Впервые, с тобой

***

— Джинни, я нормально выгляжу? — разглаживая несуществующие складки, спросил Феликс. — Просто прекрасно, — ответил Хван, с обожанием смотря на своего любимого омегу. — Точно? — нервно спросил тот. — Да, малыш. Не переживай ты так, — он коротко чмокнул возлюбленного в губы, — это всего лишь встреча с родителями. — Это первая моя встреча с твоими родителями. Ничего это не всего лишь, — немного капризно произнес Ли. — А что если я им не понравлюсь?.. — он знал, что задавал глупый вопрос, но совладать со своей тревожностью он был просто не в силах. — Ликси, что за мысли такие? Как ты можешь не понравиться им? — Хенджин с легкой улыбкой коснулся его щеки. — Не знаю… — Вот именно, что никак. Да и в конце концов ты же не на расстрел идешь. — Извини, не вижу разницы между этим и встречей с родителями, — рассмеялся Ли. — Все будет нормально, — по словам проговорил Хван, выпустив успокаивающие феромоны. Феликс вдохнул их полной грудью и действительно ощутил спокойствие. Хотя бы малую его часть. Он очень хотел познакомиться с семьей Хенджина, правда. И много думал об этом. Когда все кошмарные события и суд остались позади, когда он почувствовал себя лучше во всех отношениях, они наконец договорились о встрече. Но если до этого Ли не переживал, а если и переживал, то самую малость, то вот после определения конкретной даты и времени, его тревожность взлетела до небес. Он стал накручивать себя и думать, что непременно не понравится родителям возлюбленного, на этой встрече случится что-нибудь ужасное, да и вообще, мир после такого перестанет существовать. Хенджин успокаивал его, как мог, но даже у него не всегда выходило, и пару раз они даже несильно ссорились из-за этого, однако же быстро мирились. В конечном итоге, все привело к тому, что они уже ехали к родителям Хвана домой. — Ликси, — позвал альфа, — я слышу, как ты думаешь. — И не перестанешь слышать, пока мы не приедем, и я не разуверюсь в своих страхах, — ответил тот, нахмурившись. — Ты же знаешь, что… — Знаю, — твердо произнес Ли, не дав договорить, — и ты знаешь, что я не могу это все контролировать, — даже с некоторым упреком добавил он. — Знаю, — выдохнул Хенджин. — Малыш, я не пытаюсь тебя в чем-то обвинить… — он чувствовал, что они были на грани ссоры. — Я понимаю, Джинни, — произнес Феликс уже мягче. — Прости за мою нервозность… — он чуть стушевался. — Не извиняйся. Все нормально, — ответил Хван, протягивая возлюбленному руку в качестве жеста примирения. Тот несильно сжал ее, как бы говоря, что все хорошо. Около трех месяцев прошло с того момента, как Уена посадили, и у Феликса с Хенджином началась новая жизнь. Несмотря на то, что Ли активно работал с терапевтом, с ним действительно было нелегко, альфа отчетливо прочувствовал это на себе. Он старался быть максимально аккуратным в своих словах и действиях, чтобы не задеть Феликса, чтобы не разбередить его раны, но иногда и он ошибался. Говорил обидные слова, не подумав, был чересчур резок временами, пару раз переходил установленную черту в прикосновениях (не специально, конечно), и это приводило к небольшим ссорам или почти беззвучным слезам со стороны Феликса. Последнее было особенно больно видеть, а вытирать их с чужого лица… хуже наказания и не придумаешь. Ли со своей стороны иногда был слишком капризным и мог довести Хенджина до неосторожных фраз, реагировал на совершенно простые касания слишком серьезно, бывало из-за мелочей закрывался в себе, и Хвану чуть ли не клещами приходилось вытягивать из него причины тревог. Им, несомненно, было тяжело друг с другом временами, по той еще причине, что они были разными людьми, а не одним целым, и их мнения по некоторым вопросам могли не совпадать. Но они учились слышать и, самое главное, слушать друг друга, и это, конечно, было важнее нескольких обид. Несмотря на некоторые разногласия, они работали над собой и своими отношениями, и все-таки им было очень хорошо друг с другом. То спокойствие, которое каждый из них ощущал рядом с партнером, то невероятное ощущение единения душ — это было так хорошо, что и словами не описать. Это было так хорошо, что за это стоило бороться и стараться ради этого. Дорога до нужного дома, как и подъем на лифте, пролетели перед глазами, как одно мгновение, и вот они уже стояли перед дверью. Хенджин позвонил в звонок, и очень скоро им открыли. — Здравствуйте, господа Хван, — очень официально произнес Феликс, поклонившись и протянув им красивую упаковку говядины, которую держал обеими руками.* — Здравствуй, Феликс, — менее официально ответил ему отец Хенджина. — Спасибо за подарок, нам очень приятно, — поблагодарил он. — Привет, пап, — сказал альфа, — это тоже вам, — он передал им красиво оформленную корзинку с фруктами.* — Ликси сам ее собирал, — прибавил он. Омега ужасно смутился, сам не зная, почему. — Очень красиво, — высказался папа Хвана, смотря на корзинку. — Здорово, что ты так постарался, Феликс. — Да ну что вы, это пустяки, — отмахнулся он. Хотя, на деле, он сильно переживал, понравится ли родителям возлюбленного его творческая самодеятельность. — Ладно, не стойте в дверях, проходите, — произнес папа Хенджина. Они разделись и все вместе прошли на кухню, за стол, где их ждали очень вкусная домашняя еда и ароматный чай. — Мы очень рады встрече с тобой, Феликс, — с улыбкой произнес отец Хенджина, — Хенни много рассказывал о тебе. Только хорошее, разумеется, — добавил он, смеясь. — Рассказал, кем ты работаешь, что вы вместе живете, что… у тебя тяжелое прошлое, — осторожно произнес он. — Что-то мы с отцом знаем, но что-то хотели бы узнать у вас сегодня. Хенни ни разу не говорил еще, как вы познакомились. Расскажете нам? — обратился он к обоим. Феликс с Хенджином переглянулись, и затем Ли начал рассказ. Они с Хваном обсуждали, что родители могут спросить конкретно у него или же у них обоих, и на вопрос, как они познакомились, конечно, решено было ответить честно, ведь это все равно бы всплыло. К тому же, альфа уже упоминал при родителях суд, в котором участвовал и он сам как свидетель, и Феликс как потерпевший. Сегодня им, очевидно, нужно было восполнить все пробелы в той информации, которая была у родителей Хенджина. Ли рассказал о том, как его бывший возлюбленный выгнал его на улицу однажды и как Хван не остался равнодушным к нему и помог. — … поэтому вы можете гордиться Джинни. Вы воспитали его очень хорошим человеком, — подытожил омега, беря возлюбленного за руку и смотря на него с улыбкой. — Ты молодец, Хенни. Мы с папой правда тобой гордимся, — радостно ответил на это отец Хенджина. Тот смущенно улыбнулся на эти слова. После родители стали расспрашивать их обоих о работе, Феликса — о его хобби, семье, и они с удовольствием этим делились. Беседа выходила очень приятной и непринужденной, и Ли в очередной раз думал, зачем же он так переживал, — все ведь хорошо. Если б он только мог, то отключил бы себе эту ужасную тревожность, чтобы не мучать ни себя ни людей вокруг своими навязчивыми мыслями. Возможно, когда-нибудь ему и удастся… Незаметно наступил вечер, и пришло время уезжать. Попрощавшись с родителями Хвана, Хенджин с Феликсом поехали домой, и по дороге омега не мог не поделиться своими впечатлениями от встречи: — Я и не думал, что все пройдет так хорошо! В очередной раз зря беспокоился… Но они такие милые, Джинни! Я в восторге. — Рад, что вы друг другу понравились, — улыбнулся тот. Вдруг он ощутил что-то странное внутри, какой-то непонятный импульс, и улыбка тут же пропала с его лица. — Джинни? Ты чего? Все нормально? — тут же спросил Феликс. — Да, нормально, — впрочем, импульс или что это там было, исчез, — не переживай. Омега с подозрением посмотрел на него, но, кажется, поверил. Когда они вернулись домой и переоделись, Феликс полез к нему обниматься. Оказывается, Ли был очень даже тактильным и обожал физический контакт, но из-за Уена стал бояться его и избегать. Впрочем, когда Хенджин показал Феликсу, что такой способ проявления любви и привязанности абсолютно нормален и не будет иметь для него никаких негативных последствий (потому что в какой-то момент Бан начал бить и оскорблять омегу за попытки проявлять чувства, называя это ненужным сюсюканьем и слабостью), он стал намного более открыт в этом плане. Не сразу, конечно, но постепенно он позволял Хвану все больше прикосновений и поцелуев, и вот они здесь: парень полез к возлюбленному обниматься. И снова Хенджин ощутил странное чувство, подобное тому, что он испытал в машине, но оно было многим сильнее, и теперь ему стало понятно, что это было. Это чувство было отдаленно похоже на то, что обычно происходило с ним во время гона. Поняв это, Хван аккуратно отстранил Феликса от себя, усадив рядом на диван, на что тот удивленно, непонимающе и даже немного обиженно посмотрел на него. — Я сейчас почувствовал что-то, напоминающее гон, Ликси, — объяснил он, — поэтому и отстранился. Не хочу сделать тебе больно. — А… вот оно что, — беспокойство тут же пропало с чужого лица. — В машине у тебя тоже оно было? — Скорее всего. Мне кажется, мой организм пытается подстроиться под твой, чтобы наши циклы совпадали, — предположил альфа. — У тебя скоро течка? — Э-э… не знаю, — немного виновато ответил ему Феликс. — В смысле? Ты за этим не следишь? — непонимающе спросил Хван. — Конечно, слежу, — произнес Ли, — то есть, следил, — исправился. — Просто… у меня уже долгое время нет цикла, — нехотя признался он. — Как давно? И… почему ты молчал? — совсем уж растерянно поинтересовался мужчина. — Не знаю, Джинни. Кажется… после того, как «он» заставил меня… сделать аборт, — сказал Феликс. С течением времени ему легче давалось говорить об этом событии. — А молчал, потому что сначала было не до этого, а потом меня это особо и не беспокоило. Мне казалось, что я и так нормально живу… — объяснился омега. — Это глупо, да? — потупив взгляд, спросил он. — Не глупо, малыш, — Хенджин нежно коснулся его щеки, — а грустно. Но, как бы там ни было, нельзя пускать это все на самотек, согласен? — Ли кивнул. — Обратись ко врачу, проконсультируйся, посмотрим, что он скажет на этот счет. — Давай я сейчас и запишусь, чтобы не затягивать, — сказал омега, взяв телефон с журнального столика. Пока он ковырялся в нужном приложении, Хван добавил: — Знаешь, может то, что твой запах все еще слишком слабый, тоже связано с этим? — Возможно. Я узнаю, — произнес Феликс, не отрываясь от телефона. Через несколько минут Ли успешно записался на прием на выходных, после чего отложил телефон и спросил у альфы, заглянув тому прямо в глаза: — Джинни, а ты… хотел бы провести свой гон или мою течку, или все вместе со мной? — боязливо. — Что за вопросы, Ликси? Конечно, — мягко улыбнулся тот. — И я тоже… хотел бы, — смущаясь, произнес он. — Мне все еще страшно из-за предыдущего опыта, но! Я хочу попробовать еще раз. С тобой, — поделился Ли, будто доверял возлюбленному большой секрет. Впрочем, так оно и было. — Я рад слышать, что наши желания совпадают. И раз такое дело, то, может, обсудишь это с терапевтом? — Мы уже начали это разбирать, — краснея, признался Феликс. — Просто я не хотел говорить раньше времени, чтобы не обнадеживать понапрасну. — А, вот оно как, — чуть усмехнулся Хенджин, — значит тогда… мы можем попробовать постепенно заходить дальше и дальше, чтобы тебе было не так страшно, что думаешь? — Думаю, что это хорошая идея. Можно начать с того, чтобы ты мог свободно касаться меня везде, — предложил Ли, впрочем, немного боясь. Но пугал его не Хенджин, конечно, а гипотетическая возможность того, что все то ужасное, что с ним происходило, могло повториться. Альфа согласился, но сказал, что лучше этим им заняться потом, чтобы он действительно не причинил Феликсу боль по неосторожности, и омега, конечно, согласился, поэтому в тот вечер они ограничились простыми, но все еще самыми теплыми объятиями.

***

В назначенные дату и время Феликс оказался в больнице, и находиться ему здесь было ужасно тревожно. В последний раз у такого рода врача он был вместе с Уеном, и тот заставил его сделать аборт, а покинул Ли то место с ощущением полного опустошения, поэтому его беспокойство можно было понять. Хенджин подвез его, но омега надеялся, что скоро он сможет перестать так сильно напрягать возлюбленного с поездками в различные места (напрягал он его, конечно, только в своих мыслях, потому что Хвану было только в радость возить омегу куда угодно), ведь он уже почти закончил обучение в автошколе: альфа уговорил его пойти и исполнить наконец свою мечту. Ли был в высшей степени благодарен ему за своеобразный пинок под зад, потому что от уроков в автошколе он получал огромное удовольствие и, на самом деле, не мог дождаться, когда уже и сам сядет за руль, но сейчас не об этом! Хенджин предложил ему сходить вместе, дабы Феликсу не было так тревожно, но парень настоял на том, чтобы пойти одному. Он считал это одним из тех страхов, которые ему нужно было непременно преодолеть самому; Хван настаивать не стал, поэтому, высадив возлюбленного около больницы, он уехал за продуктами, попросив набрать, когда Феликс закончит. Ли отсчитывал минуты до своей записи и, с каждой прошедшей, ему становилось все тревожнее. А что если врач будет с ним груб? Что если станет осуждать за халатность по отношению к собственному организму? Или за то, что Уен заставил его сделать?.. Как же ему этого не хотелось, потому что посещение такого рода врача — событие само по себе не самое приятное. Наконец его позвали в кабинет. Встретил его приятно выглядящий омега, который мило с ним поздоровался и пригласил присесть. Он представился, и Ли представился в ответ. — Феликс, перед началом ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов. Отвечайте честно, это важно для того, чтобы я мог качественно помочь вам, — попросил он. — Хорошо. — Итак, когда последний раз были на осмотре? — Давно… — немного неловко ответил омега. — Профилактический или была какая-то проблема? — Я был на… консультации перед абортом. Пришлось его сделать, — чуть запинаясь, произнес он. — Понятно, — нейтрально отреагировал доктор. — То есть, половой жизнью живете? — Жил долгое время. Сейчас нет. Но партнер у меня есть, — решил добавить Феликс. — Понял вас, партнер постоянный? — До этого я встречался с другим, и близость была только с ним. С новым партнером еще ничего не было. — Ясно, — чуть улыбнулся тот. — Когда у вас последняя течка была? — Очень давно, поэтому я и пришел к вам. — Вот оно как… — доктор, казалось, погрустнел. — Кажется, пропала после аборта, — пояснил Ли. — Как я уже сказал, мне пришлось его сделать… И потом… было не до отсутствия течки. Я был в абьюзивных отношениях, и только недавно вышел из них и более-менее отошел от всего, поэтому только сейчас и пришел, — начал оправдываться он. — Ничего, Феликс, все нормально. Главное, что пришли, — поддерживающе произнес врач. — А еще у меня запах довольно слабый, вдруг это связано? — Ну насчет запаха сразу вам могу сказать, что это, вероятнее всего, психологический аспект. Очень редко, когда это сбои в самом организме. Но для вашего спокойствия я могу выдать вам направление на проверку. — Я был бы признателен… Врач сделал себе пометку, а затем пригласил Феликса на специальное кресло. Там он осмотрел его, а затем попросил лечь на кушетку для проведения УЗИ. Когда все процедуры были завершены, и они вернулись за стол, врач произнес: — Смотрите: у вас все с репродуктивной системой в принципе нормально, просто она, можно сказать, спит. То, что вы мне рассказали про принудительный аборт, важно для понимания, что с вами происходит. Иначе я бы сейчас руками развел. Итак, наш с вами план действий такой: сходите сейчас, ну или когда будет время, проверьтесь касаемо запаха, а еще сдайте вот эти анализы, — он записал их на бумажке и показал Феликсу. — С результатами придете ко мне, и я уже тогда назначу вам гормональную терапию. Это поможет восстановить цикл. Но вам также очень важно обратиться к психологу, иначе есть шанс, что цикл так и останется нерегулярным. А еще обязательно все обсудите с вашим нынешним партнером, чтобы он понимал, что с вами, и мог оказать поддержку. — Он уже в курсе, — сказал Ли. — На днях у него проявились симптомы, похожие на гон, и у нас случился разговор о наших циклах. Это подтолкнуло меня к тому, чтобы прийти. А еще я уже работаю с терапевтом, но… аборта мы еще не касались. Но я подниму эту тему. — А, понятно. Тогда в гормональной терапии мы с вами можем ориентироваться на проявления вашего партнера по отношению к вам: когда у него будут появляться признаки гона, значит и вам следует готовиться к течке. И насчет терапии: прекрасный настрой. — Хорошо, я понял. Я тогда сейчас схожу и все сдам, — решительно произнес омега. — Отлично, но результаты все равно придут только через пару дней, поэтому сегодня мы с вами вряд ли увидимся, — он мягко улыбнулся. — Тогда до свидания. — До свидания. Феликс вышел из кабинета и сразу же пошел сдавать назначенные ему анализы, чтобы не затягивать. Все это не заняло очень уж много времени, и скоро он был свободен. Через некоторое время за ним приехал Хенджин. — Как все прошло? — поинтересовался он. — Намного лучше, чем я мог подумать, — довольно воодушевленно ответил Феликс. — Врач был очень мил со мной; поспрашивал меня о том, как я живу, пару вещей касаемо половой жизни и все в этом роде, осмотрел меня, а потом сказал, что нужно сдать несколько анализов, но в целом у меня все в порядке, просто мой организм решил… отключить на время или усыпить функцию течки? Что-то в этом роде. Еще он посоветовал работать с терапевтом насчет моих травм, иначе цикл может так и не восстановиться. Ну и сказал с тобой обо всем поговорить, но ты и так в курсе, поэтому это можно вычеркнуть. А так, по результатам анализов он должен будет назначить мне гормональную терапию, чтобы все восстановилось. — Но основная работа предстоит с головой, — закончил за него Хван. — Именно, — Ли чуть улыбнулся. — Ликси, — позвал альфа, — ты же помнишь, что я всегда рядом, чтобы ни случилось? — Об этом сложно забыть, — рассмеялся тот, — спасибо тебе за это, Джинни. Я люблю тебя. — И я тебя, малыш. Очевидно, Феликсу предстоял сложный путь, но как хорошо, что его любимый человек был рядом и поддерживал его.

***

Через несколько дней готовы были результаты анализов, и Ли снова оказался в кабинете врача. Тот назначил ему соответствующую гормональную терапию, спросил о психологе, а также сказал явиться через месяц, чтобы проверить, как у омеги будут обстоять дела. Феликс начал усиленную работу с терапевтом именно в сфере половой жизни, чтобы это все больше не было для него такой ужасной травмой, чтобы его запах снова стал интенсивным и чтобы он снова был здоровым. Это было еще тяжелее, чем разбирать все его прошлое вместе взятое, он плакал еще больше, чем раньше, но продолжал работать. И это постепенно давало свои плоды. В отношениях с Хенджином, например. Как и обговаривали, они стали постепенно расширять границы допустимого, и с тем, как Феликс прорабатывал самые разные моменты своей жизни, о которых даже и не думал до терапии, касания становились все более смелыми, более обжигающими. До этого руки Хвана редко когда спускались ниже его талии, но теперь они были и на бедрах, и на ягодицах, так правильно и приятно сжимая их, что Феликс даже задавался вопросом, почему он раньше не позволял этого возлюбленному. Когда Хенджин сжимал его бедра в своих руках так по-собственнически, омегу ужасно вело, он плавился в чужих объятиях хуже шоколада на жаре. Когда Хенджин прижимал его к себе, будто бы желая слиться в единый организм, он ощущал что-то абсолютно новое, неизвестное ранее — Феликс чувствовал себя по-настоящему красивым и сексуальным. Желанным. От этого и запах у него стал значительно заметнее — кажется, сущность постепенно переставала бояться проявлять себя, и это не могло не радовать. С тем, как они стали позволять друг другу больше, Феликс прямо-таки расцвел: оказывается, это все было ему необходимо, чтобы чувствовать себя лучше, чтобы чувствовать себя по-особенному любимым. Впрочем, не всегда все шло гладко. Бывали случаи, когда Ли невольно вспоминал что-то плохое из прошлого и уже не мог совладать с собой, своими тревогами и страхами — тогда им приходилось останавливаться и, возможно даже, не касаться друг друга бесконечно долгие часы, а иногда и дни, чтобы забылись беспокойства, и они могли попробовать еще раз. Такие моменты ощущались особенно тяжело, словно они делали десять шагов назад взамен двух, сделанных вперед. Но в конце концов все приходило к тому, что в их отношениях виделся прогресс, причем в лучшую сторону: Феликс становился более открытым и все больше доверял Хенджину не только душой, но и телом, разве ж это не замечательно? Ли еще раз посетил врача, и тот скорректировал ему дозировку таблеток, еще раз его осмотрел и отметил, что в его состоянии были улучшения, и, в целом, ему можно было ожидать течку в обозримом будущем. Когда она настанет, Феликсу нужно будет снова прийти. С тем его и отпустили. Он продолжал психотерапию, исправно пил таблетки, много разговаривал с Хенджином, и вместе они продолжали работать над тем, чтобы любые касания ощущались комфортно и желанно.

***

Этот день не должен был ничем отличаться от любого другого, но, проснувшись, Феликс вдруг обнаружил, что низ живота очень сильно тянуло. Поначалу полуспавший мозг не сообразил, что к чему, но неприятные ощущения быстро его разбудили, и тогда к нему пришло осознание: течка. Впервые за нескончаемо долгое время у него началась течка, однако никаких ее симптомов еще вчера и в помине не было. Хотя… он припомнил, что в последнее время стал есть значительно больше, поэтому… возможно, какие-то сигналы и были, но он просто их пропустил? Ладно, неважно. Первой мыслью было найти обезболивающее и выпить его, а второй — написать начальнику с просьбой об отгуле, потому что в таком состоянии он точно не сможет нормально работать. Когда все это было выполнено, не без труда, конечно, то возникла и третья мысль: написать Хенджину. Ведь обезболивающее будет действовать не очень долго, а до конца рабочего дня еще так далеко, что уже сейчас на стенку хотелось лезть… Так и зачем было закидываться таблетками без остановки, когда у него был альфа, способный помочь? — какое-то время Феликс думал над этим. Насколько правильно будет отрывать его от работы со своей течкой, просить приехать и так далее — он даже колебался несколько мгновений, пока ему не стало хуже. Таблетка еще не успела подействовать, поэтому боль усилилась, и лишь запах Хенджина, еще оставшийся на его половине кровати, помог чуть облегчить страдания омеги. Вдохнув бесконечно родной аромат лайма, зарывшись в простыни альфы, Феликс отчетливо понял, что он не в силах терпеть и ждать, ему нужен возлюбленный здесь и сейчас, и он, кажется, был готов ко всему, что произойдет между ними сегодня. Они много работали в этом отношении, много разговаривали и обсуждали все, они максимально подготовились к первой близости, насколько это вообще было возможно, и бояться, по сути, было нечего. В конце концов, это же Хенджин, его самый любимый на свете человек, который ни разу не сделал ему больно, разве он сможет сделать сейчас? — одна часть разума, конечно, сомневалась и задавала себе вполне естественные, проистекающие из прошлого опыта, вопросы, но другая была твердо уверена в том, что все будет хорошо. И Феликс решил довериться ей. Поэтому он написал Хвану о том, что у него началась течка и попросил приехать, как можно скорее. Ответ пришел буквально через несколько минут: Хенджин написал, что уже выезжал. Оставалось только дождаться его.

***

Не успел альфа зайти домой и снять обувь, как в нос ударил очень сильный запах бергамота. Еще ни разу за все время, что они знакомы и жили вместе, запах Феликса не был настолько сильным и одурманивающим — это тут же разбудило сущность самого Хвана, — а буквально через пару секунд на горизонте появился и обладатель этого аромата. Ли подошел к нему и прижался в поисках объятий. Он уткнулся носом во впадинку между плечом и шеей, где хенджинов запах был особенно сильным, и это тут же утихомирило всю боль, которая до этого сковывала тело, вместе с тем это заставило его ощутить невероятную по силе волну возбуждения. Омега не смог ей противостоять, да и не хотел, если честно, а потому он оставил легкий поцелуй на чужой шее, обвивая ее дрожащими от желания руками. Он почувствовал, как сильные руки альфы тут же оплели его тело, и хотел было продолжить, как Хенджин вдруг отстранил его от себя и спросил: — Малыш, ты… точно уверен, что хочешь этого? Ему было безумно приятно чувствовать сладкие губы на своей коже, ощущать, насколько сильно был возбужден Феликс, — еще лучше, но он знал, что просто обязан был спросить об этом. Он должен был точно быть уверенным, что это не будет для возлюбленного очередным актом насилия, он хотел, чтобы у них все было по взаимному согласию. Конечно, в таком состоянии, Ли не совсем соображал, но альфа считал, что нужно было все-таки спросить. Хотя бы один из них двоих должен был исполнить роль некоего голоса разума, пускай и собственное тело уже все давно решило. — Да, Джинни, — ответил Феликс, зарываясь пальцами в мягкие волосы, — уверен. Если бы не был, то не написал бы, — вполне серьезно произнес он. — Думаю, сейчас самый лучший момент для того, чтобы мы хотя бы попробовали. — Хорошо, давай попробуем, — сказал Хенджин, и огоньки заплясали в его глазах. — Тогда возьми меня, — прошептал ему Ли на самое ушко. И он, и сущность — оба хотели этого больше всего на свете. Альфа прижал хрупкое тело к себе, а через секунду взял возлюбленного под бедра и понес в спальню. Там он аккуратно уселся вместе с ним на кровать и поцеловал. Сначала в губы: искусал их все, места живого не оставил, а затем спустился ниже. — Позволишь мне оставить на тебе пару засосов? — вместо ответа Феликс подставил ему свою шею на растерзание. И Хван впился в нее. Он уже давно мечтал осквернить фарфоровую кожу, оставить на ней свои отметины, чтобы ни у кого не осталось сомнений, кому этот омега принадлежал, и вот он наконец дождался возможности, и ощущалось это лучше, чем он мог представить. Чужая кожа была нежная, будто шелк, и мягкая, словно бы свежий мармелад, такая же сладкая — «портить» ее своими касаниями было сплошным удовольствием. И, стоило заметить, не только для него одного. Феликс стонами отзывался на каждый поцелуй, громкими стонами, такими приятными, такими мелодичными и прекрасными, что хотелось хорошенько постараться, чтобы они не смолкали и радовали слух, как можно дольше. Когда же на феликсовой шее не осталось живого места, Хенджин потянулся к краям домашней футболки, чтобы снять ее, но замер на пару секунд, заглядывая в чужие глаза, как бы спрашивая: «можно?» Ответ был очевиден, и потому возлюбленный оказался перед ним полуобнаженным. Хван хотел было продолжить целовать прекрасное тело, как вдруг Феликс спросил его: — Джинни, — позвал неуверенно, тихо, почти неслышно, но тот сразу же отвлекся от собственных мыслей и намерений и посмотрел на омегу, сидевшего на нем, — можно я… сниму это? — пальцами он коснулся рубашки с коротким рукавом, которая была на Хенджине. — Конечно, малыш, — улыбнулся тот и позволил Ли снять ее с себя. — Что-то на тебе слишком много одежды, — немного недовольно и даже чуть капризно произнес парень, когда увидел, что на Хване была еще и майка. Конечно, она очень красиво подчеркивала все, что нужно, но сейчас она так мешала… — Сними и ее, если она кажется тебе лишней, — рассмеялся мужчина. — Кажется, — утвердительно сказал Феликс, оставив и Хенджина полуголым. — Ты… ты очень красивый, Джинни, — завороженно прошептал он, касаясь чужой груди. — И ты тоже, Ликси, — оглаживая тонкую талию, вторил ему альфа. — А ты… можно… можно я… — неуверенно начал Ли, — тоже… — О чем ты? — непонимающе спросил тот. — Можно я… тоже… поставлю тебе засосы? — будто стыдясь своего желания, наконец выговорил омега. — Конечно, Ликси, — Хван убрал волосы назад, чтобы возлюбленному было удобнее. — Я буду только рад. Феликс смущенно улыбнулся, а затем прильнул к шее альфы. Он был менее настойчив и уверен в своих действиях, чем Хенджин, но все же заставлял распускаться цветы не только на сердце, но и на теле. Кроваво-красные такие, похожие на розы. Хвану оставалось только поражаться тому, насколько искусно парень доставлял ему удовольствие. Ли осквернил и чужую грудь, и живот, остановившись у кромки брюк. Хенджин подцепил его подбородок своими длинными пальцами и притянул к себе, целуя. Поменяв их местами, мужчина проделал все то же самое с красивым и податливым телом, и теперь они оба были с ног до головы в следах своей любви. После Хван стянул с омеги милые домашние штаны вместе с бельем, а с себя — брюки и белье, они оба предстали нагими друг перед другом. Словами не описать, насколько Феликс был красив. С него бы картины писать, не меньше. Его бы фотографировать и устраивать выставки только лишь из его фотографий. Ему бы оды петь да стихи писать. Ему бы песни посвящать и подвиги — он был очень красив. Хенджин и подумать не мог, что какой-либо человек мог быть настолько… привлекательным и прекрасным, но вот Феликс мог, и это… было удивительно. Хван даже завис на какое-то время, не находя в себе силы отвести взгляд от этого воплощения изящества. Феликс, честно говоря, был не лучше. Он тоже ужасно завис на Хенджине, потому что и представить не мог, что кто-то мог быть подобен по своему телосложению греческим богам. Но Хенджин вот мог. Даже не предполагал, что вообще существовал кто-то настолько привлекательный, что в ком-то могло быть столько сексуальности, но в Хенджине она была. И наконец он не мог поверить в то, что вся эта красота только для него, для него одного и никого более. Сущность была неимоверно рада, что заполучила такого альфу, и Феликс был с ней в этом согласен. Действительно, как же ему повезло… Впрочем, скоро возбуждение дало о себе знать, и у обоих внизу живота все ужасно заныло. Феликс выглядел таким нуждающимся, чуть ли не плачущим, что Хенджин не мог больше просто смотреть. Хотелось наконец взять то, что ему было положено. Поэтому он ненадолго отстранился, достав из своей тумбочки пачку презервативов, раскатал один по своему члену и приставил головку ко входу. Ли весь истекал своей природной смазкой, поэтому Хван решил, что можно было попробовать и без растяжки, к тому же, омега начал буквально умолять его сделать что-нибудь, так что альфа спросил его: — Готов? — получив кивок, он стал медленно входить. И какая-то перемена вдруг произошла с возлюбленным: он чуть нахмурился, но тут же вернул себе спокойное выражение лица, но вместе с тем стал часто-часто дышать. — Ликси? — обеспокоенно спросил Хенджин, тут же остановившись, — все нормально? — ответа не последовало; омега как будто не здесь был. — Феликс? Тебе больно? Мне выйти? — он тронул Ли за плечо, и тот наконец очнулся: — Нет! — произнес тот, словно услышал только последний вопрос, — нет, просто… дай мне привыкнуть. — Малыш, тебе больно? — еще раз спросил Хван, потому что ответа на этот вопрос он не получил. — Нет, — автоматически ответил Феликс, — то есть… немного. Наверное. Не знаю… — признался парень. — Я обычно… просто терплю, даже если и больно, — виновато выдал он, отводя взгляд в сторону. — Ох, Ликси… — с грустью произнес Хенджин, нежно коснувшись чужой мягкой щеки, — мне жаль. Но больше не терпи, по крайне мере, постарайся этого не делать, хорошо? Говори мне, если тебе что-то не нравится, чего-то не хочется, неприятно или что-то еще. Я хочу приносить тебе удовольствие своими действиями, а не страдания, — вполне серьезно добавил он. — Я постараюсь. Но… — Я знаю, что тебе тяжело, малыш. Знаю, — перебил Хван. — И я повторю тебе это еще сотню раз, чтобы ты запомнил. — Джинни, я люблю тебя, — в порыве чувств сказал омега, притянув альфу к себе для поцелуя. — И я тебя, Ликси, — меж них прошептал он. Через некоторое время неприятные ощущения ушли, о чем Феликс и сообщил Хенджину, и тот вошел до конца, снова замерев. Ли потребовалось еще несколько минут, чтобы привыкнуть, но затем он все же разрешил возлюбленному двигаться. Он начал с медленных толчков, постепенно ускоряясь; словами не описать, насколько хорошо это было. Казалось, будто их сущности наконец смогли дотронуться друг до друга, будто они сами становились единым целым. Если до этого и были другие, эфемерные другие, то все они забылись в этот момент, все они померкли, потому что ни с кем из них не было так хорошо, как сейчас с Феликсом. Теперь, очевидно, ни с кем, кроме него, так и не будет. Не было ничего лучше, чем видеть, как он закатывал глаза в удовольствии, слышать его сладкие стоны над ухом, ощущать, как он хватался за спину, за шею, зарывался пальцами в волосы, не в силах сдержать удовольствие, утопая в нем. Утопать в нем самому — во всей вселенной не найдется чувства лучше. И всей вселенной не хватит, чтобы вместить всю хенджинову любовь к этому невероятному человеку. Феликс то целовал его, то шептал «не останавливайся», то выстанывал его имя — это распаляло еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше некуда, но любое действие омеги открывало новые грани доступного человеку возбуждения. Было очевидно, что никто из них не продержится долго, даже слишком очевидно: Хенджин кончил первым, но нашел в себе силы сделать еще несколько толчков, чтобы и Феликса довести до пика. Тот закончил с чужим именем на губах. Когда они оба чуть отошли от крышесносного оргазма, Хван аккуратно вышел из разнеженного тела, выкинул использованный презерватив в мусорку под рабочим столом, а затем вернулся к возлюбленному и уложил его к себе на грудь. Какое-то время они молчали, наслаждаясь отголосками приятных чувств внутри и присутствием друг друга, пока в какой-то момент омега не произнес: — Это было просто невероятно… Мне очень понравилось. — Мне тоже, малыш. Очень сильно, — согласился Хенджин. Он был готов отдать многое, лишь бы это повторилось. — Знаешь, — произнес Ли, заглядывая в чужие бездонные глаза, — с тобой я в первый раз узнал, что секс может быть настолько приятным, — поделился он. — Правда?.. Со мной? — неверяще спросил альфа. Неужели, это действительно так? — Да, Джинни. У меня с тобой вообще много чего в первый раз происходит, — рассмеялся Феликс, любовно касаясь его щеки. — И пускай так, пускай впервые, но я так рад, что все это с тобой.