Падение

- А это моё небольшое бунгало, - сказал Корнел Вангели, когда они все переместились через портключ и пространство сомкнулось за спиной сухим магическим щелчком. То, что он с веселой небрежностью назвал бунгало, на деле оказалось массивной охотничьей резиденцией, утопающей среди вековых елей. Двухэтажный дом из тёмного дерева с резными балконами и массивными дубовыми дверями выглядел как крепость, вписанная в дикую природу. Крыша, крытая тёмно-серым шифером, местами поросла мхом, придавая зданию вид древней, укоренившейся здесь на века усадьбы. Окна, узкие и высокие, были обрамлены коваными решётками. Территория перед домом была вымощена крупными каменными плитами, а по её краям аккуратно подстриженные кусты. На веранде, поддерживаемой резными столбами, стояли грубые деревянные скамьи и стол, на котором лежали охотничьи аксессуары: рога, шкуры и старые карты лесов. Всё в этом месте было намеренно тяжёлым, откровенно «мужским» - от резных дверей до железных фонарей, расставленных вдоль дорожек. Тарэс сразу отметила охрану. По периметру, на расстоянии взгляда, стояли люди в чёрных мантиях, с палочками наготове. Они не переговаривались, не двигались лишний раз, но их присутствие ощущалось физически - это были не декоративные телохранители для статуса, а люди, привыкшие убивать быстро и без лишних вопросов. Вангели не обращал на них внимания, как не обращают внимания на стены собственного дома. Внутри дом оказался не менее богатым, чем снаружи. Просторный холл встречал запахом дерева, кожи и старого огня. Полы были устланы толстыми коврами, стены обшиты панелями тёмного ореха, а широкая каменная лестница, уходила на второй этаж. Повсюду висели чучела животных: оскаленные волчьи морды, массивная голова медведя, рога оленей, аккуратно закреплённые над дверными проёмами. Для Вангели это было предметом гордости. Он с удовольствием тыкал палочкой в каждое чучело, рассказывая, где именно подстрелил зверя, сколько часов пролежал в засаде, как долго выслеживал добычу. Его голос звучал воодушевлённо, едва ли не с детским восторгом. - А чтоб получить этого красавца, - он провел ладонью по спине огромного чучела медведя, - я три часа просидел в засаде, прежде чем смог его подстрелить. Он был стар и хитёр, но я оказался хитрее, - Вангели усмехнулся, его глаза блестели азартом. Люциус кивал так активно, словно не слышал в жизни ничего более увлекательного. - А как вы его выследили? - спросил он, пытаясь звучать заинтересованно. Он даже умудрялся задавать вопросы о ветре, дистанции, времени выстрела, с таким видом, точно действительно интересовался каждой деталью. Тарэс наблюдала за этим с холодным равнодушием, отмечая, как старательно он играет роль. Чучела на стенах не вызывали у неё ни малейшего восторга. Мёртвые тела, превращённые в украшения, были для неё лишь напоминанием о тщеславии живых. Вангели предоставил им гардеробную для смены мантий, где висели кожаные куртки, высокие сапоги и жилеты с карманами для патронов. После он повёл их через задний выход во внутренний двор и дальше в оружейную. Длинное помещение с деревянными стенами, и уставленными стеллажами с винтовками, ружьями, арбалетами и ножами. Столы были завалены ящиками с патронами, а на стене висела карта леса с отмеченными местами охоты. Воздух здесь был плотный, пропитанный маслом и железом. Стало ясно, что всё оружие - магловское. Тарэс с трудом сдержала желание рассмеяться, когда увидела лицо Люциуса. Его выражение исказилось от чистого, неподдельного отвращения и недоверия, будто ему в руки собирались вложить не ружьё, а нечто ядовитое и опасное для самого факта его существования. - Убить палочкой, Авадой - слишком просто, - сказал Вангели, беря с полки гладкоствольное ружьё и любовно поглаживая его ствол. - В этом нет никакого удовольствия! Он повернулся к ним с блеском в глазах. - Когда ты стреляешь, тебе нужно попасть без магии. Это сложно. Оружие маглов дико примитивно, но невероятно эффектно. Громкий звук, отдача, сложность использования... - Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. - И самое главное, после него животное не падает застывшим телом - нет! Оно истекает кровью. - Его голос стал тише, почти интимнее. - В такие моменты во мне всегда просыпается что-то первобытное, понимаете? Люциус закивал, соглашаясь, хотя его сморщенное лицо и искаженная линия губ выдавали брезгливость. Вангели тем временем уверенно раздавал оружие, буквально всовывая ружья им в руки. Помимо них сегодня были ещё двое представителей румынской стороны. Михай Стойка, министр природных ресурсов - коренастый мужчина средних лет с густыми чёрными усами. Он был одет в традиционную румынскую одежду с вышитыми узорами, подчёркивающими принадлежность к древнему роду. От него пахло вином и табаком, глаза блестели живым весельем. Он был из тех, кто любил азарт, женщин и риск. И Богдан Мореску, министр безопасности. Высокий, поджарый, с короткой стрижкой и выправкой бывшего военного. Его лицо оставалось холодным и сосредоточенным. Получив ружьё, он быстро и уверенно зарядил его, почти машинально, за считаные секунды - слишком привычно для человека, который бывает здесь редко. Торнфилд и Тарэс приняли своё оружие со спокойным равнодушием. А вот Люциус держал ружьё так, будто это была Нагайна, готовая в любой момент его укусить. Он вытянул руки, отстраняя его от себя с перекошенной гримасой. Когда Вангели заметил это обернувшись, то расхохотался громко, без стеснения. Михай Стойка тут же подхватил смех. - Люциус, ты не заразишься магловской болезнью, я их чищу после каждой охоты - подтрунивал Вангели. Малфой покраснел, сжал челюсти, но промолчал, заставив себя растянуть губы в улыбке. - А теперь идёмте к мишеням, я и Богдан вам покажем, как ими пользоваться, - сказал Вангели и нетерпеливой походкой направился в сторону стрельбища. Они подошли к мишеням, установленным у самой кромки леса. Грубые деревянные конструкции были вкопаны в землю на разном расстоянии, на некоторых из них медленно двигались зачарованные силуэты - заяц, кабан, олень, - приводимые в движение простыми механизмами и примитивной магией, имитирующей рывки живого зверя. Лес за ними темнел плотной стеной, и оттуда тянуло сыростью, хвоей и прохладным утренним воздухом. Люциус плёлся самым последним, как если всё его тело сопротивлялось каждому шагу. Его движения были скованными, плечи напряжёнными, а взгляд упрямо избегал мишеней. Казалось, сама мысль о том, что ему придётся держать в руках магловский предмет и, более того, пользоваться им, вызывала у него физическое отторжение. Корнел Вангели занял место впереди, уверенно, по-хозяйски. Он взял одно из ружей, проверил его быстрым, отработанным движением, затем встал в позицию, расставив ноги, чуть согнув колени. - Смотрите внимательно, - начал он, и в его голосе зазвучала та же увлеченность, что и раньше. - Оружие - это продолжение вашего тела. Не палочка. Здесь нельзя просто захотеть - нужно чувствовать вес, отдачу, дыхание. Показал, как правильно упирать приклад в плечо, как держать ружьё, чтоб отдача не выбивала его из рук, как дышать перед выстрелом. Он демонстративно прижимался щекой к отполированному дереву приклада, закрывал один глаз, выравнивал прицел. Его голос звучал уверенно и живо, в нём слышалась та же самая страсть, с которой он рассказывал о своих трофеях в доме. Тарэс наблюдала за этим с неподдельным интересом. Она никогда не пользовалась магловским оружием - да и вообще редко прикасалась к чему-то, что не подчинялось магии. Всё это было для неё новым, неожиданным и на удивление занимательным. Вес оружия в руках, холод металла, механическая точность движений - всё это отличалось от привычного взмаха палочки. Когда мишень зайца быстро дёрнулась в сторону, Вангели не стал останавливаться. Он повернулся корпусом, шагнул вперёд и выстрелил на ходу. Грохот выстрела раскатился по лесу, отразился эхом между деревьев. Мишень разлетелась в щепки. Тарэс приподняла бровь. Это было… впечатляюще. Грубо, громко, примитивно - и при этом требовало точности, реакции, контроля над собственным телом. В этом не было магической изящности, но было нечто прямолинейное, честное и неожиданно притягательное. Она поймала боковым зрением взгляд Торнфилда. В его глазах, обычно холодных и отстранённых, вспыхнул живой, острый интерес. Он внимательно следил за каждым движением Вангели, за траекторией выстрела, за результатом. Лишь Люциус стоял с кислым, брезгливым выражением лица. Он держал оружие так, будто оно было ему неприятно на ощупь, слушал вполуха, он явно не был впечатлён. Даже привычный пыл угодить министру Румынии угас - магловское оружие оказалось для него той границей, за которой лесть переставала работать. Вангели жестом предложил им попробовать. Они начали по очереди прицеливаться и стрелять. Первый выстрел для Тарэс оказался болезненным. Оружие резко ударило отдачей в плечо, в ладонь, и по руке пробежала тупая, жгучая боль. Она невольно сжала пальцы, чувствуя, как вибрация уходит в кость. Но в этом было что-то заземляющее. Реальное. Ощутимое. Никакой магии, никакого намерения - только вес металла, звук, запах пороха и собственное тело. Она выстрелила снова, уже осознаннее. И вскоре попала, деревянная мишень отозвалась глухим ударом. - Отлично, - одобрительно сказал Вангели, бросив на неё взгляд. - Быстро схватываешь. Это вызвало у неё короткое, почти хищное удовлетворение. Люциус всё это время стоял в стороне, так и не сделав ни одного выстрела. Вангели заметив это, нахмурился, а затем вдруг широко по озорному улыбнулся и громко окликнул его: - Люциус, если ты сегодня сможешь кого-нибудь подстрелить, я соглашусь и приму ваше предложение. Эта фраза подействовала мгновенно. Глаза Люциуса расширились. Он резко схватил ружьё, - которое до этого осторожно отложил на стойку, - и не целясь, выстрелил. Выстрел ушёл в пустоту, далеко мимо мишени. Он выругался сквозь зубы и поспешно попытался перезарядить оружие. Его движения были торопливыми, неуверенными, он явно не понимал, что делает. Но сразу же раздражённо шагнул к Вангели. Тот расплылся в радостной улыбке, увидев это внезапное рвение, и начал терпеливо объяснять всё заново - медленно, подробно, как ученику, который пропустил весь урок. Люциус слушал напряжённо, нахмурив брови, кивал, запоминал. Как только объяснение закончилось, он тут же развернулся и бегом вернулся к мишеням. Каждый его выстрел сопровождался громким ругательством, если пуля снова уходила мимо. Тарэс наблюдала за ним с ленивым, отстранённым интересом. Ей пришла в голову мысль, что он мог бы сбавить своё рвение, что сегодня она всё равно поможет ему подстрелить животное. От этого стало неожиданно забавно. Она подавила усмешку и вновь сосредоточилась на стрельбе по мишеням. Они вернулись в дом уже после полудня. Солнце стояло высоко, но в глубине леса свет был рассеянным, приглушённым плотной кроной деревьев. В доме их ждал плотный перекус - мясо, хлеб, сыр, крепкий алкоголь. Атмосфера была шумной, насыщенной мужским смехом и самодовольными комментариями Вангели. Тарэс не участвовала в разговоре, предпочитая молча есть и наблюдать, восстанавливая силы и терпение. После короткого отдыха, смены снаряжения и проверки оружия, Вангели снова собрал всех и объявил, что пришло время настоящей охоты. Перед выходом он разложил на столе карту. Плотный пергамент был испещрён чёткими линиями - лес был разбит на квадраты, каждый участок отмечен и подписан. Вангели методично указал, где чья территория, объяснил границы, маршруты отхода и места сбора. Все зоны находились достаточно близко друг к другу, так, чтобы при необходимости можно было быстро прийти на помощь, но не мешать охоте. - Итак, - сказал он, проводя пальцем по периметру, - каждый идёт в свой сектор. Опытные - с новичками. Кабаны - зверь умный, агрессивный, а раненый - особенно опасен. Он разделил их на пары, как человек, привыкший командовать. Опытных - с теми, кто держал оружие впервые. Тарэс он поставил со Стойкой. Торнфилда - с Мореску. Себя он, разумеется, оставил с Люциусом Малфоем. Тарэс молча кивнула, запоминая свой участок. Они со Стойкой двинулись по узкой тропе, углубляясь в лес. Он шёл рядом, громкий, уверенный в себе, пахнущий табаком, вином и самодовольством. Почти сразу он начал говорить - много, навязчиво, с той снисходительной интонацией, от которой у Тарэс сводило челюсти. Он рассказывал, как определить свежие следы кабана, на что обращать внимание, куда и как стрелять, что делать, если зверь пойдёт в атаку. - Если испугаешься - это нормально, - говорил он со снисходительной широкой улыбкой. - Лес не для женщин. Я рядом, я мужчина, я защищу. Стойка говорил с ней так, словно рядом с ним шла не дочь Тёмного Лорда и не одна из самых опасных магов Европы, а беспомощная девица, нуждающаяся в опеке. Тарэс шла молча. Лицо её оставалось спокойным, даже мягким, но внутри едва сдерживала желание показать ему, кто здесь слабый, а кто - нет. Но было ещё рано. Нужно было потерпеть. Совсем немного. Ещё минут десять. Когда они дошли до нужной точки, Тарэс остановилась. Стойка по инерции сделал ещё пару шагов, продолжая рассуждать о безопасности женщин в лесу, потом заметил, что она не идёт за ним, вынужден был замолчать. - Михай, можно вас спросить? - мягко произнесла она, чуть наклонив голову. - Конечно, милочка, - тут же оживился он, с готовностью повернувшись к ней. - Для вас - всё что угодно. Слово «милочка» резануло слух. Тарэс поморщилась, но внешне осталась спокойной. - У вас есть жена? На мгновение он растерялся, затем его лицо расплылось в самодовольной, сальной улыбке. Глаза загорелись. Он провёл рукой по своим пышным усам, явно принимая вопрос не так, как следовало. - Ооо, какой интересный вопрос… - протянул он. - Я женат, но для вас я свободен. Вы тоже почувствовали эту искру между нами? - Всё, что я чувствую, глядя на вас - это рвотный рефлекс. И мне жаль вашу жену - презрительно ответила Тарэс. Она увидела, как у него расширились глаза от удивления, и он открыл рот, явно собираясь возмутиться, но она не дала ему произнести ни слова. - Империо. Его разум дёрнулся, попытался сопротивляться - слабо, жалко. Она надавила сильнее, без усилия, и он тут же сдался. Тарэс несколько секунд рассматривала его с отстранённым интересом, как занятный, но уже бесполезный экспонат. Изначально она собиралась просто оставить его стоять здесь, под действием заклинания, и позже вернуться. Но после всего, что он наговорил, ей захотелось немного большего. - Обнимай и целуй это дерево, как самую красивую женщину, которую ты когда-либо видел, - приказала она. Стойка с остекленевшим взглядом шагнул к ближайшему дереву, обхватил толстый ствол своими короткими, массивными руками и начал неловко прижиматься к коре, причмокивая губами и тереться бормоча что-то бессвязное. Тарэс весело усмехнулась. Быстро наложила маскирующее заклинание - на него и на себя - и бесшумно направилась прочь, в сторону квадрата, где охотились Торнфилд и Мореску. По дороге она свернула туда, где они с Торнфилдом оставили вчерашнюю добычу, уводя ее с собой. Вскоре она увидела их издалека: две фигуры, двигающиеся молча, сосредоточенно, внимательно следящие за кабаньими следами. Тарэс прикрыла глаза и мягко коснулась сознания Торнфилда, посылая ему знак через лигилименцию. Он почувствовал её сразу. Почти в тот же миг лес прорезал резкий, яростный визг. Кабан по ее приказу вырвался из чащи и помчался прямо на них. Торнфилд мгновенно сделал стойку, вскинул ружьё и выстрелил без колебаний. Одним незаметным взмахом палочки Тарэс скорректировала траекторию пули. Та вошла точно туда, куда нужно. Животное рухнуло, взметнув землю и листья, - затихло. Мореску подошёл к Торнфилду, коротко хлопнул его по плечу - одобрительно, по-военному. Они направились к туше. Тарэс уже разворачивалась. Так же бесшумно, растворяясь между деревьями, она пошла в квадрат, где охотились Люциус Малфой и Корнел Вангели. Они разделились. Вангели был чуть дальше, изучал дерево, изрытое клыками и копытами, увлечённо рассматривая следы. Люциус же стоял у густых кустов, выжидающий, настороженный, с ружьём наготове. Это было идеально. Тарэс направила оленя прямо на него. Мысленно приказала ему ускориться, приблизиться и в нужный момент наброситься, когда тот подойдёт ближе со спины. Люциус услышал шум. Быстро обернулся - и увидел, как на него мчится огромный белый олень. На мгновение он замешкался, судорожно перезаряжая ружьё, затем выстрелил. Лёгкое движение запястья - и пуля, которая должна была уйти мимо, врезалась точно в цель. Олень рухнул на землю. Его белоснежная шерсть начала стремительно окрашиваться в алый цвет, впитывая кровь, и лес на мгновение затих. - Что ты наделал?! - раздался яростный крик Вангели, когда он бегом подлетел к Люциусу. Малфой вздрогнул, моргнул несколько раз, а затем выпрямился, гордо выкатил грудь и попытался вернуть себе уверенный вид. - Застрелил добычу, как и договаривались, - довольно произнёс он, сжимая ружьё. - Теперь вы подпишете соглашение? На мгновение в лесу стало неестественно тихо. Даже ветер, казалось, замер. Вангели резко остановился у поверженного животного, его лицо исказилось так, будто Люциус только что ударил его лично. - ТЫ ИДИОТ! - заорал Вангели, резко отталкивая Люциуса. - Я никогда не подпишу с тобой соглашение! Он рухнул на колени, дрожащими руками коснулся окровавленной шерсти. - Ты убил священного белого оленя! Губы Малфоя старшего приоткрылись, глаза заметались. В них больше не было самодовольства - только растерянность и нарастающий страх. Тарэс наблюдала за этим из тени, и уголки её губ тронула довольная ухмылка. Она прекрасно знала, чего именно боялся Люциус. Не только потери престижной должности в Министерстве, не только краха амбиций. Он боялся гнева Волан-де-Морта. Боялся того момента, когда Тёмный Лорд узнает, что из-за него, из-за его глупости, из-за его выстрела - сделка, к которой шли ни один год, сорвалась. И это будут не просто крики. Это будут его крики. Крики боли. Люциус стоял, бледнея на глазах, словно вместе с этим оленем умерла и его карьера, и его защита, и его иллюзия неприкосновенности. Тарэс тихо хмыкнула и так же бесшумно, как появилась, начала отходить назад, растворяясь между деревьями. Последнее, что она увидела, - Вангели, склонившегося над телом оленя, шепчущего что-то молитвенное, дрожащими руками касающегося окровавленной белой шерсти. Он плакал - тяжело, искренне, как по живому существу, а не по трофею. Когда она вернулась к Стойке, тот всё ещё обнимал и целовал дерево, бормоча бессвязные слова. Тарэс сняла заклинание, коротко приказав ему всё забыть. Он тут же моргнул, приходя в себя, неловко подкрутил усы и, ничего не понимая, двинулся вперёд. В этот момент над лесом раздался сигнал с квадрата Вангели и Люциуса - оповещение о завершении охоты. - Хм… Похоже, что-то случилось, - обеспокоенно пробормотал Стойка. - Мы так рано никогда не заканчивали. Он ускорил шаг, направляясь к месту сигнала. Тарэс молча последовала за ним, сохраняя безупречное выражение лица, словно действительно не имела ни малейшего понятия о происходящем. Когда они подошли, Торнфилд и Мореску уже были там. Мореску стоял на одном колене возле тела оленя - его поза была почтительной, почти ритуальной, лицо искажено скорбью. Торнфилд, заметив Тарэс, на мгновение встретился с ней взглядом. В его глазах мелькнуло удовлетворение - всё прошло именно так, как было задумано. Стойка, увидев оленя, вскрикнул и бросился к нему, точно это был его близкий родственник. Он рухнул на колени и закричал так, что звук резанул лес. Люциус от этого зрелища побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно, его пальцы дрожали, сжимая ружьё. Тарэс уже едва ли не позволила себе лёгкую, торжествующую улыбку, когда вдруг карман брюк обожгло. Она нахмурилась и вытащила монету. Та пульсировала предупреждением от Люмпи. На одной стороне горело имя: Беллатрисса. На другой - подвал. Гермиона! Случилось то, чего она боялась с той самой минуты, как прибыла в Румынию. То, что рано или поздно должно было произойти. Она знала: стоит ей уехать - и на Гермиону нападут. Она думала, что это будет Драко. Но её мать опередила его. Внутри Тарэс всё оборвалось. Всё удовлетворение от идеально сработавшей подставы Люциуса исчезло мгновенно. Его смыло волной ужаса, которого она никогда раньше не испытывала. Страх накрыл её с головой - плотный, удушающий. Он сковывал дыхание, не давая вдохнуть, сжимал сердце не позволяя ему нормально биться, парализовал мысли, которые метались в панике. Она не знала, как успеть из Румынии в Малфой-Мэнор. Не знала, как спасти Гермиону. Портключ - слишком долго. Даже если она немедленно трансгрессирует в отделение транспорта, её не отправят сразу - нужен запланированный коридор, а это пара часов. Она в чужой стране, здесь угрозы не подействуют. Прямая трансгрессия в Англию - самоубийство. Слишком большое расстояние. Тело не выдержит, её разорвёт. Мысли бились в лихорадке, мир вокруг исчез. Она больше ничего не слышала и не видела. Существовала только одна мысль - Гермиона. И вопрос: как добраться до Англии. Выход был только один. Множественные трансгрессии. Рискнуть всем. Надеяться, что сил хватит, тело выдержит и не разорвётся по пути. Она мысленно связалась с Торнфилдом, коротко передавая просьбу прикрыть её, что ей срочно нужно в Англию. Он едва заметно кивнул. Тарэс понимала, что могут возникнуть вопросы. Что её исчезновение не останется незамеченным. Но сейчас ей было плевать. Единственное, что имело значение, - Гермиона. И, не теряя ни секунды, она трансгрессировала.