asterismos anemou

когда последние мягкие солнечные лучи растворились в ночной прохладе, на тростниковые острова опустилось обаятельное умиротворение. ещё днём здесь было не сосчитать монстров, подстерегающих твою яркую натуру, а теперь удивительным образом стало тихо и безопасно, будто кто-то сторожит твой покой. этот кто-то был сяо. неизменный страж снов мирного населения ли юэ, бесстрашно защищающий народ уже не один десяток веков. на его плечах была гадкая ноша — страдать последствиями своей невольности, а оттого — одиночества. он привык быть один, думать, что привык быть один. но недавно подобное суждение расщепилось также быстро и мелко, как умеет он сам. путешественница. она была ярче солнца в его воспоминаниях. почему была? да потому что похоронил он эту идею куда раньше, чем она успела расцвести и дать плоды. он был не для неё, она была не для него. всё достаточно просто, чего бы это не стоило. он намеренно держался от неё подальше, иногда подбирая более грубые формулировки, осторожно, но принципиально, вытесняя мысли о ней мыслями о карме; упахивая себя в бессонных охотах и умаливая любую её попытку стать к нему ближе. он не слепой — видел, как она специально задерживается на балконе ваншу или зовёт его на развлечения. видел, как грустит, когда тот намеревается сильно раньше её покинуть. видел её сны и то, как она спит. не потому что он безумец, которому нравится нарушать её пространство. просто так выходило. так выходило, что на территории ли юэ он обязан прислушиваться к новым шагам, порой по пятам преследовать странника, чтобы в случае чего быстро устранить назревающую проблему. так выходило, что даже если оказывалось, что новой прибывшей была почтенная путешественница, он не переставал следить за ней, пусть и не вблизи. так выходило, что порой он появлялся даже раньше своего имени, потому что видел её губы, вот-вот готовые позвать его. и в очередной раз, когда люмин мягко, полушёпотом, практически интимно назвала его имя, он возник, готовый исполнить любой её приказ, пусть даже будет банальное предложение опробовать новое блюдо. но появился он, к своему счастью, не в людном ресторане, а на вершине пика цинъюнь. одно из самых священных мест в заоблачном пределе: здесь не было слышно ни мирских ни адептских забот; в воздухе ощущалась заряженная гео энергия, а в небе рассекали одинокие орлы. даже стрекот цикад не слышался в этой общей гармонии своего духа и природы. люмин сидела в одной из немногочисленных беседок, в руках держа курильницу и напевая какой-то свой мотив. она знала, что сяо явится сбоку от неё, поэтому предусмотрительно освободила ему место. паймон рядом не было, а значит духовная тишина не была нарушена громкими возгласами. — ночь красива. — начала путешественница, даже не отводя взгляд от луны в небе. — она всегда красива. — также тихо сказал сяо, почему-то не поворачиваясь к пейзажу. люмин чувствовала на себе его открытый взгляд, она знала, что так смотреть может только он и только на неё, отчего в душе расцвела теплота. «но с тобой она особенно прекрасна» — читалось в глазах обоих. девушка первая оторвала взгляд от золота в его глазах, пребывая в смешанных чувствах. сяо не знал в каких, но ему было достаточно едва ли не физически ощущать жар на её лице. или это его?.. — я тебя не отвлекла от дел? — невзначай бросила она. сяо было достаточно легонько смахнуть волосы в отрицании, чтобы люмин поняла ответ. — славно. — а где паймон? — решил развеять неловкость адепт. — я её попросила подождать меня в обители. — и она так легко согласилась? — первая за эту ночь улыбка. — ты же её знаешь. — но её улыбка как всегда ярче. — без жалоб и споров не обошлось. пришлось задобрить её дополнительной порцией мондштадтского салата. третьего за день. — и к чему такие жертвы? — с ясной улыбкой глянул на неё он. впервые показать свои эмоции сяо решил ещё давно, после случая в разломе. там от адреналина и дыхания смерти в затылок он слегка переосмыслил свои приоритеты. лучше хоть кто-то из ныне живущих будет помнить его спектр эмоций, помимо негативных, чем навсегда забудется бездушным камнем. удивительно не похоже на него прежнего. — я бы хотела… ну. — запал воодушевления совсем пропал. люмин, в какой-то неведомой сяо неловкости отвела взгляд, потирая голое плечо. она поставила курильницу на стол, глубоко вздохнула и не без усилий подняла на него решительный взгляд. — что ты думаешь о том, чтобы присоединиться ко мне? сяо недолго смотрел на неё, чтобы наконец-то моргнуть. это у смертных так принято называть какие-то особы вещи или что она имеет в виду? — то есть... присоединиться к моему отряду. — быстро затараторила она. — в смысле, это не навсегда, конечно же, но включает в себя исследование новых и заброшенных территорий, выполнение поручений, иногда битвы с архонтами, но это совсем необязательно… сяо не вслушивался. он пытался прийти в себя. вся эта затея изначально показалась ему не бесцельной. внезапное появление путешественницы в заоблачном пределе, пусть и с курильницей, не заключалась в одном только намерении почтить духов. и то, что она с трудом куда-то дела свою подругу уже говорило о намерении заявить или предложить что-то очень непростое. потому явного удивления сяо не почувствовал. скорее пытался быстро устранить любой исход, мешающий его согласию. надо же, он был уже заведомо согласен. — так что ты думаешь? — с надеждой посмотрела на него люмин. — это… будет проблематично. — не без тоски сказал сяо. — у меня контракт с властелином. мне не позволено покидать территорию и сбрасывать с себя обязанности защитника ли юэ. — я это учла. — довольная собой, люмин поправила прядь за ухо. оно у неё забавно покраснело. — мы с господином чжун ли не один год хорошо дружим. он только рад, если ты наконец решишься на что-то самостоятельно. его контракт допускает подобные случаи, как мой. — ты разговаривала с ним? — да. я, можно сказать, только что от него. мы очень мило побеседовали, и чтобы доказать тебе его волю он отдал мне эту курильницу. сказал воскурить её и только потом позвать тебя. — мудро. — задумчиво сказал сяо. надо же. она отправилась к чжун ли, узнала за контракт, спросила разрешения и мнения об этом, ещё и позаботились о доказательствах беседы. и всё это ради того, чтобы предложить ему быть в отряде. — я всё равно зайду к властелину для личного разговора. но твоё предложение меня устраивает. — я рада. — наконец-то выдохнула люмин. она чуть расслабленно прислонилась спиной к столбу беседки, закрывая глаза. казалось, она медитирует или же просто дремлет, но на деле прислушивалась к местности. — я до сих пор помню эти ощущения на битве с осиалом. силы адептов внутри меня тогда очень раззадорили нутро. я пребывала в какой-то эйфорие. помню как чётко ощущала где силы других адептов, а где твои. — и как мои отличились в тебе? — едва смущённо спросил сяо. — ты подарил мне скорость. а вместе с ней какую-то лёгкость, уверенность что ли. я чувствовала такое глубокое благословение, будто вот-вот и сама стану богиней. — люмин хихикнула, а сяо представил это в ярких красках: как люмин величественно и торжественно наполняет окружение своим светом, как её запах заполонил воздух и лёгкие, а сияние чего-то великого проглядывалось сквозь рукава длинного древнего одеяния. таким запомнился моракс, такой представилась и она. — и богиней чего ты бы была? — серьёзно, практически сурово спросил сяо. он не был оскорблён или что-то в этом роде, а будто уже был готов почтить её как высшее существо. — хех, не знаю даже. в своих путешествиях кем мы только не были с итером. и рабами, и царями, и богами, и избранными. — и кем же сейчас вы кажитесь для тейвата? — "кажимся"... обычными смертными. — сверкнула глазами люмин. она сейчас выглядела совершенно иначе, нежели секунды назад. сяо застыл, зная, что не должен расспрашивать её дальше. понимание чего-то нечеловеческого застыло в его голове, самостоятельно завершая разговор. — тебе пора. — словно подданный склонил голову сяо. люмин знающе кивнула ему, как кивают только боги и поднялась со скамьи. — доброй ночи. — доброй. — испарился в дымке сяо, оставив после себя лишь щепки элементальной энергии и отголосок слов в голове.

***

— ты прибыл неожиданно поздно. — испил чаю бывший гео архонт. он хитро глянул в окно, видя что-то своё. — была интересная беседа? — вполне. — в некоторых замешательстве сказал сяо, забыв привычно поприветствовать властелина. — она умеет проникать в мысли так глубоко, что забываешь о времени. я порой сам нахожусь в ловушке её слов. — её нельзя недооценивать. — скромно улыбнулся сяо. он не мог держать себя ровно после всего, что теперь ему было о ней известно. но кислинка чего-то упрямого злого в нём внезапно возникла. моракс любил поразмышлять о каждом смертном, кто приходит в ритуальное бюро, но о ней высказывался подозрительно проникновенно. будто тоже был подвластен её влиянию. и почему-то сяо захотелось быть единственным в этой битве. — верно подмечено. она хорошо владеет собой, своими знаниями и масками. не оступись, когда решишься на что-то ради неё. будь готов знать ради какой неё ты сейчас чем-то жертвуешь. единственное моё напутствие перед тем, как отпустить тебя. — серьёзно сказал моракс. его лицо было непроницательным, но в нём виделся опыт ошибок. будто уже успел что-то отдать ей безвозвратно. сяо почему-то вновь почувствовал жжение в груди, но отвлёкся на более важное и насущные дело. его отпустили. вот так, прямо. — это правда? — только и спросил адепт. — да. тебе пора проявить свои навыки не только с монстрами. и не только для безраздумных убийств. ты нужен для защиты. а защиты кого, теперь решаешь ты. — спасибо. — склонился в почтении сяо. он испытывал много сильных эмоций, но показал только благодарное смирение. сейчас решает он.