Помощь с верхней полки

Комната Чарли, как часто бывало после напряжённого дня, напоминала поле лёгкой битвы. Ноты, плакаты, чашка с остывшим чаем. Она порылась в стопке книг на тумбочке, вздохнула — нужной не нашла. Взгляд упал на верхнюю полку шкафа, туда, куда она в порыве порядка засунула старый фотоальбом. Сейчас он был нужен. «Дотянусь,» — пробормотала она себе под нос, подойдя к тумбочке возле шкафа. Лаковая поверхность блестела в свете лампы. Чарли приставила стопу, затем вторую, осторожно выпрямилась во весь рост. Пальцы уже коснулись корешка книги, когда нога в скользких носках предательски дёрнулась в сторону. Равновесие было потеряно мгновенно, сердце ёкнуло, упав в пустоту. Она полетела назад, инстинктивно вскинув руки. Чудом, цепляясь ногтями за край полки, а ногами — за бок тумбочки, она застыла в нелепой, напряжённой позе. Дыхание перехватило, грудь тяжело вздымалась под тонкой майкой. В суматохе резинка её кружевных трусов соскользнула с бедра, и теперь они неловко висели на одной ноге, открывая взгляду смущённую кожу. Жар стыда залил её щёки. — Эм… Вокси… — позвала она, стараясь не шевелиться, голос дрогнул. В углу комнаты, в его кабинете, тень шевельнулась. Но вместо того чтобы встать, Вокс, сидя в кресле, просто растворился в клубе статичного дыма и электрических искр. Мгновение спустя он материализовался прямо перед ней, тихо, без вспышек — просто возник из ничего, заполнив собой пространство. На его экране горели алые глаза с ярко-голубыми зрачками. А над глазами тонкие чёрные брови тут же взметнулись высоко, изогнувшись в насмешливую, заинтересованную дугу. — Ну надо же… — протянул он низким, вибрирующим голосом, полным скрытого смешка. Его голубой язык скользнул по нижнему краю экрана. — Ты всегда так просишь о помощи, принцесса? Чарли почувствовала, как краска заливает её шею и уши. — Пожалуйста… просто помоги, — выдохнула она, отводя взгляд. — Конечно, — отозвался он, и голос его стал на оттенок мягче, бархатистее. Брови на экране опустились чуть ниже, придав выражению ложную мягкость, но алые глаза с голубыми зрачками горели тем же хищным интересом. — Хотя должен признать… ты выбрала очень убедительный способ привлечь моё внимание. Он подошёл вплотную. Запах озона, статики и чего-то холодного, металлического, окружил её. Его большие, сильные руки обхватили её талию, пальцы врезались в кожу через тонкую ткань майки. Он приподнял её легко, как перо, помогая спуститься и встать на ноги. Но не отпустил сразу. Его ладони остались на её боках, скользнули чуть ниже, к бёдрам, задержавшись там на несколько ударов её бешено колотящегося сердца. Не настолько, чтобы это было откровенной дерзостью, но достаточно, чтобы она почувствовала исходящее от него тепло и намеренную медлительность. Чарли застыла, глядя куда-то в его грудь, на мерцающие голубые линии жабр. — В следующий раз, — произнёс он с тихим, шелестящим смехом, брови на экране поползли вверх снова, а язык лениво обвил себя, — можешь просто позвать. Но я не обещаю, что не буду наслаждаться моментом. Чарли молчала. Её щёки горели. Она сделала шаг назад, попыталась поправить свисающее бельё, но её рука дрогнула. Неловкое молчание повисло в воздухе, густое, как сироп. Чарли пыталась отступить ещё на шаг, но спина упёрлась в край шкафа. Вокс не двигался с места, его экран был единственным источником света в этой части комнаты, освещая её смущённое лицо. — Ты… ты не должен был задерживать руки, — наконец выдавила она, пытаясь звучать твёрдо, но получался лишь сдавленный шёпот. — Не должен? — на экране Вокса брови снова взлетели почти к верхнему краю с наигранным, преувеличенным удивлением. Алые глаза широко раскрылись, голубые зрачки расширились на миг. — Я просто убеждался, что ты устойчива. После такого падения… нужно быть осторожным. — Его голос был медом, налитым на лезвие. Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию до нуля. Его колено мягко уперлось в шкаф между её ног, не давая ей закрыться. — Ты вся дрожишь. От страха? Или от.. возбуждения? — Вокс, перестань… — но протест сорвался с её губ безо всякой силы. — Перестать что? — он наклонился, его экран оказался в сантиметрах от её лица. Алые глаза сузились, голубые зрачки сверкнули, сфокусировавшись на её губах. Брови сошлись, выражая игривое любопытство. Его длинный голубой язык выскользнул дальше, коснулся её нижней губы, провёл по ней влажную, шершавую линию. — Говорить? Или… это? Его рука, всё ещё лежавшая на её бедре, двинулась. Большой палец натянул край её свисающих кружевных трусиков, а затем резко, но без грубости, рванул их вниз. Тонкая ткань соскользнула по её ногам и упала на пол бесшумным приговором. Чарли ахнула, пытаясь прикрыться руками, но Вокс поймал её запястья одним движением и прижал к шкафу по бокам от её головы. На его экране эмоции сменились мгновенно. Игривость исчезла, растворившись в густой, неподдельной похоти. Алые глаза полыхали, голубые зрачки сузились в острые, яркие точки. Брови сошлись низко, почти слившись, образуя властную, голодную складку. Его язык выскользнул ещё дальше, длинный и синеватый, извиваясь в воздухе между их лицами. — Вот так лучше, — прошипел он, голос с хрипотцой, вибрирующий от сдерживаемого напряжения. — Никаких помех. Его свободная рука скользнула по её животу, заставив мышцы там вздрогнуть, поднялась выше, под тонкую майку. Ладонь была тёплой, почти горячей. Он накрыл её грудь целиком, большой палец провёл по уже твёрдому, отчётливому соску через ткань бюстгальтера. Чарли выдохнула со стоном, её голова откинулась назад. — Тише, тише, — пробормотал Вокс, приближая свой экран к её шее. Его язык, длинный и невероятно подвижный, коснулся кожи у ключицы. Он был шершавым и невероятно влажным. Вокс провёл им по линии шеи к уху, заставив Чарли содрогнуться всем телом. — Я… мы не должны… — попыталась она запротестовать, но слова потеряли смысл, когда его пальцы ловко расстегнули заднюю застёжку её бюста. Грудь, освободившись, стала тяжёлой. На экране Вокса алые глаза жадно скользнули вниз, следя за тем, как её грудь обнажается. Голубые зрачки метались от одного соска к другому. Брови приподнялись, выражая почти благоговейное наслаждение. — «Не должны» — такое скучное слово, принцесса, — прошипел он, и его голос вибрировал, наполняя пространство между ними статическим зарядом. Его язык снова коснулся её кожи, но теперь опустился ниже, к ложбинке между грудями. Он обвил один сосок, сжал, потянул. Чарли вскрикнула, её тело выгнулось навстречу вопреки воле. Ощущение было острым, почти болезненным, но за каждым шипом боли следовала волна глубочайшего, постыдного удовольствия. Его свободная рука, большая и с тёмно-синей кожей, скользнула вниз, мимо её трепещущего живота. Пальцы впились в её бёдра, легко приподняли её, заставив обхватить его талию ногами. Вокс прижал её к себе, и Чарли почувствовала его возбуждение — твёрдый, горячий силуэт члена под тканью его боксёров. Ткань была тонкой, и она могла различить форму: внушительную, напряжённую, пульсирующую тем же светящимся голубым светом, что и жабры на его рёбрах. — Видишь, как ты мне нужна? — он уронил фразу прямо ей в губы. — Вся твоя дрожь… твоё сердцебиение… Он рванул своей рукой её майку вверх, обнажив грудь полностью. Воздух коснулся кожи, но холод быстро сменился жаром его взгляда. Его алые глаза с голубыми зрачками скользнули вниз, задерживаясь на каждом изгибе. На экране брови приподнялись ещё выше. Он наклонился, и его язык, длинный и цепкий, снова обвил сосок, на этот раз обхватывая почти всю грудь, сжимая её влажной, шершавой плотью. — Вокс… пожалуйста… — стонала она, её пальцы впились в его плечи. — Пожалуйста, что? — его голос был лишь горячим шепотом в её ухе. Руками он нащупал пояс своих боксёров. Раздался тихий звук расстёгивающейся молнии. — Говори чётко, Чарли. Чего ты хочешь? Он освободил свой член. Он был такого же тёмно-синего, чернильного цвета, как и вся его кожа, твёрдый и обжигающе горячий на ощупь. У основания, там, где он выходил из тела, пульсировало мягкое голубое свечение, ритмичное, как сердцебиение. Вокс прижался им к её внутренней стороне бедра, провёл вверх, к самому влажному, сокровенному месту. Чарли задержала дыхание. Его алые глаза на экране горели, не мигая, наблюдая за каждым её микродвижением, за каждой сменой выражения. Брови были напряжены, собранны. — Я… — она не могла выговорить это. Но её тело говорило за неё. Она непроизвольно приподняла бёдра навстречу ему, и её вагина, уже влажная и готовая, коснулась головки его члена. На экране Вокса мелькнуло что-то вроде триумфа, смешанного с невероятной похотью. Брови дёрнулись. Голубые зрачки вспыхнули ярче. — Вот и ответ, — прохрипел он. И он вошёл в неё. Медленно, но без нерешительности, одним глубоким, властным движением, заполняя её полностью. Чарли вскрикнула, её ногти впились в его спину. Ощущение было огненным, всепоглощающим. Он был больше, чем она ожидала, и та пульсирующая голубая энергия у его основания, казалось, проникала в неё, растекаясь по внутренностям тёплыми, вибрирующими волнами. Вокс замер на мгновение, вжав её в шкаф. На его экране глаза на секунду закрылись — веки, нарисованные белыми линиями, сомкнулись. Брови дрогнули. Выражение было чистым, неконтролируемым наслаждением. — О, принцесса… — выдохнул он, и его голос потерял всю свою игривость, став низким, хриплым, по-настоящему животным. — Ты… идеальна. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и снова погружаясь, заставляя её чувствовать каждый сантиметр, каждую пульсацию. Его руки отпустили её запястья, схватились за её бёдра, помогая задавать ритм. Звук их тел, влажный, звонкий, заполнил комнату, смешиваясь с её прерывистыми стонами и его тяжёлым, шипящим дыханием. Экран Вокса был теперь так близко к её лицу, что она видела каждую пиксельную деталь. Алые глаза то закатывались вверх от удовольствия, когда он погружался глубже, то пристально фокусировались на её лице, ловя каждую гримасу. Брови то хмурились от концентрации, то высоко взлетали, когда она непроизвольно сжималась вокруг него. Его язык болтался в такт движений, иногда касаясь её подбородка, щеки, губ. — Да… вот так… сжимай меня, — шипел он, его темп ускорялся. Удары становились резче, глубже. Он одной рукой оторвал её от шкафа, развернул и пригнул к той самой тумбочке, о которую она чуть не разбилась. Теперь она лежала на ней грудью, а он вошёл в неё сзади, взяв под абсолютный контроль. Этот ракурс был ещё глубже, ещё интенсивнее. Чарли кричала в лакированную поверхность тумбочки, её пальцы скользили, не находя опоры. Его тёмно-синие руки обхватили её грудь, сжимая, пальцы играли с сосками, то щипля, то лаская. Он наклонился над ней, его экран светился у неё за спиной, освещая её согнутое тело. Он смотрел на то, как его член, тёмно-синий и блестящий от её соков, исчезает и появляется в её вагине. На его экране застыло выражение почти нечеловеческой, блаженной одержимости. Чарли чувствовала, как внутри неё нарастает давление, жар, невыносимое напряжение. Его голубое свечение у основания, казалось, синхронизировалось с её собственными спазмами. — Вокс… я… — она не могла даже закончить. — Знаю, — прорычал он, и его движения стали хаотичными, яростными. — Со мной. Сейчас. Это была команда. И её тело послушалось. Оргазм накрыл её с такой силой, что потемнело в глазах. Её внутренности сжались вокруг него судорожными волнами, выжимая из неё немой, разбитый крик. Через мгновение её спазмы вытянули из него ответ. Вокс издал низкий, протяжный звук, похожий на рёв помех. Он вогнал в неё себя в последний, самый глубокий раз и замер, его тело напряглось в дуге. Чарли почувствовала, как внутри неё пульсирует горячая волна, а голубое свечение у его основания вспыхнуло ослепительно ярко на несколько секунд. Он медленно опустился на неё, его вес придавил её к прохладной поверхности тумбочки. Его дыхание было тяжёлым, шипящим. На его экране, который теперь лежал рядом с её головой, алые глаза были полуприкрыты, голубые зрачки тускло светились. Брови расслабились. Язык безвольно свесился на край экрана. Выражение было глубоко, неприкрыто удовлетворённым. Они лежали так какое-то время в тишине, нарушаемой только их дыханием. Затем Вокс медленно, неохотно вышел из неё. Он помог ей перевернуться, сесть на краю тумбочки. Её тело дрожало мелкой дрожью. Он стоял перед ней, его член, теперь мягкий, но всё ещё внушительный, виден. Голубое свечение угасало, пульсируя всё реже. Он провёл большим пальцем по её разбитой, влажной губе. На его экране брови приподнялись в обычной, знакомой, насмешливой манере. Но в алых глазах теперь была не только похоть, а что-то более сложное — обладание, глубокое удовлетворение. — В следующий раз, когда будешь что-то доставать с верхней полки… — начал он, и в его голосе снова зазвучал тот старый, знакомый, игривый тон, — просто позови меня с самого начала. Экономит время и… усиливает впечатления. Чарли ничего не ответила. Она просто смотрела на него, чувствуя, как жар в её щеках сменяется другим, более глубоким теплом, разлитым по всему её измождённому телу.