Впервые, с тобой

***

Позднее Феликс все-таки связался с Хенджином и сообщил ему, что с ним все было хорошо. То, что это была самая что ни на есть наглая ложь, упоминать, очевидно, не стоило. Впрочем, с того момента они начали общаться почти ежедневно. Перебрасывались сообщениями, иногда встречались в метро и ездили домой вместе, и это общение вдохнуло в Феликса желание жить. Он уже долгое время просто не хотел вставать с кровати по утрам, сталкиваться в очередной раз с Уеном, не зная, что тот мог выкинуть в следующую секунду, тонуть в отвратительной рутине, спасаясь лишь работой. Надо ли говорить, что возможность ходить на нее, Ли чуть ли не с боем отстоял у Уена, ведь тот очень хотел бы запереть омегу в четырех стенах, а еще лучше — на цепь посадить и никуда не пускать; но это, хотя бы это, Феликс все-таки смог оставить в своей жизни и был безмерно рад банально работать с девяти до шести пять дней в неделю, пускай эта радость и угасала со временем из-за того, что происходило в жизни за пределами уютного офиса. Но с тем, как они с Хенджином начали общаться, Феликс стал куда больше хотеть открывать глаза с утра пораньше. Даже отвратительный звук будильника стал его радовать. Теперь он жил и держался ради чужих милых сообщений. Иногда все же глупых, возможно даже, бессмысленных. Они разговаривали обо всем на свете: непременно обсуждали погоду, планы на день, даже если те особо-то и не менялись с течением времени, иногда обговаривали возможность встречи в метро после работы, эту самую работу тоже обсуждали. А еще говорили о космосе, далеком и темном, о философии и как ее вообще понимать, о любимых цветах, деревьях, птицах, кошках, собаках, любимой еде и разных рецептах — оказывается, Хенджин обожал готовить! А еще был больше собачником, чем кошатником, очень любил зеленый цвет и ненавидел высокомерного Канта, любил нежно-голубые гортензии, обожал Сатурн, а его любимым перекусом была кесадилья — все это Феликс бережно хранил у себя в мыслях, не позволяя этим знаниям и на секунду вылететь из головы. Еще они разговаривали о книгах, причем самых разных, советовали друг другу, что почитать, об искусстве часто беседовали, любимые фильмы и музыку тоже обсуждали; Ли был искренне рад интересоваться кем-то и получать такую же заинтересованность в ответ. Однажды Хенджин попытался завести разговор о детстве из чистого любопытства, но не задалось. Феликсу больно было вспоминать счастливые дни своей юности, школьную пору, университетские будни — словом, любой день до встречи с Уеном. Ведь тогда он был действительно счастлив в отличие от последних нескольких лет так называемой взрослой жизни. Как назло, этот разговор имел место быть при личной встрече, а не по переписке, и альфа увидел то, как Феликс буквально потух на глазах, стоило этой теме быть озвученной, как поник и закрылся, и больше настроения разговаривать у него в тот день не было. Ли было очень стыдно за свое поведение, позже он долго извинялся, пытался оправдаться самыми разными способами, но Хенджин не винил его ни в чем, поэтому смысла в чужих извинениях не видел.

***

Феликс стал рисковать буквально каждый день, продолжая поддерживать контакт с Хенджином, ведь Уен в любой момент мог проверить его телефон в попытках найти любовников, а потому пришлось узнать, как скрывать приложения, как врать в глаза тому, кого ты так боялся, и не дрожать от страха, что тот мог что-нибудь заподозрить. Пришлось научиться вести чуть ли не двойную жизнь, а все из-за банального и самого естественного желания поговорить. И не просто в пустоту что-то сказать, а сказать и быть услышанным — это было самое ценное. И Ли действительно был готов идти на риск ради этого. Это чувство было так забыто, но так приятно, что стоило лишь единожды вспомнить, каково это — когда тебя считают за равного себе человека, за интересного человека, — остановиться уже было невозможно. И разве можно было винить Феликса за это? Хенджин тем временем все больше понимал, что с Феликсом творилось что-то неладное. С тем, как они общались, омега раскрывался с разных сторон, и некоторые из них заставляли крепко задуматься. С Ли было увлекательно разговаривать, слушать его истории и всякие глупости, его глаза буквально загорались, стоило им коснуться интересующей его темы, — в такие моменты Хенджин не мог сдержать улыбку. Феликс был начитанным, разносторонним человеком, из которого энергия лила через край, у него никогда не заканчивались темы для обсуждения, но он всегда был рад выступать и в роли слушателя, причем самого внимательного. Вместе с тем в его поведении прослеживались тревожные сигналы. От некоторых вопросов Феликс просто увиливал, оставляя Хвана либо без ответа вовсе, либо отвечал максимально расплывчато, а затем и вовсе становился грустным. Его могло расстроить и простое «какие планы на вечер». Иногда он молчал, потупив взгляд в пол, иногда отмахивался, что никаких, и Хенджин не понимал, в чем дело. Пытался узнать, но Феликс молчал. Однако один раз он все-таки рассказал, что дома все было, мягко говоря, сложно, поэтому он так реагировал на этот вопрос иногда. Это было одно из немногих его откровений, касаемо истинного положения дел, и Хенджин после этого старался больше не спрашивать подобное, чтобы не расстраивать собеседника. Впрочем, эта туманная фраза о неясных сложностях дома не приблизила альфу к разгадке так называемой тайны Феликса. К тому же, Ли избегал некоторых тем в разговорах, таких как детство, например. Тот же дом. И еще много чего, что, опять же, только добавляло странности происходящему. Когда они встречались в метро и прогуливались вместе, Феликс пугался некоторых движений, казалось бы, самых обычных. Когда Хенджин тянулся поправить волосы, взлохмаченные ветром, омега весь сжимался, всего лишь на секунду, но даже так это было легко заметить. Когда Хван начинал говорить слишком громко — непреднамеренно, конечно, — Феликс начинал медленно отходить от него, и это тоже было заметно, хотя Ли и пытался оправдаться, что он просто не следил за ногами и потому оказывался далековато от собеседника. Никаких прикосновений он тоже почти не терпел, особенно если его хватали под локоть. Хенджин один раз сделал так, чтобы Феликса не сбил случайный прохожий, совсем не смотревший по сторонам, и узнал, что омеги, оказывается, тоже обладали недюжинной силой; Ли так резко вырвался из несильной хватки, что Хван не успел ничего понять, только увидел чуть поодаль от себя испуганного Феликса. Они не обсуждали эту ситуацию позже, но альфа сделал себе мысленную пометку на этот счет. Все эти случаи заставляли сущность Хенджина злиться, потому что та не могла терпеть, что омега был так запуган, ей хотелось видеть Феликса счастливым и спокойным; и Хвану иногда больших усилий стоило не давать ей волю. Он ведь не хотел еще больше пугать Ли внезапными вспышками гнева, которые, на самом деле, были направлены совсем не на него. А еще все это заставляло думать о том, что происходило с омегой, когда они расставались, когда они не виделись, когда Ли долго не отвечал, и ничего хорошего в голову не приходило. Но Хенджин не думал, что мог просто взять и устроить парню допрос с пристрастием, — что-то подобное однозначно напугало и оттолкнуло бы Феликса, поэтому ему оставалось только ждать, когда тот сам посчитает нужным поделиться проблемами, и всегда быть готовым предложить свою помощь.

***

К слову, о ней. Прошла уже пара-тройка месяцев с тех пор, как они с Феликсом начали общаться, и Хенджин наконец решился предложить тому кое-что. — Феликс, слушай. Есть вопрос, — произнес он, пока они ждали поезд в метро. — Какой? — с легкой улыбкой и искренним любопытством в глазах спросил тот. — В общем, тут такое дело: у меня, на самом деле, есть машина, — признался Хенджин. — И я подумал, что будет здорово предложить тебе ездить домой на ней, а не на метро после работы. Что думаешь на этот счет? — Э-э… — омега не знал, что и ответить, — а зачем ты тогда… на метро ездишь? — недоуменно поинтересовался он. — Ну… как зачем? Потому что хочу разговаривать с тобой вживую, — честно ответил Хван. — И я не думал, что ты согласишься на такую авантюру сразу после начала более-менее регулярного общения, поэтому и не предлагал. Но теперь… мне показалось, что мы стали ближе, — пояснил альфа. — А, вот так… — сказал Феликс, отведя взгляд в сторону. Сегодня, очевидно, был день открытий. Оказывается, у Хенджина была машина. Оказывается, он специально не пользовался ей, чтобы ездить с Феликсом на метро. Ох, и как это понимать?.. С какой стороны к этой новости ни подойди — страшно. Поэтому омега просто не знал, что и думать, и как реагировать, а уж тем более, как ответить на поступившее предложение. С одной стороны, эта перспектива выглядела довольно привлекательно, но с другой… — Так… что думаешь? — решил уточнить Хван. Они уже были в вагоне метро, и ему пришлось перекрикивать шум колес поезда. — Наверное, нет… — сказал Феликс, но затем подумал, что все-таки не хотел отказываться, да и не стоило; к тому же, его сущность была всеми лапами «за»: — или да?.. Прости, я не знаю… — виновато произнес он и неосознанно зажмурился. Инстинктивно готовился к тому, что сейчас ему достанется, ведь Уен именно так поступал с ним, когда Ли чего-то не знал. И сущность его из-за этих слов парня тоже вся сжалась внутри, и омеге было искренне жаль, что в такие моменты он не мог физически обнять ее и успокоить. — Все в порядке, Феликс, — поспешил успокоить альфа, мягко коснувшись чужого плеча скорее машинально, чем намеренно. Его собеседник резко дернулся от этого простого действия, и Хенджин понял, что, кажется, этот жест все-таки был лишним, а еще пообещал себе подумать над странной реакцией Феликса позже. — Можешь не давать ответа сейчас. — П-правда? — тихо спросил тот, с некоторой опаской глядя на Хенджина. Благо в этот момент поезд остановился, и боязливый вопрос можно было услышать. — Ну, конечно. Думай, сколько нужно, — Хван мягко улыбнулся, пытаясь через эту улыбку передать парню ощущение спокойствия; к тому же, он выпустил немного успокаивающих феромонов, чтобы Феликс переживал не так сильно. Раз уж касаться было нежелательно, стоило хотя бы так попробовать. — И помни, что я приму любой твой ответ, — добавил он. Потому что был уверен, что Ли забыл о такой возможности. — Спасибо… — выдохнул тот с явным облегчением. — Что ты, пустяки, — запах Феликса в этом душном помещении почувствовать было невозможно, хотя бы из-за того, сколько людей здесь было, к тому же, он был очень слабым, но сейчас Хенджин был уверен, что тот стал поспокойнее. Наверняка тревожные нотки пропали — по крайне мере, ему хотелось так думать. Они молчали какое-то время, однако скоро Феликс немного неуверенно, но завел разговор на отвлеченную тему, и Хван с радостью его подхватил.

***

В этот вечер Уен встретил его не криками и побоями, а… объятиями? И, если честно, это было даже страшнее того, что он делал обычно, потому что когда тот рвал и метал, Феликс вполне мог предсказать, что будет дальше, а здесь… здесь он был совершенно бессилен, а потому чуть было не разрыдался, пока Бан обнимал его. Но сдержался, потому что знал, что альфа не выносил вида его слез. Молитвы спасли его, помогли отвлечься — как же здорово, что люди их придумали. — Я забронировал на сегодня столик в ресторане, поэтому иди переодевайся и поедем, — вдруг сказал Уен. — Что? — Феликс резко отстранился с неподдельным шоком в глазах. На самом их дне плескался и страх. Сущность тоже была крайне напугана. — В ресторан, говорю, поедем, — повторил Уен даже без злости, хотя обычно он не был так уж терпелив. — А… п-по какому поводу? — осторожно поинтересовался Ли, боясь, что сейчас все-таки получит за свое любопытство. — Разве я не могу сводить своего любимого омегу в ресторан? — этот самый омега ушам своим поверить не мог: с каких это пор он любимый? Давно ли такое счастье привалило? Уен вел себя слишком странно, и это действительно пугало. Феликс просто не понимал, когда стоило ждать очередного всплеска агрессии. — Мне премию дали на работе, и я подумал, что уже давно тебя не радовал, — давно — это мягко сказано. Феликс уже и забыл, как это: когда тебя кто-то радует. Нет, недавно благодаря Хенджину он вспомнил, но эта ситуация — это, конечно, другое, — поэтому решил сделать приятное. — Понятно, — ответил Феликс и со скоростью света прошмыгнул в соседнее помещение, чтобы переодеться. Уен ушел на кухню — омега по звуку шагов понял это, — а Ли закрылся в комнате, чтобы почувствовать себя хоть в какой-то безопасности. Сделав несколько глубоких вдохов и пробормотав очередной призыв о помощи ко всем известным ему богам, он немного успокоился, однако все еще не мог взять в толк, а что, собственно говоря, сейчас произошло. Конечно, Уен не всегда был тираном, когда-то давно он был милым и заботливым альфой, в которого Феликс так наивно влюбился, но это все осталось в таком далеком прошлом, что казалось больше галлюцинацией, чем чем-то реальным. Безусловно, Бан все еще иногда дарил ему цветы, конфеты и так далее, чтобы извиниться или что-то в этом роде, и это Ли воспринимал более спокойно, но… поход в ресторан? Как будто свидание? Как когда-то давно? Вот это звучало слишком уж нереально. Но, в любом случае, у Феликса не то, чтобы была возможность не согласиться и поспорить, если только он не хотел получить по лицу, да и, честно говоря, смысла отказываться не было. Отличный шанс вкусно поесть и не готовить при этом самому. Он не знал, что Уен мог потребовать за этот жест доброй воли, и решил просто не думать об этом, надеясь на лучшее. Пока размышлял над этим всем, он открыл шкаф и понял, что особо нарядных вещей в нем не было: Бан еще давно ему запретил носить что-то, что, по его мнению, было слишком вызывающим или откровенным, поэтому гардероб Феликса был довольно базовым. Постояв некоторое время перед висевшей на вешалках и лежавшей на полках одеждой, Ли решил надеть черный свитер с небольшим рисунком на груди и кофейного цвета брюки. Вроде бы и достаточно повседневно, а вроде бы и нарядно. Будучи удовлетворенным собственным выбором, он закрыл шкаф и уже собрался выходить, как его остановил звук уведомления. Он достал телефон из кармана и увидел, что ему написал Хенджин — но вообще это было странно, ведь он настроил все так, чтобы уведомления не приходили. Хотя… быть может, он что-то не так нажал, когда копался в настройках недавно, и потому так вышло? В любом случае, хорошо, что это случилось не при Уене, иначе скандала было бы не избежать. Хван спросил его, добрался ли он до дома, и Феликс ответил, что да и что все было хорошо. И, недолго думая, поделился радостной новостью: сегодня вечер ожидался более приятным, чем обычно, упомянув про ресторан. Хенджин порадовался за него и пожелал приятного времяпрепровождения; благодаря только лишь этой небольшой переписке феликсово настроение стало в тысячу раз лучше. Впрочем, Ли также вспомнил и сегодняшнее предложение альфы, но решил подумать о нем позже, потому что сейчас, очевидно, было некогда, а такой вопрос требовал основательных размышлений. Оказывается, Уен был уже готов к поездке, поэтому, когда Феликс закончил со сборами и вышел к нему, он вызывал такси, и вместе они оделись и спустились вниз. Бан всегда хорошо играл роль примерного партнера на людях, поэтому сейчас он ухаживал за Ли лучше, чем любой герой любовных романов. Омега не возражал, ведь хоть на мгновение, пускай даже этот вечер, он жаждал отдохнуть, и сейчас это можно было сделать в полной мере. Альфа редко когда прибегал к рукоприкладству или оскорблениям в обществе, предпочитая все это делать дома, а сегодня у него вообще отличное настроение было, поэтому, наверное, не стоило ждать ничего слишком уж плохого. И все же до конца Феликс расслабиться не мог — привычка, выработанная с годами, — но ощущал он себя менее нервно, чем обычно, и это не могло не радовать. Когда Уен прикладывал чуть больше усилий, чем ноль, у него отлично получалось организовывать свидания — с этим не поспоришь. Как жаль, однако, что он этим замечательным умением пользовался чересчур редко. Ресторан он выбрал шикарный: красивый, дорогой, с очень вкусной едой. Феликс искренне насладился временем здесь, и они с Уеном, что удивительно, даже мило поболтали. Как когда-то давно. Когда Феликс еще любил, искренне и наивно. Эти приятные чувства всплыли в памяти, и сердце забилось по-странному болезненно. Омега вновь взглянул на Бана: он все такой же, черты лица немного изменились, но в целом… Он такой же, как и когда они с Феликсом только познакомились, только начали общаться. Сейчас он был красиво одет, выглядел очень привлекательно, разговаривал спокойно и уважительно, даже смотрел как-то по-особенному, — будто призрак из прошлого каким-то неведомым образом пробрался в настоящее. И это ощущалось как-то непонятно. Феликс действительно любил воспоминания о днях их знакомства, первых месяцах отношений, бережно хранил их в своей душе, но вот человека, который стал их непосредственным участником, — уже нет. Несмотря на то, что сейчас тот вел себя, как альфа мечты, Феликс уже не мог чувствовать к нему то, что было. Привязанность? Безусловно. Страх? Конечно. Но вот любовь… нет. Ее не было между ними уже давно. Уен, кажется, никогда и не любил его, а феликсовы чувства умерли в тот день, когда Бан впервые поднял руку на него. Из-за мелочи: Феликс вроде бы как-то не так на кого-то посмотрел, уж и не вспомнить, на кого, а Уен устроил огромный скандал. И ударил. Эта пощечина была первой в долгой истории побоев, но самой унизительной. В тот день в Ли действительно умерло что-то, а его сущность даже отвернулась от него на какое-то время, настолько больно ей было тогда. С того момента он оставался с альфой скорее из привычки, чем из-за реальных чувств, ну а дальнейшие события известны, и вот они здесь. В ресторане. Феликсу даже грустно стало ненадолго, ведь если бы Уен не распускал руки, не насиловал бы его, не оскорблял, он был бы очень хорошим человеком. Он и в самом деле был им во многих аспектах: целеустремленный, работящий, ответственный, инициативный, но… Три важных аспекта, которые он нарушал из раза в раз, перечеркивали любые его достоинства жирной черной линией. Даже если Ли и пытался забыть все плохое, а он, бывало, пытался, Бан, сам того не зная, напоминал ему об этом самом плохом, да и сущность Феликса напоминала ему иногда: Уен сломал ее, и она, конечно, не могла ни забыть этого ни простить. Со временем омега перестал видеть в Уене хоть что-то хорошее. Полезные и важные для любого человека качества — да, он не закрывал на них глаза, но вот хорошее… В альфе его не было ни грамма. И все же в такие моменты, как этот, Феликсу снова хотелось забыть все, что было, и поверить в добрые намерения Уена. Ближе к ночи они поехали домой. Альфа был слегка выпившим, а вот Феликс не пил вообще. После того, как ему однажды пришлось справляться с Уеном, который был в сильно пьяном состоянии, он больше не смог относиться к алкоголю, как прежде, и со временем совсем перестал пить. Ведь опьянение означало слабость и потерю контроля над собой и своим телом, а этого ему и без спиртного хватало. Когда они зашли в квартиру, Уен полез к нему с поцелуями, и Феликс не стал возражать. Бан действительно хорошо постарался сегодня и правда смог порадовать омегу и поднять ему настроение, поэтому почему бы и не позволить ему поцеловать себя. Так они дошли до спальни, где стало ясно, что альфа хотел продолжения банкета, если можно было так выразиться. Ну а у Феликса не то, чтобы была возможность отказать, поэтому он просто позволил сделать это с собой. Единственное: он настоял на защите, потому что Уен ну уж очень яро старался ее избегать почему-то; хотя бы в этом отношении позиция Ли была тверда, особенно после… Ладно, неважно. Феликс, опять же, не возражал, и это почти не ощущалось, как насилие, ведь Бан сделал все, чтобы оно таковым не было, по крайне мере, сегодня. Конечно, об удовольствии Феликса никто особо не позаботился, но это хотя бы не было больно; спасибо и на этом. Сущность не протестовала — сегодня она молчала, хотя иногда и билась внутри от боли и унижения. Когда все закончилось, Уен оставил на его губах еще пару легких поцелуев, пожелал спокойной ночи и улегся на свою половину кровати, отвернувшись. Ли последовал его примеру. Однако, в отличие от альфы, к нему сон не шел. Он все думал над предложением Хенджина — теперь для этого было время. Он знал, что Хван не сделает ему ничего плохого, или, по крайне мере, отчаянно верил в это, а потому, казалось бы, почему не согласиться на его приглашение, но… Феликсу было неловко. Ему было так непривычно и странно, что кто-то уделял ему столько внимания просто так, просто потому, что хотел, и это даже немного пугало (на самом деле, очень сильно). Было как-то стыдно, что из-за него Хенджин уже долгое время ездил на метро, в то время как у него была возможность добираться на работу в более комфортных условиях, и Ли не мог объяснить причину своего стыда. Это ведь только он сам искренне любил час пик в метро, но любой нормальный человек ненавидел; вряд ли Хенджин был таким же мазохистом, как Феликс. Еще более стыдной казалась возможность того, что Хван мог бы его подвозить. Это ведь получается, что он будет занимать еще больше времени альфы, которое тот мог бы потратить на себя и свои интересы; не хотелось быть для него обузой, даже если брать в расчет, что Хенджин сам эту авантюру предложил. В общем-то, было неловко и беспокойно от этих мыслей, от этой перспективы, однако с другой стороны… Хотелось согласиться. Потому что с Хенджином было… хорошо что ли? С ним было спокойно. Впервые за долгое время Феликсу было с кем-то спокойно. С ним было интересно разговаривать и постоянно узнавать что-то новое. С ним и молчать было неплохо: не так отвратительно гнетуще, как обычно бывало с другими (и одним конкретным альфой), но даже хорошо. Это ощущалось не тяжким грузом на хрупких плечах, а мягким одеялом, способным спрятать от всего мира. Да и что уж говорить, на машине ездить было бы намного комфортнее, несмотря на странную любовь Феликса к большому скоплению людей. К тому же, это позволит им не кричать в попытках поговорить, а спокойно беседовать. Еще одним важным пунктом было то, что сущность Ли искренне хотела этого: почти с самой первой встречи она тянулась к чужой. Ей было спокойно рядом с Хенджином, даже хорошо, и это не могло не радовать, но… не то, чтобы Феликс так сильно хотел ей доверять, ведь однажды она уже ошиблась. Очень сильно ошиблась. Но, в любом случае, она вносила свою лепту в это дело. И все же, Феликсу еще нужно было время, чтобы все хорошенько обдумать, возможно, побороться с собой и своими странными чувствами и мыслями на этот счет, и только потом дать четкий взвешенный ответ.

***

Несколько дней прошли в постоянных раздумьях, но в итоге Феликс все-таки смог прийти к окончательному решению. Теперь дело оставалось за малым: всего-то сообщить о нем Хенджину, однако это оказалось задачей со звездочкой, потому что уже несколько минут омега не мог взять себя в руки и открыть рот. Это был один из тех моментов, когда они молчали, и вот сейчас тишина впервые за время их знакомства стала давить. Ли уже раз десять мысленно надавал себе по лбу, около дюжины раз произнес мотивационную речь для себя самого, но в реальности он все еще молчал. Его начали захлестывать тревога и отчаяние вперемешку со злостью на себя за то, что он не мог и слова вымолвить. — Феликс? Все в порядке? — и, кажется, Хенджин это почувствовал, что не делало ситуацию лучше. Наоборот, только хуже. — Э-э, да… то есть, нет. То есть… мне нужно тебе кое-что сказать, — промямлил Ли. — И что же? — чуть обеспокоенно спросил альфа. Феликс захотел сгореть на месте от стыда, потому что ну вот кто просил его говорить именно эту клишированную фразу, которая только всех всегда напрягает. Глупый, глупый глупый. — Так что? — еще раз спросил Хван, вырвав его из собственных мыслей. — А… В общем… помнишь, ты предлагал вместе ездить на твоей машине после работы? И попросил, чтобы я подумал. Так вот я подумал и… Я согласен, — выдал Феликс на одном дыхании. Вышло даже хуже, чем он себе представлял, из-за чего он непроизвольно отвел взгляд в сторону, боясь посмотреть на собеседника. Трудно было понять, чего конкретно омега боялся: злости на свои слова или своей, с позволения сказать, наглости, или того, что он протараторил все так, что разобрать было невозможно, но страх в одно мгновение завладел им. — О, — произнес Хенджин, — рад слышать, — он улыбнулся. Его сущность ликовала. — Тогда напиши мне адрес своей работы, ладно? Завтра заеду за тобой. — А тебе не далеко ехать будет?.. — спросил Феликс. Честно говоря, он не думал дальше, чем просто согласиться на предложение, поэтому слова альфы звучали для него пугающе, ведь он совсем не подумал, что после его согласия и в самом деле может последовать какое-то продолжение этой темы. — Не важно, — отмахнулся Хван, будто они обсуждали сущий пустяк. — Это не проблема для меня. — П-правда? — неуверенно уточнил Ли. — Конечно. Они снова замолчали. Феликсу жизненно необходимо было сейчас оказаться не в толпе, а одному, и хорошенько все обдумать. Если быть точнее, проанализировать каждое слово, каждую мелочь, каждое незначительное движение, что имело место быть по ходу разговора. Хенджин, казалось, вообще не переживал, насчет того времени, которое он собирался тратить на Феликса, но вот сам Ли… ему отчего-то было так ужасно стыдно, что хотелось просто исчезнуть и больше никому не доставлять неудобств. Он был уверен, что альфа согласился просто из вежливости, да и общался с ним тоже из вежливости, а не из реального желания, да и вообще, кому он нужен был такой проблемный и зашуганный? — Феликс не знал. Знал только, что он — проблема, обуза, и от этого чуть ли не рыдать хотелось. Но нельзя. Не только потому, что он был в людном месте, но и просто… нельзя. — Феликс? Оглушающий поток мыслей был прерван спокойным тихим голосом. Однако омега был уверен, что сейчас Хенджин все-таки скажет ему, что, мол, подвозить его не получится и все такое, а потом и вовсе выйдет из вагона, да и в конце концов заблокирует его, — морально Ли уже начал к этому готовиться. — Все в порядке? Ты выглядишь как-то… встревоженно. — Я?.. — сказанное Хенджином шло вразрез с тем, что он успел себе напридумывать, и это заставило все мыслительные процессы замереть. Поэтому парень не мог и слова выговорить. — Что-то случилось? — не отступал Хван. Буквально на его глазах вполне расслабленный Феликс превратился в сгусток тревоги и страха, и понять причину такой перемены альфе было крайне трудно. Ведь вот они обсудили поездки на машине, все было нормально, а теперь Ли чуть ли не плакал от каких-то переживаний. — А ты… тебе точно не тяжело будет заезжать за мной? — неуверенно, почти неслышно уточнил Феликс. Этот вопрос можно было считать его персональной победой, ведь обычно, когда он тревожился о чем-то, то даже если его и спрашивали, он всегда отнекивался, а тут… все же высказал свои тревоги, пускай и не совсем прямо. После этого вопроса он еле сдержал себя, чтобы не убежать куда-нибудь, потому что услышать ответ было страшно. Какой бы он ни был. — Конечно, нет, — мягко улыбнулся тот. — Я же сам тебе предложил, значит уже был готов заезжать за тобой. Я бы не позволил себе заставлять тебя идти куда-то, откуда мне было бы удобно тебя забирать — это ниже моего достоинства, — пояснил Хенджин. — Ты чего, из-за этого так распереживался? — Это так заметно?.. — обреченно спросил Феликс. А ведь он был долгое время уверен, что вполне неплохо справлялся со своей тревожностью внутри себя, не показывая ничего другим. Хенджин эту уверенность разрушил в пух и прах. — Из-за этого… — добавил омега. Смысла скрывать уже не было — его итак раскусили. — Все нормально, Феликс, — произнес Хван. Он потянулся, чтобы коснуться чужого предплечья в поддерживающем жесте, но вовремя вспомнил, что Ли не очень-то жаловал физический контакт. Его рука замерла на полпути. — Можно? — спросил он, намекая на прикосновение. — М-можно, — у омеги внутри натурально что-то сломалось от этой просьбы. Сущность в этот момент растеклась лужицей внутри и уже вознесла Хенджина на пьедестал. Хенджин был первым человеком за последние годы, который спросил его разрешения на прикосновение, а не просто сделал, как ему хотелось. Это был слишком драгоценный момент, но в той же мере он был и тяжелым для осознания, ведь Феликс привык думать о себе, как о… вещи что ли? О ком-то, чье мнение, чей голос не имели значения, и когда он впервые все же обрел его, это… вызвало слишком много чувств внутри. Парню было тяжело с ними справиться, да еще и параллельно слушать, что там говорил альфа, но он все же сумел отсрочить их более явное проявление на какой-то период времени. Хван успокоил его, объяснил еще раз, что ему ни в коем случае не тяжело и не муторно будет забирать его, что ему только в радость и так далее. Феликс слушал и не верил своим ушам. Когда они расстались, и Ли уже шел привычной дорогой до дома, он плакал, потому что не мог выдержать того, что у него внутри было. Он ощутил себя не вещью, не предметом мебели или декора, не тряпкой, о которую можно вытереть ноги, не надоевшей зверушкой, а человеком. Вместе с таким простым вопросом: «можно?» он вдруг понял, что он, оказывается, все еще существует, что он… не пустое место? Что его согласие действительно могло быть важно? Даже в такой мелочи? Для измученной души, истерзанного тела, которое только и делали, что использовали последние несколько лет, как что-то неживое, это было слишком. Во всех смыслах слишком: тяжело, приятно, страшно, важно. Слова, мысли, даже абстрактные образы в голове не могли выразить то, какое влияние этот вопрос оказал на Феликса. Даже он сам не мог осознать масштаб этого влияния, оно было буквально больше его самого. Ли был так благодарен высшим силам, что позволили ему услышать это, осознать, ощутить, пускай отчасти ему и было плохо и больно из-за этого, все же это простое слово было невероятно ценно. Он обещал себе сохранить его, этот момент и теплый взгляд темных глаз у себя в душе.

***

Следующим вечером Хенджин, как и договаривались, заехал за Феликсом. Когда перед зданием, где Ли работал, остановился черный Toyota Land Cruiser 200, больше похожий на монстра, чем на машину, омега был уверен, что это не за ним, а за каким-то очень важным человеком приехали, как минимум, за его начальником. Но оказалось, что за ним. Хенджин вышел из машины и подошел к Феликсу. — Привет, — сказал он. Сущность была очень рада видеть Ли. — Привет. Это твоя машина? — неверяще спросил парень. — Ага, — легко ответил Хван. — Наверное, можно понять, что я не самый лучший борец за экологию, — посмеялся он. Феликс тоже усмехнулся. Действительно, с такой машиной о минимизировании экологического ущерба не могло быть и речи. Они подошли к машине, и Хенджин открыл Ли дверь, приглашая сесть; тот мило улыбнулся на проявленную по отношению к нему галантность. После Хван уселся на водительское сиденье, и они тронулись с места. Феликс мельком осмотрел салон: черный, как ночь, только дисплей впереди горел — из-за этого создавалось ощущение, будто Ли сидел в самой тьме. На зеркале заднего вида висел брелок в виде пушистой кошечки, и Феликса это очень умилило. Трудно было разглядеть, что лежало сзади, и лежало ли вообще, но омега предположил, что там была, по крайне мере, куртка Хенджина, потому что встречать парня тот вышел без нее. В машине витал запах лайма, и Феликс не без некоторого удовольствия вдохнул его. Он успокаивал, а оттого ассоциировался с чем-то хорошим. Сеульские дороги вечерами были полны машин, а потому в пробку они встали уже очень скоро. Но они были в комфорте, поэтому это не казалось такой уж большой проблемой. — Хочешь свою музыку включить? Или мою послушать? — поинтересовался Хенджин, когда они наглухо встали. Какое-то время до они ехали в молчании, но Хвану оно не казалось странным или напрягающим, ведь они и раньше бывало не очень много разговаривали при встрече. Но вот Феликс, конечно, снова успел себя накрутить и уже был уверен в том, что он — самая огромная проблема для Хенджина сейчас, да и для всех остальных тоже. — А? — впрочем, вопрос помог ему вернуться в реальность, где все, очевидно, было не так. Он попытался взять себя в руки, чтобы не выдать своих мыслей, потому что даже ему они показались глупыми, стоило только от них отвлечься, а уж Хенджин так тем более сочтет их, как минимум, безосновательными. — Нет, я… поговорил бы лучше? Если тебя это не отвлекает, конечно. — Феликс, мы же совсем никуда не движемся, — чуть улыбнулся Хван, взглянув на дорогу. Ли машинально повторил за ним и понял, что они действительно стояли на месте; захотелось влепить себе пощечину за глупое высказывание. — Ни капли не отвлекает, — добавил Хенджин. — К тому же, смею сказать, что я довольно неплохо вожу, да и не первый год уже, поэтому не переживай на этот счет. — Хорошо, я постараюсь, — немного смутился Ли. — Я бы тоже хотел уметь водить, — произнес он. — А что мешает? — непринужденно спросил альфа. — Да времени нет… — соврал Феликс. Впрочем, даже в этой лжи сквозила плохо скрываемая грусть. Конечно, Уен запрещал ему учиться водить, аргументируя это тем, что машина — это дорогое удовольствие, и он не хотел бы постоянно оплачивать ее ремонт. Он был уверен, что Феликс был бы ужасным водителем, а потому даже шанса ему не давал. Но, несмотря на кучи слов о собственной бездарности, Ли все еще хотел попробовать и, если он действительно был так ужасен, как говорил Бан, то убедился бы в этом лично и бросил бы это занятие навсегда. — Печально слышать, — с искренним сочувствием сказал Хенджин. — Надеюсь, как-нибудь оно все-таки появится, и ты осуществишь мечту. — Да, я тоже на это надеюсь, — обсуждать что-то грустное, отдающее безысходностью (по крайне мере, в мыслях Феликса), как-то не очень хотелось, поэтому Ли решил задать разговору немного другой вектор: — Почему ты выбрал именно эту машину? — спросил он. Хенджин сразу загорелся и принялся с огромным энтузиазмом рассказывать. Оказалось, что еще у его родителей была Toyota Land Cruiser, только несколько старше, чем хенджинова. У них была предыдущая модель этого внедорожника: 100, и Хенджин еще в детстве влюбился в этот автомобиль. А когда он вырос и получил права, то над выбором машины не задумывался ни секунды: конечно, он купил себе свежую модель Land Cruiser 200. Научиться управляться с ней и чувствовать ее габариты ему было тяжело, из-за этого пришлось много ремонтировать ее в свое время, но сейчас он прекрасно чувствовал любимое авто, словно бы оно было продолжением его самого. — Это… очень здорово, — восторженно выдал Феликс на эту историю. — Должно быть, твои родители рады, что ты, можно сказать, пошел по их стопам? — О, отец гордится мной в этом плане! — рассмеялся Хенджин. — Чуть ли не каждому встречному рассказывает, что еще в детстве привил мне «хороший вкус», и я выбрал «правильную» машину. Ли улыбнулся в ответ на это, но в его улыбке скрывалась грусть. Самая ее малость. Кажется, у Хенджина были хорошие отношения с родителями, и омега завидовал ему белой завистью, ведь со своими собственными он не общался уже более двух лет. Естественно, Уен этому поспособствовал, и Ли разругался с родителями из-за того, что они не хотели принимать Бана в качестве партнера своего сына. Но сейчас казалось совершенно очевидным, почему они были против альфы, почему отговаривали Феликса съезжаться с ним и даже кричали на него тогда, однако в тот момент… Феликс искренне полагал, что это только потому, что они не хотели, чтобы он был счастлив. Каждый день с того дня, как они прекратили общение, Ли ужасно скучал и жалел, что так вышло. Но вернуть все назад не позволил бы Уен — омега знал это, а потому даже не пытался. Поэтому он всегда завидовал немного, если узнавал о том, что у кого-то были хорошие отношения с родителями. У него ведь они тоже были, но он все разрушил. Сам. Тем временем машины потихоньку ехали. Феликс с Хенджином стали обсуждать недавно прочитанные книги, и за этим занятием время пролетело незаметно, и вот они уже подъезжали к дому Ли. — Где тебя высадить? — спросил Хван, заезжая во двор. — Вот здесь, — парень указал на первый подъезд. — Ого, ты прям близко к выезду живешь, — сказал альфа. — Нет, я… в третьем подъезде живу, — выдал Феликс. Он тут же подумал, что очень зря сказал об этом. — Э-э, а почему тогда просишь высадить здесь? — и не напрасно. Хенджин, конечно, встал напротив указанного места, но совсем не понял, зачем Ли попросил остановить именно здесь. Очередная странная вещь, над которой стоит подумать позже. — Можно я… не буду отвечать на этот вопрос? Прошу… — умоляюще пролепетал Феликс, потому что оправдываться и врать, а уж тем более говорить реальную причину он не хотел. — Хорошо… — спустя несколько секунд оглушающего молчания согласился Хван. Разумеется, после этой просьбы омеги ему только сильнее захотелось расспросить того и допытаться до истинного положения дел, но он понимал, что это Ли только отпугнет. Любого отпугнуло бы. Поэтому ему в очередной раз оставалось только надеяться, что Феликс станет доверять ему больше в какой-то момент и сам все расскажет. Но сейчас… — Хорошего вечера, — с благодарностью в голосе сказал ему Ли и вышел из машины. — И тебе, — улыбнулся Хван. Хенджин дождался, пока тот зайдет в свой подъезд, и только после этого уехал. Снова вопросы о том, что такого ужасного происходило в жизни Феликса, терзали его, и снова он не находил на них ответа.

***

Ли тем временем зашел домой, и тут же ему в лицо прилетело: — Почему так поздно? — Уен выглядел недовольным, поэтому, очевидно, скандала было не избежать. — Да на работе… новый проект, обсуждали долго, — Феликс соврал. И ему искренне хотелось надеяться, что Уен поверит, потому что иначе… ему несдобровать. Было ужасно страшно, что ложь раскроется, но другого выбора у него просто не было. — А почему не написал? — спросил тот. — Забыл… — Забыл, значит? — Бан довольно грубым движением заставил опустившего взгляд в пол омегу посмотреть на себя. Альфа намеревался что-то сказать, но вдруг принюхался. Сразу после его глаза сверкнули злобой, и он сильнее сжал челюсть Феликса в своих руках. Тому показалось, что сейчас она сломается, — настолько больно это было: — Что. За. Запах? — произнес он, делая паузы после каждого слова. Ли буквально чувствовал его гнев, и дело было не только в железной хватке на лице и густом запахе сосны вокруг. — Какой запах? О чем ты? — Ли решил, что самым лучшим решением будет косить под дурачка, потому что на продумывание более выигрышной или вообще какой-либо другой стратегии у него просто не было времени. — Не прикидывайся тупым! — закричал Уен, сильно ударив его по лицу. Но упасть он Феликсу не дал и, сильно сжав руку того, пригвоздил к стене. Ли почувствовал, как дышать стало тяжелее, потому что альфа вдруг сжал его шею. — С кем ты там шлялся?! — хватка стала еще сильнее, и омега начал молиться, чтобы Бан не прикончил его прямо тут. — Проект, говоришь?! Шлюха! — он ударил Феликса о стенку, все еще не отпуская его шеи. Из-за этого буквально весь воздух вышибло из легких парня, и он начал задыхаться. — Мразь, какая же ты мразь. Я стараюсь для тебя, работаю, — говорил Уен, но Феликс почти не мог разобрать его речь, ведь он был занят борьбой за жизнь. В буквальном смысле. — А ты, тварь такая, по членам прыгаешь, сука! — в этот раз альфа ударил прямо в солнечное сплетение, и Ли был уверен, что отправился к праотцам в эту же секунду. Перед глазами потемнело, воздуха не было совсем, казалось, даже собственное сердце остановилось. И было бы неудивительно, если бы это оказалось правдой. Чернота, полнейшая чернота — так спокойно стало на секунду. Наконец-то тихо. Да и не больно совсем. Значит, смерть вот такая? Просто темнота повсюду? Что ж, Феликс был очень даже непротив. Только вот Хенджина оставлять было жалко: они ведь еще о стольком не поговорили… И вдруг стало больно. Ужасно больно. Это было просто невыносимо, словно разом все чувства включили обратно, но первым из них, конечно, боль. Все-таки он не умер, и теперь было очень жаль, потому что терпеть то, что приходилось терпеть ему, было просто невозможно. Наверное, муки в аду были не такими болезненными, как первый после потери сознания вдох. Словно легкие разрывались изнутри, протыкались тысячами ножей одновременно, словно они горели, словно внутри взорвалась сверхновая. Невыносимо, просто невыносимо. Феликс обнаружил себя на полу. Зрение не фокусировалось, но даже так он понимал, что Уен стоял перед ним. Криков он не слышал, но это, возможно, из-за того, что слух еще не вернулся. Когда он еле поднял свое бренное тело с пола, Бан начал кричать на него с новой силой. Снова бил. Снова оскорблял. А потом он… вжимал его в кровать, пока Феликс плакал из-за того, каким отвратительным он себя чувствовал. Куском мусора. Использованным. Униженным. Сломленным. В очередной раз, но сегодня, это как будто было в миллион раз хуже. Его сущность буквально умирала от той боли, что альфа причинил ей. Хотелось содрать с себя кожу. Поэтому он пошел в ванную, где очень долго стоял под слишком горячей водой, пытаясь смыть с себя чужие касания, такие мерзкие, такие пошлые. Он царапал свою кожу ногтями, оставляя на всем теле яркие красные полосы, лишь бы не чувствовать себя так отвратно. Он плакал, и его слезы смешивались с кипятком. Он плакал и думал о Хенджине. Это была цена, которую он должен был заплатить за время с ним, и был ли он готов сделать это снова?..

***

Кажется, был. Потому что стоило ему с утра в метро зайти в чат с Хенджином и увидеть там пожелание доброго утра и рассказы, касавшиеся его работы, да и просто всякие глупости, Феликс почувствовал душевный подъем и желание бороться за то, чтобы продолжать общение с Хваном. Вчерашнее не забылось, нет, оно отдавалось болью по всему телу и душе, но… Ли показалось, что он мог пережить это. Встретиться с альфой и забыть обо всех ужасах так называемого дома хотелось невероятно. Поэтому он понял, что, видимо, был готов снова рискнуть и, вероятно, снова получить от Уена по самое не хочу. И все же, сомнения, страхи и боль, тупая физическая боль не отпускали его на протяжении всего дня. Он много думал, стоило ли все же такой, так скажем, опасности себя подвергать, соглашаясь на еще одну поездку с Хенджином? Не станет ли Уен еще более жестоким по отношению к нему из-за этого? Не убьет ли в конце концов? — потому что вчера он был невероятно близок к этому. Оттого было страшно: конечно, ему не хотелось умирать. Пускай иногда он и умолял высшие силы о смерти, но, на самом деле, он не хотел этого. Как и любой другой нормальный человек, Феликс все-таки хотел жить, пускай иногда это желание и забывалось в карусели страданий, бесконечной боли и ощущения собственной ненужности. Да, ему было страшно, но все страхи отчего-то забылись, стоило Хенджину написать: «я подъехал». Стоило увидеть его, как на душе стало так хорошо и спокойно. Стоило запаху лайма проникнуть в легкие, как сущность потянулась к его обладателю — впервые она так наивно и открыто тянулась к кому-то спустя такое долгое время. С одной стороны, это пугало, но с другой… а может, это знак, что Хенджин действительно хороший? — Привет, — альфа улыбнулся ему очень тепло, так, что на душе расцвели розы. — Привет, — Феликс вернул ему улыбку. Когда они сели в машину, Хван потянулся назад и достал что-то оттуда. — Это тебе, — сказал он. Ли обнаружил в собственных руках коробку с лапшой, которая пахла ну очень аппетитно. — Мне показалось, что ты будешь голодным после долгого рабочего дня, поэтому я взял тебе лапши и себе тоже. Думаю, пока будем стоять в пробке, успеем поесть. — Спасибо… — с благодарностью произнес Феликс, сжимая коробку в своих руках. Она приятно согревала, причем не только руки. Несмотря на то, что аромат от лапши исходил очень манящий, да и есть хотелось просто ужасно, Ли все же дождался, пока и Хенджин примется за еду. Он десять раз съел несчастную коробку взглядом, но дождался. Они снова застряли в глухой пробке, а потому можно было спокойно поесть. Хенджин каким-то магическим образом угадал, что Феликсу нравилась лапша именно с большим количеством овощей, и омега был невероятно сильно благодарен ему за это; пища богов, не меньше. — Я брал, можно сказать, на свой вкус, поэтому если тебе не очень нравится, то ничего страшного, — этот самый Хенджин вдруг подал голос. — Ты шутишь? — спросил Феликс, выгнув бровь — Хван нашел это милым. — Это моя любимая лапша, я очень люблю, когда в ней много овощей. — Правда? Буду знать. Остаток поездки прошел в легких и непринужденных разговорах. Ли чувствовал себя максимально спокойно и комфортно, насколько это вообще было возможно в его ситуации и с его складом ума. На какое-то время он даже смог забыть об Уене и о том, что могло ждать его дома, и эти минуты были одними из самых прекрасных в его жизни, но блаженное забытье закончилось слишком скоро. Машина Хенджина остановилась в знакомом дворе, как и вчера, в нескольких метрах от подъезда Феликса. Пришло время прощаться. — Спасибо тебе, — сказал омега с невероятной теплотой в глазах. — За еду. И за то, что подвез. И за разговор. За все, — произнес он немного скомкано, но в его словах чувствовалась искренность. — И тебе. Тоже за все, — ответил ему Хван. Феликс, не слишком осознавая свои действия, быстро сжал его руку, которая спокойно лежала на подлокотнике, а затем быстро отстранился: — Увидимся, — и вышел из машины. Хенджин даже не понял, как прижал руку, до которой дотронулся омега, к груди, там, где быстрее обычного билось сердце.

***

В этот раз Феликс решил быть немного умнее, поэтому, зайдя в подъезд, он поднялся на лифте на свой этаж, но пошел на общий балкон. Там он простоял некоторое время, пока не стало совсем уж холодно, чтобы чужой запах выветрился. Только после этого он решился пойти к злополучной двери. Открывать ее было, как всегда страшно, но другого выбора у него не было. А за ней ждал Уен с очередным скандалом. Убийственная обыденность.