катакомбы

Катакомбы - это не просто подземелье, а мрачный, многозначный символ, пронизанный тайной и отголосками прошлого. Здесь царит холодная, вязкая тишина, нарушаемая лишь эхом шагов, каплями, падающими с потолка, и собственным дыханием. Пространство будто поглощает звуки, делая каждый шорох подозрительным. В воздухе - тяжесть веков и невысказанных историй. Это место, где реальность размывается: то ли ты в подземелье, то ли на границе между миром живых и миром теней. Катакомбы - отражение нашего внутреннего хаоса: страхи, вина, невысказанные обиды. Спускаясь вниз, мы словно погружаемся в собственные тёмные уголки, где сталкиваемся с тем, что боимся признать.

***

Место их встречи выбирал Мел, который сам кстати и не пришëл, но эти двое сразу же просекли его план, что Егор как обычно хочет их померить, после очередной ссоры. Естественно, парни не собираются вот так просто уступать друг другу. Гордость не позволит. - Ментëныш, сука - Киса моментально взрывается, когда видит перед собой Хэнка. - Обдолбыш, хренов - хладнокровно отвечает Боря, а его голос отзывался эхом в стенах катакомб. Ваня хмурит брови, сжимая кулаки до побелевших костяшек. - Чë, пришëл извиниться? - язвительно говорит Кислов, сверля парня своим взглядом. Хенкин цокает себе под нос, отвечая: - Нет, пришëл послушать тебя - Боря облокачивается об стену. - Особенно твои извинения - продолжил Хэнк. Это его внешняя холодность начинает не на шутку раздражать Кису. - Как обычно все виноваты, кроме тебя сука - с нотками агрессии выговорил Ваня, ели сдерживаясь. - Может надо поменьше косячить, Кис? - его мимика скупа: взгляд, лёгкая усмешка, пауза перед ответом - как всегда Боря контролирует свои эмоции. - А может завалишь ебальник, Хэнк? - парень даже не собирается думать о последствиях: он лишь мечтает прямо сейчас полезть в драку, наговорить резкости и что-то сломать. Хэнк держит паузу, специально молчит, не отвечает, никак не реагирует на оскорбления, ведь знает как это бесит Кису. - Ой, мы что обиделись? Ну так беги к папочке, он тебя пожалеет, блять - не останавливается Кислов, он подходит ближе, быстро сокращая расстояние между ними. Хенкин поджимает губы от злости, смотря в чужие тëмные глаза. - Рот свой закрой - монотонно отвечает Боря отступая назад, он двигается неторопливо, избегает резких движений. - А если не закрою, что тогда? Папочку своего натравишь, чтобы он меня пистолетом выебал, а? - Ваня переходит чуть-ли не на крик, грубо толкая Хэнка в бетонную стену. - Сука, заткнись - вырывается с губ парня, прямо перед тем как влепить болезненную посщëчину, разбивая чужую губу до крови. Киса шатается от удара, сплëвывает кровь, но остаëтся на ногах. Лицо его искажало боль, обиду и ненависть. - Ненавижу тебя - с какой-то горечью в голосе произнëс Кислов, замахиваясь в ответ. Парень не промахивается, бьëт прямо в скулу, разбивая еë до крови. Хенкин шипит от боли. - Сдерживаться я не буду - на полном серьезе сказал Боря, вытерая капельку крови, которая потекла по щеке. Парень редко раскрывает чувства, предпочитает наблюдать и анализировать. Если Киса - энергия и хаос, то Хэнк - баланс и рефлексия. Он сглаживает острые углы и мягко останавливает порывы Кислова, но сейчас они оба перешли все границы. - Чëто ты слишком расспизделся, мудила - у Вани уже кулаки чешутся, он снова хочет хорошенько проехаться по чужому лицу. - Это больше в твоëм стиле - хищно улыбнувшись, Хенкин хватает парня за воротник куртки, меняя их местами. Он грубо прижимает Кису к стене, отчего тот негромко простонал сквозь сжатые губы. Боря не сдерживается, он сильно сжимает чужую челюсть рукой так, что парню становится больно, издав жалкий скулëж. Схватив его ладонь, Кислов пытается убрать ее, пытаясь выбраться, но не получается. Хэнк был сильнее Вани, когда Киса пытался оттолкнуть его от себя, хотел ударить, дать наконец сдачи, но тут же получает сильный удар под ребро, до искр в глазах, который прибивает парня к стене ещё сильней. Хенкин запрокидывает обе руки Кислова, удерживая их над головой. - Блять, отпусти - тяжело дыша, яростно вскрикнул Киса. - Тихо - командует Боря, сжимая запястья ещё сильнее, а Ваня весь дрожит от... возбуждения? Доминирование Хэнка заводит, а легкая боль добавляет остроты ощущений. - Мне показалось или у тебя стояк? - Хенкин пролазиет коленом между ног парня, нащупывая и аккуратно прижимаясь к бугорку в штанах. - На такое у меня не стоит - сразу же огрызается Кислов, не останавливая попытки выбраться из сильной хватки. Хэнк ухмыляется, грубо потираясь коленом о чужое возбуждение. Киса рвано выдыхает, а по телу пробегает волна мурашек от наслаждения. Сильнее надавливая, Хенкин двигает коленом в разные стороны, заставляя парня сходить с ума. Тело предательски дрожит, а колени подкашиваются. - У тебя стоит - тогда Кислов и вовсе заливается краской, не зная куда деться от чужих пристальных и вечно наблюдаюших глаз. Проходит секунда и Ваня сдаëтся в его власть, поддаваясь вперед, а Боря прижимает его к груди и резко целует в губы. Губы парня обрушились на чужие с яростью завоевателя, не оставляя места для сопротивления. Поцелуй был жёстким, почти болезненным - зубы царапали кожу, а язык настойчиво проникал глубже, не спрашивая разрешения. Руки Хенкина вцепились в плечи парня железной хваткой, оставляя синяки, притягивая к себе с такой силой, что перехватывало дыхание. Кислов чувствовал, как чужоë тело прижимается к нему всем весом, не оставляя ни малейшего пространства между ними. Этот поцелуй был полон необузданной страсти, граничащей с агрессией. В нём не было нежности - только первобытная жажда обладать, подчинить, сделать своим. Его дыхание обжигало, а движения были резкими и требовательными. Киса ощущал, как каждая клеточка его тела протестует против такой грубости, но в то же время странное возбуждение пробегает по венам. Этот поцелуй был как удар молнии - внезапный, болезненный, но оставляющий после себя неизгладимый след. Хэнк попробовал отстраниться, но едва решив прервать поцелуй, понял, как сильно хочет, чтобы он не заканчивался. Вкус крови на языке от разбитой губы будоражил сознание и заставлял хотеть большего. Были два влажных языка, соединившихся друг с другом. Всего остального словно не существовало. Когда их губы наконец разъединились, воздух между ними казался наэлектризованным от напряжения. Губы Вани горели, а тело дрожало от смеси страха и возбуждения, вызванного этой грубой, почти жестокой лаской. Кто бы мог подумать, что вечно тихий и спокойный Боря, будет прижимать Кислова к стене и яростно терзать его губы, а Киса в ответ будет лишь сладко стонать, подставляя свои же опухшие губы на растерзание, прижимаясь вплотную. - Как насчëт помочь друг другу? - шëпотом спросил Хенкин, спускаясь руками к чужой ширинке, а после маленького кивка Вани, аккуратно растëгивает еë. Кислов тоже не отстаëт, он снимает с себя куртку, потому что становится очень жарко, и проделывает тоже самое с курткой Хэнка. - Стояк не только у меня - позже он накрывает пах Бори тëплой ладонью, слегка сжимая пальцами. Киса смотрит на парня затуманенным взглядом, просит больше прикосновений, больше ласк, больше поцелуев, больше самого Хэнка. Хенкин схватывает на лету, поэтому одна рука крепко удерживает парня за шею, а другая ложится на пах, сперва просто медленно поглаживая и надавливая, а после проникла под ткань штанов и боксеров. Обхватив набухший член, Боря начинает двигаться то вверх, то вниз, иногда ускоряя, а иногда замедляя темп. Ваня делает тоже самое, будто повторяет все движения за Хэнком, ладонь парня касается горячей головки члена, размазывая природную смазку по всей длине. Кислов любит делать это медленно, поэтому он не спеша распределяет вязкую жидкость по чувствительной коже органа, не забывая смотреть в это время на лицо парня. Лицо его выражало искреннее блаженство. Киса ныряет ладонью в светлые волосы, сжимая их у самых корней, отчего Хэнк коротко простонал, так как и хотел Ваня. В ответ Боря больнее давит на кодык, а Кислов издаëт сладкий скулëж, прекрывая глаза от удовольствия. - Ты собрался меня задушить? - немного хрипит Киса, его дыхание учащается, а в глазах мутнеет от удушья. - Прости, не сдержался - Хэнк расслабляет хватку, склоняется к шее парня, оставляя нежный поцелуй на коже, после чего слышится довольное мычание Вани. - Всë хорошо, продолжай - закончил Кислов, смотря в голубые глаза напротив, умоляя снова взять его за шею и никогда не отпускать. - Можно я кое в чëм признаюсь? - Хенкин продолжает больно сжимать шею парня, оставляя на белой коже заметные следы от пальцев, совсем не заботясь о том, что подумают остальные. - Валяй - простонал Ваня, закатывая глаза от возбуждения. Затем Боря продолжает стимулировать возбуждённый член Кисы, чувствуя, как обильно просачивается смазка. - Хочу, чтобы ты влюбился в меня, как идиот, также как я в тебя - произнëс Хэнк с лëгкой усталостью в голосе, чувствуя как собственный член напрягается всё сильнее от чужих горячих пальцев и контраста температур. - Ты только что назвал себя идиотом? - дразнит Ваня, надавливая на красную головку члена, а после сжимает орган до приятной боли. Он нарочно сводил парня с ума, это было ясно по его улыбке. - Нет, я только что признался тебе, глупый - Хенкин оставляет невесомый поцелуй в уголок губ, ускоряя движения рукой. - Тогда я тоже хочу признаться... - Киса ещё никогда не был таким серьезным. - Больше всего я ненавижу тебя за то, что думаю о тебе. Часто. Это отвратительно, но я ничего не могу поделать - шепнул Кислов ему на ухо, утыкаясь носом в ложбинку между шеей и ухом, а потом тянет парня за толстовку, заставляя Борю наклонить голову навстречу его губам. - Кис, я каждый день думаю о тебе - Хэнк целует прямо в губы, сладко оттягивая нижнюю. - Когда ложусь спать.. - оставляет трепетный ели заметный поцелуй на скуле. - Когда просыпаюсь.. - парень спускается ниже, облизывая кодык и выцеловывая изгибы шеи. - Всегда первая мысль о тебе - Боря оставлял поцелуи после каждого сказанного слова, а Киса не сопротивляется и просто таит от таких нежностей. Хенкин касается чужих губ страстно и так решительно, до боли надавливая на кодык, лёгкое покалывание грубых пальцев отзывается в теле напротив приятной дрожью. Это сладостное мучение заставляет Ваню застонать, а уже через мгновение Боря проводит ладонями по тëмным волосам, вкладывая в поцелуй всю свою нежность, ласку, заботу и внимание. Тёплые губы вновь и вновь ласкают губы напротив. Киса чувствует, как горит. И не он один. Они не переставали соприкасаться языками ни на секунду, как изголодавшиеся, набросившись друг на друга в сумасшедшем поцелуе. Тело охватывает приятная дрожь, заставляющая каждую клеточку пылать и сгорать до безумия. Через мгновенье они оба почти одновременно кончают, изливаясь в ладони друг другу, протяжно простонав, из-за чего их стоны эхом отражались от стен катакомб. Восстановив дыхание, Хэнк умиляется, видя как Ваня слизывает его сперму с ладони. Это выглядит чертовски сексуально, после чего Боря делает тоже самое, а Кислов замечая это, краснеет вплоть до кончиков ушей. - Ментëныш - Киса тихонько толкает парня куда-то в бок, а Хенкин улыбается, смотрит на него с теплотой в глазах. - Обдолбыш - Хэнк подхватывает шальное настроение Вани, он толкается в ответ, после чего оба падают на землю, не переставая вместе тонут в их маленьком хаусе жизни; задыхаться от поцелуев, звонко смеяться, путаться пальцами в мягких волосах, лучезарно и искренне улыбаться, ловит трепетным поцелуем ответную улыбку и чувствовать себя самыми счастливыми в этом мире. Тогда ещё никто из них не знал, как называется то, что между ними происходит, но им это нравилось. Их объединяло какое-то глуповатое и хрупкое, но очень доброе чувство, ведь в мире есть проблемы куда посерьёзнее, чем парни целующие других парней. Нас всех спасёт любовь - маленькая. Зато одна на всех - вечная.