Время регистрации заезда и выезда

Уважаемая Принцесса!

Департамент адской инфраструктуры выражает вам искреннюю благодарность за ваши выдающиеся усилия на благо нашего общества.

Мы понимаем, что в настоящее время вы работаете над нормализацией крайне непростых взаимоотношений между Медиа-Оверлордом и Радиодемоном. В знак признания ваших успехов мы рады выделить вам специальный бюджет, который ранее ежегодно резервировался на устранение колоссальных разрушений, которые эти двое регулярно причиняли нашим зданиям.

Благодаря вашей работе в текущем году они не уничтожили ни одного объекта инфраструктуры — это выдающееся достижение и крайне приятная перемена по сравнению с прошлыми событиями.

Мы высоко ценим вашу преданную службу и с нетерпением ждём ваших будущих успехов.

Техническое примечание (Промпт): «Так, ВиЧАТ, напиши мне официальное письмо с благодарностью этой девке за то, что она наконец-то заставила этих двух ушлёпков перестать разносить к хренам половину города каждый месяц. Чтобы нам больше не приходилось потрошить спецфонд борьбы с Медиа-демонами, и мы могли наконец-то построить школы.»

С уважением,

Департамент Адской инфраструктуры.

      Аластор и Вокс молча переглянулись. Ни один из них толком не знал, что сказать.       Ну, если быть до конца честными, это было не совсем так.       Аластор прямо сейчас вовсю слал сигналы бедствия через их ментальную связь, причём с изяществом и скрытностью потерпевшего крушение матроса, который внезапно заметил спасательную шлюпку на горизонте. Паника, жуткое смущение и отчаянное «спаси меня» транслировались прямиком в процессор Вокса с пугающей скоростью.       Самое паршивое заключалось в том, что внешне олень выглядел абсолютно невозмутимо.       Он смирно восседал на своём стуле, изящно закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях, и лучезарно улыбался Чарли — словно в этот самый момент его собственное сознание не истошно орало от ужаса, умоляя о помощи.       Вокс тем временем изо всех сил пытался не заржать в голос.       Чарли подозрительно сузила глаза, переводя взгляд с одного на другого.       — Итак, — произнесла она. В её руках красовался неизменный блокнот, а весь сегодняшний вечер принцесса, судя по всему, твёрдо вознамерилась посвятить тому, чтобы превратить их жизнь в сущий Ад. — Выкладывайте. Что произошло?       Обычно в этом месте рассказчик делает прыжок во времени. Появляется короткий абзац, где персонажи вкратце пересказывают недавние события, после чего повествование сразу переходит к действительно важному разговору. В конце концов, читатель ведь уже в курсе сюжета. Он знает, что случилось.       С другой стороны, возможно, вы не видели новой главы целых четыре месяца. Так что имеем то, что имеем. В общем, ближе к делу.       — Ну, дорогая Чарли, если в двух словах, то вы со своей очаровательной бандой бродячих отбросов доблестно вытащили меня из заточения, — непринуждённо отозвался Аластор.       — Аластор, я сейчас вообще не об этом.       — Оу, дорогая моя девочка, я прекрасно понимаю, о чём ты. Ниффти в последнее время что-то совсем отбилась от рук и отлынивает от работы. Признаться честно, её наплевательское отношение к трудовой дисциплине начинает меня нешуточно беспокоить.       — Аластор.       — Да?       — Я говорю не про Ниффти.       — Какая жалость. А ведь я приготовил по этому поводу целую серию весьма занимательных наблюдений.       Чарли зажмурилась и сделала глубокий, успокаивающий вдох.       — Нет, Аластор. Я говорю про твои тайные отношения с Воксом и про то, что вы двое, судя по всему, решили забить хер на мои прямые приказы и провернули какую-то безумную авантюру, чтобы вернуть свои силы.       — Ну, технически, — вставил Аластор, нравоучительно приподняв палец, — мы не возвращаем наши прежние силы.       Чарли уставилась на него тяжёлым взглядом. Аластор продолжал лучезарно улыбаться.       — Мы обретаем совершенно новые, — добавил он после затянувшейся паузы.       Чарли медленно опустила блокнот.       — Аластор.       — Да?       — Это был вообще ни разу не тот успокаивающий ответ, который, как тебе кажется, ты сейчас выдал.       — А я и не пытался тебя успокоить.       — Я заметила.       Чарли принялась что-то яростно строчить в своём блокноте. Аластор тут же подался вперёд, вытягивая шею:       — И что же ты там пишешь?       — Анализ ситуации.       — Я глубоко сомневаюсь, что у тебя есть юридически заверенная квалификация для подобных выводов.       — Я тоже глубоко сомневаюсь, что у тебя есть квалификация для попытки свергнуть моего отца, но мы ведь как-то с этим живём, — парировала принцесса.       Вокс коротко фыркнул. Аластор тут же наградил его абсолютно преданным, укоризненным взглядом:       — Вообще-то, ты должен мне помогать, а не ржать.       — Ты сам первый бросил меня под танк.       — Ничего подобного я не делал!       — Ты буквально только что сдал нас с потрохами, признавшись, что мы развиваем новые способности! — возмутился Теледемон.       — Дорогой мой, а какой смысл врать ей о вещах, которые она и так прекрасно знает? — парировал Радиодемон.       — Ой, можно подумать, ты не из тех типов, кто станет лгать без зазрения совести, лишь бы получить всё, что твоей душеньке угодно, — съязвил телевизор.       Аластор театрально прижал ладонь к груди, изображая глубокую обиду:       — Я бы попросил тебя не говорить так, будто ложь, интриги и коварство не являются твоей собственной визитной карточкой.       — Да ты, блять…       — Мальчики! Хорош! Хватит! — Чарли бесцеремонно оборвала их ещё до того, как перепалка успела разгореться в полную силу.       Оба Оверлорда мгновенно отвернулись в противоположные стороны, приняв точно такой же вид, какой принимают дети, когда учитель застукал их за дракой.       Чарли тяжело вздохнула.       — Послушайте, я действительно зла. Вы двое натворили кучу ужасных вещей: убийства, шантаж, вы без конца врали нам. Снова и снова. — Она обвиняюще ткнула в них ручкой. — Но посмотрите, к чему мы в итоге пришли! Вы двое наконец-то научились ладить друг с другом. А это значит, что вы способны меняться. Перемены и искупление возможны для каждого из вас!       Она закончила свою тираду с таким восторженным и полным надежды лицом, какое бывает только у гиперактивного щенка, который внезапно осознал, что хозяин держит в руке вкусняшку. К её глубочайшему сожалению, ответом ей стали два голоса, прозвучавшие абсолютно синхронно:       — Я очень сомневаюсь, что это произойдёт, дорогая.       — Хуй там плавал.       А в следующую секунду Вокс просто покатился со смеху. Это был искренний, заливистый хохот, от которого он аж откинулся на спинку стула. Он буквально схватился за живот руками, но каждый раз, когда парень пытался остановиться, из него вырывался очередной хриплый, хлюпающий смешок. Со стороны он сейчас чертовски напоминал пьяную тётушку, которой внезапно напомнили про убогие усы её бывшего мужа.       — Ну вот видишь? — подал голос Аластор. — Именно поэтому я и не хожу на терапию.       — Ты был ровно на одном сеансе, — напомнила Чарли.       — И уже чувствую, как меня здесь осуждают.       — И правильно делают.       Воксу наконец удалось отсмеяться ровно настолько, чтобы продолжить разговор:       — Слушай, если ты не собираешься испепелить нас на месте или устроить нам казнь, то да — признаю. Мы корячились вместе, чтобы вернуть наши грёбаные силы. Терпеть не могу торчать в этом отеле. Я хочу вернуть свою кампанию. Хочу вернуть свою жизнь.       Чарли одарила его мягкой, поддерживающей улыбкой. Вокса от этого зрелища аж физически передёрнуло.       — Короче, да, — упрямо продолжил Вокс. — Мы перебили кучу душ, которые застряли внутри этого жуткого посоха Аластора после того, как он окончательно слетел с катушек.       — Я не слетал с катушек, недоумок ты этакий, — бесцеремонно перебил его Аластор.       — Ещё как слетал, хорош пиздеть.       Чарли снова принялась что-то увлечённо строчить в своём блокноте. Ни один из Оверлордов на самом деле не хотел знать, что именно там пишется.       — В общем, — подытожил Вокс, — мы их пришили, вернули часть былого величия, сбежали из каталажки, едва не сдохли по дороге и где-то по пути умудрились втрескаться друг в друга.       И чтобы окончательно доконать Аластора, он вывел на экран огромные, бутафорские цифровые ресницы и начал картинно, с запредельным драматизмом ими хлопать. На лице оленя отразился чистейший, первобытный ужас.       — Ну зачем ты так это преподносишь, — процедил он сквозь зубы.       — А как надо?       — Будто мы персонажи какого-то дешёвого любовного романчика.       — Так мы и есть персонажи дешёвого любовного романчика!       — Вовсе нет!       — Да мы, блять, признались друг другу в чувствах, будучи с ног до головы измазанными в чужой крови!       Аластор открыл было рот для ответа. Но так и не нашёлся что сказать, послушно его захлопнув.       — Но да, Принцесса, — произнёс Радиодемон, поворачиваясь обратно к Чарли и стараясь вернуть лицу столько достоинства, сколько вообще было возможно соскрести в данной ситуации. — В общих чертах всё именно так и произошло.       Чарли переводила восторженный взгляд с одного на другого, её глаза буквально сияли. Аластор мгновенно насторожился.       — Мы были бы весьма признательны, — осторожно продолжил он, взвешивая каждое слово, — если бы ты не стала обсуждать подробности наших взаимоотношений с остальными постояльцами отеля.       — О, да, конечно, я всё понимаю, — согласно закивала Чарли. — Всё, что происходит на терапии, остаётся на терапии. Ну так что, Аластор, поделись: как ты сам относишься ко всей этой вашей новой романтической истории?       — Оу, дорогая моя, я чувствую себя просто прекрасно. Восхитительно, я бы даже сказал.       Чарли замялась, сверяясь со своими записями, после чего сделала новую пометку. Принцесса перевернула страницу:       — И какие у тебя планы на будущее с Воксом, Аластор?       В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина.       Вокс подсознательно прикусил изнутри свою цифровую щёку.       С тех самых пор, как Аластор сбежал из заточения, они оба усердно избегали разговоров обо всём, что произошло до, и уж тем более о том, что ждёт их после. За последние три дня они каким-то чудом умудрились нащупать на редкость комфортный, уютный ритм. Они бесконечно препирались из-за всяких идиотских мелочей, воровали друг у друга поцелуи всякий раз, когда партнёр этого не ожидал, и изо всех сил делали вид, что в их жизнях глобально ничего не изменилось.       Ни у одного из них не хватило смелости открыто поднять тему будущего.       Вокс прекрасно знал, что Аластор почувствовал себя загнанным в ловушку в ту самую секунду, когда Вокс предложил ему присоединиться к Ви-компашке. Аластор, в свою очередь, кажется, наконец-то осознал, как сильно Вокс измотан этим вечным, бесконечным циклом, где его сначала подпускали близко к телу, а затем грубо отталкивали прочь.       Они наконец-то признались друг другу в любви. Но теперь им предстояло выяснить, что, блять, эта любовь вообще должна значить на практике.       — Ну… — начал Аластор.       Впервые за всё своё унылое бессмертное существование у Радиодемона действительно не нашлось под рукой ни одного остроумного или уклончивого ответа.       — Мы пока побудем здесь и поможем тебе с отелем, — быстро перебил его Вокс, отчаянно пытаясь увести разговор с опасной темы. — В конце концов, мы всё равно пока застряли тут.       Чарли строго посмотрела на него:       — Вообще-то, я спрашивала не тебя.       — Я знаю.       — Я спрашивала Аластора.       — Это я тоже знаю.       Чарли тяжело вздохнула. Аластор в этот момент выглядел подозрительно благодарным телевизору.       — Этот разговор всё равно рано или поздно состоится, — пригрозила Чарли, делая очередную пометку в своём блокноте. — Желательно до того, как у кого-то из вас случится очередной эмоциональный срыв.       Ни один из них не стал спорить. Чарли решила засчитать это за прогресс.       — Что касается ваших сил, — продолжила она, — вы, судя по всему, никому ими не навредили. Ну, по крайней мере, никому, кроме вас самих, что, честно говоря, кажется вашим любимым хобби.       Аластор и Вокс синхронно обменялись взглядами.       — …Справедливо, — признал Вокс.       — Так вот, мы с отцом пришли к компромиссу. Вы можете продолжать ими пользоваться, но только если гарантируете, что не причините вреда никому в этом отеле.       Аластор согласился без секундного колебания:       — По рукам.       Чарли выглядела приятно удивлённой:       — Что-то ты больно быстро согласился.       Аластор лучезарно улыбнулся:       — Дорогая моя, у меня нет абсолютно никакого интереса вредить кому-то в этих стенах.       — Ага, расскажи это Хаску, которому ты буквально вчера жопу на британский флаг порвать обещал, — заржал Вокс.       — Он выпил мой кофе!       — Ты грозился содрать с него шкуру живьём!       — Я всего лишь выражал своё разочарование.       — Ты, блять, за ним с топором по всему отелю гонялся!       Аластор задумчиво нахмурился:       — …Что ж, оглядываясь назад… пожалуй, я действительно выразил чуточку слишком много разочарования.

***

      Был ли Хаск рад возвращению своего босса? Нет. Был ли он рад, когда Ниффти с восторгом ребёнка, объявившего о наступлении рождественского утра, доложила ему, что этот самый босс теперь регулярно зажимается и сосётся с Воксом? Тоже, блять, нет.       У Хаска был сущий, сука, экзистенциальный кризис.       Несколько недель назад они с Энджелом Дастом заключили пари. Если эти два поехавших психопата когда-нибудь признаются друг другу в чувствах и начнут лизаться, то паук-переросток сам сделает Хаску предложение.       И вот это было абсолютно, тотально неприемлемо!       Называйте Хаска старомодным, но он, блять, сам хотел сделать этот шаг! Он хотел найти правильные цветы. Создать идеальную, романтичную обстановку. Встать на одно колено и самолично попросить у Энджела его руку — ну, или какую там из шести — и сердце. И уж точно не из-за какого-то дебильного спора, в котором замешаны два эмоционально кастрированных Оверлорда.       Так что ни при каких, сука, обстоятельствах Ниффти не должна была растрепать кому-либо, что Вокс и Аластор целуются на регулярной основе.       К несчастью, заставить Ниффти держать рот на замке было столь же реалистично, как умолять Валентино уйти в монастырь и принять обет целомудрия. Именно поэтому Хаск прямо сейчас носился по отелю как ошпаренный.       — Ниффти! — гаркнул он на весь коридор.       Маленькая горничная лукаво высунулась из-за угла:       — А ты знал, что они за ручки держались?!       — Закрой пасть, блять, и потише!       — Плохие парни мутят!       Хаск сделал резкий выпад. Ниффти испуганно пискнула и припустила по коридору, заливаясь смехом, как заправский гремлин.       — Тебе меня не поймать!       — А мне и не надо! — орал он ей вслед, тяжело дыша. — Мне просто нужно, чтобы ты заткнулась, нахуй!       — Но это же так романтично!       — Это совершенно секретная, блять, информация!       Она замерла на бегу ровно настолько, чтобы удивлённо склонить голову набок:       — С каких это пор «за ручки» — это секретная информация?       — Да с пяти, сука, минут назад!       — Оу.       В потрёпанной душе Хаска наконец забрезжил робкий луч надежды.       — Я поняла.       — Серьёзно?       — Ага! — Она лучезарно, безумно улыбнулась.       А затем она сделала такой глубокий вдох, какого кот за всю свою загробную жизнь ни от одного существа в Аду не слышал.       — ЭЙ, НАРОД! ТУТ АЛАСТОР И..!       Хаск снёс её торпедой до того, как она успела закончить фразу. Они оба кубарем покатились по ковру в диком хаосе из перьев, кошачьей шерсти и крошечных кухонных ножей.       И именно в эту секунду в вестибюль вальяжно заплыл Энджел Даст с стаканом кофе в руке.       — …Мне вообще стоит спрашивать, какого хера тут происходит?       — Нет! — рявкнул Хаск, намертво прижимая орущую Ниффти к полу.       — Да! — истошно закричала та в ответ. — Это про Аластора и..!       Хаск по-медвежьи запечатал ей рот лапой.       Энджел медленно поморгал всеми своими глазами.       — …Знаете что? Пожалуй, я просто сделаю вид, что вообще ни хрена не видел.       Он абсолютно невозмутимо развернулся на пятках и побрюзжал обратно к себе в комнату. Хаск проводил его долгим взглядом, после чего издал самый грандиозный, выстраданный вздох облегчения за всё своё грёбаное пребывание в Аду.       — …Пронесло, сука.       В этот самый момент Ниффти смачно лизнула его ладонь.       — Фу, блять, мерзость какая!       Девчонка в ответ лишь весело захихикала.

***

      Хорошая история способна изменить восприятие любого человека, и этот процесс уже был запущен.       Медленно, но верно серая масса начинала пробуждаться. Ну, по крайней мере, они сами свято в это верили. В реальности же контроль демона-прессы над коллективным разумом становился крепче с каждым божьим днём. Грешники в Аду словно жили в вечном неведении и глухой изоляции: они отчаянно жаждали быть частью чего-то большего и с радостью позволяли диктовать себе, что думать, любому ублюдку, который орал громче всех.       Возможно, так было всегда. Зная повадки Радиодемона, Элизабет ни разу бы не удивилась, узнай она, что не так давно ещё один Оверлорд усердно промывал мозги всему Аду, пока его благополучно не пришили. Его кончина оставила после себя кое-что куда более ценное, чем просто территории.       Она оставила вакуум власти.       И Элизабет твёрдо вознамерилась его заполнить.       Задача была не из лёгких.       Она больше не могла просто штамповать газеты, как делала это когда-то в свои времена. Мир двинулся дальше, утащив за собой и способы передачи информации. Бумага превратилась в экраны, печатные прессы уступили место алгоритмам, а истории теперь путешествовали внутри светящихся прямоугольников, которые легко умещались на ладони.       Элизабет искренне ненавидела эти проклятые штуковины. Мелкие коробки, которые корчили из себя бесконечные стопки газетных листов.       По крайней мере, сбежав из заточения в микрофоне, она отыскала Грега. Мужчина ей, мягко говоря, не особо нравился. Он был неуклюжим, невыносимо самодовольным и от него вечно разило машинным маслом. Но у него имелся один талант, игнорировать который было попросту невозможно.       Он шарил в технологиях.       Спустя почти семьдесят лет после своего исчезновения он адаптировался к новому миру с пугающей, противоестественной скоростью. Он изучил каждую микросхему, каждую сеть, каждую Адскую машину, созданную в Аду за время его отсутствия. Технологический хребет всей подпольной империи Элизабет держался практически целиком на его плечах.       Теперь всё, что ей оставалось — это найти свою аудиторию.       И именно тогда она наткнулась на Жизель.       Ну или, если быть точнее, Жизель сама её нашла.       Эта баба и её последователи были, без сомнения, поехавшими фриками. Они поклонялись вслепую, подчинялись без лишних вопросов и обладали тем самым пугающим, безумным энтузиазмом, на который способны только фанатики. И тем не менее, не было лучшего способа распространить своё влияние, чем позволить толпе преданных сектантов продвигать твои идеи вместо тебя.       В веру люди редко вникают с вопросами.       И очень скоро этот маленький снежный ком превратился в лавину, несущуюся с горного склона. По всему району души начали поднимать бунты. Вовсе не потому, что они докопались до какой-то великой истины. И уж точно не потому, что у них была внятная политическая философия.       О нет.       Просто люди в своей массе были… феерическими дебилами.       Дай им злодея — и они сами запишут себя в герои. Скажи им то, что они и так мечтают услышать, — и они назовут это независимым мышлением. Контролируй машины, которые доставляют информацию, формируй истории, которые они поглощают, повторяй одну и ту же байку достаточно часто — и со временем они начнут путать манипуляцию с божественным откровением.       Они маршировали по улицам, свято веря, что ведут за собой революцию.       В реальности же они просто послушно исполняли план мести Элизабет. И они искренне благодарили сами себя за обретённую свободу, с каждым божьим днём вручая ей всё больше и больше власти.       — Так, и что мы делаем с их побегом? — спросил Грег, вальяжно откинувшись на спинку стула.       — Я бы на твоём месте не переживала, — с безразличным кивком отозвалась Жизель. — Так публичная казнь выйдет даже сочнее. Надежда всегда кажется слаще, когда ты вырывешь её из рук в самую последнюю секунду.       — Меня беспокоит лишь одно, Грег, — вмешалась Элизабет, властно сцепив пальцы на столе. — Им помогло твоё маленькое создание. А ты ведь уверял нас, что полностью избавился от… неё.       Грег неловко заёрзал на стуле.       — Ну… эта штучка оказалась куда крепче, чем выглядела на первый взгляд.       Элизабет требовательно изогнула бровь.       — Я всё улажу, — быстро добавил Грег, заметив её взгляд. — Всё, что от неё осталось, долго не протянет. Я лично всё зачищу.       Демон-прессы буравила его взглядом ещё несколько секунд, после чего медленно, снисходительно кивнула.       На самом деле она не особо переживала. Удерживать этих двоих в плену изначально не было её главной целью. Это была лишь удобная отвлекалочка — что-то достаточно громкое и резонансное, чтобы удерживать всеобщее внимание именно там, где ей требовалось.       Их настоящая цель уже была успешно достигнута.       А всё остальное… Что ж, это было лишь самое начало весёлого аттракциона.

***

      Аластор ненавидел терапию.       Каждый раз, переступая порог той комнаты, он чувствовал себя самой жалкой и унизительной версией самого себя. Словно его насильно протащили назад сквозь время и швырнули в тело того самого испуганного маленького мальчика, которого он потратил десятилетия, пытаясь похоронить поглубже.       Сидеть напротив Чарли, пока она допытывалась, что у него на душе, было особой, изощрённой формой пытки. Каждый божий раз Аластор чувствовал, как в горле встаёт странный ком. Ощущение было такое, словно вокруг шеи стягивается тяжёлая цепь — ровно настолько, чтобы напоминать о своём присутствии. Его когти судорожно дёргались от непреодолимого, дикого желания разорвать кого-нибудь на куски, просто чтобы этот кошмар прекратился.       Так что, вполне естественно, всю эту накопившуюся ярость он перенаправил на один конкретный, намертво пригоревший кусок яйца на сковороде.       Чарли предельно ясно обрисовала условия их наказания в отеле. Они могли оставить себе те крохи силы, что успели вернуть, но глобально они по-прежнему оставались узниками.       Пленниками при исполнении трудовых обязанностей.       Аластор презирал каждую секунду этой каторги.       Он с утроенной силой принялся драть почерневшую жесткую утварь, и губка с противным скрежетом тёрлась о металл. Он до безумия хотел вернуть свою свободу. Хотел перестать отчитываться перед Чарли, перед Люцифером, перед кем бы то ни было в этом мире. Он мечтал проснуться однажды утром и знать, что ни одна живая душа больше не решает за него, куда ему можно идти и что дозволено делать.       Он зашёркал щёткой ещё яростнее.       Самым паршивым во всём этом было чёткое осознание того, насколько он до сих пор слаб. Тех фрагментов мощи, которые они с Воксом зубами вырывали на протяжении последних месяцев, хватало лишь на то, чтобы козырять на уровне какого-нибудь рядового сильного грешника.       Внушительно по обычным меркам. Абсолютное ничтожество по их собственным. Никакие они не Оверлорды. Даже близко нет.       Аластор понятия не имел, как именно он собирается выбираться из этого отеля. Но он умел ждать. Терпения ему всегда было не занимать.       И всё же с каждым днём удавка на его горле затягивалась всё туже, а вместе с ней рос и голодный, первобытный аппетит к насилию. По крайней мере, когда он сидел в одной камере с Валентино, у него под рукой всегда был хоть кто-то, о чьём жестоком убийстве можно было с упоением фантазировать долгими вечерами.       — Кажется, у тебя там что-то горит.       Голова Аластора повернулась в сторону звука с такой скоростью, что чуть не совершила полный разворот на сто восемьдесят градусов.       Из зоны завтрака лениво потянулись сизые струйки дыма. Тостер буквально кашлял гарью. Аластор строевым шагом направился туда, с силой рванул рычаг вниз и выудил то, что когда-то было черничным маффином. Сейчас это больше напоминало кусок древесного угля.       Он медленно повернулся к ближайшему постояльцу. Это был какой-то склизкий грешник, который до жути напоминал ту старую жабу-секретаршу из того дурацкого мультика, который Ниффти заставила его посмотреть, — «Корпорация монстров». У этого чучела были такие же сонные, обвисшие веки и выражение лица, наглядно доказывающее, что любая мыслительная деятельность причиняет ему физическую боль.       Аластор картинно приподнял обгоревший комок:       — …Никаких маффинов в тостере.       Грешник тупо захлопал глазами.       Улыбка Аластора натянулась ещё шире, до самых ушей:       — Ты что, блять, совсем дебил?       Его рога мгновенно отросли ещё на пару сантиметров. Он, сука, Радиодемон, чёрт возьми! Он вырезал Оверлордов пачками. Он охотился на грешников ради забавы. Он людей, блять, ел! А теперь он торчит у шведского стола и разжёвывает правила техники безопасности при использовании бытовых приборов какому-то конченому имбецилу. Это определённо была самая жестокая и изощрённая шутка Преисподней.       Грешник лениво ткнул пальцем в сторону аппарата:       — …Но он же залез.       Аластор зажмурился. Его когти со скрипом въелись в лакированную стойку. Он ведь может просто прикончить его прямо сейчас. Это же проще простого. Одна тень. Один истошный вопль. И одним кретином, впустую переводящим кислород, в этом мире станет меньше.       Прежде чем эта мысль успела оформиться в чёткий план действий, на его плечо уверенно легла чья-то ладонь.       — Ага, — подал голос Вокс, буравия постояльца тяжёлым взглядом экрана. — Ты что, реально ебанутый? Не суй туда маффины, придурок.       Склизкий демон развернулся и побрёл прочь как ни в чём не бывало, словно вообще ничего странного не произошло.       — В общем, — непринуждённо продолжил телевизор, — Аластор, мы можем поговорить?       Аластор несколько секунд молча сверлил его взглядом.       — …Ладно.       И он послушно поплёлся за Воксом вглубь кухни.       — Прости, что ухватил тебя за плечо, — бросил Вокс на ходу. — Я знаю, как дико тебя бесит, когда до тебя дотрагиваются, но ты был буквально в пяти секундах от того, чтобы сожрать этого чела живьём.       — Премного благодарен за заботу, — ледяным тоном отозвался демон-олень, — но я держал ситуацию под полным контролем.       Вокс одарил его своим фирменным выражением лица.       — Ну да, конечно, — язвительно процедил он. — Так обычно и говорят люди, которые ни хрена не в порядке.       Аластор лишь презрительно фыркнул. Вокс широким жестом указал ему на массивную промышленную раковину:       — Короче, можешь продолжать корячиться со своими кастрюлями. А я просто постою здесь и побуду твоим надзирателем.       Брови Аластора недовольно сошлись на переносице:       — Извращенец.       — Да называй меня как хочешь, но к этим твоим блевотным подгоревшим яйцам я, сука, даже под дулом пистолета не притронусь.       Теледемон ловко запрыгнул на край столешницы, поудобнее устроился там, облокотившись спиной на стену, и достал свой телефон. Аластор молча засучил рукава пиджака и покрепче перехватил тяжёлую металлическую щётку.       — Ты действительно припёрся сюда исключительно ради того, чтобы действовать мне на нервы?       — Ага.       Вокс даже не соизволил поднять глаз от экрана.       — Ну и чтобы лично проследить, чтоб ты никого из постояльцев не грохнул.       — Я не собирался его убивать.       — Да хорош пиздеть, ты в уме его уже мысленно жарил и время засекал.       — Я всего лишь прикидывал варианты.       — Ну-ну.       Аластор тяжело вздохнул и вернулся к сковородке, яростно отдирая намертво пригоревший жир. Вокс в это время вовсю тупил в телефон с таким видом, будто залип на детские мультики. Какое-то время на кухне стояла тишина, которую нарушал только скрежет щётки по металлу да редкие шлепки пальца Вокса по экрану.       А потом всё полетело к чертям в долю секунды.

***

      Аластор почуял неладное ещё до того, как Вокс успел хоть слово пикнуть. Физиономия Теледемона менялась на глазах, выдавая одну эмоцию за другой. Сначала ступор. Потом недовольная мина. Раздражение. Зрачки на экране сузились в крошечные точки. И под конец — чистый, первобытный ужас.       Аластор бросил тереть сковороду.       — Вокс?       Тот ответил не сразу. Он продолжал дикими глазами бурить дисплей, словно искренне надеялся, что текст там сейчас каким-то чудом испарится.       Наконец он поднял голову.       — …Вел тебе ещё не трезвонила насчёт вашего этого дебильного подкаста?       Аластор растерянно моргнул:       — Нет.       Он отложил сковороду в сторону.       — А что стряслось?       Вокс слетел со стола с такой скоростью, что чуть не выронил телефон на кафель.       — Сука… — выплюнул он.       Парень принялся лихорадочно метаться из угла в угол.       — Нет, нет, нет, блять, только не это…       Аластор молча и настороженно наблюдал за его паникой.       — Если я найду того мерзавца, который…       Вокс с силой провёл ладонью по своему монитору.       — Чёрт.       Он резко развернул телефон к Аластору, сунув светящийся экран прямо ему в лицо.       — Смотри!       Аластор прищурился, вглядываясь в ленту соцсетей Вельветт. Затем он снова посмотрел на Вокса.       — Я не совсем понимаю…       — Она выложила два ролика в одном и том же наряде!       — …И?       Вокс уставился на него с полнейшим недоверием.       — Ты ничего не понимаешь.       — Очевидно, нет.       — Она бы никогда так не поступила!       Аластор приподнял бровь.       — Возможно, она просто не стала переодеваться.       Вокс выглядел по-настоящему испуганным.       — Ал.       — Что?       — Она скорее сквозь землю провалится, чем наденет один и тот же наряд дважды.       — Это кажется излишним.       — Я серьёзно! — Вокс выхватил телефон обратно, лихорадочно листая ленту. — У неё гардеробные в каждой комнате. Она переодевается по три, а то и по четыре раза в день. Она как-то раз выбросила куртку только потому, что Зестиал случайно сделал ей комплимент.       — …Это многое объясняет.       — Это ненормально.       Аластор медленно выпрямился.       — …Ты думаешь, что-то произошло.       — Я знаю, что что-то произошло. — Вокс уже направился к двери. — Нужно позвонить Валентино.       Аластор скрестил руки на груди.       — …Ты хочешь позвонить мотыльку.       Вокс одарил его раздражённым взглядом.       — Да, этому проклятому мотыльку.       — Я не знал, что вы двое снова общаетесь.       — Мы не общаемся.       — Тогда почему…       — Потому что если Вел пропала, он узнает об этом раньше всех.       Аластор посмотрел на руки Вокса. Они дрожали.       — …Винсент.       — Что?       — Кажется, я ещё никогда не видел тебя таким обеспокоенным.       Вокс не ответил. Он лишь продолжал смотреть на свой телефон, словно это была бомба.