Свинцовый склеп

Стук в дверь был негромким, но властным — так стучат люди, которые знают, что им обязательно откроют. Липпман вошел, как всегда, безупречный: его костюм не имел ни единой складки, а на лице играла вежливая, чуть печальная улыбка. Он на мгновение задержал взгляд на измятых простынях, на разбросанных вещах и на том, как близко друг к другу стояли Дазай и Чуя у окна. Липпман был слишком умен и опытен, чтобы не понять, что произошло между ними этой ночью, но в его глазах не было осуждения — только тень понимания. — Доброе утро, — произнес он, поправляя манжеты. — Надеюсь, вы успели отдохнуть. У Мори очень специфическое представление о пунктуальности, и он ждет вас в своем кабинете ровно через час. Чуя резко отвернулся от окна, стараясь скрыть покрасневшие глаза. — Что, пора надевать ошейники? — буркнул он, подбирая с пола свою куртку. — Скорее, пора учиться носить их так, чтобы они выглядели как украшения, — Липпман подошел к тумбочке и посмотрел на банку с камелией. — Сегодня вы перестаете быть «гостями» и становитесь частью организации. Это значит, что детские обиды и призраки прошлого должны остаться в этой комнате. Дазай, который уже успел надеть свою рубашку и теперь неспешно застегивал пуговицы, кивнул. — Мы уже выбросили лишний мусор, Липпман. Мы готовы. Парень достал из внутреннего кармана два черных конверта с золотой печатью Портовой Мафии. — Это ваши официальные удостоверения и ключи от новых апартаментов. Мори выделил вам жилье в северном крыле. Вместе. Он решил, что разделять «Двойной черный» — так он вас называет — было бы стратегической ошибкой. Чуя взял свой конверт, чувствуя его непривычную тяжесть. «Двойной черный». Имя, которое им дали еще до того, как они совершили свое первое официальное преступление. — И еще кое-что, — Липпман обернулся у самой двери. — Альбатрос ждет вас на подземной парковке после аудиенции. Он закончил с «Призраком». Сказал, что байку нужно почувствовать запах свободы, прежде чем он покроется пылью на официальных стоянках. Когда Липпман вышел, Чуя подошел к зеркалу. Он выглядел старше. Взгляд стал жестче, а линия челюсти — резче. Он посмотрел на Дазая, который стоял позади него. — «Двойной черный», — повторил Чуя. — Звучит как название дешевого кофе. — Зато это кофе, от которого у всех остальных будет бессонница, — Дазай подошел и поправил воротник куртки Чуи. — Пойдем. Мори любит театральность, не стоит заставлять его ждать начала пьесы. Они вышли из палаты, оставив за собой разбитые клятвы, пустую жестянку и запах прошлой ночи. Впереди их ждал длинный коридор, ведущий к самому высокому кабинету в городе, где решались судьбы людей и где их детство должно было окончательно умереть, уступив место легенде. Подъем на верхний этаж штаб-квартиры в скоростном лифте ощущался как погружение в глубоководную впадину: закладывало уши, а в животе нарастало холодное предвкушение. Когда двери разъехались, они оказались перед массивными дубовыми дверями, у которых замерли два вооруженных охранника. Двери распахнулись без единого скрипа. Кабинет Мори был огромен. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на залив, но шторы были задернуты, и единственным источником света служили свечи на массивном столе и мониторы в глубине комнаты. Огай сидел в своем кресле, сложив пальцы «домиком». На полу, играя с набором цветных мелков, сидела маленькая блондинка в красном платье — Элис, его способность и единственная спутница. — Вы вовремя, — Мори улыбнулся, и эта улыбка была острее скальпеля. — Смерть и Гравитация... или, как я предпочитаю называть вас, мои юные исполнители. Он поднялся и жестом указал на два манекена, стоявших в тени у стены. На них покоились вещи, которые должны были стать символами их новой жизни. Мори подошел к первому манекену и снял с него длинное черное пальто. Ткань выглядела тяжелой и дорогой, способной поглощать свет. — Дазай, — Мори накинул пальто на плечи Осаму. — Твой разум — это тьма, в которой тонут наши враги. Пусть этот плащ напоминает тебе, что ты больше не беспризорник. Ты — стратег, тень, стоящая за моим правым плечом. Дазай принял подарок молча. Его лицо оставалось маской, но когда он запахнул полы черного пальто, он словно слился с тенями кабинета. Он стал выглядеть опасно взрослым. Затем Мори повернулся ко второму манекену. Там на подставке лежала черная шляпа с лентой. — Накахара, — Босс взял шляпу в руки. — Твоя сила — это разрушение, но без контроля она уничтожит и тебя. Эта шляпа — знак твоей принадлежности к семье, которая дает тебе этот контроль. Она — символ твоего веса в этом мире. Мори аккуратно надел шляпу на голову Чуи, чуть поправив поля. Накахара замер. Он ожидал чего угодно, но этот жест — личный, почти отеческий, но при этом пропитанный ледяным расчетом — заставил его сердце пропустить удар. Чуя взглянул в зеркальное отражение окна: шляпа придавала ему вид дерзкого, уверенного в себе мафиози. — Теперь вы официально в штате, — Мори вернулся к столу. — Ваша первая зарплата уже на счетах, а ключи от апартаментов у Липпмана. Но помните: в Портовой Мафии за подарки платят верностью. И кровью. Элис вдруг перестала рисовать и посмотрела на парней своими кукольными глазами. — Ринтаро говорит, что вы будете очень красивыми трупами, если предадите нас! — весело воскликнула она. Мори лишь рассмеялся, мягко потрепав девочку по голове. — Ну-ну, Элис, не пугай мальчиков. У них сегодня важный день. Ступайте. Альбатрос, кажется, уже заждался вас внизу. Чуя коснулся полей шляпы, ощущая под пальцами качественный фетр. Он посмотрел на Дазая — тот стоял в своем новом черном плаще, и в этот момент они оба поняли: старая жизнь в приюте окончательно стерта. Они стали частью чего-то огромного, мрачного и величественного. Когда они вышли из лифта на одном из жилых ярусов, чтобы забрать оставшиеся вещи перед переездом, коридор показался им бесконечным. Свет ламп здесь был тусклым, мигающим, подчеркивая гнетущую атмосферу штаб-квартиры. У дверей их бывшей палаты стояла фигура. Ширасэ. Он выглядел жалко. Его одежда была помята, под глазами залегли тени, а руки он нервно прятал в карманах. Увидев парней — Дазая в его новом тяжелом плаще и Чую в элегантной шляпе, — он невольно отшатнулся. Разница между ними теперь была не просто в силе, а в самой их сути. Они стали хищниками, он остался жертвой. — Чуя... — голос Ширасэ сорвался. Он сделал шаг вперед, но Дазай мгновенно преградил ему путь, даже не вынимая рук из карманов пальто. — Отойди, Ширасэ, — ледяным тоном произнес Осаму. — Мы уже всё обсудили в подвале. Ты получил свой ужин, мы получили свою свободу. Сделка закрыта. — Я не с тобой разговариваю, предательская тварь! — выкрикнул Ширасэ, и в его глазах блеснули слезы бессильной ярости. — Чуя! Посмотри на себя! Они нарядили тебя как куклу! Ты всегда говорил, что мы — семья, что мы выберемся вместе! А теперь ты стоишь в их шмотках и смотришь на меня как на грязь? Чуя медленно поднял голову. Поля новой шляпы отбрасывали глубокую тень на его лицо, скрывая его эмоции. — Семья не вкладывает жучки в обещания, Ширасэ, — голос Чуи был пугающе спокойным. — Семья не продает своих за тарелку супа. — Нас бы убили! — Ширасэ сорвался на крик, его лицо исказилось. — Ты бог, Чуя! Тебе легко быть смелым, когда ты можешь раздавить машину голыми руками! А мы? Мы просто люди! Мы хотели жить! Я думал, если я помогу мафии найти тебя, они увидят, какой ты ценный, и оставят нас всех при себе... Я хотел как лучше для всех нас! — «Как лучше»? — Чуя сделал шаг вперед, и под его подошвой хрустнула плитка пола. Гравитация в коридоре стала тяжелой, давящей на плечи Ширасэ. — Ты чуть не убил Дазая. Ты заставил меня выпустить Арахабаки. Ты знаешь, каково это — чувствовать, как твоя душа горит в черной дыре? Нет. Ты просто хотел жрать и спать в тепле. Чуя подошел вплотную к Ширасэ. Тот задрожал, прижимаясь спиной к холодной стене. — Ты сказал, что я смотрю на тебя как на грязь, — Чуя поправил свою шляпу. — Ты ошибся. Я вообще на тебя больше не смотрю. Тебя нет. Чуя достал из кармана несколько купюр — свою первую «зарплату» от Мори — и бросил их к ногам Ширасэ. Те медленно опустились на пол, словно под весом презрения. — Возьми. Купи себе еще супа. Это последнее, что ты получаешь от «семьи». Если я увижу тебя на моем пути еще раз... я забуду, что мы когда-то спали под одним одеялом. Дазай, наблюдавший за этой сценой с едва заметной, пугающей улыбкой, коснулся плеча Чуи. — Пойдем. Нас ждет Альбатрос. Здесь слишком пахнет дешевым страхом. Они прошли мимо Ширасэ, даже не обернувшись на его тихие всхлипы. Когда двери лифта, ведущего на парковку, закрылись, Чуя на мгновение закрыл глаза. — Тяжело? — спросил Дазай, не глядя на него. — Нет, — ответил Чуя, и в его голосе действительно не было боли. — Словно старый шрам перестал чесаться. Теперь я чувствую только... голод. Давай найдем этого идиота Альбатроса и заберем мой байк. Подземная парковка штаба Порта больше напоминала бункер футуристической армии: ряды бронированных лимузинов, отблески хрома под лампами дневного света и гул мощных вентиляций. В самом дальнем углу, за отгороженным сеткой боксом, гремела бодрая музыка, а в воздухе висел густой запах высокооктанового бензина и жженой резины. — Опаздываете, господа офицеры! — Альбатрос вынырнул из-под капота какого-то разобранного монстра, вытирая испачканные в масле руки ветошью. — Хотя... черт возьми, а плащ и шляпа вам к лицу. Выглядите так, будто готовы заправлять этим городом. Он швырнул ветошь в угол и с театральным поклоном откинул брезент, закрывавший центральный подиум. Чуя затаил дыхание. Его байк больше не выглядел как собранный из мусора корч. Теперь это был «Призрак» в своей истинной, демонической форме. Матовый черный корпус поглощал свет, а по баку шли едва заметные темно-красные полосы — под цвет ауры Чуи. Двигатель был полностью перебран: новые титановые выхлопные трубы изгибались, как ребра хищника, а на ручках руля красовалась та самая гравировка, которую Альбатрос сделал на брелоке. — Ну, как тебе? — Альбатрос гордо подбоченился. — Я заменил раму на усиленный сплав — теперь она выдержит даже твои гравитационные фокусы на 300 км/ч. И, — он заговорщицки подмигнул Дазаю, — я добавил пару сюрпризов в электронику. Альбатрос нажал кнопку на пульте, и из-под заднего крыла выдвинулись скрытые пазы. — Магнитные захваты для перевозки... скажем так, деликатных грузов. И встроенный передатчик, зашифрованный по каналам Мафии. Полиция даже не поймет, что их радары зафиксировали, пока ты не пролетишь мимо. Чуя подошел к байку, благоговейно коснувшись кожаного сиденья. Он почувствовал, как металл отзывается на его прикосновение. Это была не просто машина — это была часть его самого, возвращенная и усиленная. — Садись, — Альбатрос кинул ему ключи. — Проверь голос своего зверя. Чуя оседлал байк. Шляпа плотно сидела на голове, а плащ Дазая, стоящего рядом, эффектно развевался от сквозняка. Чуя повернул ключ. Двигатель отозвался глубоким, утробным рыком, от которого завибрировал бетонный пол парковки. — Дазай, — Чуя обернулся, протягивая руку напарнику. Его глаза азартно блестели из-под полей шляпы. — Ну что, проверим, на что способен этот город на рассвете? Дазай со своей обычной ленивой грацией запрыгнул на заднее сиденье, обхватывая Чую за талию. Его длинный черный плащ накрыл заднее крыло байка, словно крыло ворона. — Альбатрос, — Дазай кивнул механику. — Если мы разобьемся из-за твоих титановых клапанов, я вернусь с того света только для того, чтобы завязать твои шнурки морским узлом. — Ха! Сначала догоните смерть, а потом жалуйтесь! — рассмеялся Альбатрос, открывая ворота, ведущие к выездному пандусу. Чуя выжал сцепление, и байк рванул с места. Звук мотора в замкнутом пространстве парковки был оглушительным. Они пролетели мимо охраны, взлетели по спирали пандуса и вырвались на улицы Йокогамы. Ветер мгновенно подхватил их. Дазай прижался плотнее, чувствуя, как Чуя слегка меняет гравитацию байка, чтобы тот буквально прилипал к асфальту на поворотах. Они больше не бежали. Они патрулировали свои владения. Йокогама на рассвете была окрашена в холодные индиговые и розовые тона. «Призрак» летел по шоссе, разрезая утренний туман, как скальпель хирурга. Город, который еще недавно казался им лабиринтом из ловушек и тупиков, теперь лежал под ними, послушный и притихший. Чуя не сбавлял скорость, пока впереди не показался знакомый изгиб дороги — тот самый участок, где асфальт все еще хранил следы их недавней бойни. Байк затормозил у самого края обрыва, подняв облако пыли. Чуя заглушил мотор, и наступила звенящая тишина, прерываемая только щелчками остывающего металла и далеким рокотом прибоя. Дазай легко спрыгнул с сиденья, поправляя свой новый черный плащ, который на морском ветру бился, словно знамя. Чуя снял шляпу и прижал её к груди, глядя вниз, на острые камни, где их путь едва не оборвался навсегда. — Здесь всё закончилось, — тихо сказал Чуя. Его рыжие волосы разметались по лицу. — И здесь всё началось. Он подошел к самому краю. Там, среди обломков бетона, он заметил что-то блестящее. Наклонившись, он поднял сплющенную гильзу от пули, которая, возможно, предназначалась ему. Дазай подошел и встал рядом, глядя на горизонт, где солнце медленно выплывало из вод залива. — Здесь мы перестали быть «детьми из приюта», Чуя. Мы оставили здесь свою слабость. Ту часть нас, которая верила в честные обещания Ширасэ и в то, что от судьбы можно просто убежать на старом байке. Чуя посмотрел на гильзу в своей ладони и сжал кулак. Под воздействием гравитации металл смялся в крошечный, бесформенный комок. Он размахнулся и швырнул его далеко в море. — Мы больше не убегаем, — твердо произнес Чуя. Он надел шляпу обратно, и тень от полей снова сделала его взгляд жестким и взрослым. — Теперь мы сами — та судьба, от которой будут убегать другие. Дазай повернулся к нему. В свете восходящего солнца его бинты казались золотистыми, а в единственном открытом глазу отражалось бескрайнее море. — Мафия даст нам всё, о чем мы мечтали, Чуя. Силу, деньги, влияние. Но она попытается забрать самое главное — нашу связь. Мори будет играть нами, как фигурами на доске. Чуя усмехнулся и сделал шаг к Дазаю, сокращая расстояние между ними до минимума. Он схватил Дазая за лацканы его нового плаща, притягивая к себе. — Пусть пробует. Пусть весь этот город встанет против нас. Пока у нас есть этот байк, этот плащ и эта шляпа... и пока ты стоишь за моей спиной, я раздавлю любого, кто посмеет встать между нами. Дазай накрыл ладонь Чуи своей рукой. — Двойной Черный, — прошептал он, и в этом не было насмешки. Это звучало как приговор миру. Они стояли на краю обрыва — двое подростков в одеждах смерти, принявшие свою тьму. Внизу разбивались волны, а впереди их ждала Йокогама, которая еще не знала, что сегодня её история изменилась навсегда. Чуя запрыгнул в седло и завел «Призрака». Рык мотора разорвал тишину рассвета. — Садись, ‘Саму. Пора возвращаться. У нас много работы в этом проклятом городе. Но сначала я бы предпочел принять ванную. — Согласен. *** Дорога обратно в штаб заняла меньше десяти минут. Чуя вел байк так, словно владел каждой полосой асфальта, а Дазай, прижавшись к его спине, слушал ровный, мощный ритм восстановленного двигателя. Они пролетели через ворота подземной парковки, оставив за собой шлейф дыма и недоуменные взгляды охраны. Лифт поднял их в северное крыло. Это была зона «высшего командного состава», где ковры на полу гасили каждый звук, а воздух пах дорогим деревом и свежестью. Липпман не солгал: их апартаменты находились за тяжелой дверью из мореного дуба с позолоченной табличкой. Чуя приложил электронную карту к замку. Тихий щелчок — и дверь плавно разошлась в стороны. Они замерли на пороге. Это не было похоже на их старый контейнер или стерильную больничную палату. Огромная гостиная с панорамными окнами на залив была заполнена мягким утренним светом. Минимализм в черно-серых тонах, кожаные диваны, барная стойка из темного мрамора и — самое главное — стеллажи, уже частично заполненные книгами для Дазая и профессиональными инструментами для Чуи. — Неплохо для «псов мафии», а? — Чуя медленно вошел внутрь, снимая шляпу и бросая её на стол. Его шаги по дорогому паркету звучали непривычно. Дазай же сразу направился к окну. Он накинул плащ на спинку кресла и прижался лбом к стеклу. — Мори знает толк в клетках, — не оборачиваясь, произнес он. — Он дал нам всё, чтобы мы не хотели возвращаться в грязь приюта. Слишком много комфорта размягчает волю... Но он не учел одну вещь. В апартаментах было две спальни, соединенные общей гостиной, но, взглянув друг на друга, они оба поняли, что одна из них, скорее всего, останется пустой. Чуя прошел вглубь и обнаружил на невысоком подиуме у окна ту самую жестяную банку с камелией. Кто-то из людей Хироцу уже перевез ее сюда и поставил на самое светлое место. Рядом стоял изящный фарфоровый горшок — негласное предложение пересадить цветок. — Эй, Дазай, смотри, — Чуя указал на растение. — Она выжила после переезда. Осаму подошел сзади, кладя подбородок на плечо Чуи. Его руки обвились вокруг талии парня, стягивая его в кольцо. В этой огромной, роскошной квартире они по-прежнему искали тепла друг в друге, как в те дни, когда у них не было ничего, кроме драного одеяла. — Теперь у неё есть солнце, — тихо сказал Дазай. — И у нас тоже. Пусть и черное. Чуя расслабился в его объятиях, откидывая голову назад. — Знаешь, что странно? Здесь так тихо. Никто не орет, не бьет посуду, нет запаха гнили. Я даже не знаю, смогу ли я спать без шума портовых кранов за стеной. — Тебе и не придется спать в тишине, — Дазай нежно прикусил мочку его уха, вызывая у Чуи невольную дрожь. — Я буду здесь. И я обещаю быть очень шумным, если ты начнешь скучать по трущобам. Чуя усмехнулся и развернулся в его руках, притягивая Дазая за воротник рубашки для короткого, но собственнического поцелуя. — Попробуй только. Я выкину тебя с этого балкона раньше, чем ты успеешь договорить. Роскошь апартаментов Мафии ощущалась почти сюрреалистично, но по-настоящему они осознали перемену, только когда зашли в ванную комнату. Тут находился не просто санузел, а настоящий спа-салон: огромная чаша из белого камня, утопленная в пол, панорамное зеркало во всю стену и полки, уставленные флаконами, предназначение которых Чуя едва мог угадать. — Гляди-ка, Дазай, — Чуя хмыкнул, открывая кран. — Тут воды хватит, чтобы затопить наш старый приют. И она горячая. Сразу. Без подогрева на плите. Дазай стоял у зеркала, медленно распутывая узлы на своих бинтах. Теперь, когда адреналин рассвета утих, усталость навалилась на них обоих свинцовым грузом. Черное пальто и шляпа были аккуратно оставлены в гостиной, и теперь они снова были просто подростками, чьи тела были покрыты синяками и следами недавней близости. Чуя подошел к нему сзади и помог снять бинты с плеч. Его пальцы двигались осторожно, почти невесомо. Когда последняя полоска марли упала на кафель, обнажив бледную кожу Осаму, Чуя прижался губами к его лопатке. — Ты слишком холодный, — прошептал он. — Иди в воду. Они опустились в огромную ванну вместе. Горячая вода, наполненная какими-то маслами, мгновенно расслабила натянутые нервы. Чуя сел, прислонившись спиной к бортику, а Дазай устроился между его ног, откинув голову на плечо парня. Пар поднимался к высокому потолку, создавая иллюзию тумана. Здесь, за закрытой дверью, не было слышно ни шума города, ни приказов Мори. Только мерный звук капающей воды и их дыхание. Чуя взял губку и начал медленно смывать остатки антисептика и дорожной пыли с плеч Дазая. Его движения были ленивыми и нежными. Он видел каждую царапину на теле Осаму и знал историю каждой из них. — Знаешь, — Дазай закрыл глаза, подставляя лицо под теплые брызги, — я никогда не думал, что вода может быть такой... доброй. В приюте она всегда была либо ледяной, либо вонючей. А здесь она словно смывает саму память о том, кем мы были. — Она не смоет всё, — Чуя провел ладонью по его груди, чувствуя ровный стук сердца. — Но, может, она поможет нам согреться. Ты всё время мерзнешь, Дазай. Дазай развернулся в его руках, обнимая Чую за шею. Вода выталкивала их тела вверх, делая их невесомыми. В этом теплом мареве Дазай казался почти прозрачным, призрачным, и Чуя инстинктивно сжал его крепче, словно боясь, что тот растворится в паре. — Чуя, — Дазай коснулся своим носом его носа. — Пообещай мне... что когда эта вода остынет и мы наденем наши новые плащи, мы не забудем этот момент. Даже когда мы будем убивать по приказу. Даже когда мир станет совсем черным. Чуя не ответил словами, а просто поцеловал его — мокрыми, горячими губами, притягивая Дазая к себе так близко, что между ними не осталось даже капли воды. Это был поцелуй, пахнущий солью и чистотой. Тишина и меланхолия момента длились ровно до тех пор, пока Чуя не заметил на полке флакон с дозатором, на котором было написано что-то про «экстра-пену». Он скосил взгляд на Дазая, который с максимально одухотворенным и страдальческим видом созерцал кафель, и в голове Накахары созрел план. — Эй, ‘Саму, — вкрадчиво позвал Чуя. — М-м? — Дазай даже не открыл глаз. В следующую секунду Чуя с силой нажал на дозатор прямо под струей воды, а потом начал неистово взбивать поверхность руками. Пена, качественная и густая, начала расти с катастрофической скоростью. — Чуя, что ты... эй! Накахара, не теряя времени, зачерпнул целую пригоршню пышных пузырей и с размаху «залепил» ими лицо Дазая. Через секунду из белого облака показался лишь один возмущенный глаз и кончик носа. — Ты выглядишь как дед Мороз, которому очень не доплатили, — Чуя расхохотался так искренне, что едва не соскользнул под воду. Дазай замер на долю секунды — это был тот самый опасный штиль перед бурей. А потом он медленно, очень методично обтер лицо рукой, слизнул одну пушинку пены с губы и посмотрел на Чую. — Ты объявил войну богу хитрости, рыжик. Это твоя последняя ошибка. Дазай нырнул под воду, исчезая в пенном море, и Чуя на мгновение потерял его из виду. — Эй, ты где там... а! Под водой Дазай крепко схватил Чую за лодыжки и потянул на себя. Чуя с громким всплеском ушел под воду, выныривая через секунду и отплевываясь от мыльной пены. Но Дазай не остановился на этом. Он быстро соорудил из пены две огромные «антенны» на голове Чуи и еще одну прилепил ему на подбородок. — Посмотрите-ка, — Дазай театрально всплеснул руками, — это же великий и грозный Король Слизней! Твоя шляпа мафиози тебе шла куда меньше, чем эти уши. — Ах ты... — Чуя зачерпнул воду обеими руками и устроил настоящий цунами в сторону Дазая. — Получай! Ванная комната заполнилась брызгами, смехом и шумом воды. Они барахтались в огромной чаше, как два обычных подростка, которыми они и должны были быть. В этот момент Дазай умудрился надеть на Чую «бороду» из пены, а Чуя в ответ попытался засунуть комок пузырей Дазаю за шиворот. В какой-то момент Дазай не рассчитал траекторию, поскользнулся на мыльном дне и повалился прямо на Чую, придавливая его к бортику. Оба затихли, тяжело и часто дыша, всё еще покрытые ошметками белой пены, которая теперь медленно таяла на их коже. Чуя посмотрел на Дазая — у того на кончике носа висел один-единственный пузырек, который забавно лопнул, когда Осаму фыркнул. — Мы ведем себя как идиоты, — констатировал Чуя, пытаясь стереть пену с лица Дазая, но вместо этого лишь сильнее размазывая её. — Мы ведем себя как живые, — поправил его Дазай, вдруг затихая и глядя на Чую с той самой теплотой, которую он так тщательно прятал от остального мира. — Это редкое состояние для Портовой Мафии, так что наслаждайся, пока я не придумал, как превратить твою зубную щетку в детонатор. Чуя толкнул его в плечо, но тут же притянул к себе для нового, мокрого и пахнущего лимонной пеной поцелуя. Смех постепенно стих, оставляя после себя лишь тяжелое, влажное дыхание и звук лопающихся пузырьков пены. Дазай по-прежнему нависал над Чуей, упираясь ладонями в дно ванны по обе стороны от его головы. Вода, взбаламученная их возней, теперь медленно успокаивалась, обволакивая их тела горячим шелком. Дазай медленно провел рукой по лицу Чуи, стирая остатки пены с его скулы, а затем его пальцы скользнули ниже, очерчивая линию челюсти и останавливаясь на пульсирующей жилке на шее. Чуя прикрыл глаза, невольно выгибаясь навстречу этому прикосновению. Влажная кожа к коже — это ощущалось острее, чем любые слова. — Твоё сердце колотится так, будто ты только что пробежал марафон, — прошептал Дазай, склоняясь к самому уху Чуи. Чуя в ответ обхватил Дазая ногами за талию под водой, притягивая его вплотную. Его ладони, всё еще шершавые от работы с металлом, легли на лопатки Осаму, медленно спускаясь к пояснице. Он чувствовал каждый позвонок, каждую мышцу на худощавом, но крепком теле напарника. Под водой их движения стали тягучими, словно в патоке. Дазай начал покрывать шею и ключицы Чуи короткими, жадными поцелуями, оставляя влажные следы на горячей коже. Его руки скользнули по бедрам Чуи, исследуя их с пугающей тщательностью. — Дазай... — выдохнул Чуя, когда пальцы Осаму нашли чувствительное место на внутренней стороне бедра. Гравитация Чуи непроизвольно отозвалась: вода в ванне начала мелко дрожать, а мелкие капли стали подниматься в воздух, зависая вокруг них, как россыпь хрусталя. Чуя подался вперед, впиваясь в губы Дазая в глубоком, требовательном поцелуе. Вкус мыльной пены смешался со вкусом соли и их общего желания. Их тела, скользкие от масел и воды, сплетались в тесном пространстве каменной чаши. Чуя чувствовал, как Дазай дрожит — не от холода, а от того же невыносимого напряжения, которое сжигало их обоих изнутри. Рука Чуи опустилась вниз, обхватывая Дазая, и тот со стоном уткнулся лицом в плечо Накахары, его пальцы судорожно впились в бортик ванны. Грязно, но одновременно пронзительно нежно. Дазай двигался против него, их кожа терлась друг о друга, создавая электричество, которое казалось сильнее любых способностей. В какой-то момент Дазай приподнял Чую, прижимая его спиной к прохладному камню стенки, в то время как горячая вода продолжала омывать их бедра. — Смотри на меня, — потребовал Дазай, отстраняясь лишь на дюйм. Чуя открыл глаза — затуманенные, темные от страсти. В этом взгляде была вся его преданность, вся его ярость и вся любовь, которую он не умел облекать в слова. Финал настиг их почти одновременно: резкая вспышка, заставившая воду выплеснуться через край ванны, и оглушительная тишина, в которой слышны были только два сбитых ритма сердца. Они еще долго сидели так: Дазай, спрятавший лицо в изгибе шеи Чуи, и Чуя, крепко прижимающий его к себе, словно пытаясь слиться с ним воедино. Вода начала понемногу остывать, но им было всё равно. — Нам всё-таки придется выйти, — негромко сказал Чуя, перебирая мокрые волосы Дазая. — Иначе мы превратимся в изюм. — Еще пять минут, — пробормотал Дазай, не шевелясь. *** Когда они, наконец, соизволили выйти из ванной, завернутые в неприлично пушистые белые халаты, гостиная встретила их не тишиной и уютом, а бодрым ритмом рок-н-ролла и запахом жареных крылышек. На одном из кожаных диванов, закинув ноги на мраморный столик, сидел Альбатрос. Рядом с ним на полу уже стоял внушительный ящик пива, а на столе красовалась огромная коробка с едой и... два странных свертка, перевязанных грубой бечевкой. — О, вылезли! — Альбатрос широко ухмыльнулся, окидывая их взглядом. — Вы там что, утопиться решили или друг друга съесть? Я уже полчаса как зашел. Кстати, замки у вас в северном крыле — одно удовольствие, вскрываются за пару секунд, надо будет Доку сказать, чтобы усилил. Чуя, всё еще с влажными волосами и расслабленный после ванны, моментально подобрался. — Ты какого хера тут забыл, Альбатрос? И как ты вообще прошел мимо охраны? — Я и есть охрана, рыжик! — Альбатрос хохотнул и пнул один из свертков в их сторону. — Ладно, не ворчи. Это новосельный подарок от всей нашей банды — от меня и от всех «Флагов». Раскрывай давай. Дазай, прищурившись, подошел к столу и осторожно потянул за бечевку первого свертка. Внутри оказался тяжелый, профессиональный набор инструментов с гравировкой «Для лучшего механика, которого мы еще не успели пристрелить». — Это тебе, Чуя, — Альбатрос подмигнул Накахаре. — Чтобы ты не клянчил ключи у меня в гараже. Второй сверток Дазай открыл сам. Внутри лежал старинный, в кожаном переплете, фолиант — «Краткая история ядов и их антидотов» восемнадцатого века. К книге была приколота записка от Пианиста: «Чтобы твои попытки самоубийства стали хотя бы интеллектуально обоснованными». — Какая забота, — Дазай провел пальцами по корешку книги, и в его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на искреннее удивление. — Они действительно потратили на это время. — Короче, — Альбатрос вскрыл три бутылки пива одну за другой, передавая их парням. — Мы решили, что ваши рожи в этих пафосных коридорах выглядят слишком кислыми. Раз уж вы теперь «Двойной Черный» и всё такое, надо это дело обмыть, пока Мори не завалил вас работой по самые уши. Чуя принял бутылку, чувствуя холод стекла в ладони. Он посмотрел на Дазая, который уже устроился в кресле, листая книгу про яды, потом на Альбатроса, который уже вовсю рассказывал, как он «случайно» разогнал байк Хироцу до критической отметки. Ревность, которая терзала Дазая утром, утихла. В этой огромной, чужой квартире, благодаря шумному механику, внезапно стало тепло. — Ну ладно, — Чуя опустился на диван рядом с Альбатросом, делая глоток. — Но если ты прольешь пиво на этот диван, я выкину тебя в окно. Дазай, бросай свою энциклопедию смертника, тут крылышки остывают! — Уже иду, Чуя, — Дазай отложил книгу и сел на пол у ног Накахары, прислонившись спиной к его коленям. — Надеюсь, Альбатрос не отравил их по привычке. Не успел Альбатрос расправиться с первой порцией крылышек, как дверь апартаментов снова распахнулась. На этот раз без взлома — просто уверенно и изящно. На пороге стояли Липпман и Док. Липпман нес в руках несколько бутылок дорогого вина, которое явно стоило больше, чем весь гардероб Ширасэ и Тачихары вместе взятых, а Док прижимал к груди пакет с какими-то деликатесами и огромную аптечку, украшенную розовым бантиком. — Я же говорил, что они будут в халатах, — усмехнулся Липпман, проходя в гостиную и оценив внешний вид хозяев дома. — Выглядите так, будто только что сошли с обложки журнала «Успешный мафиози на отдыхе». — А я принес самое важное! — Док торжественно водрузил аптечку на стол рядом с пивом Альбатроса. — Здесь лучшие обезболивающие и мази от ожогов. Зная вашу страсть к неприятностям, это более актуальный подарок, чем цветы. Через десять минут квартира заполнилась голосами. Липпман профессионально разливал вино по бокалам, которые нашел в баре, Док спорил с Альбатросом о влиянии адреналина на точность стрельбы, а Дазай так и остался сидеть на полу, прислонившись спиной к коленям Чуи. Накахара, сначала немного напряженный от такого количества людей в их личном пространстве, быстро расслабился. Он чувствовал, как Дазай перехватывает его пальцы и лениво поглаживает их, пока Альбатрос травит очередную байку. — Слушайте, — Липпман поднял бокал, и в комнате на мгновение стало тише. — Мы здесь не просто чтобы поесть вашу еду. В Мафии редко выпадает шанс найти людей, с которыми можно просто... быть. Без ножа за спиной. Вы — часть «Флагов» теперь. И что бы ни придумал Мори, помните: у вас есть мы. Дазай поднял голову, глядя на Флагов сквозь пряди волос. В его взгляде не было привычного холода или анализа. Только странное, почти болезненное удивление. Он всю жизнь считал, что связи — это кандалы. Но сейчас, чувствуя руку Чуи на своем плече и видя искренние улыбки этих парней, он впервые подумал, что, возможно, он ошибался. — Вы слишком сентиментальны, — протянул Дазай, но всё же пригубил вино. — Но вино неплохое. Липпман, где вы его достали? — Секрет фирмы, — подмигнул актер. Чуя же чувствовал себя так, будто у него наконец-то выросли крылья. Он больше не был один. У него был Дазай, у него был лучший байк в городе и у него были эти сумасшедшие друзья, которые вломились к ним в первую же ночь. Вечеринка продолжалась до глубокой ночи. Альбатрос в итоге уснул прямо на ковре, обнимая пустую коробку из-под пиццы. Док и Липпман ушли чуть раньше, пообещав прикрыть парней перед Мори, если те проспят утренний отчет. Когда дверь за последним гостем закрылась, в апартаментах воцарилась уютная, «живая» тишина. Дазай потянулся, как кот, и посмотрел на Чую. — Твои друзья — идиоты, — констатировал он. — Они и твои друзья тоже, придурок, — улыбнулся Чуя, поправляя халат. — Посмотри, они даже посуду за собой помыли. Почти. Дазай встал, подошел к Чуе и обнял его со спины, утыкаясь носом в затылок. — Пойдем спать, рыжик. Завтра нам придется снова надевать маски. Но сегодня... сегодня было неплохо. *** Порт Йокогамы встретил их запахом соли, ржавчины и гниющей древесины. Огни подъемных кранов разрезали ночную мглу, а тяжелые контейнеры нависали над пирсом, как безмолвные стальные надгробия. План Мори был сух и безупречен, как математическое уравнение. «Флаги» должны были оцепить периметр, Дазай — координировать действия с безопасной дистанции, а Чуя — точечно нейтрализовать охрану с помощью гравитации, чтобы захватить груз целехоньким. Никакого шума, никакой самодеятельности. Но как только они прибыли на место, Дазай почувствовал — что-то не так. Он смотрел в бинокль на склад номер четырнадцать, где проходила сделка. — Чуя, видишь тех парней на вышках? — прошептал Дазай, не отрываясь от окуляров. — У них не стандартные винтовки. Это экспериментальное оружие с подавителями способностей. Мори об этом не знал. Или... он просто не счел нужным нам сказать. Чуя, затянутый в свою новую портупею и плащ, сжал кулаки. — Если я пойду по плану «А», меня снимут еще на подлете к складу. И что ты предлагаешь? Отступить и получить нагоняй от Босса в первый же день? — Отступать — скучно, — Дазай обернулся к напарнику, и в свете луны его единственный глаз азартно блеснул. — Давай выбросим план Мори в залив. Мы сделаем это по-нашему. Громко и невозможно. Вместо того чтобы скрытно ползти по крышам, Чуя запрыгнул на свой «Призрак». — Ты уверен, Дазай? Если нас пристрелят, я первым делом приду за тобой в ад. — В аду слишком много моих знакомых, там будет тесно, — Дазай запрыгнул на заднее сиденье, прижимаясь к спине Чуи. — Гони прямо на главные ворота. Я буду твоими глазами. Чуя выжал газ. Двигатель взревел, нарушая портовую тишину, как раскат грома. «Призрак» рванул вперед, а Чуя активировал свою способность, но не на себя, а на байк. Он сделал машину настолько тяжелой, что она стала похожа на летящий снаряд, и в то же время придал ей такое ускорение, что пули с вышек просто не успевали скорректировать траекторию. — Прямо! Теперь вправо на тридцать градусов! — кричал Дазай в ухо Чуе, считывая вспышки выстрелов на вышках. — Сейчас! Чуя резко наклонил байк, буквально проезжая по вертикальной стене одного из контейнеров, чтобы уйти от прицельного огня. Дазай в этот момент выхватил два пистолета и, удерживаясь на сиденье лишь за счет железной хватки ног, открыл ответный огонь. Он стрелял в прожекторы и бочки с горючим у основания вышек. Оглушительный взрыв осветил порт багровым. Вышки пошатнулись. — Эй, Флаги! — крикнул Дазай в рацию, пока они неслись сквозь пламя. — План изменился! Работаем по сценарию «Хаос»! Липпман, обеспечь нам свет! Альбатрос, прикрой тылы! Они затормозили прямо перед входом в склад, когда из него начали выбегать вооруженные наемники. Чуя спрыгнул с байка, его плащ взметнулся, как крылья летучей мыши, а вокруг него запульсировала густая багровая аура. — Мори хотел, чтобы мы были тихими, — Чуя хищно улыбнулся, поднимая над головой огромный грузовой погрузчик. — Но я сегодня в плохом настроении. Он швырнул многотонную махину в толпу врагов, сминая их строй, как карточный домик. В этот момент Дазай уже стоял за его спиной, перезаряжая пистолеты с пугающим спокойствием. — Первая часть закончена, Чуя, — Дазай кивнул в сторону закрытых дверей ангара. — Но самое интересное — и самый опасный груз — ждут нас внутри. Ты готов увидеть, что именно Мори так сильно хотел заполучить? Двери ангара поддались с оглушительным скрежетом — Чуя просто вышиб их вместе с петлями, впечатав стальные листы вглубь помещения. Внутри пахло не только морем, но и озоном, а еще тем самым специфическим запахом жженой проводки, который всегда сопровождал работу секретных лабораторий. — Свет! — коротко бросил Чуя. Липпман, следовавший за ними с группой зачистки, активировал мощные прожекторы. Луч света разрезал темноту, высвечивая ряды ящиков с маркировкой «GSS». Но в самом центре ангара стояло нечто иное — массивная капсула, опутанная кабелями, которые уходили глубоко в бетонный пол. Дазай первым подошел к капсуле. Его взгляд скользил по датчикам, и лицо постепенно бледнело. — Чуя... не подходи ближе. Но Накахара уже почувствовал это. Гравитация внутри его собственного тела начала сходить с ума. Арахабаки внутри него заворочался, отвечая на зов чего-то родственного. Чуя оттолкнул Дазая и сорвал защитный кожух с иллюминатора капсулы. Внутри, в зеленоватом физрастворе, плавал не человек, а... фрагмент. Сгусток черной материи, заключенный в стабилизирующее поле. Рядом на консоли лежал отчет, на обложке которого стояла печать секретной лаборатории, где был создан Чуя. — Это... часть меня? — голос Чуи дрожал. — Мори послал нас за куском моего собственного кошмара? В этот момент активировалась ловушка. Датчики капсулы замигали красным — система стабилизации отключилась. Черная материя внутри начала пульсировать, входя в резонанс с энергией Чуи. — Назад! Всем назад! — закричал Дазай, но было поздно. Чую накрыло волной боли. Красные знаки «Порчи» начали расползаться по его рукам, даже без произнесения слов заклинания. Гравитация в ангаре стала настолько тяжелой, что бетон под ногами начал крошиться, а «Флагов» отбросило к стенам невидимым давлением. — Чуя, остановись! Ты разнесешь здесь всё! — Дазай пытался прорваться сквозь багровый вихрь, но энергия отталкивала его. — Мори подставил нас! Это проверка! Он знал, что резонанс заставит тебя потерять контроль! Чуя стоял в центре бури, его глаза светились чистым белым светом, лишенным зрачков. Он не слышал Дазая. Он слышал только шепот Арахабаки, который требовал воссоединения с этой черной бездной в капсуле. Склад начал рушиться — стальные балки сгибались, как бумажные, а пол под Чуей проседал всё глубже. Дазай понял: если он не дотронется до него прямо сейчас, Чуя просто схлопнется внутрь себя, создав черную дыру. — Да плевать мне на планы Мори! — Дазай рванул вперед, превозмогая давление, которое, казалось, ломало ему кости. Он буквально продирался сквозь гравитационный шторм, теряя пальто и бинты, пока не смог схватить Чую за плечи. Но вместо обычного резкого прикосновения «Исповеди», которое бы просто выключило способность, Дазай сделал то, чего Чуя не ожидал. Он обнял его. Крепко, отчаянно, прижимаясь всем телом к пульсирующей багровой ауре. — Вернись ко мне, придурок, — прошептал Дазай, утыкаясь лицом в изгиб шеи Чуи. — Ты не Бог. Ты — Чуя Накахара, мой парень, который ненавидит мой смех и любит свой чертов байк. Слышишь? Ты человек. Ты мой. Багровая вспышка на мгновение ослепила всех присутствующих. «Исповедь» вступила в силу не как приказ, а как якорь. Энергия начала втягиваться обратно в тело Чуи. Гравитация вернулась в норму с таким звуком, будто вакуум схлопнулся. Чуя обмяк в руках Дазая. Его глаза вернули свой лазурный цвет, но они были полны ужаса и слез. Капсула в центре ангара треснула и погасла — черная материя внутри испарилась, не выдержав прямого контакта с «Исповедью». Дазай медленно опустился на колени, не выпуская Чую из объятий. Они сидели посреди руин склада, тяжело дыша. — Он... он знал, — прохрипел Чуя, вцепляясь в рубашку Дазая. — Мори хотел проверить, смогу ли я поглотить это. Он использовал меня как лабораторную крысу. Дазай гладил его по волосам, игнорируя кровь, текущую из его собственного носа от перегрузки. Его взгляд, устремленный на камеры слежения в углах ангара, был полон такой ледяной ненависти, какой не видел еще никто в Портовой Мафии. Тишина в разрушенном ангаре была нарушена резким, пронзительным звуком стационарного спикерфона, чудом уцелевшего на стене рядом с разбитой капсулой. — Превосходно. Просто превосходно, — раздался спокойный, бархатный голос Огая Мори, усиленный динамиками. Чуя вздрогнул в руках Дазая, его пальцы всё еще судорожно сжимали ткань рубашки напарника. Дазай медленно поднял голову, его единственный открытый глаз сузился, превратившись в ледяную щель. — Я разочарован вашей импровизацией с «Призраком», но результат... результат превзошел все мои ожидания, — продолжал Мори. — Накахара, ты продемонстрировал удивительную синхронизацию с образцом. А ты, Дазай... ты доказал, что являешься единственным предохранителем, способным удержать это пламя в узде. — Ты знал, что это ловушка, — голос Дазая был лишен эмоций, что было гораздо страшнее его обычной иронии. — Ты знал, что резонанс едва не превратит порт в воронку. — Я знал, что вы справитесь, — мягко поправил Мори. — И теперь у нас есть данные. Капсула была лишь инструментом, чтобы замерить твой предел, Накахара. Поздравляю. Вы официально прошли боевое крещение. Чуя резко оттолкнулся от Дазая и встал, пошатываясь. Он посмотрел в сторону камеры слежения, висевшей под потолком. Его лицо, испачканное гарью и кровью, исказилось от ярости. — Тебе нужны были данные?! — крикнул он, и вокруг него снова вспыхнула слабая багровая искра. — Ты чуть не стер меня в порошок ради цифр в отчете?! — Я дал тебе смысл, Чуя, — голос Мори стал холоднее. — Я дал тебе дом, одежду и напарника. Взамен я беру твою силу. Это честная сделка. Собирайте то, что осталось от груза, и возвращайтесь. Вас ждет награда. Связь оборвалась с коротким щелчком. «Флаги» медленно приближались к ним из тени. Альбатрос выглядел так, будто готов был прямо сейчас поехать в штаб и высказать Мори всё, что думает, но Липпман остановил его, положив руку на плечо. — Награда... — прошептал Чуя, глядя на свои дрожащие руки. — Он говорит о нас как об инструментах. Дазай поднялся, отряхивая пыль с колен. Он подошел к Чуе и молча набросил на его плечи свой черный плащ, который он подобрал с пола. Плащ был велик Чуе, но он мгновенно окутал его знакомым запахом Дазая, даря иллюзию защиты. — Он думает, что мы — его псы, Чуя. Но псы иногда кусают хозяина, когда тот заносит руку слишком высоко, — тихо сказал Дазай, так, чтобы слышал только Накахара. Они вышли из ангара. «Призрак» стоял неподалеку, покрытый слоем пепла. Чуя сел за руль, но его движения были заторможенными. Дазай сел сзади, крепко обхватив его и прижимаясь всем телом, передавая остатки своей уверенности. — Мы не поедем в штаб сразу, — скомандовал Дазай в рацию Альбатросу. — Скажи Мори, что байк поврежден и нам нужно время на ремонт в «старом порту». Нам нужно... проветриться. Альбатрос на мгновение замолчал, а затем ответил серьезным, непривычно взрослым голосом: — Понял вас, парни. Я скажу, что вы застряли. Отдыхайте. Мы закончим здесь сами. «Призрак» медленно выехал с территории порта. Но на этот раз они ехали не как триумфаторы, а как два раненых зверя, которые осознали, что их новый «дом» — это клетка, прутья которой сделаны из золота и крови. *** Дорога обратно в штаб казалась дорогой на эшафот. Чуя молчал, вцепившись в руль байка так сильно, что костяшки пальцев побелели. Дазай сзади чувствовал каждую судорогу его тела. Когда они вошли в кабинет Босса, Мори даже не обернулся. Он стоял у окна, глядя на ночную Йокогаму, а Элис рядом с ним сосредоточенно вырезала из бумаги человечков. — Ты пришел в себя, Чуя? — мягко спросил Мори, поворачиваясь к ним. В его руках был тонкий серый файл, не имеющий маркировки мафии. — Я обещал вам награду за успешный тест. Но, думаю, правда будет ценнее любых денег. Мори положил файл на стол и жестом пригласил Чую подойти. — Ты ведь всегда задавался вопросом, почему твоя «семья» так легко тебя отдала в приют, верно? И почему ты не помнишь ничего до семи лет? Чуя сделал шаг к столу, чувствуя, как внутри всё леденеет. Дазай застыл за его спиной, его взгляд был прикован к файлу. — Твоя жизнь в приюте, твои «родители», которых ты смутно помнишь... всё это было декорацией, — Мори раскрыл папку. На первой странице была фотография высокого блондина в черной шляпе с холодным, почти неживым взглядом. — Это Поль Верлен. Твой старший брат. Чуя почувствовал, как пол уходит из-под ног. — Брат?.. У меня нет брата. Мои родители... — Твои «родители» были агентами, нанятыми для твоего содержания, Чуя, — перебил его Мори, и в его голосе прозвучало нечто похожее на жалость. — Ты не родился в обычном смысле этого слова. Ты — результат эксперимента по созданию искусственного сосуда для божества. Верлен был первым. Ты был вторым. Ты — «Черный экземпляр номер два». Чуя схватил со стола фотографию. Руки дрожали так сильно, что бумага помялась. — Ложь... Это всё твоя очередная игра, Мори! — выкрикнул он, но голос сорвался. — Я человек! Я помню... я помню запах дома! Помню, как мать пела мне! — Память — самый легкий материал для редактирования, — Мори подошел ближе, заглядывая Чуе в глаза. — Твой «дом» был лабораторией под номером девять. Твоя «мать» была ученым-нейробиологом. А Верлен... он твой оригинал. Твой старший брат по крови, которой у тебя никогда не было до того, как её синтезировали. Дазай быстро подошел к Чуе и выхватил файл, листая страницы с техническими схемами и графиками стабильности Арахабаки. Его глаза быстро бегали по строчкам. — Это не подделка, Чуя, — тихо произнес Дазай, и в его голосе была редкая для него горечь. — Даты, химические формулы нейромедиаторов... Мори не врет. По крайней мере, в этом. Чуя медленно опустился на стул, прижимая ладони к лицу. Весь его мир, вся его ярость, вся его боль за приютских друзей — всё это внезапно обесценилось. Он был не просто предан друзьями, он был предан самой реальностью. — Значит... меня нет? — его голос звучал глухо, из-под ладоней. — Я просто кукла, в которую запихали черную дыру? Все мои чувства, всё, что я считал своим... это просто программный код? — Ты — шедевр, Чуя-кун, — Мори положил руку ему на плечо. — И твой брат, Верлен, скоро придет за тобой. Он считает, что должен «освободить» тебя, убив всех, кто тебе дорог. Включая Дазая. Чуя резко вскинул голову. Его взгляд встретился со взглядом Дазая. Осаму стоял бледный, сжимая в руках отчет о «создании» своего напарника. В этот момент Дазай понял: Мори стравил их с призраком, который сильнее их обоих, и теперь Чуя — сломленный, опустошенный и потерявший почву под ногами — стал еще более зависим от единственного человека, который знал его «настоящего». — Пойдем отсюда, — Дазай схватил Чую за руку, буквально выдергивая его из-за стола. — Нам нужно уйти. Сейчас же. Мори не пытался их остановить. Он лишь смотрел им вслед, а Элис за его спиной наконец закончила вырезать бумажного человечка и разрезала его пополам. Дверь апартаментов захлопнулась с тяжелым, окончательным стуком. Чуя не дошел до дивана — его ноги подкосились прямо посреди гостиной. Он опустился на колени на дорогой ковер, тяжело дыша, и впился пальцами в собственные волосы, словно пытаясь выдрать из головы те файлы, что показал им Мори. — Клон... Искусственный сосуд... — шептал он, и с каждым словом воздух вокруг него начинал вибрировать от черных искр гравитации. — Всё, что я чувствую, — это просто имитация. Моя злость, моя привязанность к тебе... это просто заложено в программе, чтобы я не сошел с ума раньше времени. Мебель в комнате начала мелко подрагивать. Ваза с цветами на столе треснула, вода тонкими струйками потекла на мрамор. Чуя был на грани полного срыва — того самого, когда Арахабаки разрывает оболочку, потому что оболочка больше не верит в свою человечность. Дазай молниеносно оказался рядом. Он коснулся его, чтобы аннулировать способность, падая на колени перед Чуей и обхватив его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня, идиот! — голос Дазая был резким, перекрывающим гул гравитации. — Заткнись и слушай. Мори — мастер манипуляций. Он показал тебе бумаги, которые хотел, чтобы ты увидел. Он хочет, чтобы ты чувствовал себя вещью, потому что вещью легче управлять. — Но отчеты... формулы... — Чуя попытался отвернуться, его глаза были полны жгучих слез. — Там написано, что я — копия номер два! — Да плевать, что там написано! — Дазай тряхнул его за плечи. — Чуя, посмотри на меня. Вглядись в мои глаза. Ты знаешь, кто я. Я вижу ложь за версту. Я чувствую фальшь в каждом слове Мори. И я говорю тебе: ты ошибаешься. Дазай прижался своим лбом к лбу Чуи, заставляя его замереть. Багровая аура начала затухать, усмиренная прикосновением «Исповеди». — В любом эксперименте всегда есть оригинал, Чуя. Тот самый человек, с которого снимали мерки, чью душу пытались скопировать. Ученые всегда оставляют его в живых как эталон. И я уверен... я чертовски уверен, что ты и есть тот самый оригинал. Чуя замер, его дыхание участилось. — Почему? Почему ты так думаешь? — Потому что искусственный интеллект или запрограммированный клон никогда бы не был таким невыносимым, — Дазай слабо, но искренне усмехнулся, его пальцы нежно погладили скулы Чуи. — Ты слишком хаотичен. Твоя ярость — настоящая. Твоя глупая преданность приюту, твоя любовь к этой дурацкой шляпе, твоя способность сопереживать даже тем, кто тебя предал... Машины так не умеют. Они не ошибаются так красиво, как это делаешь ты. Дазай взял руку Чуи и приложил её к своей груди, там, где под бинтами и ребрами быстро билось сердце. — Верлен может быть кем угодно. Он может считать себя твоим братом или твоим создателем. Но он — холодная копия. А ты... ты теплый. Ты живой. Ты чувствуешь боль так остро, что она едва не сжигает тебя. Это и есть доказательство, Чуя. Ты — человек, которого они пытались украсть у самого себя. Но ты всё еще здесь. Чуя всхлипнул — один-единственный раз — и уткнулся лбом в плечо Дазая. Напряжение, державшее его в тисках, начало отпускать. Он чувствовал запах Дазая, чувствовал его биение сердца и понимал: если этот человек, который не верит ни в бога, ни в черта, верит в его человечность — значит, так оно и есть. — Если я окажусь просто куклой, Дазай... — глухо произнес Чуя, вцепляясь в халат напарника. — Тогда я буду первым в истории человеком, который влюбился в куклу, — отрезал Дазай, прижимая его к себе так крепко, словно пытался защитить от всего мира. — И я уничтожу любого, кто скажет обратное. Даже если это будет сам Верлен.