За закрытыми страницами и бетонными стенами

      Акутагава и подумать не мог, что его школьная жизнь и жизнь в целом должна измениться после этого «посвящения в старшеклассники». Формальность ведь, не больше? Оказалось — нет.       Резко стало иным информационное поле. Одноклассники начали обсуждать сплошь десятых и одиннадцатых. Завучи заглядывали на уроках со словами: «Я на секунду. На следующей перемене поднимитесь в актовый зал на собрание», — и уже через пару минут после звонка все места там заполнялись исключительно старшаками. Учителя зачастили с рекомендацией «А спросите у одиннадцатых классов, они уже проходили этот этап и помогут вам».       Прошерстив память со всей тщательностью, Рюноске не обнаружил воспоминаний об экосистеме старших классов. Впрочем, неудивительно, откуда бы он мог знать? Но неужели она существовала всегда, просто оставалась до такой степени скрытой, что о ней знать не знали и не говорили даже шёпотом?       Две одноклассницы вскоре завели отношения в новом кругу — одна с парнем из десятых, другая с кем-то из одиннадцатых. «Конечно, отличная возможность прыгнуть выше головы, — с невольным пренебрежением думалось Акутагаве. — А старшим встречаться с девятиклассницами явно интереснее, чем с совсем мелкими». Нелояльность к таким парочкам усиливалась на фоне регулярных родительских наставлений для Гин, чтобы в школьное время она даже не смотрела на ребят старше её, потому что в этом возрасте интерес к младшим чаще всего спровоцирован некоторой озабоченностью или собственной нереализованностью, отчего человек не способен найти пару среди ровесников, от которых он по какой-либо причине отстал и которых больше не интересует. Зато такие люди умеют окручивать неопытных и доверчивых младших, с наигранно восхищёнными глазами вешая им на уши лапшу в духе «Ты гораздо глубже и умнее ребят твоего возраста, совсем взрослый человек, с тобой так здорово проводить время». Учитывая, как внезапно возросло внимание одноклассниц к своему внешнему виду, они тоже прочувствовали перемену обстановки и настроились, если можно так сказать, на лучшее, что в новом окружении было.       Особенно почётно стало корешиться с самыми старшими. Чем регулярнее они проявляли к тебе внимание, тем быстрее росла твоя репутация в параллели. Впервые Акутагава ощутил это на себе — его как в кипяток осознания окунули, — когда заметил знакомых ребят из одиннадцатых и встретился с ними глазами; Дазай и Накахара тут же двинулись к нему из центра коридора и поздоровались. Одноклассники начали сворачивать головы.       — Приветик, — уж очень жизнерадостно выдал Дазай. Казалось, что в этой сцене ненатурально всё, так просто не бывает. — Как дела у молодого поколения? Что у вас сейчас?       — Литература, — просто ответил Рюноске, стараясь игнорировать возросшее внимание к себе.       — А ведёт кто?       — Ну, Куникида Доппо.       — О-о-о, — протянул Дазай с сочувственным смешком и обернулся на Накахару.       Тот пожал плечами.       — Он не вёл у нас, мы его не застали. Куникида же совсем молодой, только пришёл.       — Эх, тогда мы даже помочь тебе ничем не сможем. Только благословением. Храни тебя Достоевский.       Дазай сложил руки в шутливой молитве, на что Накахара скривил губы в подобии улыбки и перевёл взгляд на Акутагаву.       — Ты главное сдай все сочинения вовремя. Куникида ценит дисциплину и ответственность прежде всего, а если ты какой-то материал очевидно не понимаешь, то он повздыхает, глаза позакатывает, да, не без этого, но поможет всё равно.       — Спасибо за совет, — искренне кивнул Рюноске. — А вы как?       — Да понемножку, как всегда. Ползём на химию. — Дурачась, Дазай активно жестикулировал, а потом вдруг навалился на Накахару, схватив его за плечи. Приятель едва вырвался. — Если снова не будет лабораторной работы с реактивами, которыми можно повторить Чернобыль…       — Типун тебе на язык, — негодующе уставился на него Накахара.       — Я не договорил! Если не будет лабы, попробуем взломать электронный дневник. По биологии неудача.       — Интересно ты называешь двойки за криво списанную контрольную.       — Знаю-знаю, в вуалировании и иносказании я хорош. Ну, давай, — Дазай качнулся в сторону Акутагавы и торопливо пожал руку. — Увидимся ещё сегодня, может.       Накахара тоже попрощался с ним, и вместе ребята затерялись в толпе, насколько это возможно для парочки, где у одного рыжие волосы, а у другого метр восемьдесят роста.       Яркую радость от произошедшего пришлось запрятать поглубже, чтобы не выдать, что Рюноске одновременно хотел и совершенно не ждал внимания от знакомых одиннадцатых. А тут ещё и разговор вышел, а не просто приветствие, который вдобавок выглядел так, словно Акутагава общается с ними не первый месяц.       Отвернувшись к окну с телефоном в руке, Рюноске прижал кулак к губам, пряча улыбку ликования. Он столько переживал о неудавшемся контакте с этими занятными ребятами, особенно с Дазаем, с которым поспорил прямым текстом, что и не надеялся на продолжение общения хоть в каком виде. Однако они подошли сами!       Сказать по правде, Дазай… зацепил. Акутагава не один день и не одну ночь размышлял, почему не может выбросить из головы эту неоднозначную фигуру. Возможно, дело как раз в личностной полярности. Он много болтал обо всём подряд, но, вопреки стереотипам, дураком не выглядел и вещи порой выдавал неожиданные, которые не нафантазируешь в потоке случайной речи. Высказывал своё мнение о других, не переходя на личности и разбирая исключительно то, что можно было доработать и улучшить. Шутил — пускай не всегда удачно, — но не стеснялся себя и своих странных слов. А ещё у него были цепкие карие глаза, через которые лучилось душевное тепло; Акутагава почувствовал его тогда в актовом зале и хотел бы ощутить вновь. На Накахару Дазай так не смотрел. А на него — да. Именно шоколадный молочный коктейль чужих глаз Рюноске и уловил в потоке, когда одиннадцатые проходили мимо.       Оставался один нюанс — Дазай так и не принял его заявку в друзья.

***

      В остальном учебные будни текли, как и прежде: занятия, домашка, репетиторы дважды в неделю, внутришкольные допы нулевым или последним уроком в расписании. По вторникам, дожидаясь сестру лишний час, Рюноске начал зависать на подоконнике одной из лестниц, решая задачки по предметам, которые в тот день оказывались с собой, и освобождая время на будущее. Там же его однажды обнаружили Дазай и Накахара, шумно спускавшиеся в столовую в компании ещё одного рыжеватого парня. Скакали они по лестнице при этом так, что вибрировали перила, и Акутагава честно ожидал появление сразу нескольких учителей из ближайших кабинетов.       Отчего-то рассудив, что старшие товарищи не могут оставить Рюноске в голоде и одиночестве посреди пустой школы (вообще-то шёл урок, но Акутагава не успел вставить этот комментарий из-за активных обсуждений), ребята утащили девятиклассника с собой «хотя бы попить чай с булкой».       Третьего парня звали Тачихара Мичизо. Далеко не сразу Рюноске понял, как тот к нему относится: почти всё время он молчал, поддерживая разговор короткими фразами, прямых вопросов Акутагаве не задавал и посматривал на него плохо читаемым взглядом. Вроде нейтральным, но чуть раскосые глаза Тачихары заставляли лишний раз переживать, что он ими подозрительно присматривается к Рюноске.       Ребята плотно пообедали, а Акутагава, как и предполагалось, выпил стакан разбавленного светло-коричневого чая. Нет смысла тратить деньги на здешнюю безвкусную еду, Рюноске совсем скоро будет дома и хорошо поест. Конечно, с пустыми карманами он не был, но небольшие деньги, даваемые родителями «на всякий случай», можно просто отложить там, где это возможно без напряга.       На очевидный вопрос Акутагавы, почему ребята не заняты, ответил Дазай:       — У нас нет урока. Тачихара вон с английского сбежал.       — Сегодня подготовка к экзамену стоит, а я домашние варианты не прорешивал, что мне там делать? — Тачихара лениво подпер подбородок рукой.       — Почему домой не идёте тогда?       — Я никуда не тороплюсь, — пожал плечами Дазай с беззаботной улыбкой.       — Меня предки взбучат, если приду раньше, — честно сообщил Тачихара.       Акутагава начал невольно симпатизировать его прямолинейности.       — А я к брату в мастерскую. Поесть надо как следует, потом будет не до этого, — отозвался Накахара последним, получив вопросительный взгляд Акутагавы.       — А расскажи про брата, Рю же не знает, — вклинился вдруг Дазай.       Рюноске заёрзал от накатившей неловкости. Во-первых, Дазай назвал его до безумия личной формой, которую никто никогда в адрес Акутагавы не использовал. В подсознании что-то закоротило от неожиданности… Во-вторых, так вышло, что одним своим присутствием Рюноске навязался, чтобы Накахара раскрывал личную жизнь малознакомому человеку.       — Да что тут рассказывать, — на удивление обыденным тоном ответил тот. — У меня брат с приятелем пару лет назад открыл магазин мотоциклов с мастерской. У нас это семейное: начиная с деда, мы все любим то, что ездит и что чинится как механика.       — Ого, — изумился Акутагава. — Магазин мотоциклов — недешёвое удовольствие… Сколько лет брату, если не секрет?       — Двадцать шесть.       — Капец, я не знал, что он настолько молодой ещё, — округлив глаза, обернулся Тачихара на друга. — Бизнес так хорошо себя показал, как будто Поль этим уже лет десять занимается.       Накахара с гордостью улыбнулся и произнёс негромко: «Передам ему».       Выходит, фотографию со страницы, где накладывались красный аттестат и диплом, Накахара сделал со старшим братом. С учётом подписи и высказывания самого парня напрашивался вывод, что между членами всей семьи устоялись отличные отношения, раз эти люди разделяют и поддерживают увлечения друг друга, даже умея привлечь к ним детей. Без преувеличения — здо́рово. А ведь мотоциклы и впрямь не бюджетное хобби.       Тут Акутагаве пришло уведомление из чата класса.       — Что-то случилось? — первым заметил Тачихара, как изменилось его выражение лица.       — Физичка не предупредила о завтрашней контрольной, решила сказать только сейчас, — Рюноске заблокировал телефон и потёр лицо в попытке переключиться с неприятной темы и скрыть растерянность.       — Натаскаешь парня за вечер? — Дазай со смешком ткнул Накахару в бок. — Ой, Рю, ты бы знал, как у Чуи прекрасно с физикой. Он тебе объяснит любой закон вселенной, и вообще пора бы ему возглавить мировое научное сообщество.       Накахара глянул на приятеля с видом, скорее, вселенской усталости, нежели знания.       — Сфоткай ему ответы из своей тестовой книжки, она ведь у тебя была.       — Точно! Я же говорю, что он гениален, когда дело касается логики и технических наук! Впрочем, только на них это и распространяется, — уклонившись от подзатыльника, Дазай выудил из кармана телефон и полез в память. — Сейчас всё найдё-ём… — выдал он нараспев.       Ненадолго за столом воцарилась тишина. Всё-таки Дазай оставался связующим звеном между своей компанией и Акутагавой.       — Есть. Кинь мне заявку в друзья, отправлю тебе.       Акутагава едва не ляпнул, что сделал это пару недель назад. Но в голове мгновенно родилась стратегия, как, не опозорившись, выкрутиться и пробиться к этому неординарному человеку.       — Да, минуту.       Рюноске быстро загрузил соцсеть и отозвал старую заявку, после чего открыл поиск:       — Как ты записан?       — Давай наберу.       Отдавая телефон Дазаю в руки, Акутагава молился, чтобы нужная страница не вылезла в рекомендациях как недавно посещённая.       — О, у нас пятнадцать общих. Даже искать долго не пришлось.       Телефон вернулся Рюноске, и тот увидел уже знакомую страницу — буквально затёртую до дыр из-за прежней надписи «Заявка отправлена». Правда тут же пришло уведомление: «Цусима Сюдзи принял вашу заявку в друзья», — и Акутагава машинально обновил страницу.       Она стала доступной.       — Скинул. Ладно, мы помчались, спишемся, если что, — заторопился Дазай, прочитав какое-то сообщение у себя в чатах. И верно, до этого он ни разу не доставал телефон, забыв о его существовании.       Ребята убрали за собой посуду и распрощались с Рюноске.       Страница, открытая только для друзей и спрятанная от остального мира, теперь доступна… ему. Акутагава смотрел и раз за разом нервно сглатывал слюну. Всё это так нереалистично и одновременно просто…       Пятнадцать общих друзей. Так много связующих мостов и чистый ноль — в реальности. Никакого знания, что это за человек, за какие слова и темы можно зацепиться, чтобы вызвать ответный интерес. Рюноске по привычке открыл раздел общих друзей, несмотря на обилие новых, и растерянно нахмурился. Первым в списке высвечивался Накахара Чуя.       «Ничего не понял», — мелькнуло в мыслях, и Акутагава переключился на страницу Чуи, чтобы удостовериться, что в прошлый раз ему не показалось, однако… Друзей у Накахары было всё так же 300, но Дазай появился среди них снова. Или Рюноске его просмотрел в тот раз?.. Да нет, исключено. Или просмотрел…       Вернувшись к тому, с чего начал. Акутагава пролистал публикации Дазая. Правда, закончились они почти сразу — их оказалось всего две. В закреплённой записи висела стоковая картинка и несколько песен, которые Рюноске не знал — да и исполнителей видел впервые; во втором посте был меланхоличный арт с сигаретным дымом и текстовая подпись: «— Если вы сейчас умрете, какими станут ваши последние слова? — Наконец-то».       За секунду до звонка с последнего урока рядом со столом возникла Гин, и изучение потёмок чужой души, разбросанной по странице в соцсети, пришлось отложить на потом.       Пару часов перед сном у Акутагавы заняли размышления о детали, которая выбила его из колеи в моменте, поэтому не обработалась логически. Дазай назвал его сокращённой формой Рю. Однако завуч представила его фамилией, Накахара называл Акутагаву так же, а сам Рюноске не шутил о себе в третьем лице. Дазай знал его имя довольно хорошо, раз позволил себе вольность — настолько личное обращение.       Немаловажно также, что у закрытых страниц нет функции подписчиков: либо тебя добавляют в друзья, либо отклоняют заявку. Запрос Акутагавы продолжал висеть активным — а значит мозолил Дазаю глаза навязчивым уведомлением. О чём он размышлял и в чём сомневался, столько времени не предпринимая действий по отношению к заявке Рюноске? Сегодня, когда зашла речь о сборнике тестов, тоже ухом не повёл, сделал вид, что ничего не получал и не показал никак, что знает об обмане Акутагавы с поиском «неизвестной» страницы.       Может, левак? А если профиль-дубликат, который кто-то использует во вредительских целях? Тогда не удивительно, что он пропадает у Накахары — друзья могут временами общаться с ним, отвечать на шантаж и искать зацепки, кто сидит по ту сторону экрана. Айдишник страницы же Акутагава не запомнил.       Однако общие друзья на нынешней, добавленной странице были теми же. Так что почти со стопроцентной вероятностью недоговаривал сам Дазай, и Акутагаве до мандража хотелось понять ход его мыслей и причины некоторых поступков. Нужно просто ещё чуть-чуть сблизиться с ним и как следует разговориться, поймать момент и задать осторожные вопросы.