asterismos anemou

очередная бессонная ночь. очередные последствия алкоголя. люмин пила совсем немного, здраво рассчитывая свои силы, но вновь уносит ноги в знакомом состоянии: отсутствие мыслей, жгучий румянец, дрожь по телу. а реально виновато здесь сумерское вино? сейчас путешественница сидела на прохладной каменной ступеньке, желая обдумать последствия своей излишней смелости. что же это было? им обоим вскружил голову алкоголь? танцы? горячий сумерский воздух? или всё-таки это не воля случая, а намеренный исход предыдущих действий? после их с сяо личных «танцев» парочка рассталась в толпе, в поиске прохладительных напитков и желательно салфеток. испачканная мелом кожа сильно напоминала о себе благодаря замечаниям других. люмин не помнила, смогла ли она всё-таки найти эти глупые салфетки, но прохладительную воду, стоявшую в самом недоступном для дрожащих ног месте, её зоркий глаз заприметил сразу. хоть утоление жажды и помогло включить голову, но разложить мысли по полочкам было всё ещё трудно. а как иначе, когда вокруг сплошное веселье, переходящее черту дозволенного? юноши и девушки увлекались друг другом ровно также, как и она с сяо пару минут назад, но не за стенкой, а так — на виду. люмин отрешённо наблюдала за дехьей и дуньярзадой, как они забыли о своих статусах и просто двигались в своё удовольствие. дорогие одежды госпожи были совсем тяжелы для свободных уличных танцев, но даже они не мешали показать наслаждение атмосферой. дехья была скованна, что удивило люмин, но её неуверенность была оправдана слишком близким расстоянием с госпожой из-за толпы. люмин улыбалась, возвращая голове успокоение. теперь мысли стали восполнять голову осознанностью и расчётом дальнейших действий, в какой-то момент упираясь об одно «но»: что это было сейчас у них с сяо? люмин в панике забегала глазами по сторонам — нигде не было его макушки, что успокаивало и тревожило одновременно. возможно, он также как и она сейчас пытался найти объяснение их поведению, а может, ему банально не посчастливилось оказаться наедине со своими мыслями, ведь где-то недалёко находились их друзья. жаль только, что люмин не могла держать лицо ровно — голову разрывало накатывающая лавина осознания и какого-то смущения. она убежала от толпы подальше, пытаясь найти себе место для раздумий. и вот теперь, сидя где-то позади всего веселья, где темно и тихо, люмин могла по-настоящему серьёзно осмыслить их вечер. опять же — что это было? сначала эпизод в номере с неожиданным макияжем, после танцы, перевернувшие ей всё снизу вверх… люмин схватилась за голову, зажмурив глаза. стыдно. было очень стыдно. ведь не поцелует её самый отстранённый и непривязанный к смертным лиюэльский дух на местном празднике танцев, запыхвашись с ней из-за алкоголя, которого не пьёт принципиально? а ведь перечислив эти факты в голове, люмин ещё сильнее убедилась, что она сошла с ума. либо ей это всё сильно привидилось из-за белой горячки, либо она напоила сяо до беспамятства, что он совершенно не знал, что делает. но такие глупые оправдания совсем не сочетались с его инициативой до самих танцев. когда они вдвоём остались в номере, ошарашивая своим новым видом друг друга, а затем и попытками быть ближе через макияж… люмин потянула волосы в пальцах так сильно, что мысли снова вернулись в нужное русло. — что же это всё значит… — прошептала она, глядя на свои голые коленки. она опустила руки на них, теперь вглядываясь на пальцы, ладони, запястья. «их касался он. сам. не потому, что был сильно пьян. просто желал быть ближе…» — думалось люмин. она вытянулась руку вперёд, чуть сгибая в локте, затем вторую, представляя, как от танцевальных движений, поза рук быстро, но не сильно изменчиво, превращается в показательное описание их страсти. щёки зарумянились, а глаза в красках вспомнили недавние события. — нет! этого просто не может быть! — чего не может быть? — дуньярзада с детским любопытством подошла к люмин из глубины темноты. — ох, как ты меня нашла? — ты спрашиваешь у местной столичной сумерянки, как она ориентируется в столице сумеру? ну-ну. — ах да, точно. — люмин смешно закатила глаза и выдохнула. — тогда… зачем ты меня нашла? — просто хотела освежиться и услышала голос. — вы красиво танцевали с дехьей. — решила отвлечься люмин. — хах, благодарю. — смутилась дуньярзада, отводя взгляд в сторону. — на удивление, после вина она наоборот робеет, из-за чего совсем трудно соглашается на мои предложения. — волнуется? — нервничает. якобы опасно и «не положено», хотя в трезвом виде она наоборот отстаивает мои права при каждом удобном случае. удивительные вещи вытворяет вино. — это точно. — натужно произнесла люмин, уходя обратно в свои раздумья. — а что у тебя произошло? слишком подозрительно ведёшь после уединения… точнее, танцев с вашим другом. — хитро сощурила глаза девушка, глядя на красное лицо путешественницы. — ничего особенного. — ещё сильнее напряглась люмин, из-за чего её ответ звучала совсем неудивительно. она почувствовала на себе ещё более внимательный взгляд, заставляющий вытащить из себя правду. — ладно! особенное произошло и его очень много. — я вся во внимании. — опёрлась локтями о колени и поставила подбородок на ладони дуньярзада. — ты… не стоит. меня очень смущает об этом думать, не говоря уже о том, чтобы произносить. — закрыла руками лицо путешественница, что сейчас совершенно не соответствовала уровнем уверенности своим многочисленным титулам. — неужели вы успели сделать что-то… — нет! то есть… не важно! я не знаю, что ты имела в виду, но в любом случае! лучше я сама скажу. — выдохнула встрепенувшаяся люмин, возвращая взгляд звёздному небу. — мы… мы слишком много за сегодня почувствовали друг к другу. и я не уверена, что тому виной может быть нетрезвый ум. будто… будто это всё произошло совершенно желанно. — а что же тебя так удивляет в этом? — ну. то, что это произошло между мной и им! — а он какой-то сильно особенный? — молодая госпожа с интересом склонила набок голову, чувствуя превеликое удовольствие наблюдать столь очаровательную перемену в храброй спасительнице архонтки сумеру. — конечно! он!.. он абсолютно особенный. — серьёзно заглянула в глаза собеседнице люмин. — ему два тысячилетия, он пережил очень многое и многих… и за всё это время ни разу никому не открывал своего сердца. а тут он сам! сам делает первые шаги, оставаясь инициатором практически всех сегодняшних событий. да, поцелуй был под вином, но… — вы поцеловались! — воскликнула дуньярзада, за что почувствовала на губах крепкую хватку люмин. она закрыла рот ладонью, тревожно шикая в лицо. — не кричи! я… я не переживу, если по моей вине об этом поползут слухи! — а что в этом такого? — убрала руку от себя сумерянка. — я не готова, наверно, но помимо этого… оно же дико смущает! я ни в чём не разобралась, а уже об этом начнут трубить ото всюду. — и что же в этом плохого? вы друг другу нравитесь, уже проявляете это открыто… — дуньярзада что-то лепетала про бремя статуса, как у неё, из-за которого по-настоящему запрещено вести романы, но люмин уже не слушала. в её голове был шум и одна чёткая мысль: они друг другу нравятся. даже если это было не так, мурашки по голой коже уже вовсю бегали, заставляя чувствовать в животе бабочки, а во рту вязкость и воспоминания о вкусе опьянённого поцелуя. девушка коснулась пальцами своих губ, чем привлекла внимание дуньярзады. — ты меня не слушаешь, да? — я… не то, что бы… просто я так странно себя чувствую. — это нормально. я знаю, каково это, когда долгое время не позволяешь себе даже думать о возможных ситуациях, но потом внезапно оказываешься в них, в самом эпицентре. жутко и приятно одновременно. — но вдруг я ошибаюсь? вдруг это всё невозможно? он был пьян, как и я… мы оба не понимали, что делаем и… — но ты всё детально помнишь. и явно не жалеешь. — но вдруг жалеет он? — тогда это его дело. он должен сам в этом разобраться, а потом извиниться перед тобой, если считает это ошибкой. но я думаю, этого не произойдёт. — поправила потёкшую красную стрелку молодая госпожа своей собеседнице, чем привлекла её внимание. — тебе идёт, кстати. — спасибо. это он нарисовал. — опустила взгляд в ноги люмин, немного забываясь. — он? он тебе рисовал стрелки? — засияла глазами сумерянка. — и после этого ты ещё сомневаешься? — а разве это что-то значит? — в сомнении изогнула бровь девушка — хахах! это многое говорит! — дуньярзада обняла люмин, крепко сжимая плечи. — ну и глупышка ты, спасительница богини мудрости! весь сумеру благодарен тебе за подвиг, считая, что малая властительница рукхадеватта с удовольствием одарит тебя просветлением, но кажется этого не произошло! — издеваешься надо мной! — заёрзала в объятиях люмин. — ещё как, глупая!

***

сяо сидел на верхушке какой-то стены, с которой хорошо открывался обзор на всю танцевальную площадку. там, в толпе, веселились тигнари и сайно, а заприметив одинокую дехью, без промедлений заставили присоединиться к ним. сяо хмыкнул, находя в робком поведении наёмницы себя. он же тоже показывает обществу своё недружелюбие, а оно с добротой зачем-то принимает его таким, какой он есть. верно люмин говорила — люди на самом деле добрые, главное уметь давать им шанс. сяо вновь вернулся глазами к толпе, уже видя где-то около сцены одну из самых запоминающихся парочек за вечер. девушка в ярко-розовом платье, что подсвечивалось её смуглой кожей, со всевозможной обольстительностью беседовала со своим партнёром в танцах. он был высоким, загорелым, вольным, даже в какой-то степени вычурным, но только для этой девушки. «они стоят друг друга.» — подумал сяо, продолжая наблюдать за парочкой. в лёгкой, от вина голове не находилось грузных мыслей, лишь детская пустота и быстрое биение сердца. вдруг девушка откладывает подаренный юношей цветок на сцену, притягивая свободными руками его за плечи. касание губ сяо увидел сразу. он отвернулся, желая сохранить сокровенность их близости. на ум сразу пришла ситуация, что произошла сегодня с ним. всего пару часов назад они с люмин… сделали что? — не может быть! — прошептал сяо, вмиг трезвея разумом и взглядом. он нервно заискал светлую макушку в изумрудном сари, но во всей толпе не нашлось и похожего силуэта. её рядом не было, это даже к лучшему, но… — сяо! — адепт опустил взгляд к низу стены, замечая там довольную, но уставшую паймон. она явно хорошо провела время с нилу, что сейчас болтала с кем-то из своей труппы. паймон же, не желая оставаться в тишине, каким-то образом нашла укромное место сяо. — почему ты один? где люмин? — она отошла за водой. — успокоил встревожившую паймон. видимо, она искала даже не его, а свою компаньонку, заведомо считая, что та будет с ним. — тогда паймон подождёт её с тобой. — подлетела к нему она, держа в руках огрызок персика зайтун. — у тебя персиковая диета? — вообще-то паймон здесь съела больше карри, чем персиков! в прошлый раз нам обещали угощать карри столько, сколько мы обзавелись знакомыми! — но мы же здесь всего несколько дней. — пока вы с люмин заняты друг другом, паймон культурно просвещается! — фея с удовольствием заметила, как покраснели щёки сяо. — кстати, куда вы пропали, когда все начали танцевать? паймон ушла с нилу в её гримёрку, чтобы попробовать подаренные публикой конфеты, и пришлось есть всё самой! а ведь паймон хотела с вами поделиться! — думаю, мы успеем съесть сумерские конфеты. — ну конечно! сейчас же вам совсем не до этого. — глупости. — фыркнул сяо, зная, что паймон от вредности начнёт смущать ещё сильнее. но на удивление, она решила зайти с другой стороны — шокировать, чтобы слов не находилось ни на какие прирекания. — глупости — это то, что вы до сих пор скрываете от паймон всё, что она давно уже знает! думаете, самая лучшая в мире компаньонка не заметит изменения в лице её подруги? и то, как много времени она стала уделять если не тебе, то мыслям о тебе? паймон всё давно известно! и даже то, куда вы уходили и чем занимались час назад! сяо слушал этот короткий монолог молча, не отрывая глаз от с каждым словом раздражающейся паймон. его жёлтые глаза замерли в чётком осознании того, что их укромное место было не таким уж и укромным. что их необдуманные действия были замечены. что их чувства раскрыты кем-то раньше, чем они сами позволили себе это понять. и сколько бы раз сяо не говорили разные люди о том, что с ними давно всё понятно и можно было уже не делать никакой вид, от паймон слышать что-то об этой теме было всё ещё ошарашивающе. — что? — лишь тихо спросил сяо. — ничего. — выдохнула фея, закатывая глаза. — вы одинаковые! реагируете даже также! — топнула ножкой в воздухе она. — и что? — а ничего! паймон надоело быть лишней, хотя раньше у люмин кроме паймон никого и не было! а теперь приходится исчезать куда угодно, лишь бы не мешать вам ворковать! — малышка не хотела слышать никакого ответа от адепта, что в полном шоке и так не мог его сформулировать. потому она быстро продолжила жалобы. — и ведь стоило люмин чуть-чуть начать эту тему, как она стала глупо оправдываться и злиться на паймон! будто у паймон нет своих чувств и мнений на этот счёт! надоело, что даже очевидные вещи вызывают у вас неверие и обиду! а ведь паймон куда хуже, чем вам! чувство одиночества преследует уже давно, а сказать вам не получается, ведь вы заняты лишь друг другом! паймон хочет как раньше, когда у люмин хватало времени на наши разговоры и совместные дела, а теперь она пропадает либо с тобой, либо в своих мыслях о тебе! сяо так и не нашёл, что можно было сейчас говорить. девочка затихла, видимо набирая воздуха и мыслей, для новых обвинений и жалоб. но даже не смотря на это, якса всё равно не нашёл, чем заполнить её паузу. он вмиг почувствовал в красках всю обиду, что крыла в себе фея. ей было бесконечно паршиво в своём одиночестве, в котором её оставили насильно, и сяо прекрасно понимал, каково это. но ни какая эмпатия не могла помочь найти те самые слова поддержки, которыми так и не научился владеть сяо. он лишь сочувствующе смотрел за феей, что вот-вот расплачется, и долго размышлял о возможных компромиссах. — но паймон не сердится на вас. точнее… — внезапно подала голос компаньонка. она смотрела на свои ладошки, на которые медленно падали солёные капли. — паймон сердится, но понимает, что ваши чувства — это нормально. это должно было однажды случится, оно неизбежно. как сказала нилу — лотос цветёт в озере, радуя своей красотой каждого. но хоть кто-то спросил озеро, хотелось ли ему, чтобы в нём расцвёл лотос? паймон считает, что она озеро. которого не спрашивали, но оно должно молчать, а не шуметь, как река. понимаешь? — понимаю. — тихо ответил сяо. ему было стыдно перед девочкой, что чувствовала себя такой. такой неважной, на фоне их личных затей. — извини. я не знаю, что можно сделать, чтобы угодить нам всем, но я бы хотел этого. — нет. твоё дело — угодить люмин. это всё, что нужно паймон. — серьёзно сказала она. — а вот люмин пусть извиняется и наконец заведёт эту тему! а то как паймон не начнёт говорить, сразу какие-то проблемы! — тогда я с этим разберусь. поговорю с ней. — умиротворённо сказал адепт, видя, как фея успокаивается. — лучше скажи. ты… правда к ней что-то чувствуешь? точнее, то, что ты чувствуешь, это правда? навсегда? — паймон сейчас не выглядела ребёнком, каким всегда казалась для сяо. она потрясала его своими вопросами и вдумчивыми откровениями. якса отвёл взгляд, смущаясь развивать эту тему. — я… не могу что-то сказать на этот счёт. я впервые чувствую что-то иное и такое же сильное, как привязанность к яксам или мораксу. — но ты поцеловал люмин! неужели это было сделано по глупости? — нет! — сяо не знал, почему ему было так важно донести до феи серьёзность своих чувств, в которых сам был не уверен. — точнее… — да! ты совсем не хочешь признаваться, что она тебе нравится! — она нравится мне! но я… я правда не знаю! — тогда зачем ты её поцеловал? — чем чаще паймон повторяла этот факт, тем меньше он казался для сяо эфемерным. — я… я был пьян. не обдумал, что смогу быть смелее… — то есть, ты жалеешь, что сделал это?! — оскорблённо обернулась паймон. — ты играешь на чувствах люмин! — ни за что! нет! — взмахнул руками сяо. — я… я бы просто не смог решиться на это без вина. не знаю, к чему приведёт мой поступок, но я… не хотел бы терять воспоминания об этом. — а теперь скажи всё то же самое люмин! паймон уверена, что она сейчас будет думать, что это всё было случайностью. так убеди её в обратном! — фея натужно плюхнулась обратно на место, доедая огрызок от всплеска чувств. сяо также тяжело вздохнул. — зачем вы все в это лезете? мы с люмин сами бы давно разобрались… — пф! не смешите паймон! — девочка выкинула огрызок за спину, скрестив руки на груди. — вы бы ещё год ходили вокруг да около, пока созрели до этого осознания. все так считают! — вот меня и беспокоит, что об этом знают все. мы имеем право на самостоятельные решения вопросов. — только когда это решение вопрос не затрагивает остальных. а так вышло, что любой состав отряда давно почувствовал на себе ваши недомолвки. думаешь, всем интереснее своих дел наблюдать за вами из-за кустов? — уши сяо покраснели, а глаза зажмурились, когда очередной упрёк паймон укольнул сердце. она явно не жалела его стеснительную натуру. — перестань. это ужасно. — паймон знает! поэтому и продолжает. вы должны наконец понять, что разрешения вашего вопроса нужно всем! иначе как с вами в отряде взаимодействовать, когда вы боитесь лишний раз друг на друга взглянуть? — паймтн говорила задорно, уже без обвинения. она смотрела на звёздное небо, слушая тихие напевы оставшихся людей. много кто ушёл, сильно опьянел, устал. даже нилу с труппой быстро упаковывали свои вещи, не давая некоторым из команды возможность спокойно отрезветь. рядом со сценой показалась дехья, помогая с коробками с реквизитом, пока другие артисты убирали столы закусок. к ним присоединился тигнари, где-то потеряв сайно. — люмин не хватает. она тут как тут, если нужна кому-то помощь. — задумчиво сказала паймон. — и не устаёт же помогать каждому. — хмыкнул сяо. он считал это бессмысленным, но явно не в сторону путешественницы. всё-таки, именно своим альтруизмом она и прославилась. и так запала ему в душу… — устаёт, ещё как! иногда паймон слышит её бубнёж насчёт чужой наглости, а иногда даже помогает утаскивать ноги от жадных и неблагодарных людей. — и зачем же она продолжает этим заниматься? — сяо меланхолично посмотрел на звёздное небо, надеясь, что там же и витает где-то её взгляд. — паймон не знает. люмин, как будто, и сама не знает. надеется найти брата? — вряд-ли он бродит среди людей. — неосознанно выкинул сяо. — а правда. вы за все эти годы хоть что-нибудь о нём узнали? — ну… паймон сомневается, что об этом можно говорить. лучше у неё самой спросить. о! вот и она! — фея пальцем указала на знакомую светлую макушку, что шла рядом с какой-то темноволосой девушкой. с их высоты было трудно разглядеть в жёлтом свете фонарей очертания лица спутницы. — тогда пойдём поможем ей. — сказал сяо, с готовностью спускаясь со стены.

***

прошли сутки, как сяо пообещал себе завести разговор с люмин. она будто бы ждала этого шага именно от него, всегда оставляя на нём свой загадочный взгляд. её лицо было нечитаемым, а движения слишком стеснены. сяо наблюдал за ней: за её поведением, за тем, как неуверенно она себя ведёт, по сравнению с уверенным сайно, и удивлялся — неужели это по той же причине, что и он стал более закрытым и задумчивым. сяо ловил на себе взгляды паймон, что прямо вопили в его голове призывы действовать, но он никак не мог собраться с мыслями. позор, не иначе. а дни шли дальше. сначала неделя, потом два, потом — месяц. паймон будто каждый день бухтела о том, как важно обговаривать тревожащие вопросы сразу, причём люмин и сяо одновременно. но никто из них так и не решался поднять зудящее нутро тему. в какой-то момент они решили забыть ту ситуацию, даже начав вести себя друг с другом почти как раньше. нилу косо смотрела на паймон, когда та хмурилась от каждого их неловкого взаимодействия, а сайно на это лишь находил новую тему для шуток. время шло, а путешествие в сумеру заканчивалось. отряд исследовал лес авидья, посетил порт ормос и даже вступил в ванарану. сяо особенно понравилось общаться с аранарами, чем позабавил путешественниц. и вот — последнее поручение ждало в пустыни. добираться до неё, а потом и по ней было тяжело. адепт и паймон хуже всего переносили беспощадное солнце, пока сайно и нилу двигались непринуждённо и легко. раскопки гробниц, исследование огромного стража руин в глубине пустыни и даже неслыханных размеров буря и победа над огромной пустынной змеёй стали главными впечатлениями помимо адской жары днём и невыносимого холода ночью. но и это путешествие подходило к концу. отряд сначала покинул сайно: его, как генерала махаматра, вызвали прямо в пустыне на срочное задание. и как бы люмин не предлагала свою помощь, сайно ничуть не поддавался её словам. «путешественница, мой долг — защищать сумеру. твой — искать брата.» — сказал твёрдо сайно перед уходом, совсем не обижая люмин. она понимающе кивнула, и сяо на это даже словил некое их сходство — они, как генералы, прекрасно осознавали свой долг и риск, чтобы не позволять вмешиваться другим. да и помимо такого сходства, сяо находил их черты характера довольно неразличными, что тоже немного веселило. босациус обязательно бы на этот счёт что-то ляпнул, казалось сяо. следом за сайно спустя неделю ушла и нилу. она считала своей обязанностью проводить из пустыни в столицу отряд, и, когда это сделала, со спокойной душой пожелала удачи в следующих путешествиях и покинула их троицу. теперь из сумеру обратно в ли юэ неторопливо двигался привычный состав компании. жаркий и дождливый климат постепенно сменялся привычным щадящим прохладным ветерком, свежим из-за гор воздухом и тёплым солнцем ли юэ. сяо, как только они переступили границу, с восторгом вдохнул аромат цинсинь и чайных плантаций. завидя его счастливое лицо, люмин ехидно бросила: — так быстро соскучился по родине? мы были чуть больше месяца в сумеру. — я всегда рад оказаться здесь. — искренне сказал сяо, уже зорким взглядом находя силуэт ваншу. не отрывая от него взгляда, он поинтересовался. — куда мы дальше? — в мондштадт. там запасёмся нужными материалами и двинемся на драконий хребет. — люмин, ты хочешь нас убить! — воскликнула паймон. — из этой жары в ужасный холод… катастрофа! — ну, паймон, я не заставляю тебя идти с нами. — пожала плечами люмин, тая в голосе какую-то хитринку. — возможно, самой лучшей компаньонке тоже нужно отдыхать… если хочешь, могу оставить тебя на… джинн. она явно найдёт, чем тебе заняться! составлять расписания тренировок рыцарей, распоряжаться мероприятиями и провизией, заключать сделки с торговцами из разных регионов… дел куча, джинн явно не откажется от лишних рук! — ни за что! — взревела паймон, только представляя, сколько это бумажной волокиты. — паймон лучше замёрзнет в ваших сугробах, чем утонет в бумагах! — тогда решили! — люмин находилась в довольно праздном настроении для обычного своего спокойствия. сяо это грело душу.

***

спустя немалое количество часов и сотни протоптанных километров, троица дошла до ваншу. там они собирались переночевать, а оттуда отправляться до мондштадта. всегда вежливая верр голдет встретила уставших путешественников быстро и без лишних формальностей. она отдала сяо ключ от его личной комнаты, а для люмин и паймон пробила свободный номер на этаж ниже адепта. знакомый аромат готовки янь сяо казался самым приятным запахом за последние дни для сяо. он ждал девушек чуть дальше стойки, уже издали замечая прибежавшую на территорию двора монеточку. весёлая собачка обнюхивала каждого посетителя, выискивая своего давнего друга-адепта. сяо улыбнулся, чувствуя какое-то изменение внутри него — кажется, разлука с домом не всегда кажется плохой идеей. возвращение в родные места всегда ощущается чем-то более приятным, чем просто проживание в них. сразу что-то меняется внутри, заставляя по-другому смотреть на вещи. а ведь также не только с домом. сяо обернулся, видя, как люмин всё ещё болтает с верр голдет. да, внутренние изменения настигают не только после разлуки с родиной. когда люмин покидала его, она всегда заставляла его сердце сжиматься в болезненной тревоге. сначала потому, что она в его глазах выглядела честной, сильной воительницей, рядом с которой было не стыдно встать и скрестить мечи против врага. потом, когда они лучше сблизились, она стала для него прекрасной подругой, с которой грустно было расставаться, но не страшно, ведь она такая непобедимая и упрямая, что даже восхищала его. теперь же, когда они прошли столько всего вместе, и столько испытали, он не мог как-то иначе к ней относиться, кроме бережного и нежного желания защитить и придержать от лишних рисков. терять её было бы также жутко, как это случилось с яксами. да, она теперь такая же дорогая его сердцу, как и некогда живые братья и сёстры. — сяо! не хочешь перекусить? — паймон подлетела ближе, но всё равно прокричала громко его имя. он зажмурился, привыкая к её манерам, но не громкому голосу. — я не голоден. вы закончили? — да. — кивнула подошедшая люмин. — нам дали теперь номер побольше, даже с двумя кроватями! наконец могу быть спокойна за своё одеяло. — будто паймон его забирает! — всегда. — неправда! — смешной спор утомил сяо ещё сильнее, потому он пожелал им приятного аппетита и поднялся в свою комнату.

***

тягучий, неотпускаемый сон проступил на теле сяо холодным потом. он зажмурил глаза, глубоко вдыхая воздух. ужасное состояние из-за неприятного кошмара ещё сильнее налегло на бедного адепта тревогой, что закралась в груди. он наконец сел, открыл глаза, замечая лишь равнодушную луну и поднялся к окну. свежего воздуха комнате явно не хватало, но и этого было бы недостаточно, чтобы сяо мог прийти в себя. он мельком заглянул в зеркало, находя в отражении не свой силуэт, а какого-то страшного демона с мордой, как на маске якс. — отвратительно. — фыркнул сяо, исчезая в ту же секунду. появился он на крыше ваншу, удивляясь своему неосознанному выбору. он лишь хотел быть в безмятежном месте, например как пик цинъюнь или отмель яогуан, но никак не старая черепица многовекового постоялого двора. сяо оглянулся, прежде чем сесть в привычной расслабленной позе. его скучающий взор гулял по окраинам ли юэ, что даже за недолгое время успело как-то измениться для охотника на демонов. вон, вечно сухое дерево на том склоне всегда безнадёжно сутулилось из-за ветров и тяжёлых ветвей, но теперь стояло более крепко и даже зацвело. а тот небольшой пруд, что был знаменит своими певучими лягушками, окончательно обмельчал, становясь похожим на большую лужу, без лягушек и стрекоз. «я был в ли юэ больше полутора месяца назад, но удивляюсь его быстрым изменениям, будто прошли годы…» — хмыкнул сяо. — «хотя конкретно на крыше ваншу я и вправду давно не сидел.» но сколько бы сяо не размышлял о всяком, его внимание вскоре вновь зацепилось за что-то конкретное. люмин. её белоснежная фигура, на фоне горелой тёмной травы ночью, крайне ярко выделялась, будто светилась луной среди звёздного неба. сяо поднапряг зрение, чтобы разглядеть внимательнее причину одинокой ночной прогулки, но так и не понял её смысл. девушка просто сидела среди травы и во что-то уткнулась, изредка выпрямляясь спиной. она была не так далеко от ваншу, в метрах пятиста, если не меньше, но всё равно зачем-то потратила время на дорогу до этого места. сяо подвинулся к краю крыши, чтобы всё-таки рассмотреть занятие путешественницы, однако, поза её была слишком отвёрнута от него. он подкрался еще ближе к краю и… сорвался с неё, ловко, но очень смущённо цепляясь за торчащую балку, чем сильно заскрипел почти всей конструкцией крыши. ещё и курильница звонко бряцнула о черепицу, чем заставила уши сяо загореть от стыда. он вновь вернул взгляд к люмин, пугаясь её золотистых глаз, смотрящих прямо на него. неужели он так громко шумел? сяо не знал, что ему в таком случае делать: вроде бы и нарушать её одинокий покой не хотелось, а вроде после такого «триумфа» стоило и доброй ночи пожелать. благо, люмин сама разобралась с этим — помахала рукой, дружелюбно кивая на место рядом с собой. адепту повторять не надо, особенно, если его зовёт такая загадочная и интересная особа, как люмин. он появился совсем рядом, смущаясь своего не совсем верного расчёта телепортации. люмин рефлекторно дёрнулась в сторону, но быстро расслабилась. — снова следишь за порядком ли юэ? — улыбнулась люмин, не отрывая взгляда от своих рук. наконец сяо увидел, что в них было. плетённый венок. — снова путешествуешь, даже во время отдыха от путешествий? — также кротко улыбнулся уголками губ сяо, внимательнее рассматривая цветы в венке. ещё ни одного растения из ли юэ люмин туда не вплела, но венок казался готовым. она ловкими пальцами поправляла стебли, иногда вытаскивая лишние травинки. — я так, воздухом подышать вышла. как и ты, думаю. — наконец подняла голову она, заискивающе сверкая золотом в глазах. — или же ты и вправду разглядывал на территории угрозу для ли юэ? — девушка сделала паузу, и сяо думал, что она закончила, потому поспешил ответить. однако фраза продолжалась. — неужели и я показалась угрозой? — может быть… то есть, нет! — сяо активно замотал головой в отрицании, удивляясь, как ей удалось его подловить. — хахах! ты так забавно сейчас выглядишь! — люмин захихикала, словно маленькая девочка, опираясь на руки позади себя. — я знаю, что ты имел в виду, не беспокойся. — отлично. — фыркнул сяо, тоже чувствуя наступающее веселье. — так… что ты тут делаешь? — а как ты думаешь? — люмин взяла из-за спины пару пучков небольших белёсых цветочков, уже из ли юэ, и потрясла ими перед лицом сяо. — зачем тебе посреди ночи венок? — нужно чем-то занять пальцы. я так взбудоражена, не знаю чем, что решила пройтись вокруг ваншу. но потом оказалось, что нарезать пятый круг бессмысленно, и прошлась чуть дальше. — а венок? — чтобы занять пальцы. — снова повторила люмин. она не хотела раскрывать, почему именно начала плести с иноземных цветов. но глянув на кучку уже завядших белых бутонов, ответ сам напросился для сяо. — они засохли… — он кивнул на здешние цветы. — как же так вышло, что чужие цветы свежие, а наши нет? — тут всё просто… — выдохнула люмин, без утайки огорчаясь погибшим растениям. — цветы из инадзумы и сумеру я храню в сумке в отсеке, где вся еда. там ничего не портится, потому что сумка из моего мира. а этот букетик я собрала по дороге до ваншу, ещё днём, и подумала, что их можно не класть в тот отсек. а теперь он высох и на венок не пойдёт. — а зачем же тебе венок? — сяо уже знал, чем займётся после разговора с люмин, но не хотел его так быстро заканчивать. — я давно думала о том, что будет приятно смотреть на что-то, что напоминало бы мне о тейвате. и когда я глянула на свои цветы в волосах, поняла, что венок из всевозможных растений вашего мира отличная идея. но руки дошли до него только сейчас. — люмин бережно достала из сумки собранную когда-то связку мондштадтских сесилий, распутывая узел и вытаскивая из кучи один цветок. — их я хочу заменить на светящиеся колокольчики, поэтому оставлю верр голдет. всё-таки много белого в венке будет смотреться скучно. — а мне кажется, тебе белый венок подошёл бы. — задумчиво сказал сяо, чем нарвался на хитрый взгляд девушки. — тебе даже больше. — хмыкнула она, резво пододвигаясь к нему. ловкая рука быстро проскользнула к уху адепта, что сильно зарделся лишь от близкого расстояния. пальцы закрепили стебль в прядях, ласково поправляя волосы. люмин с любованием отсела чуть дальше. — я же говорила — белый тебе подошёл больше. сяо ничего не слышал, кроме громкого биения своего сердца. он пару секунд назад виском и ухом ощущал нежные и проворные действия люмин, так затейливо быстро двигаясь, чтобы он не успел отпрясть. а разве он теперь способен на это? сяо смотрел на неё, будто не ощущал на себе её вопросительного взгляда. — я тебя так сильно напугала? — хмыкнула люмин, сама ощущая вместо веселья совсем другое чувство. в её груди вновь расцветал тот самый бутон надежд на нечто большее, что она ощущала ещё тогда, на дне падисары. а ведь с тех пор они так и не обсудили, что это было. — я не боюсь тебя. — лишь тихо сказал сяо, всё ещё не отрывая свой взгляд. свет луны ей был как никогда к лицу. холодные оттенки и подтон кожи светились каким-то более священным светом, чем даже некоторые архонты на войне при пике своих сил. но помимо всего холода цветов, теплота в ней тоже была — мёд в глазах, что иногда застывал янтарём, а иногда теплился золотом. сяо нравилось рассматривать их в особенных, разных освещениях. — а я пугаюсь… ты так затих… — сказала люмин, упуская любое веселье. — ты тому виной. — еще тише сказал сяо, пододвигаясь лицом к ней. он не знал, что им движет, но эта незванная сила притяжения заставляла его отключить любой привычный протест. сяо приблизился до предела — там, где расстояние уже не считывалось. руки были близко, но боялись к ней докоснуться, как и она — что-либо предпринимать. люмин лишь следила за осторожным, словно крадучим, взглядом яксы, что мгновение-другое уже смотрел не в её глаза, а ниже. туда, где скапливалась лишняя слюна и приоткрывались уста. люмин тоже уронила быстрый взгляд на его губы, теряя самообладание. они слились в нетерпящем лишнее ожидание поцелуе. их новообретённая неосторожность, решительность, даже наглость очень ярко выражалась в касаниях и вдохах друг друга. люмин привстала на колени, увеличивая напор, пока сяо одной рукой прижимал к себе её спину, а второй упирался о прохладную траву. его правая кисть дрожала, но спускалась прямо по позвонку, ниже к талии, а следом и пояснице. лицо его горело от страсти и жажды большего, а сердце бешено колотилось в самой голове. но он не знал чья это грудь разрывалась от чувств, ведь люмин источала такое же неконтролируемое желание. девушка напирала всё больше, едва ли не наседая на сяо телом. её руки перестали держаться на скулах и волосах адепта, опускаясь дальше в изучении уже знакомых глазам, но не пальцам, мест. она касалась его лопаток, открытой туникой спины, пресса… в какой-то момент она взялась за ритуальный клинок, висящий вместе с амулетами на шее, совсем не зная, что гуляющая ладонь вот-вот рассечётся лезвием клинка. люмин вскрикнула прямо в губы, заставляя поцелуй прерваться в шоке. сяо быстро сжал кровавую ладонь, дивясь, что его перчатки всё ещё остались на руках, несмотря на страсть. ведь касание его голой ладони с её кровью означало бы ознаменование очень действенного ритуала, который без обоюдного согласия нельзя было исполнять. люмин здоровой рукой достала из сумки клочок бинта, что лежал на поверхности, и быстро обвязала ладонь, сколько хватило ткани. сяо сжимал её руку, тревожно оглядывая свой окровавленный клинок, с которого капали алые капли прямо на белоснежную тунику. — извини. — тихо сказала люмин. — не страшно. — также тихо ответил сяо, не отпуская её ладонь. он смотрел, как бинт пропитывается кровью, как его перчатки также стали темнее из-за неё. они сидели в тишине, пока люмин не решилась нарушить молчание. — скажи… то что сейчас было. это ошибка? — ты про… — сяо впервые боялся вопроса. такого откровенного, решающего вопроса. — да. и про сумеру тоже. — а что ты хочешь услышать? — только и выдавил из себя сяо. он давно знал свой ответ, боясь лишь его озвучить, но мнение люмин было не менее важным условием в этом вопросе. тем более, если помнить слова паймон. — ты говоришь так, будто тебе всё равно. — это неправда. я лишь… хочу подстраховаться. — мне важно знать именно то, что ты думаешь об этом. без всяких подстраховок. — отрезала люмин, храбро выдерживая взгляд сяо. — я… — он отвернулся, боясь видеть перед собой лицо недовольное ответом. но ведь она хочет искренности, ведь так? — я считаю, что что бы я сейчас не сказал, мы поступим именно так, как захочешь этого ты. — умоляю. — надрывно прошептала люмин. — просто скажи прямо. я сильнее страшусь твоих слов, когда ты пытаешься быть обходительным. просто ответь. ошибка или нет. — нет. — решился адепт. — я ни за что не посчитаю мои чувства к тебе ошибкой. ни сейчас, ни тогда. оглушающее молчание. ни люмин, ни сяо не могли издать ни звука. они так и замерли: она, что слишком близко к нему сидела, касалась голой коленкой его бедра, и он — не отпуская, прижимал её ладонь своими руками. — так значит, это всё-таки чувства. — задумчиво, даже в каком-то трансе произнесла путешественница. — да. они самые. — хах. поверить не могу. — люмин вытащила свою руку из чужой хватки и закрыла ладонями красное лицо. — всё оказалось правдой. — мне тоже тяжело в это верится. все твердили, но я до конца оставался непреклонен. — но сейчас себе признал?.. — да. — я тоже. — сквозь пальцы глянула на него люмин. её жёлтые глаза сияли не золотом, а горячим мёдом, что так нежно растекался в его груди. сяо осторожно положил свою ладонь на пальцы люмин, убирая их с лица. — у нас, получается, это взаимно? — спросил он. — получается… — хихикнула люмин в неверие. она сцепилась с ним руками, прижимаясь к телу от всей души. ей было тепло и приятно слышать, как биение чужого сердце вмиг стало громким и быстрым. сяо также не знал, насколько правдива эта реальность, где кусочек его чувств был принят и как следует сохранён. он обнимал тело люмин, что с размеренного дыхания изменилось на подобие всхлипов. — ты плачешь? — ласково спросил он, не видя её лица, уткнувшегося в плечо. — нет, — плаксиво ответила она, чем вызвала на лице адепта сочувствующую ухмылку. люмин подняла заплаканный взгляд, шепча сокровенно и едва слышно. — я просто счастлива. — теперь я тоже. — вновь крепко прижал её к себе якса, впервые за долгое время ощущая любовь к кому-то, кроме погибшей названной семьи. он смотрел на луну, как когда-то с братьями и сёстрами, и чувствовал, как в глазах собирается влага. — кстати, — едва не забыл о заготовленном подарке сяо. — это тебе. — что?.. — люмин утёрла слёзы с лица, чтобы ясно увидеть совсем неожиданно вещь в руках адепта. а именно золотую бабочку — украшение, что некогда было замечено люмин на лиюэльском рынке. — я подумал, что раз ты на неё засмотрелась, то она стоит того, чтобы путешествовать с нами. — нежно сказал сяо, замечая реакцию люмин. она аккуратно взяла в руки заколку, поднимая к свету луны. — я совсем не ожидала, что ты так внимателен ко мне… — шёпотом сказала она, прежде чем осознать, как несправедливо могут прозвучать ее слова. — то есть… я не это… — я понял. — улыбнулся сяо, довольствуясь румянцем девушки. он доверительно притронулся к золотистым волосам на затылке девушки, взяв с её руки бабочку. защёлкнув в неё прядь, счастливо вернул взгляд обратно к её розовому лицу. оно было бесконечно прелестным.