Танго должно продолжаться

*** Катя не слышала, как Андрей проснулся, поэтому, когда он зашёл на кухню, Пушкарёва вздрогнула от неожиданности. А Жданов спокойно подошёл к ней, поцеловал в макушку и присел за стол, словно делал это каждое утро. — Прости, мы проспали. — Кать, всё в порядке. Сейчас выпьем кофе и поедем. Моя машина в Зималетто, придётся вызвать такси, — она поражалась его спокойствию, зная, что их ждёт впереди. Но Жданов действительно не волновался. Он впервые за эти месяцы смог нормально выспаться, а присутствие рядом любимой женщины придавало ему ещё больше сил. Он отметил, что Катя выглядит неважно, но после всего выпитого не ожидал чего-то другого. Будет повод лишний раз позаботиться о ней. *** Заботиться пришлось уже в такси, когда машина остановилась у обочины. Пушкарёву рвало, а Жданов, не думая брезгать, вытирал ей рот каким-то платком. Кате было неудобно, Андрей же прекрасно понимал, что забудет о случившемся уже через пару часов. Его мысли занимали вопросы глобальнее, хотя был среди них не ясно, откуда взявшийся, таракан. Жданов не придал значения сразу, когда схватил мусорный пакет перед выходом, но теперь задумался — в пакете было две бутылки, а пили они только одну. Какая-то неведомая ему высшая математика. Андрей прижал Катю к себе. Думать ещё и о том, что вторую бутылку она могла выпить в одиночку, хотелось меньше всего. Организм Пушкарёвой отдал всё лишнее по дороге, поэтому на подъезде к Зималетто она уже чувствовала себя лучше. Им навстречу пронеслась выезжающая с парковки машина такси, но Катя не разглядела пассажира. Лишь подумала: «Кому-то везёт, уже уезжают, а мне всё только предстоит». Что скажут её подруги? Юлиана? Родители Андрея? Кира? С того момента, как они уходили вчера, столько всего произошло, но Кате казалось, что никто не расходился, и, как только двери лифта откроются, их уже будут ждать. От истины она ушла недалеко. *** Пять минут назад Валерий Сергеевич покинул Зималетто. Отчитать дочь и её начальника не удалось, вместо этого ещё и извиняться пришлось перед невестой Андрея. Пушкарёв, хоть и был уверен, что все они за одно, признал, что голос повышать полномочий не имел. Тем более что Кира действительно постаралась его успокоить. — Валерий Сергеевич, я всё понимаю, но Андрей Павлович и его помощница сейчас в банке. Скорее всего, Катя не может отвечать на звонки во время встречи, — он кивал головой, а она старалась не думать, где эти двое на самом деле. — Да я понимаю, но Катюша столько работает. И Вы меня поймите, я её вообще не вижу в последнее время. Днями и вечерами они с Андреем Палычем… — он вдруг закашлялся, занервничал, что сказал лишнего. Всё-таки Воропаева — не посторонний человек для Жданова, но она постаралась сделать вид, что воспринимает данный факт спокойно. Внутри Кира закипала. Слова Пушкарёва могли бы стать последней каплей, но он был единственным человеком, от кого Кира могла хоть что-то узнать. — Валерий Сергеевич, но ведь это не первый раз, когда Ваша дочь не ночует дома? Да, у них с Андреем полно работы, но помимо Зималетто наверняка у молодой девушки есть и личная жизнь. Пушкарёв задумался. Он не мог вспомнить, когда Катя не приходила домой. Поздно, но всё-таки появлялась на пороге родной квартиры. — Такое, пожалуй, впервые. И не звонила. Кира Юрьевна, Вы уверены, что она сейчас в банке? — Воропаева кивнула, понимая, что с Катей всё в порядке. Если Жданов чего-то и хотел накануне от своей помощницы, то точно не прибить мерзавку. А значит, смысла открывать её отцу душу нет, а небольшая недосказанность только во благо. Когда спустя несколько минут двери лифта снова открылись и перед ней оказались Жданов и Пушкарёва, Кира отметила ещё одну немаловажную деталь: как же эта Катя похожа на своего отца. Слишком легко заступает на чужие границы, хочет диктовать свои правила, а теперь ещё и смотрит надменно. Даже бровью не повела. А Пушкарёва и хотела бы реагировать на Киру иначе, но когда они вошли, она уже еле держалась на ногах. Сил хватило только на то, чтобы дойти до лифта. Две бутылки виски всё ещё решали за неё все вопросы. Взгляд был стеклянный, почти безжизненный. Никакого чувства вины и неловкости не было и в помине. Они остались где-то на обочине, когда после рвоты Андрей позаботился о том, чтобы в компании она появилась без следов утренней слабости. О слабости ночной Катя старалась не думать вовсе, и пока это получалось. Она прекрасно понимала, что ещё ни раз предастся воспоминаниям об их последней ночи. Пушкарёва готова была рассмеяться. До чего же нелепо всё происходит в её жизни: даже отношения она заканчивает на той ноте, на которой у нормальных людей всё только принимает серьёзные обороты. Но ничего не могла с собой поделать. И с тем, что Жданов выпустил её руку из своей, чтобы разрушить свою жизнь беседой с отцом. Киру он проигнорировал, но ничего другого Воропаева и не ожидала. Зачем ему что-то ей объяснять?! Их взгляды на секунду встретились. Андрей больше не прятал глаза, и это стало для Киры куда худшим знаком, чем то, что минуту назад Жданов держал свою Катеньку за руку, а ночью, скорее всего, и за всё остальное. *** Павел разминулся с Валерием по чистой случайности. Был на производстве, но теперь сидел в президентском кресле и ждал сотрудников этого кабинета и каморки по соседству. Они не соизволили появиться даже к одиннадцати. В 11:30 Жданов открыл дверь и сделал шаг в новую жизнь. *** Молчание Киры и Кати прервала Юлиана, которая с утра пыталась помочь Милко. Без Ольги Вячеславовны он был сам не свой. Это же уберегло Катю от Женсовета, ведь девушки в полном составе пришли дизайнеру на помощь. — Катя, здравствуйте. Вы хотели со мной о чём-то поговорить? — голос Виноградовой был строже обычного, и Кира решила, что это неплохое начало дня для Пушкарёвой. Сама она с Юлианой уже виделась и даже кофе успела выпить. Поняв, что Воропаева снова трепет себе нервы из-за Андрея, Юлиана лишь заключила, что сама давно бы вырезала эту проблему из своей жизни. Кира осталась при своём мнении, хоть умом и понимала, что подруга во многом права. — Да, Юлиана. Мы можем пойти в бар. Катя кое-как устроилась на стуле. Её снова подташнивало, но желудок был абсолютно пустым. — Воды, пожалуйста, без газа. — Неважно выглядишь, Катюша, — Виноградова внимательно рассматривала Пушкарёву. Вчера ей казалось, что она увидела её историю как на ладони, но счастливой любовницей Катя не выглядела. — Кажется, выпила лишнего. — В Зималетто, похоже, серьёзные проблемы с алкоголем. То Жданов ходит по коридорам с бутылкой, теперь ещё ты. — Вчера мы пили вместе, — Катя не хотела скрывать. Виноградова закатила глаза. — Был повод? — Думаю, да, — Юлиана не ожидала, что Катерина ей откроется, но приготовилась выслушать её версию. Пушкарёва понимала, что рано раскрывать карты о реальном положении дел в Зималетто, и начала с малого. — Сегодня мой последний рабочий день в компании, — информация, услышать которую Виноградова ожидала меньше всего. — Хочешь сказать, что Жданов уволил тебя сегодня в 5 утра? Катя, что между вами происходит? — Нет, я сама. Вы ведь видели вчера нас вместе? — Я пока не знаю, что я видела, Катя. — И всё же, если у Вас есть какие-то догадки, то они верны, — Пушкарёвой не хватало смелости назвать вещи своими именами. — Незавидная участь, Катюш. — Я знаю. И ещё я знаю, что не имею никакого права разрушать их жизни. Кира любит Андрея. И он должен быть с ней. Виноградова так не считала, но и Катю в этой истории поддержать не могла. — Катя, хочешь совет? Хоть в этом не лезь не в своё дело. Они должны сами решить, что им нужно. Взрослые люди, - сказала бы она, что на самом деле думает о каждом из этих взрослых, но Пушкарёва продолжила свою мысль. — Да. Юлиана, я знаю, что Вы — подруга Киры, но я не могу не спросить. — Говори. — Помните, Вы предлагали мне какую-то работу над интересным проектом? Если после всего, что Вы узнали, я ещё могу на что-то рассчитывать, я согласна. — Да, Катя, я всё ещё ищу помощницу. И хочу сразу предупредить: мероприятие пройдёт не в Москве. Тебе потребуется уехать на две недели. Загран у тебя есть? — Да. И я готова на любые условия. — На любые, говоришь, — Юлиана понимала, что верит Кате. — Тогда ты расскажешь мне всё от и до о том, что между вами произошло. И в Зималетто тоже, Катя. Я же вижу, что все как на иголках. Раньше такого не было. — И об этом тоже, — Катя внезапно поняла, что когда Андрей признается, ей тоже придётся ответить, и решила заранее пройти в приёмную президентского кабинета. — Юлиана, меня ждёт разговор с Павлом Олеговичем. Мы договорим позже? — Конечно, Катя. — Спасибо Вам, — Юлиана лишь пожала плечами. Благодарить было не за что. — За всё. Когда Пушкарёва подошла к кабинету, за дверью было непривычно тихо. Она даже подумала, не уехали ли Ждановы на переговоры в ресторан. Но она бы увидела их из бара. Клочкова тоже отсутствовала, но сейчас она нужна была Кате меньше всего. Как, впрочем, и всегда. *** Через несколько минут дверь распахнулась, и вышел Андрей. На нём лица не было, но увидев Катю, Жданов улыбнулся и сразу направился к ней. — Кать, хорошо, что ты здесь, — он взял её за руку. — Отец хочет поговорить с тобой. Ничего не бойся, — он приблизился губами к её уху и продолжил шёпотом: — Я с тобой, слышишь? Пушкарёва слышала, но ничего не понимала. Было совершенно очевидно, что Андрей во всём сознался, но зачем ему теперь продолжение спектакля? Оно лишено всякого смысла. Однако он беспокоился о Кате. Она это чувствовала, как никогда прежде. — А ты куда? — Катя понимала, что сейчас Андрей пойдёт к Кире. Или к Малиновскому. Вариантов было не так много, и каждый по-своему плох. — Я? Да хоть к чёрту на рога, Кать. Я с этой минуты — абсолютно свободный человек. Сложил свои полномочия президента и могу идти из Зималетто на все четыре стороны. — Прости меня. Это я во всём виновата. — Ты, Кать? Нет, пойми уже: ты ни в чём не виновата. Надеюсь, мне удалось донести это до отца. — Ты не обязан защищать меня и выгораживать. Всё, что я делала, я делала по своей воле. — Ты любила меня, — Катя посмотрела на него удивлённо, словно хотела спросить, с чего он это взял. — И теперь я знаю, что до сих пор любишь. И я тебя люблю, и хочу, чтобы ты это знала. — Не надо об этом сейчас, — Катя оказалась не готова к его откровениям. Она предполагала, что он не отпустит её сразу, но не так. Не так пронзительно, что ком к горлу подкатывает и хочется разреветься. А плакать перед важным разговором с Павлом никак нельзя. Катя повернулась и хотела уже открыть дверь кабинета. Но Жданов всё-таки закончил мысль. Развернул её к себе и страстно поцеловал. И только после этого отпустил к отцу. Ноги тряслись, и Катерина поспешила принять сидячее положение. Павел молча наблюдал за ней. Всё, что он узнал от сына, шокировало его. Он не мог допустить и мысли о реальном положении дел в компании, не говоря уже о махинациях с документами. В способностях помощницы сына он не сомневался, но липовые отчёты — подсудное дело, и если бы не Андрей, он бы призвал Пушкарёву к ответственности не только в этом кабинете. Но Жданов-младший удивил отца не только кризисом в компании. Казалось, на свою судьбу в Зималетто, на долю в ней и доли остальных акционеров ему, если не глубоко плевать, то уже равнодушно. Он готовился принять любой исход, хоть и пытался озвучить детали антикризисного плана. Его, как и остальные документы, составила Катя. План требовал изучения, и в эту минуту было сложно сказать, насколько рабочую схему предложила им эта девочка. Сложнее было принять не её ум, а то, что его сын полюбил. Не завёл интрижку на стороне, не решил вскружить голову секретарше, а полюбил. Похоже, впервые в жизни так сильно. Андрей ни разу в разговоре не сказал об этом прямо. Он вообще больше говорил о себе и своей ответственности за случившееся. Но Павел понял без подсказок. Сын до смерти боится, что ответственность может понести не он — единственный и любимый наследник, а она — посторонний для остальных акционеров человек. Но точно самый важный для него. И ради неё он готов был отказаться от всего, поставить на кон всё. Такой человек, как Андрей, способен на такие поступки только ради любви. И Жданов-старший знал, что уступит сыну. Он уволит их обоих, но не станет судиться. И не будет ломать Пушкарёвой карьеру и жизнь. Она выразила готовность оформить на него доверенность сегодня же, ввести в курс всех дел и лично представить антикризисный план. Спокойно приняла увольнение и уже менее спокойно пыталась убедить Павла, что Андрей ни в чём не виноват, а ответственность целиком и полностью лежит на ней. Эта простая на первый взгляд (но лишь на первый) девочка была готова сломать себе жизнь, лишь бы Андрей не пострадал. Павел никогда не думал, что кто-то когда-то будет стоять горой за его сына, тем более в столь спорной ситуации. И вывод напрашивался лишь один — она тоже любит. Доверенность было решено подписать через час. Заявление об уходе Катя написала сразу в кабинете. Она посчитала нужным поставить Павла в известность о своей двухнедельной командировке. В её отъезде он не видел ничего критичного. Все срочные вопросы они могут решить сегодня, остальное — дело, вероятно, не одного месяца. — А Вы хорошо подготовились, Катя. — Я узнала о командировке только сегодня. — Но новое место работы подыскали заранее. Откуда такая уверенность, что я не испорчу Вашу характеристику? — Пушкарёва устало взглянула на Жданова-старшего. — Нет никакой уверенности, Павел Олегович. Я приму любое Ваше решение. Он не видел в её словах подвоха. Катя говорила искренне. — Я не буду портить Вам жизнь, Катя. Но надеюсь, Вы сделаете выводы из всей этой ситуации. — Я уже, — Катя опустила голову, и Павлу оставалось только догадываться, говорит ли она о Зималетто, о его сыне или обо всём сразу. Если бы она не участвовала в развале компании, он бы, пожалуй, пожал ей руку. — Через час, Катя, мы должны быть у нотариуса. А пока можете выпить кофе. — Спасибо. Я пойду. Вам сделать кофе? — Катя забыла, что давно уже не секретарша, а теперь даже не сотрудник Зималетто. — Спасибо, Катя. Но этот вопрос я решу без Вас. Она ничего больше не сказала и вышла из кабинета, оставив за спиной тяжёлый груз последних месяцев. Пушкарёвой стало легче. Ещё немного — и она вырвется из Москвы и начнёт новую жизнь. *** В кабинете Воропаевой новая жизнь маячила перед Кирой. Но для неё сомнительные перспективы были смерти подобны. Воропаева ночевала в своём кабинете, никуда не уезжала и имела возможность подумать о случившемся. Если в Зималетто большие проблемы и спасти компанию можно было только так, то Андрей не виноват. Он точно искал другие варианты, но их не оказалось. Ему пришлось. Она почти оправдала Жданова, но его взгляд на Катю… должно быть, он тоже был частью плана. Андрей ведь выпил конскую дозу, прежде чем увезти Катерину из Зималетто, точно по инструкции. Иначе было бы слишком противно. Кире тоже было противно. Она не хотела представлять их вместе. Но вместо этого они стояли перед её глазами и ночью явились в кошмаре. И Катин взгляд утром. Победный, демонстративно равнодушный. Андрей сказал ей, что хочет поговорить вечером и забрать свои вещи. Зачем-то добавил, что это давно нужно было сделать и между ними уже ничего нет. Кира этого не знала. Она даже в эту секунду была с Андреем. Воропаева залепила ему пощёчину. Старалась ударить посильнее, но дрожащая рука не оставила даже следа на его щеке. Жданов продолжил спокойно стоять перед ней, будто ничего не случилось. — Андрей, я всё могу понять. Тебе нужно было расположить к себе Катю. Наверное, для этого нужно было спать с ней. Но почему ты уходишь? Ведь мы столько прошли вместе. — Кир, я благодарен тебе за всё. Но наши отношения закончились не вчера. — Я этого не знала, Андрей. Ты забыл мне об этом сказать, — она подошла ближе и шептала ему на ухо. — Извини, я должен был разобраться в себе, — Кира отступила назад. Сейчас она злилась. — И как? Разобрался? Удалось, наконец, затащить Пушкарёву в гостиницу на всю ночь? — Мы были у меня дома, — Воропаева рассмеялась. — Ты даже для приличия не отпираешься, Жданов. Что она с тобой сделала? Я тебя не узнаю! — Да, Кира, люди меняются. Я изменился. — Из-за неё? Из-за этой мыши? Андрей, это невозможно. — Я люблю её. — Что? — Я люблю Катю Пушкарёву. — Нет. Ты не понимаешь, что говоришь. — Кир, это ты ещё ничего не понимаешь. Но пойми главное: я хочу уйти от тебя, хочу, чтобы ты стала свободна и смогла жить счастливой жизнью. Я не хочу, чтобы ты снова и снова страдала из-за меня. — Но ты не спросил, чего хочу я. Мне не нужна никакая другая жизнь, — Кира видела по его глазам, что он ей не врёт. — Ты сейчас так говоришь. Но пройдёт время, и ты поймёшь, что я был прав. — И пожелаю вам с Пушкарёвой счастливой жизни? Этого никогда не будет, Жданов! — Кир, если тебя это успокоит, я понятия не имею, что у меня будет с Катей. И будет ли хоть что-то. Андрей уже понял, что Пушкарёва не простила его, и ночь ничего не изменила. Ему удался только один шаг, а впереди ждала долгая дистанция. Только он себя марафонцем не считал. Хоть и был готов принять участие. — Нет, умоляю, избавь меня от этих подробностей. — Я заеду сегодня вечером за вещами. — Делай, что хочешь. Кира села на диван, и по её глазам потекли слёзы. Жданов закрыл глаза рукой. Он не переносил женские слёзы, но не мог оставить её на такой ноте. — Кир, пожалуйста, будь дома сегодня вечером. Я хочу нормально поговорить. — Мы уже поговорили обо всём. — Я так не думаю. — Что, решил побыть благородным рыцарем и красиво расстаться? — Нет, Кир. Но я не считаю, что нам нужно расставаться врагами. — А какая разница, как расставаться? — она повернулась к нему лицом. — Или постой, дай догадаюсь: мой голос опять для чего-то нужен? — Я уволен. Так что, если это и так, меня больше не касается. Воропаева понимала, что в Зималетто всё совсем плохо, если Жданов-старший решился на такой шаг. Пушкарёву, должно быть, тоже уволили, но теперь Кира даже этому не могла порадоваться. — Тогда, может, хотя бы сейчас расскажешь мне всё? — Я думаю, Павел Олегович соберёт совет в ближайшие дни. И все всё узнают. — Андрей! Я — акционер компании. И я имела право знать правду. Ты лишил меня даже этого. — Никто ничего не знал. — Только ты и твоя Пушкарёва. — Кир, вечером договорим, — Андрей понял, что сейчас она на эмоциях, и продолжать бессмысленно. Конечно, она имеет право знать, что происходит в Зималетто. И он должен ей рассказать. Но первым делом нужно найти Катю. Андрей сам не знал, почему так волнуется, но ощущение не покидало: если выпустить Пушкарёву из поля зрения хотя бы на час, она сбежит и следа не оставит. *** Катя нашлась в баре — в компании Виноградовой. Они о чём-то оживлённо беседовали. — Мне нужно оформить доверенность, и после обеда я буду свободна. — Отлично, Катюш, как раз успеешь собрать вещи. — Когда нужно вылетать? — Катя до сих пор ничего не знала о новом проекте. — Я не сказала? Сегодня ночью, — Пушкарёва задумалась и потёрла рукой бровь. Что ж, так даже лучше. Андрей уже стоял за её спиной, и, обнаружив его присутствие, Катя вздрогнула. — Что обсуждаем, дамы? Виноградова узнала от Пушкарёвой, что Жданов с этого дня безработный, и была уверена, что он, в отличие от Кати, искать новую работу в срочном порядке не собирается. А значит, пристанет к ним банным листом в любом случае. — Я сейчас еду к нотариусу. Нужно подписать доверенность на Павла Олеговича. — Отличное решение. Я с тобой, — Жданов не стеснялся Виноградовой. — Нет, Андрей. Я поеду с твоим отцом. — Хорошо. Говори адрес, я заеду за тобой после. — Не нужно, у меня… — Катя на мгновение запнулась. — Есть ещё кое-какие дела. Юлиана, наконец, поняла, что назревает побег, и спешно решала, как поступить. Жданов всё равно узнает, куда она уезжает. Человек — не иголка в стоге сена, а когда у тебя есть связи, всё находится очень быстро. И ведь он примчится к ним, Юлиана была уверена. Они мне так всю работу сорвут, — хоть она и надеялась, что Пушкарёва проявит обещанную ответственность. — Андрей, извини, но Катя действительно занята сегодня вечером. В отличие от тебя, она уже приступает к новой работе, — Жданов немало удивился. Выходит, он не зря переживал, и Катерина даже что-то успела спланировать. — Я, как всегда, всё узнаю последним, — он подошёл к Кате ближе и теперь дышал ей в волосы. Пушкарёву его дыхание привычно обжигало. — Я уезжаю, Андрей, — она решилась сказать, но так и не решилась повернуться. — И куда это мы уезжаем? — Жданов посмотрел на Юлиану. Уже сложил 1+1 и понимал, что главный информатор — именно Виноградова. — Катя будет работать со мной в Египте на шоу «Самая красивая», — Юлиана приняла решение быть верной себе и сказать правду. А дальше — будь что будет. Она до сих пор не знала, что произошло между Катей и Андреем. Вероятно, тогда решение могло быть иным. Теперь же Пушкарёва смотрела на Виноградову округлившимися от шока глазами. Она только начала осознавать, на что согласилась. Знала об этом шоу, о его участницах и могла лишь догадываться, как нелепо будет выглядеть среди всего великолепия. Если и могло быть что-то хуже, чем Зималетто, то это оно. Была мышью в дизайнерском доме, теперь будет крысой среди египетской роскоши. Катя сняла очки и начала тереть ладонью лицо — оно всё горело. Юлиана смотрела на неё и думала лишь об одном: какая Катерина необычная без очков. Огромные глаза, чистая кожа, правильные черты лица. Очки скрывали слишком многое, а с этим всем можно и нужно работать. Виноградова перевела взгляд на Жданова, а тот в ответ улыбнулся своей фирменной улыбкой. Только что он не просто поймал удачу за хвост или Катерину за руку. Он сорвал джекпот. В Москве Андрей чувствовал себя связанным по рукам и ногам, его не покидало ощущение, что этот город просто-напросто не подходит ни для романтики, ни для примирений, заставляя сомневаться в каждом шаге даже уверенных в себе людей. — Решено, я поеду с вами. Катя обернулась и, наконец, посмотрела на него. Очки всё ещё были у неё в руке, и Андрей сливался в одно огромное пятно. Жданов взял её за руку и нежно поцеловал пальцы. Не решился в губы, хотя взгляд его застыл на её лице. Она была красива, сейчас он мог сказать ей об этом громко и уверенно. Ещё мог бы выкинуть её ужасные очки в мусорное ведро, но Андрей тут же решил, что к этой мысли Катенька обязательно придёт сама, и вмешиваться он не должен. — Всё будет хорошо, Кать. Я тебе обещаю. Ты мне веришь? — для Кати всё по-прежнему было как в тумане. — Я всегда Вам верила. Больше, чем кому бы то ни было. Голос Павла заставил её вернуться на землю — в Зималетто. — Катя, мы едем? — Да, Павел Олегович. Пушкарёва быстро надела очки, окинула взглядом Виноградову и Жданова, будто удивляясь, как она вообще оказалась с ними в одной компании. Выдернула руку из объятий Андрея и поспешила к лифту. — Увидимся позже, — ещё минута — и двери лифта закрылись за ней. Такой недолгий, но такой важный для обоих разговор, подаривший Жданову спокойствие. — Андрей, ты что, действительно хочешь поехать с нами? — Да. — Имей в виду, Катя едет туда работать. — Я не собираюсь ей мешать. — А что ты собираешься делать? — Доказать ей, что люблю. Она мне не верит. Но это ничего не меняет. Она всё равно будет со мной. Теперь Юлиана уже не сомневалась, что в Египте их всех накроет буря — песчаная или какая-то другая, она пока не знала. Но на всякий случай решила позвонить Эльвире и попросить найти кого-то на замену, если… — Жданов, ты сошёл с ума. — Да, — он снова улыбнулся. А Катя уже ехала в такси и тоже впервые за этот бесконечный день улыбнулась. Её улыбку заметил Жданов-старший, сидевший рядом. Но ни водитель, ни Павел не могли услышать, как бешено стучало сердце. Катя боялась, что оно выпрыгнет. Но это же невозможно — сердце не может выпрыгнуть из груди. Но и Жданов не может ехать за ней. Это тоже из области фантастики или её несмелых фантазий. А он едет. Катя крепче прижала к себе сумку. Сколько бы она ни бегала от Андрея, куда тяжелее всё это время ей давался бег от самой себя. *** Она глубоко вдохнула, ощущая, как тянется к ней полуденное солнце. Москва вот-вот останется позади — с её шумом, тревогами и болью. Впервые за эти недели Пушкарёва поняла: страхи можно и нужно отпускать. И если Жданов будет рядом, возможно, это не так плохо, как думает девочка с косичками, которую Катенька, написав заявление на увольнение, постаралась оставить в каморке. А ей, Пушкарёвой Екатерине Валерьевне, Катя выпрямила спину, пора идти дальше. Она уверенно вошла в кабинет нотариуса, а Павел, идущий за ней, подумал лишь о том, что совсем не знает Катерину. Можно по-разному относиться к её образу, который Пушкарёва транслирует миру ежедневно, но чего у неё точно не отнимешь, это умения собраться в нужный момент, показать характер, сделать шаг вперёд. Все те качества, которых чаще всего не хватает его сыну. И если эти двое действительно встречаются, он с удовольствием посмотрит, что Катя сможет вылепить из Андрея, если уже утром его сын рассуждал как совершенно другой человек. Словно они не виделись лет 10, а Жданов-младший за это время из трудного подростка превратился в настоящего мужчину. Павел тоже был молодым и вёл себя, как мальчишка. Кружился среди симпатичных девушек, не желая успокаивать ненасытный темперамент. Пока не встретил Марго.