Впервые, с тобой

***

Прошло около двух месяцев с момента переезда Феликса к Хенджину. И, надо сказать, многое изменилось. В первые дни на новом месте Ли много переживал, боялся, сам не зная чего, пытался освоиться и привыкнуть к новой обстановке, где ему не нужно было беспокоиться о каждом своем шаге, и это давалось ему довольно тяжело. Хван давал ему достаточно пространства для комфортного существования, а еще был невероятно терпелив по отношению к его заскокам; омега был ему за это особенно благодарен, потому что он сам себе уже давно бы надавал по голове за то, какие высказывания иногда вырывались из его рта. Он понимал, что это последствия многолетнего насилия и унижений говорили в нем… и все же иногда очень хотелось прописать себе крепкий подзатыльник, чтобы мозги на место встали. В первую ночь на новом месте Феликс долго не мог уснуть; да, к тому же, они с Хенджином спали в одной кровати, поэтому все это было вдвойне волнительно. Больная рука не то, чтобы позволяла ему много крутиться, однако он весь извозился, но даже спустя длительное время заснуть не смог. Поэтому сейчас он просто лежал и смотрел в потолок. В квартире было очень тихо, но вот в его мыслях — нет. Он даже не мог сказать, о чем конкретно думал, просто их было так много, что и глаза-то он не закрывал. Они так только громче становились. — Ликси? — сбоку послышался сонный шепот Хенджина. — М? — Ли посмотрел на него и тут же растаял. Даже в темноте он разглядел эту милую мордашку и не мог ей не улыбнуться. — Ты чего не спишь? — Да так… заснуть не могу, — ответил тот. — И давно? — Хван проморгался, окончательно просыпаясь. — Ну… наверное, как мы легли, так и не сплю, — немного нехотя произнес омега. Вообще, ему не хотелось беспокоить возлюбленного с этим. — Бедный мой… ты переживаешь из-за чего-то что ли? — с искренней грустью в голосе спросил альфа. — Возможно?.. — спустя пару минут прошептал Ли. Признать это оказалось сложнее, чем он думал. Хенджин, встал, положил парня к себе на колени и стал аккуратно поглаживать его волосы. «Рассказывай», — тихо попросил он, и слова сами полились из феликсова рта. Он говорил и говорил обо всех своих переживаниях, даже о тех, о которых не знал. О том, что призраки столь недавнего прошлого все еще преследовали его, что на новом месте было страшно, что было боязно снова испытать на себе уже пережитое — обо всем рассказал. Хван успокаивал его, рассеивал глупые страхи или, если не было подходящих слов, нежными касаниями он говорил изящнее любых выражений. Феликс так бесконечно сильно ценил этот разговор, ведь он и правда помог ему почувствовать себя спокойнее. Они проговорили почти до утра, и, когда в голове не осталось ни одной тревожной мысли, глаза закрылись сами собой, и Ли с превеликим удовольствием заснул у Хенджина на коленях. Правда с утра он чувствовал ужасную вину за то, что не дал Хвану выспаться, и пытался извиниться перед ним за это, но тот не позволил: напомнил, что сам же обещал помогать и поддерживать, если будет трудно. «Я просто выполняю свое обещание», — попытался отмахнуться, но Феликс не позволил, отблагодарив теплым объятием. Хотя бы так, подумал он. Через несколько дней Ли стало спокойнее находиться на одной территории с Хенджином. Его запах успокаивал, его действия внушали доверие, да и это место стало понемногу ощущаться как дом. Только вот… чего-то не хватало? — Джинни, а я… могу купить какой-нибудь декор сюда? — немного стесняясь, поинтересовался Феликс. Квартира у Хвана, конечно, была красивая и все такое, но, на скромный взгляд омеги, всяких мелочей в ней не хватало. — Ты еще спрашиваешь? — конечно, — тот мягко улыбнулся. — Ликси, не забывай, что у тебя здесь такие же права, как и у меня. Ты можешь делать все, что считаешь нужным, необязательно спрашивать у меня разрешения. Ли смущенно улыбнулся — непривычно и немного пугающе все это. Но он искренне постарался принять и осознать слова Хенджина, ведь и правда хотел изменить свое мышление. — Я… постараюсь не забывать, — сказал он вслух. — А как ты смотришь на то, чтобы съездить со мной и выбрать что-нибудь вместе? — Очень даже положительно, — у него и так не было шансов отказать, но когда Феликс посмотрел на него так: своими милыми огромными глазами, которые были полны самой чистой надежды, возможность сказать «нет» исчезла с концами. — Тогда, может, тебе снимут гипс, и поедем после? — Да, я именно это и хотел предложить, — весело подхватил омега. Через пару дней Феликсу как раз сняли гипс, и они с Хенджином поехали закупаться декором. Несколько часов потратили в огромном магазине, но Хван не жалел: он отлично провел время с возлюбленным. А когда увидел финальный результат, когда увидел, как хорошо и правильно все эти статуэтки, вазочки и прочее смотрелись на полках, он понял, что они с Феликсом в высшей степени полезно провели тот день. Возвращаться домой стало еще приятнее.

***

После снятия гипса Ли вернулся на работу, где по нему очень соскучились. А еще переживали. Его запытали с вопросами, поэтому пришлось поведать последние несколько лет своей жизни в общих чертах, но даже этих черт хватило, чтобы многие коллеги начали хвататься за сердце от ужасов, пережитых парнем. Он успокоил их, сказав, что сейчас он находился в безопасности с хорошим человеком, потому что иначе от него не отстали бы! После того, как вырвался из-под гнета Уена, он стал снова понемногу общаться с коллегами. В последний год их общение сводилось исключительно к рабочим моментам, потому что Уен, увидевший однажды, как Феликс мило беседовал с кем-то с работы, устроил ему ужасный скандал — больше такого не хотелось, поэтому пришлось ото всех отстраниться. Но теперь, когда не было над ним больше этой жуткой тени, когда Хенджин наоборот поощрял его стремление снова наладить связи с коллегами, он решил, что нужно было хотя бы попробовать. Очень скоро это принесло свои плоды, и атмосфера в коллективе, а также его сплоченность стали значительно лучше. Омега был искренне рад снова быть частью команды, а не просто тенью, выполняющей все задачи на автомате. Это буквально вдохнуло в него жизнь. Еще одно важное событие заставило его, можно сказать, дышать полной грудью. Все дело в том, что еще давно, опять же, из-за Уена, Феликс перестал общаться со своим когда-то лучшим другом. Джисон был важной частью его жизни несколько лет назад, но в конце концов они поругались и больше не разговаривали — Бан, естественно, этому поспособствовал, настроив Ли против друга. Но позже омега начал жалеть об этом, потому что Джисона ему стало ужасно не хватать. Более близкого друга у него не было ни до, ни тем более после, и из-за этого он чувствовал себя одиноким. Если до ссоры он делился с Ханом всеми своими переживаниями, обидами и радостями, то потом… делиться стало не с кем, находить поддержку и успокоение — тоже. Это действительно очень плохо сказывалось на парне, но за прошедшие года он привык к этому всепожирающему чувству пустоты внутри. Хотя оно и давало о себе знать. В один из дней, когда Феликс уже был на работе в родном офисе, оно снова атаковало его. Он подумал, как было бы здорово поделиться с Джисоном таким радостным событием: он больше не встречался с Уеном, которого Хан с самого начала их отношений на дух не переносил. Но потом он в очередной раз вспомнил, что они не общались, и стало грустно. Но затем Ли вдруг понял, что… он ведь действительно больше не встречался с Уеном. А значит некому было ему запретить общаться с кем-либо. А значит… он мог написать Хану. Мог же? — этого он не знал. Будет ли это правильно, тревожить старого друга после стольких лет молчания? Имел ли он на это право? А что если Джисон уже не хотел общаться с ним?.. Был только один способ узнать ответы на все свои многочисленные вопросы, которые тут же начали всплывать в голове, и заключался он в простой отправке сообщения некогда дорогому человеку. Но подумать об этом оказалось многим легче, чем сделать. Еще пару дней Феликс много размышлял над этим: сначала о том, насколько это будет уместно, а затем, когда договорился с собой о том, что да, это будет уместно: хотя бы попытаться, он стал задаваться вопросом, а что ему, собственно говоря, написать. «Привет, Джисон. Я не знаю, помнишь ли ты меня, но я Феликс, твой друг (когда-то). Я также не знаю, насколько правильно писать тебе сейчас, после стольких лет молчания, учитывая, что расстались мы не на самой хорошей ноте, но… Я хочу попытать удачу. В общем, в моей жизни изменилось многое, но самое главное, что в ней больше нет того, почему мы перестали общаться тогда и не общались все это время (Уена, если что). И если ты вдруг не ненавидишь меня (в чем я, честно говоря, сомневаюсь) и если у тебя есть желание хотя бы один раз встретиться и поговорить со мной, то я буду очень рад. Если же нет, то… хотя бы не блокируй меня, ладно?» — в итоге отправил Феликс. И тут же судорожно отложил телефон, боясь увидеть ответ. А тот пришел очень даже скоро, буквально через минуту. Джисон написал ему, что был очень шокирован, однако рад видеть сообщение от него, и что он был только за то, чтобы увидеться и все обсудить. Он также сказал, что ни в коем разе не ненавидел Феликса — узнать это было очень важно для Ли. В итоге они договорились на следующий же вечер, чтобы не тянуть и лично обсудить очень многое. С момента назначения встречи омега был как на иголках. — Ликси, что с тобой такое? — и это не ускользнуло от Хенджина. — Ничего, — ответил он, но поспешил исправиться: — просто… Довольно давно у меня был лучший друг, но из-за «него» мы поругались и перестали общаться. И мне было грустно из-за этого все эти годы, но еще грустнее из-за того, что я даже написать ему не мог — Уен устроил бы скандал. А недавно, пару-тройку дней назад, я вдруг понял, что… кажется, теперь могу написать своему другу? И я написал сегодня, но перед этим очень много думал… — Если бы ты не думал, я бы решил, что ты заболел, — по-доброму усмехнулся Хенджин, а затем спросил: — Что он ответил? — Он был очень рад моему сообщению, и мы договорились встретиться завтра вечером, чтобы лично обо всем поговорить, — с радостью в голосе поделился Феликс. — Это замечательно, — Хван улыбнулся. — Тебя подвезти до места, где вы договорились встретиться? — Наверное, да… Если тебе несложно… — смущенно произнес омега. — Ты же знаешь, что нет, — с нежностью сказал он. До самого момента встречи Феликс очень сильно переживал, не зная, куда себя деть от волнения, но когда они с Джисоном наконец увиделись, то все страхи куда-то исчезли, и Ли ощутил тот давно забытый комфорт от общения с Ханом. С первой секунды. Они обнялись так тепло, будто и не было между ними пропасти из нескольких лет молчания, а затем удобно расположились в кафе. За вкусным ужином Феликс рассказал старому другу обо всем, что с ним приключилось за то время, что они не общались. Пускай он говорил об этом не в первый раз, это все еще давалось ему с трудом; кажется, он никогда не сможет рассказывать о таком спокойно. Особенно о том, что Уен заставил его сделать. — Он просто монстр, — со злостью произнес Хан, когда Ли, вытирая слезы говорил о самом травмирующем событии в его жизни. — Я не представляю, как ты смог остаться с ним после такого… — Страх, Джисон, — Феликс шмыгнул носом, — меня все еще держал страх. После парень с намного большим энтузиазмом и радостью принялся рассказывать про Хенджина, про его внезапное появление в этой беспросветной тьме и его доброту. И о своих чувствах к нему — стоило вспомнить об альфе, как Феликс влюбленной лужицей растекся по стулу. — … И вот мы теперь встречаемся с ним, и я переехал к нему недавно. До Уена я ведь жил с родителями, а когда между нами все, очевидно, было кончено, я не знал, куда идти, и он предложил мне съехаться. Честно говоря, было страшно, но пока что у нас все очень даже хорошо! — подытожил Ли. — Кажется, твой Хенджин действительно неплохой человек, судя по тому, что ты мне о нем рассказал, — произнес Джисон спустя некоторое время, — но мне однозначно нужно будет увидеть его лично хотя бы один раз, — добавил он. — Потому что твоему выбору доверять непросто, — парень по-доброму усмехнулся. Феликс не мог не посмеяться в ответ, потому что… это, объективно, было правдой. Хенджин действительно был хорошим и все такое, но опасения друга, естественно, можно было понять. Теперь пришла очередь Хана делиться новостями, и он стал рассказывать о том, что у него в жизни происходило: — … И я, кстати, писал тебе тогда, пытался выяснить, а что вообще случилось, и почему мы в итоге перестали общаться. Для меня это долгое время оставалось загадкой… — произнес он, имея в виду времена их последнего года обучения. — Ты… писал мне? — искренне удивился Феликс. — Ну, вообще, да. И не один раз. И не только тогда. Но и позже я пытался дописаться до тебя, узнать, потому что это все не давало мне покоя; мне было очень грустно без тебя, твой уход из моей жизни, не соврать, ощущался, как открытая рана. Но я не получил от тебя ни одного ответа, и от этого мне было еще больнее, поэтому в какой-то момент я перестал пытаться, — пояснил он. — Но, Джисон… я никогда не получал от тебя сообщений… Я все это время думал, что ты жил своей жизнью и не вспоминал обо мне… — непонимающе сказал Ли. Однако затем до него дошло: — Уен. Видимо, он удалял твои сообщения, когда отбирал у меня телефон… Мне так стыдно и так жаль, — руками он зарылся в светлые волосы, опуская взгляд. — У меня только что появилась еще одна причина ненавидеть его — не то, чтобы их и без этого было мало, — недобро улыбнулся Хан. — А я все это время думал, что тебе — не знаю — плевать на нашу дружбу, раз ты даже не отвечаешь мне, или что у тебя там своя замечательная жизнь и все такое, а все оказалось так… Они еще некоторое время обсуждали неожиданное открытие, но затем разговор свернул в более приятное русло. Джисон поделился тем, куда устроился работать, как проводил свои дни, а еще… — Уже пару лет я встречаюсь с одним альфой, — чуть улыбаясь, произнес он. — Его зовут Минхо. Мы познакомились на одной из рабочих встреч. — Ого, это здорово! — Феликс был шокирован, но рад за друга. — Теперь и ты обязан будешь познакомить меня с ним! — добавил он. — Расскажи мне про него все. — Обязательно познакомлю! — пообещал Хан. — Может, нам стоит устроить двойное свидание, что думаешь? — рассмеялся он. После этого он продолжил рассказ про Минхо: кем он работал, где учился, сколько ему было лет, какие у него были интересы — действительно все.

***

Феликс с Джисоном проговорили аж до закрытия кафе и еще немного после и, несмотря на то, сколько тем они обсудили, еще столькое осталось несказанным, поэтому, естественно, была назначена новая встреча. Ли был этому очень рад — он несколько раз переспросил у Хана, точно ли тому все понравилось, и правда ли он хотел возобновить общение. Джисон уверил его, что да, все прошло просто отлично и что он был бы счастлив снова быть друзьями. Омега об этой встрече, конечно, в подробностях рассказал Хенджину, ведь не мог держать это все в себе. — Кстати, я бы хотел познакомить тебя с Джисоном как-нибудь, — признался Феликс спустя некоторое время молчания. — Хорошо, я только «за», — ответил Хван. — П-правда? — неужели все было так легко? Ли не мог поверить: то есть он высказал свое желание, а возлюбленный так легко с ним согласился? Звучало как-то уж слишком фантастически, ведь Уен всегда был против встреч с друзьями парня. — Конечно. Если это важно для тебя, то для меня — тем более. Хочешь, я и со своими друзьями тебя познакомлю при случае? — но сейчас рядом с ним был не Уен. Вопрос альфы заставил вспомнить об этом и удивиться. — А ты… уверен, что хочешь знакомить меня с ними? — и все-таки он не смог справиться с нахлынувшими воспоминаниями о том, как Бан не хотел представлять его своим друзьям, поэтому ему жизненно необходимо было подтверждение чужих намерений. — Ликси, что за вопросы? — Хенджин чуть прищурился, непонимающе взглянув на Ли. — Естественно, я уверен и буду только рад, потому что для меня тоже важно, чтобы ты знал мой круг общения в лицо. Феликс был в высшей степени смущен, но счастлив услышать такое от Хвана. Этот разговор показал ему, насколько он, на самом деле, был важен для мужчины. Они договорились обязательно обсудить все эти важные встречи позже.

***

Скоро после выписки из больницы и переезда с Феликсом связались из полиции. Он был одним из главных действующих лиц в деле, поэтому не мог избежать участи быть опрошенным. Офицер, про которого Хенджин уже успел рассказать парню, пригласил Ли на беседу; варианта отказаться, конечно, не было, поэтому они договорились о дате и времени, и омеге оставалось только морально готовиться к этому дню. Естественно, сразу после того, как дело было возбуждено, Феликс нанял адвоката для защиты своих интересов, и тот тоже будет присутствовать там, так как парень уже сообщил ему обо всем, но… Он очень нервничал и переживал, не мог успокоиться и даже разговоры с Хенджином и его присутствие, прикосновения не особо-то помогали. — Хочешь, я буду рядом там? — спросил Хван накануне вечером. Он знал, что такое возможно, если Феликс изъявит желание, а потому решил предложить. — Конечно, хочу, — немного капризно отозвался омега, лежавший на его коленях. — Я без тебя не справлюсь, — впрочем, он тут же сменил тон. Однако альфа на него не обижался, ведь чувствовал по запаху, который в последнее время стал чуть заметнее, как возлюбленный переживал. Что ж, значит завтра на беседу они явятся вместе.

***

По дороге до участка Феликс чуть не умер от волнения, да и уже непосредственно в комнате для допросов он переживал не меньше. Но твердый голос адвоката и рука Хенджина в его собственной чуть облегчали душевные муки. Он снова рассказывал обо всем: и о чем спрашивали, и что-то новое для офицера. Говорил и говорил, несмотря на то, как больно это было, несмотря на слезы, застилавшие глаза, несмотря на невозможность дышать. Он все выдал, как на духу, офицер не успевал записывать за ним, а после разговора Феликс был максимально опустошенным. Полицейский поблагодарил его за открытость и честность, но сказал, что, вероятно, Ли придется еще несколько раз в подробностях вспоминать отдельные случаи. Это было неизбежно, поэтому омега со смирением принял эту новость. Да и для переживаний он слишком устал. Адвокат тоже похвалил его за открытость касаемо всего произошедшего, но все, что сейчас мог омега, — так это вымученно улыбнуться на эти слова. Когда они с Хенджином вернулись домой, что случилось ранним вечером, Феликс тут же завалился спать и проспал аж до следующего утра — визит в полицию выжал из него все соки. Как можно было понять, это событие довольно сильно повлияло на омегу. Но влияние это не ограничилось однодневной невероятной усталостью. Ли стал думать о том, как же все-таки больно и неприятно было вспоминать прошлое. Он столько лет жил в этом кошмаре, и все было не так плохо на этот счет в его голове, он хотя бы держался, а теперь… Каждая попытка вспомнить была подобна сдиранию собственной кожи — ужасно. Размышляя об этом, Феликс понимал, что ему еще не один раз предстоит воскресить в памяти мрачные дни своей молодости, от этого не уйти, поскольку это слишком большая и, к сожалению, важная часть его жизни, и он не хотел бы, чтобы каждый раз у него была такая реакция. Поэтому нужно было что-то с этим делать. Ответ на вопрос «что же?» нашелся довольно быстро: психотерапия. Омега вспомнил об этом варианте во время одного из таких вот размышлений, и он сразу же показался ему довольно неплохим. Он слышал, что это действительно помогало людям пережить даже самые ужасные события в жизни, может, и ему поможет? Стоило проверить, а потому в тот же день он записался на сеанс, а вечером поделился этим с Хенджином. — Это однозначно хорошее решение, Ликси, — сказал он. — Я думаю, там тебе и правда могут помочь, — альфа аккуратно обнял возлюбленного, целуя в макушку. Феликс в очередной раз не знал, куда себя деть от такого приятного и всепоглощающего чувства любви к Хвану. Даже самыми простыми действиями и словами он заставлял чужое сердце буквально плавиться от чувств. Разве это законно?

***

И вот уже с месяц Феликс ходил на терапию, причем довольно регулярно. Он ходил аж два раза в неделю, потому что одного ему было катастрофически мало. Да, сессии были очень тяжелыми и изматывающими, он плакал на каждой из них и еще долго после, но… кажется, это работало? Он действительно стал чувствовать себя немного лучше. Сначала они с терапевтом разобрали, так скажем, текущие проблемы Феликса, которые беспокоили его особенно сильно, а затем начали глубокую работу с его прошлым. Если у омеги появлялись другие важные для него темы, то они обсуждали и их, поэтому прогресс в разрешении всех трудностей прошлого был не самый заметный, но ощутимый. К слову, о важных темах. Ли не мог не думать о родителях. Последние годы у него не то, чтобы была возможность связаться с ними, но это не значило, что он не хотел бы. Он очень жалел, что поругался с ними, когда Уен предложил ему съехаться, и всегда хотел извиниться за это и помириться с ними, ведь они были важны для него. Но когда возможность появилась… ему стало страшно. Прошло уже больше трех лет, и он думал, а стоило ли вообще пытаться?.. Захотят ли родители с ним разговаривать? Смогут ли выслушать его? Принять блудного сына назад? Снова полюбить? — эти вопросы не давали Феликсу покоя, он изводил себя ими. И в конце концов, когда не смог больше держать в себе, он поделился этим с терапевтом. Все о своих переживаниях рассказал, и они стали работать в этом направлении. Долго обсуждали все, что связано у Ли с родителями, с отношениями с ними, разбирали последние их разговоры буквально на атомы. Омега пытался принять, что, по сути, его вины в том скандале не было, он был ведо́м, и благодаря осознанию этого, как ни странно, стало легче. Он стал понимать, что действительно не виноват в той мере, в которой всегда считал себя таковым, что именно на Уене, который самыми разными манипуляциями заставил его даже от родителей отказаться, лежала бо́льшая часть вины. Феликс настолько привык себя во всех бедах винить, что эти откровения дались ему с огромным трудом. Но, в конечном итоге, он все-таки сумел хотя бы немного поверить в них — по праву, это можно считать успехом. В какой-то момент и стыд за свой поступок чуть поутих, опять же, не без помощи терапии, и тогда Феликс стал собираться с силами, чтобы позвонить отцу. Писать он не хотел, так как, возможно, ответа пришлось бы ждать слишком долго, а он бы умер от волнения, поэтому-то он и настраивался на звонок. У него на это ушла неделя или около того, потому что ему действительно было страшно нажать лишь одну кнопку, чтобы услышать голос близкого человека, с которым они три года молчали.

***

Хенджин уехал по делам, и Феликс остался совсем один. Он намеревался позвонить отцу сегодня, потому что, в самом деле, сколько уже можно было откладывать? Но вот уже час или около того, он сверлил телефон взглядом. Возможно, в нем уже начала появляться дыра, настолько пристально Ли смотрел. Не мог он заставить себя даже в руки его взять, не мог, и все тут — просто ужасно. Все с силами собирался да они никак не собирались. И тут его немые переглядки с телефоном прервало уведомление, из-за которого до этого черный экран загорелся. Это Хенджин писал: он был в магазине и спрашивал, взять ли омеге чего-нибудь. Феликс машинально взял телефон в руки и быстро ответил, и только после этого он понял, что устройство уже было у него в руках, поэтому, наверное, самый страшный этап был пройден. Он нерешительно вышел из переписки и в контактах нашел один с подписью «отец» и уставился на него. Теперь ему оставалось только нажать одну кнопку, и все, однако на это действие у Феликса ушло добрых десять минут. Но в конце концов он сделал это — из динамика послышались гудки. Сердце ушло в пятки и стало там бешено биться, дышать стало труднее, а руки затряслись, поэтому пришлось включить громкую связь и положить телефон на стол. Ли сидел в оцепенении, пока на звонок не ответили. — Феликс? — а голос у отца все такой же. Только сейчас в нем была взволнованность. — Привет, пап, — еле ответил парень через несколько секунд молчания. Теперь он был в еще большем ступоре, чем во время гудков. — Это… это правда ты? — мужчина, кажется, ушам своим поверить не мог. — Да. Правда, — подтвердил он. — Слушай, я… знаю, что мы расстались… на плохой ноте. Но… может, вы с папой хотите встретиться со мной и… поговорить обо всем? — Ликси, ты еще спрашиваешь? — не понял тот. — Конечно, мы очень хотим увидеть тебя. И поговорить. — Когда… мы сможем увидеться? — Хоть завтра, — на удивление легко отозвался отец. — Завтра?.. — Ли сначала испугался, но затем решил, что… — давай завтра, — смысла оттягивать встречу, причем такую важную, попросту не было. — Приедешь домой, Ликси? — с надеждой спросил мужчина. — Да... приеду, — почти сразу ответил омега. — Буду только рад приехать. Около трех, хорошо? — Хорошо. Мы будем ждать. Феликс первый положил трубку и, как только он это сделал, то расплакался. Ему просто необходимо было снять все то напряжение, что накопилось внутри, отпустить все переживания, которые оказались неправдой, и слезы могли помочь ему в этом лучше всего. В таком состоянии его нашел Хенджин: всего зареванного. — Ликси, малыш, что произошло? — обеспокоенно спросил он, оказавшись рядом с возлюбленным. Он аккуратно обнял его, и Ли уткнулся ему в плечо, продолжив тихо плакать. — Я… родителям позвонил… — И что они сказали?.. — основываясь на состоянии Феликса, вряд ли что-то хорошее — подумалось Хвану. — Мы… мы договорились встретиться с ними… завтра… — всхлип. — Я просто… просто… распереживался очень… поэтому и плачу. — Ликси… — сочувствующе произнес он. После этих объяснений Хенджин заметно расслабился и нежно поцеловал заплаканного омегу в лоб. — Ты молодец, что все-таки позвонил им, — он ведь знал, как Феликс, на самом деле, хотел восстановить с ними общение, поэтому слышать, что Ли сделал очень важный шаг в этом направлении, было радостно. — Правда, малыш, я тобой горжусь, — альфа мягко улыбнулся. Впрочем, его слова снова заставили парня расплакаться. — Ну, ты чего?.. — Ничего, — отмахнулся тот, плача и вдыхая такой необходимый и успокаивающий запах лайма. Слишком сложно было бы объяснить хотя бы малую часть тех эмоций, которые сейчас были внутри, поэтому Феликс и ограничился простым «ничего». Хенджин ни на шаг не отходил от Ли, пока тот не успокоился. Когда чужие слезы высохли, Хван сбегал в коридор, где бросил все пакеты, и принес оттуда сладостей, которые взял специально для возлюбленного. Тот с благодарностью принял их.

***

На следующий день Хенджин уже вез Феликса к родителям. Ли был весь, как оголенный нерв, и было видно, что еще секунда — и он умрет от беспокойства. — Ликси, может, тебе нужна группа поддержки на встрече? — решил предложить альфа, потому что видеть чужие страдания и переживания было невыносимо. — По-хорошему, да, но по факту… Я должен сделать это сам. Не знаю, почему, я просто чувствую, что мне необходимо пройти через этот страх одному, — ответил Феликс. — Я хочу понимать, что могу положиться и на себя тоже. Твоя поддержка очень важна для меня, Джинни, правда, я ни в коем разе не хочу преумалять твои усилия для меня, но… я как будто не хочу быть слишком зависимым от этого? Не знаю… — Хорошо, я понимаю, малыш, все нормально. Не переживай на этот счет, — мягко произнес Хван. — Если ты хочешь сам справиться со своим страхом, я не буду мешать. Но не забывай, что я всегда рядом, в случае чего. — Я стараюсь помнить об этом. Через несколько минут они подъехали к нужному дому. Феликс попрощался с возлюбленным, пообещав написать, когда его нужно будет забрать, вышел из машины и подошел к подъезду. Он набрал знакомый номер квартиры, и скоро ему открыли. Ли поднялся наверх и замер перед входной дверью. Кажется, там действительно ждали его, но все равно было страшно. А вдруг все же нет? Вдруг его не простили?.. — Уен отлично постарался, раз эти мысли появлялись даже сейчас, он прочно записал их на подкорку, и Феликс теперь не мог от них отделаться. Ему было грустно от этого, однако он мог хотя бы попытаться искоренить их в себе. Хотя бы стуком в дверь, что он и сделал. Ведь если ожидания не оправдаются, они уже не так сильно будут влиять на него в будущем, верно? — Феликс… — первое, что он услышал, когда родители открыли ему дверь. Они смотрели друг на друга с минуту или около того, прежде чем на самом деле осознали, кто перед ними. Как только это случилось, Ли бросился в их теплые объятия. — Ликси… — Малыш наш… Он не смог сдержать себя от слез. Он был так рад их видеть, больше даже, чем можно себе представить. Он так скучал по ним и совсем не верил, что обнимал их сейчас. Отец с папой тоже обнимали его в ответ, и, кажется, все вместе они тихо плакали, ведь возможно ли было сдержать эмоции от такой важной встречи в себе? — Ты так вырос, — заметил папа, поглаживая светлые волосы. Они все более-менее успокоились и теперь просто разглядывали друг друга. Феликс на это улыбнулся. — Ладно, чего мы в прихожей стоим, раздевайся, Ликси, и пойдем за стол. Мы приготовили твои любимые пирожки сонпхён.* В этот момент всякие сомнения исчезли, и на душе стало так легко и хорошо, Ли понял, что его и правда очень ждали. Они прошли за стол, и уже там, за чашкой чая и вкусной едой Феликс начал рассказывать, что же произошло с ним за все эти годы. — Отец. Папа, — позвал он обоих родителей, — знаете, я, в первую очередь, хочу извиниться перед вами за то, что наговорил вам тогда. Сейчас я понимаю, что был неправ, и вы хотели, как лучше, но тогда… я не понимал этого. Мне правда стыдно за те слова… — Ликси, мы с отцом не злимся и никогда не злились на тебя, — да как можно-то? Нам только было грустно, что мы с тобой перестали общаться из-за твоего… молодого человека, — не без некоторого презрения произнес папа. — И мне тоже было очень грустно и больно, — согласился Феликс. — Говоря о нем… мы больше не вместе. Он снова начал рассказывать, что было в их с Уеном отношениях, опуская, конечно, некоторые подробности, чтобы не довести родителей окончательно, но даже от того, что он им рассказывал, у них обоих волосы дыбом стояли. А еще в каждом из них закипало желание хорошенько накостылять Уену — список его недоброжелателей рос и рос. Он рассказал и про оскорбления, и про побои (далеко не все), и про насилие (в общих чертах) — говоря, он чувствовал, насколько легче ему давались слова, по сравнению с первым разом. Терапия однозначно работала. Но вот где его подвело абсолютно все, — так это на моменте с беременностью. Здесь он не смог сдержать слез; да и вряд ли когда-то сможет, думалось ему. Но он не мог не поделиться этим с близкими ему людьми, он считал, что они должны знать, если не про все насилие, которое Уен над ним совершил, то хоть про это точно. После этого они долго молчали, каждый приходил в себя: Феликс успокаивался, а отец с папой о чем-то напряженно думали. Очевидно о том, как бы не убить Уена прямо сейчас — что ж, это задачка со звездочкой. В конце концов, когда напряжение чуть спало, Ли продолжил говорить, ведь это, очевидно, было еще не все. Он начал рассказывать о Хенджине, о его появлении, о том, сколько он сделал для омеги, как уверил его в том, что в конце тоннеля был свет, как помогал ему и продолжал это делать и по сей день. Он рассказал и об их чувствах друг к другу, об отношениях, о том, что они съехались. Пришлось, правда, упомянуть и то, как он в очередной раз оказался в больнице из-за Уена. Но, хотелось верить, что тот был последним. Феликс также не забыл сказать и про то, что на его бывшего парня завели дело из-за этого случая, что сейчас собирались доказательства и велась активная работа в этом отношении, а еще они с адвокатом тоже не сидели сложа руки — это, конечно, не могло не радовать. А еще он рассказал про то, что пошел на терапию и теперь все эти ужасы постепенно прорабатывал. — Сколько же страданий вынес наш бедный ребенок… — с грустью в голосе произнес папа. Феликс сочувственно накрыл его руку своей: — Но главное, что это все теперь в прошлом. — Конечно, это главное, — согласился отец. — Но знаешь, что: я бы очень хотел с твоим Хенджином познакомиться лично, поговорить о том, о сем, — не без намека добавил он. — Хорошо, я это устрою. Думаю, он будет только «за», — Ли не стал спорить. Он и сам понимал, что после предыдущего опыта отношений его окружение будет с опаской относиться к новым. Но радовало, что Хван был готов и словом, и делом доказать всем, что он не такой, как Уен. Когда они обсудили самые тяжелые события прошедших лет, настала пора чего-то более приятного. Они разговорились на тему то, а что же у родителей Феликса произошло за это время, а потом и вовсе разговор стал перетекать с темы на тему, но не смолкал ни на секунду. Как в старые добрые времена.

***

— Мои родители хотят с тобой встретиться, — выдал Феликс, как только сел в машину. Не мог держать в себе. — Хорошо? — ответил тот, чуть улыбнувшись. — Я не против. Когда? — Ты… что? Правда непротив? — не понял Ли. Конечно, он сказал несколько часов назад, что Хенджин был бы рад увидеться, но… он не думал, что Хван в самом деле согласится. — Ну да, а что в этом такого? Кстати, если ты хочешь и готов, я и со своими тебя познакомлю как-нибудь — добавил альфа. — Как-нибудь, — повторил омега. — Я сейчас не то, чтобы готов… — Я не давлю, малыш. Просто говорю. — Угу. Но ты если сейчас тоже не хочешь с моими знакомиться, я не настаиваю! — поспешил объясниться Феликс. А то его слова, как показалось ему самому, звучали слишком категорично и безапелляционно. — Ликси, я только «за», не волнуйся об этом, — посмеялся Хенджин. — Я рад буду узнать твою семью лично. Нам ведь еще не один раз придется друг друга увидеть. — Что ты имеешь ввиду? — недоуменно спросил парень. — Что у меня на тебя только самые серьезные планы, — легко ответил Хван. Феликс притих: ему нужно было осознать эту мысль. У Хенджина на него серьезные планы. Серьезные. Это по-странному приятно грело душу. И помогло Ли вдруг понять, насколько он в самом деле был важен для возлюбленного. Аж до серьезных планов. Об этом захотелось рассказать всему миру, потому что радость от осознания была слишком велика. Серьезные планы… Он тут же написал об этом Джисону, ведь молчать действительно казалось чем-то нереальным, и пока они переписывались, да и вообще до самого дома на его лице была самая влюбленная и глупая в мире улыбка. И когда они вернулись домой, то он накинулся на Хенджина с поцелуями, хотя обычно не был столь уж тактильным. И после этого Ли альфу из объятий не выпускал, но не то, чтобы тот был против. Скорее наоборот. Сущность Феликса тоже была вне себя от восторга, ведь это было то, чего она ждала столько лет: любовь. Именно она. Теперь омега знал, как это ощущалось — просто невероятно. — Я люблю тебя, — вырвалось само. Но ему впервые за такое бесконечно долгое время не было стыдно за свои слова, ибо исходили они из самой души. — Я тоже, малыш, — Ли посмотрел на возлюбленного, чтобы прочитать ответное признание в его прекрасных глазах, — я тоже люблю тебя, — альфа нежно коснулся его щеки. Трепетному поцелую суждено было родиться меж их губ.

***

Феликс своей новой жизни нарадоваться не мог. Рядом с ним был замечательный альфа, который обожал его и на руках носил (буквально), осыпал заботой и любовью. Он снова общался с коллегами, некоторыми старыми хорошими знакомыми, своим (снова) лучшим другом Джисоном и родителями. Он жил в прекрасной квартире, куда действительно хотелось возвращаться, и ходил на терапию, которая помогала ему отпускать прошлое, и разве можно было не радоваться всему этому? Впервые за долгое время ему действительно хотелось жить. Не выживать, а именно жить. Улыбаться, дышать полной грудью и дарить любовь людям вокруг себя. Единственное, что беспокоило его, — так это, что Уена выпустили под залог. Вообще, было очень странно, что такого опасного (по крайне мере, для одного омеги) человека, выпустили из изолятора. Когда узнал об этом, Феликс очень испугался, ведь логично было предположить, что Бан захочет найти Ли и, наверное, закончить начатое. Однако Хенджину удалось успокоить возлюбленного на этот счет: он объяснил тому, что они ведь итак всегда вместе ходят, и, в случае чего, Хван его непременно защитит. К тому же, адвокат добился, чтобы Уену выдали запрет на приближение к Феликсу, и теперь, если тот и посмеет что-то такое выкинуть, он только усугубит свое положение в глазах суда. Эта бумажка, которая теперь была у него на руках, да и заверения Хенджина выглядели вполне состоятельными в глазах Феликса, поэтому он перестал так сильно переживать насчет бывшего возлюбленного. Но фоновый страх все равно затаился в самом отдаленном уголке души, и уж с ним Ли никак не мог совладать, как ни пытался. Ему оставалось только принять его как часть себя. В очередной раз он думал об этом, когда возвращался из магазина с немного тяжелым пакетом в руке. Хенджин был на работе, а у самого омеги — выходной, и он решил потратить его на то, чтобы сделать и себе, и возлюбленному вкусный ужин. Хвана хотелось радовать, ведь он всегда был так благодарен за все, что Ли делал, всегда с такими трепетом и любовью отзывался на феликсовы проявления любви, поэтому… для него правда хотелось стараться. Мысли о скором возвращении Хенджина домой и воспоминания о его невероятной улыбке немного успокоили, заставили легкую улыбку появиться уже на собственных губах — Феликс по нему ужасно скучал. — Эй! Звук чьего-то голоса заставил вернуться в реальность. Понадобилась лишь секунда, чтобы осознать, кому он принадлежал. — Я с тобой разговариваю! — Ли посмотрел по сторонам: никого. Это заставило все внутри сжаться от страха, а сущность буквально перестать дышать. Он слышал, как Уен размашистыми шагами шел к нему, но не мог сдвинуться с места, чтобы убежать. Все тело, будто парализовало. — Наконец-то я нашел тебя, — сказал Бан, развернув Феликса к себе. Тот все еще не мог пошевелиться и с огромным страхом смотрел на своего мучителя, от которого, как он думал, ему удалось сбежать. — Это было нелегко, ты хорошо спрятался. Но теперь ты никуда не уйдешь от меня, шлюха. Хватит, напрыгался по хуям, — после этих слов он со всей силы ударил омегу по лицу. Тот упал и не решился встать: он был так напуган тем, что с ним снова происходило все то, что он с таким усердием пытался забыть, что вряд ли он смог бы сейчас и шаг сделать. Уен продолжил оскорблять его и бить. Вокруг не было никого, а Ли даже пискнуть не мог — все как в старые добрые. Слезы покатились по его щекам, слезы бессилия, но Уена они только раззадорили. Феликс снова чувствовал боль, которую он надеялся больше никогда не чувствовать, и отчаяние разливалось на его душе. Бан снова ломал его, ломал все то, что Ли с таким трудом сумел отстроить. Все то немногое, что он успел отстроить. Но этому монстру в обличье человека было все равно, он наслаждался феликсовыми страданиями, он упивался феликсовыми слезами, он насыщался его страхом, который отлично ощущал даже за километр. Ли не чувствовал боли физической, он чувствовал лишь душевную, и она была намного сильнее. Он ощущал, что облажался. Он ведь мог не идти по этой безлюдной улице, он ведь мог быть осторожнее, да и вообще из дома без Хенджина не выходить. Тогда ничего не случилось бы. Но он не сделал ничего из этого, слишком сильно поверив в себя или еще что-то, и вот результат. Это он виноват, он сам. — Вы… вы в порядке? — спросил кто-то у него. Голос точно не принадлежал Уену. Феликс поднял глаза и увидел перед собой незнакомца, да причем не одного. Три человека смотрели на него с беспокойством. — Не знаю… трудно сказать, — ему помогли подняться и продолжили держать под руку, чтобы он не упал. — Мы уже вызвали скорую, поэтому потерпите немного, хорошо? — Спасибо вам… — произнес Ли, ощутив, как где-то в районе легкого заболело. Неужели опять?.. — Что вы, не за что. Но… почему этот вас избивал? — незнакомец не посчитал нужным назвать Уена человеком. И был прав. Омега посмотрел в сторону, куда указал незнакомец. Там стояли еще двое мужчин и удерживали Бана, который что-то кричал и сопротивлялся. — Бывший парень, — коротко ответил Феликс. — Ревнует к новому, а еще думает, будто я его собственность. — Отвратительно, — бросил незнакомец. — Полиция, кстати, тоже уже едет. — Это хорошо. Там его знают, — произнес Ли. — Что вы имеете ввиду? — парень и рад был бы рассказать, но в боку заболело еще сильнее, и он жестами показал, что сейчас не до рассказов. Незнакомец отнесся к этому с пониманием. Через пару минут скорая наконец приехала, и Феликса забрали. Незнакомец поехал с ним, потому что, как он сказал, не мог оставить его одного и продолжить жить в неведении. По дороге Ли смог набрать на его телефоне номер Хенджина, и тот объяснился с Хваном, попросив приехать в указанную больницу. Естественно, тот тут же сорвался с работы и поехал на нужный адрес.

***

— Ликси… — с сожалением произнес Хенджин, заходя в палату. Сейчас с омегой все было, насколько это возможно, хорошо. Ему оказали необходимую помощь, обработали все синяки и ссадины, вкололи несильное обезболивающее и оставили в стационаре, как минимум, до завтра. — Малыш, мне так жаль, прости меня, — добавил Хван, присаживаясь рядом. — Джинни, ты не виноват, — поспешил ответить Феликс. После того, как обезболивающее начало действовать, он стал чувствовать себя вполне сносно и даже мог разговаривать, хотя это было не самым приятным занятием. Уен опять задел уже травмированное легкое. — Ты не мог знать. И я тоже. — Я ведь обещал, что защищу тебя, но не смог… — сокрушался альфа. — Ты не всесилен, — Ли слегка сжал его руку, как бы поддерживая. — Я не виню тебя. Все нормально. — Ладно, хорошо, — неопределенно ответил он. — Ты как? Что врачи сказали? — Много синяков и ссадин, но это не страшно. Единственное, что… он легкое мне задел. Опять больно было, — говорить стало тяжелее. — Я действительно убью его, — со злобой произнес Хенджин. — Нет… не надо, — прошептал Феликс. Он очень испугался, потому что почувствовал, как сильно возлюбленный злился. Всю палату заволокло запахом лайма. — Не переживай, я образно, — успокоил Хван. — Хотя иногда хочется не только так… В любом случае, он должен понести наказание, нельзя, чтобы это сошло ему с рук, — Ли кивнул. Их разговор прервала вибрация телефона. Это оказался феликсов: ему звонил папа. — Джинни… можешь ответить и все объяснить? Мне тяжело говорить… стало, — с трудом выговорил омега. — Ты уверен, что стоит его беспокоить на этот счет? — решил уточнить Хенджин. — Все равно… узнает… — Хорошо, тогда сейчас объяснюсь, — и он принял входящий вызов. Хван отошел к окну, но его все равно было отлично слышно. Он представился и, как мог, максимально мягко объяснил ситуацию. Но, кажется, папу Феликса даже это объяснение очень обеспокоило, потому что в какой-то момент альфа повернулся к возлюбленному с неопределенной, но явно не радостной улыбкой на лице. — Твои родители скоро приедут сюда, — сказал Хенджин после того, как завершил разговор. Ли на это немного виновато улыбнулся. — Они очень распереживались. — Ожи… даемо… — произнес омега. — Будь я на их месте, я бы тоже очень беспокоился за тебя. Хотя я и без того… — он слегка усмехнулся. — Не так я себе представлял знакомство с твоей семьей, но ладно, — добавил Хенджин. Сейчас в его интонации слышались веселые нотки. Но вот Феликсу резко стало не до веселья. Хван ведь прав, это их первая встреча… И в таких обстоятельствах… Как будто хуже и не придумаешь — у бедного парня не было шансов, чтобы не накрутить себя. — Ликси, ты чего? — альфа почти сразу заметил перемену в чужом настроении. — Ты волнуешься из-за того, что мы сейчас увидимся с ними? — Ли моргнул, мол, да. — Ну ты чего… не стоит, малыш. Да, обстоятельства не самые лучшие, но я гарантирую, что все пройдет нормально! «Хочется на это надеяться», — подумал Феликс. Хенджин, видя, что его слова не возымели должного эффекта, привел еще несколько доводов о том, почему парню не стоило переживать, и в конце концов тот чуть подрасслабился. Несовсем, конечно, но сердце его перестало биться так уж сильно. Хван стал рассказывать Феликсу о том, что происходило у него на работе сегодня, пока он не уехал, потому что знал, что возлюбленного успокаивали разговоры на отвлеченные от предмета его беспокойств темы. Ли с интересом слушал и на какое-то время ему действительно удалось забыть обо всех тревогах, но ровно до тех пор, пока дверь в его палату не открылась и в помещение не зашли родители. Папа, быстро поздоровавшись, сразу направился к Феликсу, а вот отец чуть задержался и что-то сказал Хвану. — Как ты, сынок? — Как ты себя чувствуешь? Феликс пошевелил рукой, показывая, что не очень. — Ему тяжело говорить, — пояснил Хенджин. Ли с благодарностью посмотрел на него. — «Он» опять задел то же легкое, поэтому Феликс и здесь. — А в остальном как? — спросил папа. Омега показал «окей», потому что остальное, по его мнению, было лишь мелочами. — Еще куча ссадин и синяков, — ответил за него Хван, — но это уже не так страшно. Папа взял Феликса за руку и не смог сдержать себя от того, чтобы не поделиться переживаниями. Как они с отцом испугались и как тут же поехали сюда. Парень слушал это с виноватой улыбкой, хотя папа и говорил, что его вины тут, конечно, не было, ему все же было по-странному стыдно, что кто-то мог переживать о нем. Он успел забыть, каково это. Хенджин с отцом тем временем вышли из палаты на какое-то время, и Феликс точно мог сказать, что не просто так. Очевидно, отец хотел убедиться, что Хван действительно был таким хорошим, каким его описывал сын. От этой мысли было немного беспокойно, но в этот раз Ли действительно был уверен в возлюбленном и в том, что тот точно понравится обоим родителям. Когда они вернулись, оба вполне довольные, то какое-то время они все вместе сидели в палате и разговаривали с Феликсом и между собой, и этот момент ощущался как-то по-своему драгоценно — омега пообещал себе сохранить его в воспоминаниях; впрочем, скоро после родители уехали, оставив их наедине. — Вы поговорили? — после продолжительного молчания стало полегче, и Ли снова разговаривал шепотом. — Да, все нормально, не переживай. Твой отец просто спросил у меня кто я и чем занимаюсь, не обижаю ли тебя, как тебе со мной живется и все в этом роде. Насколько я могу судить, он был удовлетворен моими ответами. Можно сказать, что он меня одобрил? — посмеялся альфа. Феликс слабо кивнул на это. Вполне.

***

Буквально через пару дней, когда Феликса выписали из больницы, с ним связалась полиция, попросив приехать. Ли был морально готов к тому, что придется снова пройти через не самую приятную процедуру дачи показаний еще раз, к тому же, Хенджин, как и всегда, был с ним, и это успокаивало. Но он оказался не готов услышать, что сообщат полицейские, занимающиеся его делом. А именно, что во время допроса Уен сознался в том, что еще давно поставил на телефон Феликса отслеживающее геолокацию приложение и с его помощью он нашел Ли в тот день, поэтому омегу попросили на время предоставить телефон в качестве улики. Феликс так и замер. Ему в момент стало так мерзко и противно от этого осознания. Оказывается, все то время, что он учился заново жить, собирая себя по кусочкам, этот отвратительный призрак прошлого витал где-то рядом, лез в его новую, вполне счастливую жизнь — просто отвратительно. Любимый телефон вдруг стал ощущаться каким-то чужим, холодным, от него хотелось побыстрее избавиться. Ли быстро удалил с него все, что не относилось к делу, перекинув все нужные файлы, заметки, фотографии и прочее в облачные хранилища, убрал пароль при разблокировке и отдал телефон полиции, сказав, что они могли и не возвращать его. В итоге из участка он вышел с маленькой симкой в кармане и ворохом мыслей. Он правда пытался по кусочкам собрать себя, отпустить прошлое, но оно, по всей видимости, отпускать его не хотело. Все это время он жил, думая, что Уену будет сложно достать его, а если такое и случится, то Хенджин его защитит, но, на самом деле, он был у Бана на расстоянии вытянутой руки, и это ощущалось по-особенному омерзительно. Слезы обиды, страха, злости и отчаяния покатились по щекам, а сам он спустя буквально секунду оказался в теплых и родных объятиях. Хенджин молча гладил его по голове и прижимал к себе, и этого было достаточно, чтобы на душе стало чуточку легче. Когда Феликс проплакался, они с Хенджином поехали в магазин, где Хван купил возлюбленному новый телефон, ведь тот не мог оставаться без средства связи. А еще он сделал это потому, что хотел порадовать разбитого и испуганного Феликса хоть как-то. Ли был в высшей степени смущен, но благодарен ему за этот подарок. Вернувшись домой, они вместе принялись настраивать новый телефон, пока омега изливал альфе душу: — Нет, как вообще так можно?.. Я… так пытался забыть все это… Ну, то есть не забыть, а отпустить, — но неважно! — в любом случае, я так старался… чтобы что? Чтобы «он» перечеркнул это все таким поступком? — мелкие слезы скатывались по щекам, но парень вполне себя контролировал, а потому продолжал говорить: — И ладно бы просто избил… нет, это тоже ужасно, я понимаю, Джинни, — предупреждая любые восклицания возлюбленного, произнес Феликс, — но простые побои было бы легче забыть, правда. Но это… я не знаю, смогу ли я такое отпустить? — Может, тебе стоит обсудить это с терапевтом? Наверное, он предложит тебе что-нибудь? — спросил Хван. — Да, это хорошая мысль, но сессия у нас с ним только завтра, поэтому… тебе придется выслушать это все еще раз… десять, — Ли даже чуть усмехнулся. Впрочем, вряд ли он шутил. — Разве я против? Буду слушать столько, сколько нужно, — решительно ответил тот. — И я очень ценю это, Джинни. Правда, — вместо ответа Хенджин поцеловал Феликса в макушку, мол, знаю. После этого парень вернулся к своим рассуждениям и переживаниям.

***

Через несколько дней наконец была назначена дата суда. С одной стороны, это не могло не радовать, ведь судьба насильника Феликса наконец-то решится, а с другой… это немного пугало, потому что в очередной раз придется вспоминать все то, что Уен делал с ним на протяжении многих лет. Свои переживания Ли обсудил с терапевтом, а потому был вполне готов к суду. К тому же, он долго готовился к этому дню с адвокатом, они много разговаривали на этот счет, обсуждали вообще все, что только может произойти, и не было ни одной ситуации, которую они не предвидели бы. Да и в конце концов рядом с ним будут его близкие, пускай и в качестве свидетелей, но они все еще смогут поддержать его. И все же в назначенный день Феликс нервничал. — Ликси? Ты как? — Хенджин не позволял ему погружаться в собственные мысли слишком глубоко, дабы омега не распереживался еще больше. — Не знаю, тревожно как-то, — признался тот. — Пытаюсь не думать о том, что мне снова придется все рассказывать, но перед большим количеством людей. Это… смущающе. — Ты справишься, малыш. Я в тебя верю, — произнес Хван, обнимая возлюбленного. — Куда же я денусь… — усмехнулся тот, отвечая на такие необходимые объятия. В этот момент к ним подошли родители Феликса, которые тоже приехали на заседание, ведь не могли не поддержать сына, и Ли был им за это очень благодарен. Они тоже подбодрили омегу, сказав несколько теплых слов, а затем к Феликсу подошел его адвокат, у которого все уже было готово для заседания, и они ушли в зал вместе. Все формальности были соблюдены, и заседание было открыто. Уену зачитали список обвинений, причем весьма длинный, и спросили, признает ли он свою вину. — Нет, — коротко произнес он, с невероятной злобой посмотрев на Феликса. Тому в момент стало страшно, и он очень жалел, что сейчас Хенджина не было рядом, чтобы сжать его руку в своей и перестать бояться. Но Бана от него самого отделяла пластиковая перегородка, и это самую малость успокаивало. Жаль, что и родителей не могли пустить в зал из-за того, что они были свидетелями в его деле, — это тоже могло бы помочь расслабиться. Уен все отрицал, и, кажется, всем в зале было ясно, что бесполезно было допрашивать его и пытаться выпытать что-то, не тыкая ему доказательствами его вины в лицо. Поэтому очень скоро приступили к рассмотрению доказательств и допросу свидетелей. Хенджин был первым, потому что он видел больше всего, что происходило с Феликсом из-за Бана. Адвокат Уена пытался доказать несостоятельность показаний Хвана, потому что они с Ли состояли в отношениях, но суд, конечно, признал это за несостоятельный аргумент. Альфа ни разу не упомянул их отношения, даже о симпатии не высказался, хоть адвокат Уена и спрашивал его об этом чуть ли не напрямую. Было видно, что у них не было каких-то козырей на руках, да и вообще хоть чего-нибудь значимого, поэтому им приходилось, так скажем, вести грязную игру и апеллировать ко всяким незначительным фактам. Хенджин рассказал об их с Феликсом знакомстве, о различных странностях в поведении парня, о том, как тот пропадал на несколько дней и так далее — словом, повторил все то, что и без того не единожды рассказывал на допросах в полиции. Тем не менее, это все еще были весьма ценные показания. После спрашивали родителей Феликса, его друга Джисона, пару коллег с работы, тех прохожих, которые помогли Ли недавно; Уен вызвал своих друзей, которые пытались доказать, что омега вел себя как-то неподобающе и все в этом роде — это было просто растягиванием времени, попыткой оправдать себя. Все это заняло очень много времени, а потому был запрошен перерыв, и суд его одобрил. Феликс уже чувствовал себя довольно измотанным, а впереди было еще очень много этапов суда. — Как же жалко выглядят «его» попытки защищаться, — высказался Хван, подходя к возлюбленному. Ли вышел на улицу, потому что устал сидеть в душном помещении, и какое-то время он стоял в одиночестве, пока альфа не нашел его. — Ага. Он только время тянет, — согласился парень. Он устало положил голову на чужое плечо и тут же почувствовал легкое прикосновение к волосам: должно быть, Хенджин поцеловал его. Это заставило его слабо улыбнуться. — У него нет вообще ничего против тебя, всеми этими действиями он просто закапывает себя, — то же самое сказал омеге и адвокат. Но Феликс не мог не согласиться с этим еще раз. — Так что, видишь, совсем не о чем переживать: его точно посадят. — Вопрос только в том, насколько и на каких условиях. — Я хочу верить, что надолго и на самых тяжелых. И ты тоже верь, малыш, — Ли тихо угукнул, мол, хорошо, буду, и прикрыл глаза. Ужасно хотелось спать, и парень пообещал себе, что, как только все закончится, он обязательно хорошенько отоспится. Через некоторое время заседание продолжилось. Были рассмотрены вещественные доказательства и различные документы, доказывавшие виновность Уена, и здесь он уже не мог ничего сказать, только молчал, потупив взгляд. Конечно, в каких-то моментах он пытался возражать, что это все фальсификация и все такое, но в его слова никто не верил. После были объявлены прения. Была зачитана обвинительная речь, а затем и Феликс добавил кое-что от себя. Он поделился своей болью, унижениями, через которые ему пришлось пройти, мучениях, которые Уен заставил его испытать; в какой-то момент он почти позволил эмоциям взять над собой верх, потому что рассказывать это друзьям, возлюбленному, терапевту, родителям, да кому угодно — это одно, но вот говорить о своих страданиях тому, кто был им причиной — совсем другое. Уен опять смотрел на него с неимоверной злобой (кажется, он по-другому и не умел), но молчал, а когда ему дали последнее слово, то снова стал заливаться соловьем о том, что он ни в чем не виноват, а если и виноват, то только самую малость. Мол, оступился, с кем не бывает, прошу меня простить — слушать это было мерзко. Он буквально заставил Феликса пройти через самый настоящий ад, а теперь говорил, что… ничего такого не было?.. Ли и самому на секунду даже захотелось врезать ему, что уж говорить обо всех остальных и о Хенджине, в частности. Только небесам известно, как он смог сдержать себя и промолчать. После этого судья удалилась для принятия окончательного решения. Мгновения, пока ее не было в зале, казались вечностью, все сидели, как на иголках. И наконец через бесконечно долгое время она вернулась, чтобы сказать: — Двадцать лет в колонии строгого режима, без права условно-досрочного освобождения. Феликс выдохнул, услышав приговор. Адвокат ему говорил, что если выйдет что-то такое, то это можно будет считать чудом — оно и произошло. Сразу после того, как камень свалился с его души, Ли поспешно вышел из зала суда и только на улице он позволил себе дать волю чувствам. Слезы радости и облегчения потекли по его щекам. — Все закончилось, малыш. Закончилось, — Хенджин оказался рядом буквально через секунду и прижал плакавшего омегу к себе, принявшись успокаивать. Все и правда закончилось. Феликс обнимал его в ответ, пытался целовать, потому что действительно был очень счастлив и, несмотря на слезы, хотел поделиться своей радостью с возлюбленным. Когда немного успокоился, Ли попрощался со всеми, а затем они с Хенджином поехали домой. Там они наскоро поужинали, а после, абсолютно измотанный прошедшим днем Феликс завалился спать.

***

Проспал он аж до середины следующего дня, но проснулся все равно каким-то разбитым. Как будто ему часов десять не хватало для обычной бодрости, но это, должно быть, последствия огромного стресса, который он пережил вчера. Хенджина в квартире не было, он уехал по делам с утра, о чем написал парню, и Феликсу оставалось только ждать его возвращения. Он привел себя в порядок и решил поесть, а в холодильнике его ждала оставленная альфой еда с милой запиской. Сердце пропустило удар из-за этого — забота была так приятна. Поев, Ли уселся за работу и за ней он совсем не заметил, как наступил вечер. От кода его отвлек только звук открывающейся двери. — Привет, Ликси, — Хенджин с легкой улыбкой обнял повисшего на нем возлюбленного. — Привет, — пробурчал тот куда-то в чужую грудь. — Я соскучился, — добавил он, вдыхая приятный аромат лайма. Кажется, именно так ощущался дом. — Я тоже, малыш. Они еще какое-то время понежились в объятиях друг друга, но затем Феликсу пришлось отлипнуть, дабы Хван разделся. Ли со смущением и виной в голосе сообщил, что совсем забыл про готовку, и на ужин у них ничего не было. Альфа ответил, что это, конечно, не являлось хоть сколько-нибудь большой проблемой, и быстро оформил доставку еды. И вроде они разрешили этот пустяк, но все-таки в Феликсе и его поведении было что-то не то. — О чем ты думаешь? — спросил Хенджин, пока они сидели на кухне. Еда уже скоро должна была приехать, а пока они просто пили чай, чтобы скоротать время. — Кажется, что обо всем и сразу… — признался Феликс, руками зарываясь в собственные волосы. — Вчера все наконец-то закончилось, но я до сих пор поверить не могу, что это правда так. — Мне кажется, такое важное осознание не придет к тебе за один день. — Ты прав, и все же… А еще я совсем не знаю, что мне думать на этот счет. С одной стороны, как я уже сказал, я не могу в это поверить. Но с другой, я… счастлив? — сам себя не понимая, произнес Ли. — А с чего бы тебе не быть, малыш? — поинтересовался альфа. — Ты наконец-то можешь жить спокойно, чего бы не радоваться? — То есть, ты думаешь, что мое счастье абсолютно нормально? Не винишь меня в том, что я… другого человека в тюрьму посадил?.. — недоверчиво спросил Феликс. — Ликси, какой человек, ты о чем? Ты монстра в тюрьму посадил и вполне оправдано, — серьезно сказал Хенджин. Честно говоря, он даже представить не мог, откуда такие мысли взялись в чужой голове. — Ладно, ты прав… Наверное… — очевидно, ему все еще тяжело было не винить себя во всех смертных (и не только) грехах. — Значит тогда… кажется, я счастлив из-за этого? Но я все еще не уверен. Однако, знаешь… я точно счастлив потому, что рядом со мной ты, — он тепло улыбнулся. — И я очень рад, что ты со мной, — Хван вернул ему влюбленную улыбку. — И… — Феликс встал из-за стола и подошел к Хенджину. Хван тоже встал, ожидая, что скажет возлюбленный. Тот тем временем чуть приблизился и коснулся руками чужой шеи, — и… мне очень хочется верить в то, что это надолго. Потому что я ужасно сильно люблю тебя. — Я тоже люблю тебя, Ликси, — альфа буквально засиял от радости. Он столько всего чувствовал по отношению к человеку напротив, особенно после этого трепетного признания, — и я знаю, что мы с тобой — надолго, — Феликс, услышав это, улыбнулся еще шире, совсем уж тая, и притянул Хенджина к себе, соединив их губы в поцелуе, таком необходимом сейчас. Пускай сегодня собственные мысли и не совсем понятны, пускай на душе еще свежи раны, а на теле не до конца зажили все царапины — неважно. Они с Хенджином были вместе как одна команда, как друзья, как возлюбленные, как… семья, и у них впереди было только их долго и обязательно счастливо.