Впервые, с тобой

***

— Привет, — мило улыбнулся Феликс, садясь в машину, которая уже стала ощущаться как родная. — Привет, — ответил ему Хенджин. — Ты сегодня поздновато. Уену в итоге пришлось смириться с версией Феликса о том, что тот работал над каким-то загадочным проектом, хотя этому верить альфа совсем не хотел. Он все еще часто устраивал скандалы из-за этого и бил Ли, но ничего больше сделать не мог. — Да задержали на работе. Сейчас над новым кодом работаем усиленно, поэтому пока в таком режиме, — пояснил парень. Несмотря на жестокость побоев, Феликс от своей легенды все-таки не отступил и отстаивал ее до конца, даже в бессознательном состоянии. И отстоял. Бан смирился с тем, что омега теперь возвращался домой значительно позже, а сам Феликс этому нарадоваться не мог. Впервые за несколько лет он смог отстоять что-то! Что-то, что ему было важно! Это же такое ужасно важное достижение, что и словами не описать, к тому же, сущность внутри него ликовала. Из-за одного только этого факта его день становился лучше, а легкая улыбка сама появлялась на губах. А когда Хенджин встречал его после работы, она становилась еще шире. — А что за код? — поинтересовался Хван. Ли с жаром принялся рассказывать. Он пытался все доносить максимально понятно, чтобы Хенджин не терялся в специфических терминах и придуманных им с коллегами жаргонизмах, но иногда его заносило, и было немного неловко ловить себя на этом и исправляться, объясняя все на человеческом языке. Хенджин слушал его, не перебивая, и в такие моменты на его лице всегда была какая-то немного странная, но милая улыбка. Странная она была в том смысле, что Феликс совсем не мог понять ее значения, хотя и пытался; в конечном итоге он решил, что альфа таким образом выражал интерес к его рассказам. — Звучит здорово, — произнес Хван, когда омега закончил, — надеюсь, у вас все получится. — Должно получиться, иначе начальник нам голову открутит, — посмеялся Феликс. Для Хенджина этот смех был сродни райской мелодии. — Кстати, ты не против сейчас немного погулять по смотровой площадке? Она по пути, — предложил альфа. — М-м, — Ли задумался на несколько секунд. Ему бы хотелось, но страх того, что ждет его дома, тут же сковал все тело. Он хотел было отказаться, чтобы не усугублять свое и без того незавидное положение, но… затем он подумал, что ему итак достанется, вне зависимости от того, что он будет говорить Уену, вернется прямо сейчас или через часа полтора, поэтому… — Д-давай, — Феликс подумал, что самым лучшим, по крайне мере, сейчас, будет согласиться. Так он отсрочит свою «казнь» и время хорошо проведет. Хенджин был рад его согласию. Через несколько сотен метров он повернул на съезде, и спустя некоторое время они оказались на парковке смотровой площадки.

***

Когда Хван впервые предложил ему еще и прогуляться где-нибудь, когда подвозил его до дома, около полутора месяцев назад, Феликс ужасно испугался. Он итак стал очень сильно задерживаться якобы на работе, так теперь, в случае, если он согласится, то вернется еще позже, и даже думать не хотелось о том, что сделает с ним Уен. Слишком страшно было это представлять. — Феликс, ты всегда можешь отказаться, помнишь? — спросил Хенджин, заставляя вернуться в реальность. — Помню, — ответил Ли. С ним он не мог этого забыть, ведь Хван действительно давал ему возможность выбора и никогда не осуждал и не упрекал ни за один из них — для омеги это было невероятно ценно. Дома-то этого аттракциона невиданной щедрости не было. Какое-то время, показавшееся вечностью, Феликс думал. Как в самую первую их встречу, взвешивал все за и против; страх был силен, ужасно силен, и парень действительно был в шаге от того, чтобы отказаться, как вдруг телефон в кармане завибрировал. Это отрезвило Ли в каком-то смысле: он вдруг понял, что раз Уен названивал ему, значит уже был зол, так что, очевидно, если Феликс вернется еще позже запланированного, вряд ли будет сильно хуже. Ведь так? Ему подумалось, что так, поэтому он решил согласиться. К тому же, раз Уен принял тот факт, что он теперь возвращался позднее обычного, добавлял очков к согласию; шанс того, что он примет и внезапный феликсов порыв прогуляться, был выше, чем в недалеком прошлом. Да еще и сущность была всеми лапами за то, чтобы побольше времени провести с Хваном. Перед тем, как сказать Хенджину: «я согласен», он еще некоторое время колебался, ведь не так просто было пересилить страх, формировавшийся годами, собственную психику, кричавшую о том, насколько большой опасности он себя подвергал, но Ли все же смог согласиться. Ему хотелось хотя бы на час или около того забыть обо всех ужасах так называемого дома, о жестокости своего так называемого парня и просто прогуляться в неплохой компании и подышать свежим воздухом. Разве это было так много? Разве он желал чего-то недостижимого? Описать то, насколько был рад Хенджин, не представлялось возможным: он считал это огромным прорывом в их отношениях, новым уровнем близости; альфа внутри него был в высшей степени доволен. Предлагая, он не особо верил, что Ли мог согласиться, ведь за прошедшие месяцы уже мог убедиться, что тот очень боялся «его», того загадочного «его», который ждал дома. Омега никогда не называл его по имени, только этим местоимением, но имя здесь было и не нужно, чтобы понять характер взаимоотношений с «ним». Хенджин понимал, но высказать Феликсу свои мысли, конечно, не решался, потому что это могло отпугнуть омегу, только начавшего раскрываться перед ним. Да и что альфа мог сделать в такой ситуации? Если Ли не позволит, а он, вероятно, и не позволит, все из-за того же страха, то Хван был бессилен. Поэтому, пока не представится случай, приходилось молчать, но и собирать крупицы информации, которой Феликс иногда с ним делился. — Так домой не хочется, — как сейчас, например. — Ты и до этого пару раз так говорил, — заметил Хван, — не поделишься, с чего вдруг такое нежелание? — задал он вопрос на свой страх и риск. Но любопытство было сильнее всех остальных чувств, к тому же, они вроде как уже не чужие друг другу, поэтому… наверное, можно было такое спросить? — Оно не «вдруг», — усмехнулся Феликс. В этой усмешке слышалась горечь, — а уже довольно долгое время. Это закономерный процесс. Дома… тяжело. Во всех возможных смыслах. — Мне жаль это слышать… — искренне произнес Хенджин. — Но с тобой рядом я могу ненадолго забыть об этом, — добавил Ли, — и я очень благодарен тебе за это. — Я… — мягкая улыбка омеги лишила его дара речи. Если до этого он еще хотел и мог что-то сказать, то сейчас… все слова делись куда-то. Испарились. Стали ненужными. Можно ли это было назвать моментом, когда внутри что-то перевернулось, возможно, сердце? — Ладно, давай не будем о грустном, — спустя пару секунд молчания попросил Феликс. — Лучше расскажи мне о том, что у тебя нового на работе? Они гуляли не очень долго, около часа, разговаривая о всяких разных вещах. О работе Хенджина, о новых книгах, о красоте ночного неба. Но Хван все думал и думал о том, какую откровенность доверил ему Ли сегодня — это было невероятно ценно и важно. После прогулки он отвез Феликса домой и вернулся к себе со странными чувствами на душе.

***

А Феликса дома ждал ужасный скандал. Уен с порога начал кричать на него, бить, не давая и слова вставить. Снова обвинял в изменах и других смертных грехах — это уже ощущалось привычно. Было немного страшно только, что тот мог перегнуть палку и ударить слишком сильно, но в целом Феликс терпел. Как и многие разы до этого. Но сейчас он выносил все это особенно стойко, потому что было ради чего. Ради новой встречи с тем, о ком сердце начало как-то странно биться, ради встречи с тем, кто был так бескорыстно добр, ради встречи с тем, кто всегда заставлял улыбаться, пускай даже и одними губами. С тем, с кем было так интересно разговаривать, с тем, с кем было так тепло, с тем, кто не отворачивался, слыша обрывки правды. Хенджин стал слишком важной частью несчастной жизни одного омеги, чтобы тот теперь был готов так легко отпустить его, оборвать все связи. Страх перед Уеном был силен, безусловно силен, но… возможность встречи с Хенджином придавала сил, придавала храбрости и желания жить заодно, поэтому Феликс и был готов терпеть даже самые жестокие побои от Бана, самые ужасные оскорбления, поэтому он стал бояться смерти, хотя раньше и желал ее, ведь было теперь ради чего жить. И ради кого.

***

На смотровой площадке не было людей, да и парковка была пустая. Конечно, разве были те, кто после работы в здравом уме поедет непонятно куда, чтобы просто видом полюбоваться? Ну, вообще было двое… — Здесь красиво, — произнес Феликс, когда они подошли к перилам. — Рад, что тебе нравится, — улыбнулся Хенджин. Огромные феликсовы глаза с отражающимся в них ночным городом были невероятно красивы. Жаль, что их обладатель так быстро отвернулся, чтобы на этот самый город посмотреть. Хван встал рядом, и какое-то время они молчали, наслаждаясь пейзажем. — Там плохо, — расплывчато выдал Ли, глядя куда-то вдаль, — не хочу туда возвращаться, — конечно, он говорил о «доме», и альфа прекрасно это понял, потому что Феликс чаще называл дом различными местоимениями, чем именно домом. — Что мешает этого не делать? — поинтересовался Хенджин, взглянув на чужой профиль. — Да он меня убьет, — омега и сам не знал, говорил ли шутку или правду. Хотелось верить, что первое, но опыт подсказывал второе. — Ты же помнишь, что?.. — хотел было спросить Хван, но Феликс не дал ему договорить: — Да. Помню, — в один из таких откровенных разговоров, когда он говорил о ситуации дома, Хенджин напомнил ему, что его двери всегда были открыты для парня, — но единоразовый уход не решит проблему. — Ты ведь можешь уйти единожды, но навсегда? — с надеждой спросил альфа. — Не могу, — отрезал Ли. Больно это признавать, но ведь это была правда. — Что останавливает? — Хенджин поражался тому, насколько откровенным и разговорчивым сегодня был Феликс. Конечно, Хван только рад был, ведь это помогало ему разбираться в ситуации, в которой был омега. — Страх, — коротко ответил он. — Я с ним не из-за любви или глубокой привязанности, а из-за страха. — Чего ты боишься? — спросил Хенджин. Кажется, на сегодня с признаниями закончено, потому что Феликс, до этого смотревший Хвану прямо в глаза, отвернулся и поджал губы. Значит, еще не был готов поделиться этим, и альфа это уважал. Ли итак сегодня рассказал довольно многое. Они стояли на площадке еще некоторое время, после чего Хенджин заметил, что Феликс стал подрагивать от холода, а потому предложил ему вернуться в машину и поехать домой. Ли согласился. — Я пытался уйти, — неожиданно выдал омега, пока они ехали по почти пустой дороге. — Несколько раз. Но ничего не вышло. И последствия… — он понял, что не хотел говорить об ужасных побоях и прочих унижениях, поэтому ограничился: — они были. — А если тебе кто-нибудь захочет помочь в этом деле? — спросил Хенджин, недвусмысленно намекая на свою скромную персону, ведь он действительно был готов помочь. — Это все равно очень страшно. Да и я не верю… — он не договорил. — Во что? — Просто не верю, — отмахнулся Ли. Этот разговор был более странным, чем тот, на смотровой площадке, но все же… Хенджин узнал, что Феликс пытался вырваться из клетки, в которую попал, однако по каким-то причинам у него не получилось. Теперь альфа терзался вопросами, почему же не вышло и почему никто Феликсу не помог. Ужасно хотелось спросить, но он сдерживался; слишком много тайн Ли раскрыл за сегодня. А еще Феликса невероятно хотелось обнять. Прижать к груди, по волосам погладить и пожалеть этого несчастного омегу, укрыть от всего мира, ото всех его несправедливостей — этого хотел и он сам, и его альфа. Жаль, Феликс не слишком жаловал физический контакт… Они расстались на привычном месте, но с одинаково тяжелым сердцем. Хенджин по дороге к себе домой пытался переварить и расставить по полочкам все услышанное, а Ли думал, не слишком ли много он рассказал за сегодня? Не отвернется ли Хван от него после такого?

***

Отъезжая от дома Феликса, Хенджин в очередной раз думал о нем, однако сейчас с, так скажем, особым усилием. Сегодня Ли раскрыл перед ним много своих тайн, больше, чем во все прошлые разы, и это все необходимо было как-то осознать и систематизировать в собственной голове. Омега однозначно дал понять, что отношения, в которых он находился, были далеко не идеальными. Правильнее будет сказать, ужасными. Он оставался в них из-за страха перед загадочным «ним». Хотя и пытался уйти, но безуспешно. Неужели ему никто не помог? Или все отвернулись в самый ответственный момент? — Хенджин не знал, но было до одури обидно и больно за Феликса. Как можно было бросить это хрупкое создание? Оставить его в руках неназванного монстра?.. Кажется, именно из-за этого Ли и произнес такое режущее по сердцу: «да и я не верю…» А разве можно было верить теперь хоть кому-то, когда в такой ситуации ему, очевидно, не помогли? Феликс боялся. Слишком сильно боялся, и осознавать это тоже было так грустно, потому что Хенджин был бы рад помочь ему вырваться. Но он был бессилен, покуда Ли не был готов. Оставалось только ждать и всегда быть рядом, чтобы протянуть руку помощи — это, в каком-то смысле, расстраивало. Кажется также, что «он» бил Феликса. Точнее, не кажется, а это сто процентов было так, просто сегодня Хенджин получил еще одно подтверждение этому. «Там плохо», «да он меня убьет», «и последствия были… они были», — все это доказывало предположения Хвана. Вообще, их доказал еще синяк на щеке омеги в самую первую их встречу, а остальное лишь укрепляло страшные предположения. После того случая альфа больше не видел побоев на теле Ли, но это совсем не значило, что их не было… Однако вряд ли Феликс ни с того ни с сего согласится показать их — ясно, что ему будет слишком страшно и стыдно это сделать. И что в конечном итоге? Ситуация ужасная. Хенджин так хотел помочь Феликсу, вызволить его из того места, которое тот иногда звал домом, из лап того монстра, который заставлял его так сильно бояться, но не мог. Ему оставалось только ждать, пока Ли придет к тому, что хочет уйти, и в этот момент Хван обязательно будет рядом. Но пока… он мог только выслушивать отрывистые откровения и пытаться донести до запуганного омеги, что выход, на самом деле, был. Убийственная беспомощность, если так подумать.

***

Конечно, Уен закатил скандал. Конечно, покрыл ругательствами с ног до головы. Конечно, избил. Конечно, снова изнасиловал в попытках доказать что-то самому себе. Феликс был лишь инструментом. В этот раз было даже не больно, или Ли просто не чувствовал боли ни от побоев, ни от насилия, да и его омега молчал. К тому же, вода все смыла, поэтому спать он ложился вполне спокойно. Даже плакать не хотелось — сил не было, да и желания тоже. В конце концов сегодня пятница, он ужасно устал за этот день и прошедшую рабочую неделю, какие уж тут силы. Ему однозначно нужен был отдых. И не просто очередные два дня дома, как на иголках, а отдых. Тишина, спокойствие, одиночество — это ведь не так много. Но разве мог он получить это все здесь, в этой квартире? Конечно же, нет, однако это было ему жизненно необходимо, иначе он просто не выдержит. Прогулки с Хенджином помогали ему расслабиться и почувствовать себя хорошо хотя бы на какое-то время, и даже пара дней без них казалась невыносимой, хотя в первый раз он ужасно боялся и нервничал — воспоминание заставило улыбнуться одними губами и тихонько усмехнуться. Но с самим Хенджином, конечно, он встретиться не мог, ведь это очень большой риск. Не то, чтобы на неделе он не рисковал, просто… подвергать себя и Хвана еще большей опасности он не желал. Но проветрить голову хотелось ужасно, поэтому он принял решение, что завтра пойдет гулять один. На целый день уйдет и будет думать обо всем, о чем душе угодно. Пойдет, куда глаза глядят. И Уен его не остановит: слишком уж сильно Феликсу нужно было побыть наедине с собой и поразмышлять над тем, что происходило в его жизни. Пускай даже Бан его побьет, выставит за порог без всего, Ли только рад будет, ведь это даст ему свободу хотя бы на какое-то время. Значит, решено: завтра намечается долгая прогулка.

***

С утра Феликс заявил о своем желании Уену. Он боялся его реакции, но, в целом, как будто бы даже был готов вытерпеть все, что тот решит сделать. Однако альфа в очередной раз удивил его: — Хорошо, — сказал тот легко, будто это был сущий пустяк. Словно не он вчера издевался над несчастным омегой. — Х-хорошо? — переспросил Ли, не веря своим ушам. — Да, хорошо, — повторил тот. — И вообще… может, хочешь себе что-нибудь новенькое прикупить? Я тебе сейчас деньги переведу, порадуй себя, — добавил Уен с легкой улыбкой. Феликс застыл от шока на месте. Да что с Уеном такое? Его подменили ночью? Или что еще успело произойти? — тревожное сознание сразу же начало подкидывать самые разные варианты. — Вечером похвастаешься, — произнес он одновременно с тем, как Ли увидел уведомление с поступлением кругленькой суммы на счет. Стало страшно: с чего такая щедрость? Это ведь не могло быть просто жестом доброй воли… — У меня скоро гон, малыш, — промурлыкал тот Феликсу на ухо. Ах, вот оно что. — Поэтому купи что-нибудь красивое, ладно? — он провел пальцами по чужому подбородку. Стало противно. — Угу, — промямлил Ли, уклонившись от еще одного касания и выкрутившись их чужих объятий. Он наспех собрался и ушел.

***

Уен уже довольно давно не проводил с ним гон, с того момента, как… неважно. В общем, не проводил. Феликс знал, что Бан ему изменял, причем не только в последнее время, но и о давних изменах он тоже знал. Альфа рассказывал ему о них, когда был пьян, и клялся в такие моменты, казалось, совершенно искренне, что больше он не посмеет так поступать с Феликсом. Но каждый раз он нарушал свое обещание. Это была еще одна причина, по которой Ли так ненавидел алкоголь: он раскрыл ему то, о чем омега знать не хотел бы. Когда Феликс впервые узнал об изменах, ему было ужасно больно. Он почувствовал такую острую боль от предательства, что и не думал о том, что это возможно было пережить. Все избиения, все оскорбления, все насилие — это все померкло перед тем, насколько болезненно было знание о том, что Уен ему изменял. Это уничтожило его и сущность внутри, и Феликс даже хотел наложить на себя руки, но не смог. Альфа не позволил. К сожалению, он спас его. Его жизнь тогда, как и в тот день, когда Уен впервые ударил его, разделилась на «до» и «после». Она померкла. Бан же все продолжал ему изменять, проводя гон с другими, и с каждым разом это ощущалось все менее больно, все меньше несчастное сердце страдало, все меньше его омега скулил от боли. А после… одного случая Феликс и вовсе был рад, что тот был с кем-то другим постоянно, и почти не трогал его в гон. Так почему сейчас он вдруг решил, что хотел провести гон с ним?.. Это ощущалось, как наказание. Но не то, чтобы у Феликса был выбор, поэтому… ему оставалось только смириться. А еще потратить те деньги, что Уен ему так любезно дал; да, придется, так скажем, порадовать его, хотя делать этого совсем не хотелось, но можно было также и себе что-то действительно стоящее купить. А между этим делом и подумать обо всем. Феликс доехал до большого торгового центра, где собирался провести весь день, и первым делом он направился в магазин нижнего белья, чтобы, как можно скорее, покончить с не самой приятной частью этого незапланированного шоппинга. Пока выбирал что-нибудь красивое — все же не только Уену радоваться, — конечно, он думал об альфе. Сколько они уже были вместе? Кажется, около четырех лет, может, чуть больше. И сколько за это время было всего? Много. А хорошего? Вот это уже был вопрос повышенной сложности. Поначалу все было нормально, даже хорошо. Уен буквально на руках его носил, постоянно говорил комплименты, задаривал подарками — Феликс был действительно счастлив, он тогда полагал, что выбрал правильного альфу. Но очень скоро все изменилось. Бан стал склонять его к близости, а Феликс не был готов, тогда-то в ход и пошли первые оскорбления. Это не было что-то ужасное, просто он медленно, но верно внушал Ли мысли о том, что тот никому, кроме самого Уена не был нужен, что Феликс был ему чем-то там обязан, что было уже давно пора в его-то возрасте. Он продавил омегу, и они переспали, и не то, чтобы это было так хорошо, как Феликс себе представлял. Ему было больно и страшно, Уен совсем не позаботился о нем ни до, ни после, ни во время. Сущность Ли тоже переживала это довольно тяжело. От Бана все реже стало слышаться хорошее после этого, все чаще — плохое, а затем тот и вовсе начал бить Феликса. Воспоминания об этом заставили и его самого, и его омегу съежиться от того унижения, что они испытали тогда. Со временем друзья отдалились от него, или это сделал он сам — Ли не мог сказать точно, но в какой-то момент он обнаружил, что остался один, и только Уен был рядом. А затем альфа предложил ему съехаться, и вот уже Феликс поругался и с родителями, оставшись в полном одиночестве. Вместе с тем пропало хоть что-то хорошее в их с Баном отношениях. Побои, оскорбления, насилие — как известно, это все стало привычкой. Феликс совсем не заметил, как это стало частью, кошмарной частью его жизни, но остановить он это был не в силах, хотя и пытался. А потому пришлось смириться. У Уена бывали моменты потепления, как с рестораном или вот этим шоппингом, но бо́льшую часть времени он совсем не церемонился с Ли, а потому секундная доброта так пугала. Из-за Уена у Феликса не осталось ничего: ни семьи, ни друзей, ни увлечений, ни себя. Только работа, которую он смог отстоять с горем пополам. И если подумать об этом, то становилось ужасно больно и грустно, потому что эти отношения, его первая любовь — они забрали у омеги все без остатка и даже немного сверху, они сломали его. Каждый сантиметр его тела был испещрен шрамами, каждая частичка его души была истерзана болью, а его сущность бессчетное количество раз умирала от мук, что причиняли ей, отворачивалась от своего хозяина, покидала его, но все равно возвращалась. Именно с этим Феликс и остался спустя более четырех лет отношений, и разве это было хоть сколько-нибудь человечно? Ответ, кажется, очевиден. Он не любил Уена уже очень давно, и тот не любил его в ответ, но вырваться Ли не мог. Страшно. Он не верил, что мог уйти, он не видел света в конце тоннеля… До недавнего времени. Хенджин появился в его жизни так неожиданно, но в такой нужный момент. Тогда, когда Феликсу было очень плохо. Он появился и помог совершенно бескорыстно и продолжал помогать и по сей день. Он не отвернулся от Ли спустя все это время, но, кажется, наоборот, хотел быть ближе, хотел знать правду или хотя бы ту ее часть, которой омега готов был поделиться, и… Это пугало. Ведь он не мог поверить, что кто-то был готов помогать ему, выслушивать, но Хенджин, будто бы хотел именно этого. И с другой стороны, это так радовало, потому что нашелся хоть один человек, который считал его не за вещь, который стремился узнать его. Это было до одури приятно. Думая о Хенджине, Феликс уже некоторое время ощущал странные чувства в груди. Сердце, словно бы билось чаще, а омега внутри радовался об одной мысли о нем, что уж говорить о встрече. Он сам и его сущность, они тянулись к Хвану, и тот, кажется, тянулся к ним в ответ. Но страшно. А вдруг все это — просто вежливость? Или игра? Или еще что-то, но не то, что испытывал Ли? Ох, это было бы ужасно больно, да настолько, что, наверное, он не смог бы поверить никому другому больше. Ведь он и Хенджину-то верил с большим трудом, буквально ломая себя ради этого доверия. Жаль будет, если напрасно. И все же. К Хенджину он испытывал что-то. Что-то странное, но приятное. Размышляя об этом, пока выбирал себе одежду, Феликс вдруг отвлекся на другую мысль, но связанную с этими, можно сказать, глобальными рассуждениями. Увидев одну кофту нежного молочного цвета, он подумал, что хотел бы примерить ее — как минимум, показаться в ней Хвану и понравиться ему в ней — как максимум. И эта неожиданная мысль, кажется, ускорила осознание, которое и без этого уже было на подходе. Ведь он не просто так подумал об этой кофте в таком ключе, но потому, видимо, что Хенджин ему… нравился. Нравился именно в этом самом смысле. В романтическом, — и вот это откровение Ли отчего-то совсем не испугало. Наоборот оно заставило широко улыбнуться, что было ему несвойственно, и взять эту кофту руки, да сжать посильнее, чтобы, не дай бог, не оставить ее в зале, но взять с собой в примерочную. Хенджин ему нравился — попробовав эту мысль на вкус, пока примерял красивую вещицу, Феликс понял, что она звучала очень естественно. Более того, она ему импонировала. Хенджин ему нравился. Глупо ли было влюбиться в того, кто просто решил тебе помочь темной дождливой ночью? Очевидно, что да. Но, ясно же, что совсем не глупо было влюбиться в того, кто был таким интересным собеседником, кто был так невероятно красив, кто был так добр не только по отношению к самому Ли, но и ко всем остальным. Влюбиться в Хенджина было не глупо, но закономерно, даже естественно. Он сам и его альфа внушали спокойствие, его запах — тоже, что еще нужно было измученному омеге? Он был очень осторожен в формулировках, старался не задеть Феликса лишний раз, он всегда спрашивал разрешения на прикосновение, он всегда был очень чутким и делал все для комфорта Ли — разве у того были шансы против такого? Эти чувства, они пока еще не были слишком уж сильными, хотя, очевидно, и крепли с каждым днем, однако они, будто вдохнули в Феликса жизнь. Не только сейчас, в этот конкретный день, но в последние месяцы уж точно. Он ведь жил ради встреч с Хенджином, спасался в них и самом Хване, искал там утешения и понимания. И находил. Так отчего бы не появиться симпатии, которая постепенно перерастала во что-то большее? К тому же, его собственная сущность отчаянно тянулась к Хенджину, хотела быть ближе к нему, ведь рядом с ним было спокойно и хорошо, даже радостно иногда, когда Феликс позволял себе настолько расслабиться. Эти чувства не ощущались, как предательство по отношению к Уену, ведь тот предавал Феликса намного чаще. А Ли отвернулся от него только сейчас; в предыдущие годы он, несмотря ни на что, был верен Бану. Но… был ли в этом смысл? Уен делал с ним ужасные вещи, ни во что его не ставил и много чего еще абсолютно ужасного, так было ли хоть что-то плохое в чувствах Феликса к другому? Уен не любил его, и Ли теперь мог однозначно сказать, что и он тоже уже нет, так что… все даже логично. Да и вообще, если так подумать, его сердце, несчастное сердце все еще жаждало любви, оно хотело дарить ее и получать, но с Уеном это было невозможно, а вот с Хенджином… казалось вполне реальным. Хвану, на самом деле, даже не обязательно было отвечать на нее, достаточно просто принимать и не отталкивать Ли, и тот будет искренне счастлив. Он не смел бы просить о большем, о взаимности, потому что не верил, что на его долю могло выпасть такое счастье. В конце концов, померив еще несколько вещей, Феликс взял одну толстовку и ту самую кофту, что запала в душу. Он пообещал себе, что наденет ее при первой же возможности, чтобы показаться в ней Хенджину. Перед ним хотелось быть красивым, в его глазах хотелось быть красивым. Ли уже довольно долго ходил по магазинам, и это знатно его утомило, да и собственные мысли тоже, поэтому он решил, что пора было перекусить. Быстро найдя фудкорт, он заказал себе поесть и принялся ждать. А пока ждал подумал, что было бы здорово написать Хенджину сейчас. Несмотря на то, что все это время альфа был в его мыслях, Феликс успел соскучиться по нему. Он хотел показать ту кофту Хвану в реальной жизни, но не сдержался и отправил фото, которое сделал в примерочной, потому что ну очень уж хотел покрасоваться. Не то, чтобы он делал много фотографий за последние годы, не то, чтобы он любил перед кем-то красоваться, но… Хенджин странно на него влиял. К слову, тот был в полном восторге и спросил, купил ли Феликс эту красоту; омега ответил положительно. На что Хван сказал, что будет очень ждать возможности увидеть парня в этой кофте вживую. Бабочки в животе с ума сходили от радости, сердце сделало кульбит, а сущность была невероятно рада. Реакция была даже лучше, чем он мог себе представить, поэтому Ли был очень счастлив. Он снова улыбался, глядя на сообщения Хенджина, они однозначно сделали его день в тысячу раз лучше. После обеда Феликс еще какое-то время ходил по торговому центру, купил еще пару вещей, а затем наконец вернулся домой. Уен, что удивительно, с удовольствием посмотрел на обновки, которые Ли ему показал, и на белье тоже, но не на самом омеге. И что самое странное, никакого продолжения вечера не последовало, Бан просто потупил в телефон еще какое-то время после феликсова импровизированного показа мод, а затем лег спать. Ли не знал, что и думать, ведь он морально готовился именно к этому, к очередному насилию, но… его просто не случилось? — слишком пугающе. Представить было страшно, что могло быть завтра или послезавтра, и он даже думать об этом не хотел. Но мысли сами лезли в голову, они вытеснили светлый образ Хенджина, встав на его место. В итоге Феликс пришел к выводам, что, когда у Уена начнется гон, тогда-то и стоило ожидать всего самого интересного, а пока нужно было насладиться небольшим затишьем.

***

Следующий день прошел спокойно, но затем у Уена наступил гон, и Феликсу пришлось отпроситься с работы на пару дней из-за этого. Он также сказал Хенджину, что пропадет ненадолго, и после этого он с тяжелым сердцем вернулся домой. Ли отработал всего полдня, когда Бан вызвал его домой, и это было очень грустно, потому что он не успел сделать все, что запланировал на сегодня. Грусть постепенно стала перерастать в страх, а тот, в свою очередь, в ужас по мере того, как омега приближался к дому. Он помнил, что произошло в последний раз, когда он провел гон вместе с Уеном, и воспоминания до сих пор отдавались в душе острой болью. Кажется, она не покинет его никогда… В любом случае, он был уже на пороге, и не оставалось ничего другого, кроме как зайти. Бан встретил его прямо в коридоре и, особо не церемонясь, начал раздевать. Он целовал Феликса везде, касался везде, а тот старался отстраниться, не чувствовать. Но почему-то не получалось, да и его омега не молчал сегодня, а скулил очень жалобно. Молил, чтобы это прекратилось. Но нет, все только набирало обороты. Уен был груб. Впрочем, как и всегда, но сейчас отчего-то это ощущалось особенно сильно, а запах сосны был чересчур удушлив сейчас — Ли было почти нечем дышать. С тем, как альфа дрочил о его тело, потому что иначе этот процесс было не назвать, сущность скулила все больше. В какой-то момент она даже начала кричать, и это было настолько громко, что Феликсу казалось, словно он физически слышал ее крики. Ее отчаянные мольбы. Но он ничего не мог сделать, Уен теперь уже точно не отпустит его, в не в ближайшие дни. Однако же внутри становилось все больнее, и речь не о физической боли. Душа так старадала от того, что сущности было невыносимо — этот вой, собственный внутренний голос, просивший о пощаде, тело, которое не хотело очередного насилия над собой, — все это было нестерпимо больно, да настолько, что из глаз непроизвольно потекли слезы. Феликс не мог больше этого выносить. Но он все еще помнил о том, что Уен не выносил вида его рыданий, а потому надеялся, что в погоне за собственным удовлетворением, тот не заметит мокрые дорожки на его лице. Не заметил. Когда Бан наконец оставил его, Феликсу было очень плохо. Также плохо, как когда он впервые узнал об изменах альфы — сейчас тоже хотелось наложить на себя руки. Лишь бы не чувствовать этих прикосновений везде, отвратительных поцелуев, забыть этот похабные стоны над ухом, не ощущать боли внутри за своего бедного омегу, которого сломали в очередной раз. Под кипятком легче не стало, эти касания будто бы не смывались, и Ли не знал, что еще сделать, чтобы облегчить свои страдания. Хотелось, подобно змее, сбросить кожу, чтобы больше не иметь отношения к этой, грязной, испорченной. Как жаль, что он не мог. Хотелось сбежать. Но и этого он тоже не мог, по крайне мере, не сейчас. Хотелось сбежать к одному конкретному человеку, с которым было спокойно и хорошо. К Хенджину. Увидеть его хотелось очень сильно. Но как жаль, что сейчас это было невозможно. Однако желание, стоило ему появиться, больше не уходило. И Феликс стал жить этой мыслью, потому что все другие только отравляли его, и без того, не самое лучшее существование.

***

Уен отпустил его через день, и Феликс считал это подарком небес, потому что думал, что этот кошмар будет длиться дольше. Но нет, кто-то свыше все же сжалился над ним. Стоило омеге высвободиться из цепких лап Бана, как он тут же, можно сказать, пулей вылетел из квартиры, где было невозможно находиться, и сразу же связался с Хенджином. «Ты сейчас занят?» — вместо приветствия спросил он. Должно быть, не очень вежливо, но сейчас ему было совсем не до этого. Хенджин ответил почти сразу же и спросил, что случилось. — «Мы можем встретиться в ближайшие часы?» Хван замолчал и вышел из сети, и это не на шутку испугало Феликса. Ох, возможно, ему действительно стоило быть повежливее, да и вообще извиниться за свое отсутствие, как-нибудь объясниться и все такое. Да и сейчас ведь середина недели… Почему он не подумал об этом хотя бы пару минут назад?.. Хенджин, очевидно, работал. И вот, увидев это сообщение Феликса, он, должно быть, пальцем у виска покрутил (показательно, конечно), да и пошел дальше работать. Не станет же он срываться с работы ради тебя, глупый ты омега. Глупый. Никчемный. Проблемный. Отвратительный. «Можем. Где и во сколько?» — неожиданно написал Хенджин. Феликс, до этого шедший, куда глаза глядят, встал посреди улицы с телефоном в руках и так и пялился на него с минуту. Глазам своим поверить не мог, да и удаче своей тоже. Он не знал, насколько правильно поступал, очевидно, вырывая альфу с работы, он не знал, насколько сильно он будет корить себя потом за это и все такое прочее, но он написал Хенджину адрес ближайшего к нему парка и попросил быть здесь, как можно скорее. Сейчас им руководила необходимость увидеть Хвана, если сказать точнее, то его омега, у которого-то и была эта самая необходимость. Но это, конечно, не так уж важно.

***

Стоило Хенджину увидеть Феликса, живого и вроде бы даже невредимого, с сердца свалился тяжелый камень. Он очень переживал все эти дни за Ли, несмотря на то, что тот предупредил, что не будет на связи какое-то время. Просто после его откровений в их последнюю встречу Хван не мог не переживать, не мог не думать о Феликсе, не мог не задаваться вопросом, а как он там и что с ним. Когда омега ни с того ни с сего написал ему в середине рабочего дня с просьбой о встрече, беспокойство альфы достигло пика, потому что это заставило его подумать сразу о тысяче вариантов развития событий, и все они были, мягко говоря, не самые лучшие. Поэтому он, не раздумывая ни секунды, сорвался с места и поехал в указанное Феликсом место; благо он был начальником и мог позволить себе такое. И вот Ли был перед ним, с теплой, но мимолетной улыбкой на губах, и большая часть беспокойств улетучилась сама собой. Но оставалась другая часть, избавиться от которой ему мог помочь только сам Феликс. Вопрос был лишь в том, захочет ли он сейчас поделиться чем-нибудь, или они просто побудут рядом друг с другом какое-то время? Они поздоровались, и Ли направился к прогулочной дорожке, оставив Хенджина немного позади. Впрочем, альфа быстро догнал его. Произнося короткое «привет», Феликс смотрел на него так, будто пытался этим взглядом что-то сказать, возможно даже, слишком многое. Но отвернулся так быстро, что альфа не успел прочесть ни одной из множества эмоций, таившихся в глубине темных омутов. — Феликс? — мягко позвал Хван. Омега мимолетом посмотрел на него, как бы спрашивая «что?» — Как ты? — Я?.. — вопрос даже заставил его остановиться. Хенджин и до этого иногда спрашивал Ли о самочувствии и все такое, и это уже не ощущалось, как что-то странное и непривычное, но сейчас, с тем, в каком состоянии он был, это «как ты?» чуть ли не выбило весь воздух из легких. — Нормально, — наконец ответил он. За свою ложь тут же стало стыдно. — Точно? — Хенджин не поверил. — Ты так неожиданно написал мне… Феликс не нашел в себе силы ни возразить ни подтвердить, поэтому просто посмотрел в сторону: он чувствовал себя ужасно виноватым перед Хваном. Они продолжили гулять в тишине. Людей вокруг совсем не было, ведь все работали в такое время, и это придавало их прогулке какую-то странную интимность. — Я соврал, — не выдержал давления собственной совести омега. Хенджин вопросительно посмотрел на него. — На самом деле, я… не нормально. Последние дни… выдались очень тяжелыми, — произнес он. — С тобой происходило что-то плохое? — Хван не мог задать вопроса осторожнее, потому что снова начал ужасно переживать. Его сущность металась внутри, крича о том, чтобы Хенджин наконец взял и укрыл этого измученного омегу ото всех бед и несчастий мира. Он еле сдерживался, чтобы не повестись у нее на поводу. Феликс вместо ответа поджал губы и посмотрел затравленным взглядом, который говорил гораздо больше каких бы то ни было слов. И все же сказать всей правды он не мог — страх. Во всех возможных отношениях его сковывал страх: и что Хенджин отвернется от него после таких признаний, и что Уен каким-то неведомым образом прознает о его словах и просто прикончит, да и вообще… Хван буквально не знал, куда себя деть. Он видел в чужих глазах все то, что не успел разглядеть с первого раза: всю боль, вину, боязнь всего и вся, но он ничего не мог сделать с этим, совсем ничего. Феликс не мог позволить себе полностью раскрыться перед ним, в силу, очевидно, каких-то своих домыслов, а потому Хенджин в очередной раз был бессилен. Он даже коснуться его, по сути-то, не мог, чтобы успокоить или как-то поддержать. — Хенджин… — вдруг позвал Феликс, заставив вернуться из глубин темных глаз в реальность. — А ты… ты можешь меня обнять? Все мыслительные процессы в голове альфы встали ровно в ту секунду, когда Ли задал этот вопрос. Надо же, он тут только что сокрушался внутри себя, что даже простого касания не мог совершить, а омега вдруг… сам попросил его об этом — разве же такие совпадения бывают? Впрочем, не важно, Хенджин окрестил это судьбой. — Конечно, могу, — ответил он сразу, как мозг снова начал соображать. Хорошо, что это произошло довольно быстро, и Феликс не успел себе ничего надумать. По крайне мере, ему очень сильно хотелось в это верить. Все это время, с того момента, как Хенджин спросил, происходило ли с парнем что-то плохое, они стояли рядом. Достаточно близко, чтобы просто коснуться друг друга, но все же слишком далеко, чтобы обнять. Поэтому Хван подошел чуть ближе и аккуратным движением притянул омегу к себе, заключая в объятия. Он лишь слегка касался чужой спины, чтобы Феликс сам мог решить, насколько близко он был готов подойти сейчас. Сущность, конечно, кричала прижать Ли, как можно ближе к себе, но Хенджин прилагал все усилия, чтобы не слушать ее. Около десяти секунд Феликс только осознавал, что происходило, пытался успокоиться и выровнять дыхание. Пускай он и сам попросил об этом, все же было страшно, ведь Уен никогда не обнимал его просто так, нежно и аккуратно, как это делал Хенджин сейчас. Когда Бан обнимал его, это значило, что ему что-то было нужно, а вот… Хвану, кажется, ничего нужно не было. Даже ответа на это теплое касание. Но Феликс, когда понял, что перестал бояться удара или еще чего-то такого, немного нерешительно придвинулся ближе и прижался к чужой груди. Он так безумно сильно соскучился по простому человеческому контакту, что это объятие ощущалось сродни глотку свежего воздуха после долгого отсутствия кислорода. Через пару секунд Ли почувствовал, что и Хенджин стал прижимать его к себе чуть сильнее, но это уже не вызывало страха. Его омега полностью успокоился и расслабился в этих поистине теплых и нежных объятиях, да и сам Феликс тоже. Он полной грудью вдохнул приятный запах лайма и, кажется, растворился в нем. До одури хорошо было стоять вот так, обниматься без пошлого подтекста, вдыхать чужой аромат, ощущать, как светлые чувства разливались на сердце сладким медом, как сущность была спокойна и счастлива. Да и самому испытывать что-то похожее на давно забытое счастье — не описать словами, как Феликс был благодарен Хенджину за эти объятия. — Да, со мной происходило кое-что. И… мне необходимо было увидеть тебя, — прошептал Феликс обрывки правды. — С тобой… мне спокойнее, — добавил он, и почувствовал, как сердце забилось быстрее в несколько раз. Было страшно услышать ответ, но, кажется, что у него не было возможности убежать. Да и не хотелось, как будто. — Я… рад, что приношу тебе спокойствие. Рад быть для тебя таким человеком, — ответил Хенджин не без трепета на душе. — Но мне жаль слышать, что тебе пришлось пережить что-то не очень хорошее. — Такова жизнь, — неопределенно произнес Феликс. — Ты всегда можешь ее изменить, — напомнил Хван. — Я не знаю… осуществимо ли это, в самом деле? — сейчас он впервые всерьез задумался о такой возможности. Это заставило мозг заработать с новой силой. — Вполне. Стоит только начать, — альфа был готов затискать Феликса в своих объятиях, потому что услышал то, чего так жаждал: ростки желания что-то изменить наконец-то поселились в чужой душе. Начало положено, и нельзя передать словами, насколько Хенджин в действительности был счастлив. Они простояли так еще некоторое время, прежде чем Феликс мягко отстранился. Конечно, альфа хотел бы обнимать его еще, если быть точнее, то он хотел заобнимать Ли до бесконечности, но все же он нашел в себе силы сдержаться. Он уже предвкушал, с каким упоением будет вспоминать этот момент. Омега же снова пошел вперед, и Хенджин последовал за ним. — А тебе разве не нужно возвращаться? — спросил Феликс не без некоторой грусти в голосе. — Да не то, чтобы. Я же начальник, могу и уезжать по своим делам, если это необходимо, — ответил ему Хван. — Или ты хочешь, чтобы я ушел? — рассмеялся он. — Нет! — вполне серьезно возразил Ли. — Пока не прогонишь, я не уйду, не переживай, — поспешил успокоить омегу Хенджин. — Правда? — с надеждой и опаской спросил тот. — Правда.

***

В итоге они гуляли до позднего вечера, под конец которого Феликс выглядел максимально радостным. Он даже улыбался и смеялся с глупых хенджиновых шуток. Не осталось и следа от того грустного и измученного выражения лица, с которым тот встретил альфу, теперь на милом личике была только улыбка. И это делало Хенджина и его сущность невероятно счастливыми. Хван высадил омегу, где обычно, проследил за тем, чтобы тот зашел в подъезд, а затем поехал к себе домой. По дороге он не мог не думать о прошедшем дне, ведь столько всего произошло. Самым важным событием дня было, конечно, объятие. Хенджин не мог не вспоминать миниатюрные ручки на своей спине, мягкие волосы, которое он аккуратно поглаживал, пока голова Феликса покоилась на его плече, это ощущение тепла и еще чего-то внутри. Кажется, это были зарождающиеся чувства. Альфа уже не был маленьким мальчиком и отрицать очевидное смысла не видел: ему нравился Феликс. Нравилось проводить с ним время, разговаривать, касаться его, если он разрешал. Но омега был в отношениях с другим — это раз, два: он был слишком напуган этим другим, чтобы хотя бы задуматься о других отношениях, поэтому… о признании не могло идти и речи. По крайне мере, до того момента, пока Феликс не окажется в безопасном месте и не перестанет бояться всего и вся. До этого момента Хенджин не осмелится говорить с ним о чувствах. И все же… Чувствовать себя влюбленным было прекрасно. Это придавало ему сил, задавало настрой на день, заставляло искренне хотеть жить, и хотя бы за это альфа был благодарен этим эмоциям. Ждать встречи с Феликсом было томительно, даже невыносимо иногда, но стоило увидеть того, как все заботы вмиг исчезали, все проблемы становились неважными и второстепенными, и хотелось лишь слушать этот милый голос да смотреть на прекрасное личико. Феликс был очень красив… как жаль, что он подавлял все себе эту красоту из-за страха перед «ним». Из приятных мысли стали перетекать в более тяжелые. Ведь помимо объятия, такого нежного и желанного, было и еще кое-что. «На самом деле, я… не нормально. Последние дни… выдались очень тяжелыми», — что же такого могло произойти, чтобы Феликс написал ему сегодня так неожиданно? Отчего он так нуждался в этой встрече? Что «он» делал с ним? Избивал? — но, на первый взгляд, следов побоев не было видно. Насиловал? — а об этом даже думать не хотелось, потому что, будь это хоть на пол процента правдой, Хенджин убил бы «его». Потому что как можно поступать так с другим человеком? С другим живым существом? Как? Он не понимал и не хотел. Оба варианта, о которых альфа подумал, были одинаково ужасны, но… скорее всего, какой-то из них был правдой, и это заставляло сердце болеть за беззащитного омегу. Если б он только мог знать, как все было на самом деле, он непременно сделал бы с этим что-то… Однако была и радость в этом всем мраке. Ведь Феликс сегодня впервые действительно задумался о том, что, возможно, у него был шанс уйти — осознание этого заставило поднимавшийся в груди гнев поутихнуть, ибо начало положено. Ли хотя бы задумался об этом, а значит Хенджин хорошо постарался, да к тому же, не зря. Главное теперь было не позволить этой мысли угаснуть в чужом сознании, но это, очевидно, сделать куда легче, чем на пепелище пытаться развести костер. Обдумав все тяжелые мысли, Хенджин вновь вернулся к приятным, где Феликс обнимал его, не очень уверенно, но так правильно и хорошо.

***

Спустя довольно долгое время Феликс с Хенджином вернулись в метро. Причина возвращения была проста: у Хвана сломалась машина, о чем тот сообщил омеге еще с утра. Не заводилась, и все тут, поэтому пришлось вызывать эвакуатор и везти ее в сервис. Поэтому-то сегодня им вновь пришлось ехать бок о бок с тысячей людей одновременно. Но Феликса это вовсе не огорчало: он все еще любил толкучку в метро, она все еще приносила ему спокойствие. Хенджин, конечно, был немного иного мнения на этот счет, но разве ж был у него выбор? В общем, они наконец-то оказались в вагоне. Зайти удалось не с первой попытки и не в первый приехавший поезд — настолько много было людей, но вот они здесь. Куча незнакомцев прижимала их друг к другу, и расстояние между ними было не больше нескольких сантиметров. Впрочем, ни Хенджин, ни Феликс не возражали на этот счет: они ведь были так близко, что можно было даже уловить чужой запах, так чего расстраиваться? Они ехали молча, потому что прошедший день уже успели обсудить до спуска в метро, а после сил на разговор уже почти не было. Особенно у Феликса. Омега сегодня был особенно уставшим: работа забирала все силы, да и к тому же, события последних дней все еще не давали покоя, поэтому сейчас он был вымотанным, как никогда, и глаза закрывались сами собой. Он не мог этому противостоять — спать хотелось ужасно, поэтому он решил, что мог позволить себе сделать кое-что. У них с Хенджином еще много времени было до окончания поездки, а потому Ли подумал, что мог немного подремать… у альфы на плече. Страшно было придвигаться чуть ближе и устраивать голову на сильном плече, но все страхи исчезли ровно в тот момент, как Хван аккуратно прижал его поближе к себе, очевидно, чтобы Феликс не упал. Омега посмотрел на него исподлобья, как бы спрашивая: «Все нормально? Точно можно?» — Хенджин улыбнулся и коротко кивнул. Тогда Ли прикрыл глаза, и очень скоро ему удалось даже немного расслабиться и действительно погрузиться в полудрему. Хван же старался лишний раз не шевелиться, только если вагон поезда не качало слишком сильно на ходу. Он не мог поверить в свое счастье: Феликс сам подошел к нему и уютно устроился на плече — это ощущалось как сон, но очень приятный, потому что Хенджин и помыслить не мог, что Ли вдруг решится на такой шаг. До этого ведь они почти не касались друг друга. Значило ли это, что в отношении омеги к нему что-то изменилось? — хотелось верить в лучшее; сущность же в этом лучшем уже была уверена и очень радовалась. Пускай Хенджин и пытался ее успокоить, ее настрой передался и ему, и теперь уже они оба были чуть ли не на седьмом небе от счастья. В любом случае, тот факт, что Феликс был инициатором этого взаимодействия, значил прогресс в их отношениях. И это заставляло сердце биться как-то по-особенному. Когда они доехали до нужной станции, альфа аккуратно разбудил Ли, и вместе они вышли из метро на свежий воздух. От дома Феликса их отделяло всего лишь около пятнадцати минут ходьбы, а может, и того меньше, но это не значило, что они не насладятся и этим временем друг с другом. — Знаешь, — произнес вдруг Феликс, — я, наверное, не против, если мы будем обниматься иногда. — Оу, — шокированно произнес Хенджин. — Я… рад это слышать, — добавил он с глупой улыбкой на губах. — И… не спрашивай, можно ли, а просто делай, хорошо? — сказал омега. Он долго думал над тем, что в итоге смог произнести вслух, и решил, что должно же в его жизни быть хоть что-то хорошее и приятное, а физический контакт с Хваном именно так и ощущался. Пускай и было боязно, Ли подумал, что, возможно, хотел бы заново привыкнуть к тому, что не все действия имели под собой какой-то плохой подтекст, поэтому он и попросил альфу об этом. Тем более, Хенджин, очевидно жаждал касаться его чаще: это было видно по тому, как часто он одергивал руку на полпути, по взгляду, который в такие моменты бывал немного грустным. Феликс подумал, что будет здорово дать Хенджину возможность делать так, как он, наверное, привык: через прикосновения выражать свои поддержку, беспокойство, радость и много чего еще. В конечном итоге, все ведь в плюсе: и Хван рад, и Ли научится не шарахаться от каждого чужого движения. — Хорошо, — ответил ему альфа. — Феликс… я ценю твое доверие. — Надеюсь, мне не придется убедиться в обратном, — неопределенно, но со странной улыбкой произнес омега. В этой улыбке скрывалась боль от прошлых предательств, и Ли искренне хотелось надеяться, что ему не выпадет случай испытать такое же с Хенджином. Ему бы очень не хотелось. Расстались они на привычном месте, в нескольких десятках метров от подъезда Феликса. Хван решил воспользоваться данной ему возможностью, как можно скорее, а потому на прощание коротко обнял парня. Отстранившись после этого, они еще несколько секунд молча смотрели друг на друга. Трудно было сказать, что они хотели передать друг другу с помощью простого зрительного контакта, но, очевидно, что его было недостаточно для того, что было у обоих внутри.