут утрясти. Минги кладет теплую ладонь на его щеку и ласково гладит, прежде чем отстраниться, напоследок чмокнув Юнхо в самый кончик носа. — Слезай. Ты простудишься. Я тебе куртку принес. От улыбки глаза Минги превращаются в щелочки. Ему так идут снежинки, застрявшие у него в волосах. Когда Юнхо спрыгивает на землю, Минги тут же набрасывает куртку ему на плечи. Ладони с них не убирает. Сжимает пальцы и заглядывает Юнхо в глаза. — Я не думал, что обижаю тебя своими шутками, правда, — посерьезнев, тихо говорит он и повинно поджимает губы. — Мне казалось, нам обоим в эти моменты смешно. Прости. — Да я… Обычно это действительно забавно, — Юнхо неловко пропихивает руки в рукава парки. — Но иногда ты перегибаешь палку. Мне правда не нравится, когда ты подкалываешь меня за кривляния перед камерой. Минги качает головой, отводит взгляд. Снежинки оседают ему на ресницы, щеки алеют от мороза. Юнхо не знает, как найти в себе храбрость начать разговор о гребанных чувствах. Потому что их слишком много, потому что они слишком его пугают. — Я не считаю, что ты кривляешься. Просто вижу, насколько ты усердствуешь, и это меня… злит, понимаешь? — Почему? Минги кажется странно ранимым, и Юнхо просовывает ладони под полы его расстегнутой куртки, обнимая за талию. — Потому что это лишнее. И мне хочется тебя встряхнуть, сказать: хватит, тебе это не нужно. Но я не очень умею… быть дипломатичным в таких ситуациях, — Минги прижимается к нему и кладет голову на плечо, пряча лицо. — Мне проще превратить все в шутку, чем объяснять, что меня что-то сердит или расстраивает. Если я буду говорить серьезно, я запаникую и не смогу донести свою мысль правильно. Минги замолкает, а Юнхо чувствует: он совсем запутался. Юнхо не очень понимает, что именно имеет в виду его друг. Минги сердит, что он усердствует. Ладно. Что это значит? Минги слишком непредсказуемый, чтобы пытаться разгадать его мутные намеки. — Ну и, получается, в шутку я тоже говорить не умею, — Минги поднимает голову и печально улыбается. — А чего ты хотел от человека, который даже в переписке общается одними мемами и эмодзи, ну? Давай просто будем считать, что я безнадежный идиот. — Давай без этого, — закатывая глаза, Юнхо пытается унять колотящееся сердце. — И прости, что наехал. Я слегка перепил. Короче... Мой посыл ты явно уловил. Так что все круто. Можешь снова стебать меня, просто с небольшими оговорками. — Есть, сэр, — Минги деловито кивает и снова начинает светиться по-детски наивной улыбкой. — Я рад, что у нас все хорошо. Сейчас как будто самое время для того, чтобы признаться: каким бы чудным Минги ни был, как бы глупо ни шутил, какие бы пошлые эмодзи и дегенератские мемы ни присылал, Юнхо рад каждой секунде его присутствия в своей жизни — и скучает каждую секунду без него. Но они обнимаются под сраным рождественским снегопадом, от Минги пахнет глинтвейном и приторными леденцами, фонари мигают, как огоньки на гирляндах, вокруг них носится неутомимая Герцогиня. Сейчас идеальный дорамный момент. И сделать его неловким, снова испортить неумелыми невнятными фразами… Это кажется кощунством. И Юнхо идет по их общему проторенному пути: обращает все в шутку. — Я вижу, окончательный косплей Дэдпула не состоялся. Волдырей нет, выглядишь отлично, — Юнхо лукаво склоняет голову набок. — Значит, нежности Герцогини ты пережить смог. А хочешь ли ты немного нежностей от самого крутого супергероя в мире? С Минги тут же слетают остатки задумчивости. Он несолидно подпрыгивает на месте и подхватывает Юнхо на руки так, что тому приходится крепко ухватиться за его шею и обвить талию Минги ногами. — Ага-а-а! — Минги делает зверское лицо. — Паркер! Чтобы нюдсы были у меня на столе до обеда! Подать мне Человека-паука-а-а-а-а!***
Они закрываются в студии, где Юнхо частенько берет интервью у героев их роликов, а Минги несет свой пост по ту сторону камеры. Дверь мягко щелкает и писком извещает их о том, что зайти сюда могут только те, у кого есть пропуск. Это не такой уж узкий круг людей, кстати. Минги обнимает Юнхо со спины и неторопливо трется о его ягодицы. Он уже завелся — сбито и жарко дышит у Юнхо над ухом, а руками шарит по телу. Юнхо готов развернуться, чтобы поцеловать его — грязно, мокро и призывно, но Минги не дает ему это сделать, удерживая за талию. Одна ладонь скользит вверх по плотной ткани костюма — и останавливаются у Юнхо на груди. Пальцы щекотно пробегаются по ребрам, гладят ямочку между ключицами. На секунду застывают в районе сердца, которое тут же ускоряет и без того бешеный темп. Дыхание Юнхо тоже учащается, потому что чертов спандекс и так достаточно долго терся о… Минги сжимает его сосок через костюм, ощутимо щиплет и мнет. Как будто хочет убедиться, что нащупал верно. Как будто не чувствует острый бугорок через ткань. Как будто не слышит, как громко от его прикосновения ахает Юнхо. Минги уже знает, как остро он реагирует на подобные игры, а потому со смешком цепляет спандекс, натягивает и теребит его так, чтобы трение стало почти дискомфортным. А потом резко отпускает ткань, чтобы Юнхо выгнуло от обжегшего его удовольствия. Минги нагло и по-хозяйски прикусывает мочку его уха, а Юнхо изгибается еще сильнее — толкаясь грудью навстречу пальцам, продолжающим сжимать, тереть и тянуть. Другая рука Минги подбирается к его члену, который сдавлен тканью так, что Юнхо уже начинает недовольно поскуливать. Минги крепко обхватывает его через костюм и чуть стискивает кулак, заставляя Юнхо тихонько охнуть. А потом проезжается ладонью дальше между ног, чтобы чуть приподнять и резко толкнуть бедра Юнхо к себе. Минги одновременно вжимает его член в свою руку и медленно трется о зад Юнхо своим возбуждением. Юнхо кренится вперед, почти повисая в руках Минги, и слегка привстает на цыпочки, чтобы сильнее вдавить ягодицы в его член. Юнхо хочется получить больше, и он все-таки выкручивается из объятий Минги, тянет его на пол и немедленно седлает. Они оба на взводе, Юнхо ожесточенно трется членом о член Минги. Его потряхивает от того, что разделяющая их ткань не дает соприкасаться по-настоящему — и в то же время делает каждое движение более дразнящим и распаляющим. По тому, как быстро на костюме Минги начинает темнеть влажное пятно, Юнхо понимает, что не только он решил сегодня пренебречь нижним бельем. Минги обхватывает ладонями его ягодицы и заставляет ускориться. Костюм давит почти болезненно. Юнхо чувствует, как липко и влажно у него внизу живота и разводит колени шире, чтобы прижаться к Минги еще плотнее. Юнхо безумно нравится быть сверху, когда Минги под ним жмурится и кусает губы, а его широкая грудь, обтянутая яркой тканью костюма, ходит ходуном. Напряженные мышцы живота Юнхо начинает сводить, тугой комок возбуждения тяжело пульсирует где-то глубоко внутри. Каждый сантиметр кожи Юнхо щекочет желание, чтобы Минги взял его прямо сейчас, на полу посреди чертовой студии. Он почти падает на Минги, а тот, продолжая толкаться в Юнхо бедрами, воюет с молнией у него на спине. Расстегивает и яростно принимается стягивать костюм. Юнхо привстает, чтобы сделать это было проще. Он весь взмок, ткань сползает с него нехотя и проезжается по соскам так, что Юнхо тонко вскрикивает, крупно вздрагивает всем телом и едва не кончает, даже не раздевшись. Юнхо остается голым по пояс, сидя на бедрах Минги, и все еще требовательно трется о них. Тот подставляется под беспорядочные прикосновения Юнхо, позволяя его рукам шарить по телу. А потом прижимается ртом к груди Юнхо и принимается широкими движениями вылизывать покрасневшие припухшие соски. Юнхо чертовски хорошо от того, как воздух пробегается холодком по влажным отпечаткам языка. Он запускает трясущиеся пальцы в растрепавшиеся волосы Минги — и тянет его к себе ближе, не давая отстраниться. Хотя Минги, в общем-то, и не пытается этого сделать. Он все ощутимее прихватывает губами и все настойчивее играет языком с сосками Юнхо. А потом кусает — очень осторожно, но из груди Юнхо все равно вырывается короткий захлебывающийся вскрик. Он запрокидывает голову и стискивает зубы, а Минги повторяет языком линии вен, вздувшихся у него на шее. Подцепляет пальцами ткань костюма на ягодицах, дергая ее вверх, — пульсирующий член Юнхо сдавливает еще сильнее. Каждое движение тела Минги приближает Юнхо к пику. Его выдохи заканчиваются короткими жалобными стонами. Юнхо пытается расстегнуть костюм Минги. Но руки не слушаются, в висках стучит кровь, сосредоточиться он может только на чужих прикосновениях. Его и так подбрасывает и выгибает у Минги на бедрах, но тот скользит пальцами в ложбинку между ягодиц Юнхо, трет и давит сквозь ткань, — и терпеть это практически невыносимо. Сам Минги хрипло дышит ртом, бездумно облизывает губы. Его костюм на спине насквозь мокрый. Юнхо отчаянно цепляется за влажную ткань и порывисто осыпает точечными поцелуями шею Минги, расчерченную капельками пота. Юнхо чувствует на губах соленый вкус кожи, контрастирующий со сладковатым запахом парфюма. Минги запускает руку под его костюм и трахает Юнхо пальцами. Действует суетливо и настойчиво, вынуждая подстроиться под ритм толчков и сильнее сжать бедра Минги ногами. По тому, как дрожат руки Минги, как закатываются его глаза, а губы кривятся в болезненной ухмылке, Юнхо понимает, что дальше они сегодня не зайдут. Так что он просовывает ладонь между их телами, рывком стягивает свой костюм ниже, а потом, упираясь лбом в плечо Минги, грубо ласкает его и одновременно трется членом о бедро, отчаянно сжимаясь вокруг пальцев. Юнхо кончает первым, резко выгнувшись и размазывая сперму по обтянутому тканью животу Минги. Тот просяще мычит, вдавливая промежность в его руку. И Юнхо сползает вниз. Накрывает его член ртом, давит губами и языком, пользуется возможностью проехаться зубами, не боясь причинить боль. Минги валится на спину, старается не сжимать голову Юнхо трясущимися ногами, скребет короткими ногтями по полу. Юнхо помогает себе рукой, коротко сжимая член Минги. Потирается о ткань щекой, снова задевает зубами там, где расплывается пятно смазки — и наконец-то доводит Минги до оргазма, стискивая пальцами его конвульсивно дергающиеся бедра. Потом забирается на Минги сверху, обессиленно кладет голову ему на грудь и жадно хватает ртом воздух, пытаясь успокоить сердцебиение. — Юнхо, — сорванным голосом говорит Минги, слабо поглаживая его по спине. — Ты, пожалуйста, все-таки забери домой снежный шар, ладно?***
Юнхо просыпается с головной болью — как всегда после корпоратива. Первым делом проверяет смартфон: ожидает увидеть привычные сообщения от Минги. Но тот не писал ему ничего — даже никакого мема не прислал. Странно, обычно утро Минги начинает с рассылки катастрофически не смешных картинок всем своим друзьям. Может, он проанализировал вчерашнее поведение Юнхо и все-таки обиделся? Настроение портится. Юнхо вяло отмахивается от приставаний Герцогини и плетется на кухню. Заваривает кофе покрепче, без удовольствия его выпивает, бездумно пялясь на коробочку со снежным шаром, которую вчера оставил на обеденном столе. Она мозолит ему глаза. Юнхо со вздохом открывает коробку и достает шарик. Ладно, как-никак, это подарок от Минги. Даже если дурацкий. Внутри стеклянного купола щенок и цыпленок, наряженные в новогодние костюмчики. Они держатся за ручки, выглядят какими-то невозможно бестолковыми. Юнхо встряхивает шарик и меланхолично наблюдает за белыми крупинками, кружащимися вокруг нелепых зверят. Славная парочка, конечно, но настроение ничуть не улучшается. Юнхо отставляет коробочку в сторону — и слышит, как что-то бьется о ее стенку. Заглядывает внутрь и видит флэшку. На ней наклейка с эмодзи, высовывающим язык, — его Минги использует чаще всего. Юнхо не представляет, что на этой флэшке, но руки у него почему-то начинают очень сильно трястись, а сердце бьется где-то в горле. Он поспешно бросается за ноутбуком, Герцогиня наблюдает за временным хозяином со скептическим интересом. На флэшке всего один файл — видео. Юнхо до нелепости взволнован, а ведь это скорее всего подборка лучших мемов за уходящий год. Он открывает ролик, нервно кусая ноготь на большом пальце. Ну, он почти угадал. Нарезка неудачных дублей со съемок. Вот Юнхо, сидя на скамейке в усыпанном осенней листвой парке, с важным видом проговаривает свой текст. А потом чихает так, что ему на лоб падает челка. Он сердито ее поправляет, пока Минги за камерой насмешливо говорит ему «Будь здоров, моя радость». Картинка приближается, мрачное лицо Юнхо — крупным планом. Он похож на недовольного песика. Это, вообще-то, даже мило. «Ой, давай еще раз, дерьмово вышло». Юнхо стоит посреди оживленной улицы, раздраженно косится на снующих мимо прохожих. Он шмыгает носом, смотрит поверх кадра — на Минги, разумеется. «Чего ты так лыбишься? Я нормально выгляжу?» Минги тихо смеется, его голос звучит почти ласково: «Ой, я тебя умоляю. Конечно же, ты выглядишь отлично». Съемки в студии, Юнхо совершает губами и челюстью пугающие движения — словно готовится кого-то сожрать. На самом деле он готовится класть зрителя на лопатки своей дикцией. Минги хохочет. Камера у него в руках, а не на штативе, так что изображение трясется. Юнхо корчит укоризненную мину, потом не выдерживает и тоже начинает улыбаться. Эта улыбка выглядит хорошо. Она вызывает симпатию. Быстрая смена кадров: Юнхо строит смешные мордочки, ожидая, пока Минги объявит начало съемки. Он не знает, что картинка уже пишется, поэтому совершенно расслаблен. И вовсе не так плох, как ожидалось. Вертикальное видео с телефона. Юнхо, страдальчески скрючившись, спит на гостиничном диване. Он абсолютно вымотан командировкой, на голове кавардак, лицо отекшее. Кадр ползет в сторону и фокусируется на Минги, сидящем в кресле неподалеку. Он вертит в руках пустой стаканчик из-под кофе и смотрит на Юнхо с дурацкой счастливой улыбкой. Раздается хихиканье Уена. На этот раз он — в роли оператора. «Коллега, Вы почти что капаете слюной, имейте совесть». Минги вздрагивает, поворачивается на голос и запускает в Уена стаканчиком. Ролик обрывается на сердитом вопле сммщика. Снова вертикальная картинка, Минги и Юнхо скучают в переговорке перед летучкой. Юнхо с задумчивым видом гладит руку Минги — тот сломал безымянный палец, когда пытался снять какой-то особенно крутой кадр и запутался в собственных ногах. Голова Минги лежит у Юнхо на плече, он довольно щурится. Уен шепчет: «Просто два бро по-братски проводят время». Сбоку доносится невнятное бормотание Сана: «Мы ж тоже часто вот так сидим». «Сан, мы встречаемся, в том-то и прикол». Дизайнер что-то неразборчиво бубнит в ответ. Нарезка моментов, когда они делали подсъемы к роликам. От Минги требовалось снимать город, природу, людей, животных, всякую абстрактную ерунду, — чтобы потом можно было разбавить видеоряд с Юнхо. Однако он всегда рано или поздно оказывается под прицелом объектива. И даже не подозревает об этом. Кадры чудесные. Они живые, яркие, без фальши и нарочитости. Юнхо чувствует, что у него в уголке глаза дрожит маленькая растерянная слезинка. Минги ловит камерой какие-то удивительные вещи. То, как на лицо Юнхо причудливо ложится свет. Как он, не сдерживаясь, смеется над шутками героев их видео. Как он смущенно улыбается, когда люди на улице спрашивают его, что это такое они снимают. Юнхо на экране естественный. И в этой естественности неожиданно очаровательный. Он искренне нравится тому Юнхо, который сидит перед ноутбуком и быстро вытирает глаза рукавом домашней толстовки. Съемки с камеры внезапно обрываются, на дисплей выезжают огромные буквы. Они сделаны максимально ублюдочным шрифтом, сочетание цветов возмутительно уродское. Слова сменяют друг друга несуразными переходами из презентаций нулевых: ТЕБЕ НЕ НУЖНО СТАРАТЬСЯ ЧТОБЫ БЫТЬ КРАСИВЫМ ИДИОТ Изображение взрывается пошлыми стоковыми салютами, письменное послание продолжается: хочешь ВСТРЕЧАТЬСЯ с ВОТ ЭТИМ ГОРЯЧИМ парнем??? Ролик бомбардирует Юнхо самыми неудачными фотографиями Минги. Селфи снизу вверх, Минги вжимает челюсть в шею так, что у него образуются второй и третий подбородки. Минги хохочет над шуткой Юнхо, и у него носом идет кола, которую он пил. Минги спит в поезде, запрокинув голову и широко открыв рот. Минги за рабочим столом в очередном приступе скуки: он пытался надуть огромный пузырь из жвачки, теперь у него весь подбородок в липких тонких нитях — лицо недовольное. если ответ ДА пришли мне СНЕГОВИКА если ответ НЕТ пришли мне КАКАШКУ с ПРАЗДНИКОМ, ЮЮ!!! КАКАШКУ НЕ ПРИСЫЛАЙ, ладно??? Видео завершается пиксельным снегопадом, помимо снежинок по экрану летают сердечки. Юнхо пару раз моргает, а потом сломя голову бежит за смартфоном, по дороге чуть не споткнувшись о Герцогиню. Он открывает диалог с Минги, дрожащим пальцем тыкает в эмодзи снеговика. Буравит взглядом дисплей, нервно расхаживая туда-сюда по кухне. На его счастье, Минги почти тут же читает сообщение и набирает ответ. «с кем встречаешь рождество и новый год?» Юнхо закусывает губу, прилагая титанические усилия, чтобы его лицо не треснуло от глупейшей радостной улыбки. «С моим парнем, одетым в костюм Дэдпула, наверное?» «неправильный ответ костюм дэдпула кто-то обкончал так что твой парень будет голый» Герцогиня подпрыгивает от того, как громко и несолидно Юнхо взвизгивает. Ему приходит новое сообщение от Минги. В нем просто дурацкий-дурацкий (замечательный-замечательный) набор эмодзи: бокалы шампанского, салют, цыпленок, собачка и рот с прикушенной губой. Юнхо реально ненавидит эмодзи, но отправляет Минги большой палец. А потом сердечко. Целую уйму сердечек, если честно.
Примечания:
спасибо, что прочитали!
я старалась принести вам чучуть джинглбэллсов, надеюсь, мне удалось.
с наступающим (или уже наступившим) Новым Годом вас! 💜
буду жесточайше благодарна за отзывы — сделайте мне такой новогодний подарочек.
а еще неизменно жду вас в своей ТГшке, где мы с моими любими подпищеками, вроде как, неплохо проводим время: https://t.me/k_sabbath
