АНГЕЛ МОЕГО АДА

На рассвете, когда боль от рун только начала ослабевать и Люция смогла терпеть это проклятое жжение, а браслет на её запястье казался единственной твёрдой точкой в плывущем мире, она приняла решение. Не завтра. Не когда силы вернутся. Не когда боль пройдёт. А сейчас. Немедленно. Начать действовать. Девушку вела в кузню не сила ног, а та же невидимая нить, что влекла её в развалины к любимому. Кузница Хранителей не была похожа на дымную, хаотичную мастерскую из её сна-видения. Это было низкое, массивное строение из тёмного камня, утопавшее в отблесках вечного горна. Воздух здесь пах металлом, потом и древесным углём — честными, простыми запахами созидания. Кузнец, человек по имени Богдан, больше похожий на вырубленную из скалы глыбу, молча наблюдал, как на пороге его владений оказалось хрупкое создание. Глаза кузнеца, прищуренные от постоянного жара, оценивающе скользнули по её тонкой фигуре, по браслету на руке, по ещё не остывшим следам мази на коже, сквозь которую всё ещё сияли рунические узоры. — За клинком, — не спросил, а констатировал кузнец, откладывая в сторону огромный молот. — Меня предупредили. Что вкладывать будешь? Это был главный вопрос. В оружие Хранителя вкладывалось не просто мастерство, а намерение. Чувство, которое станет его сердцем, его магией. Люция закрыла глаза на мгновение. Перед внутренним взором промелькнуло не желание мести. Промелькнули гул в груди любимого, его до безумия нежное прикосновение, вкус полыни и звёздной пыли на языке. И тихая, всепоглощающая ярость от того, что у них украли даже это — право на простое прикосновение. — Желание, — выдохнула девушка, открывая глаза. В них не было пламени мести. Был холодный, отполированный до блеска лёд решимости. — Желание вернуть то, что принадлежит мне по праву. Чтобы каждый удар этого клинка приближал меня к нему. Чтобы он резал не плоть, а преграды. Чтобы он был ключом от дверей, которые нас разделяют. Богдан долго молча смотрел на девушку, потом медленно кивнул. Кузнец услышал в её словах нечто большее, чем просто звук. — Меч твоих предков уже здесь, готов для переплавки, — сказал он, указав на место рядом с горном. — Встань сюда, внимательно следи и чувствуй, чтобы клинок вобрал в себя всё. Ковка оружия — это не просто процесс, это ритуал. Ритуал, который не терпит спешки. Кузнец не позволил Люции взяться за молот, и не потому что она хрупкая девушка, а потому, что только он мог выковать оружие, которое будет действовать как должно. Но по его просьбе Люция согрела в своих ладонях небольшой брусочек особого металла, выловленного из реки, что протекает между мирами, и передала ему. Девушка, не отрываясь, следила, как их семейная реликвия раскаляется докрасна, как в неё вплавляется волшебная добавка. В этот брусок она вложила память о любимом: его голос, его слова, его обещания, его любовь и заботу. Прикосновение его губ, ощущение его кожи под пальцами, то чувство полного покоя, что она испытывала рядом с ним. И когда пришло время закалки, в момент, когда раскалённое лезвие погрузили в масло с шёпотом древних трав, Богдан подозвал Люцию и, взяв её руку, сделал лёгкий надрез на безымянном пальце. Аккуратно сжав, окропил клинок её кровью. Капли зашипели на остывающем металле. — Обычно воин режет ладонь, но ты отмечена демоном, — пояснил кузнец. — А на этом пальце — след кольца твоего супруга. Значит, клинок будет вести тебя к нему. Богдан взял остывший клинок, и тот зазвенел. Тонко, пронзительно, как крик далёкой, потерянной птицы. Затем выправил его, отполировал, оправил рукоять. Только после всего этого вручил девушке готовую работу. — Теперь он готов, — Богдан посмотрел на клинок, который выковал, как на самое смертоносное и самое совершенное творение. — Имя дашь ему потом. А теперь уходи. Люция не ожидала, что клинок ляжет в её руку как влитой и окажется на удивление лёгким. По всей длине лезвия шёл едва заметный, неповторимый вихревой узор — отпечаток её собственной крови, её воли, её желания. --- Тем временем в подземелье замка, в его мрачных каменных лабиринтах, в самом конце длинного коридора, освещаемого сотнями свечей, находилась небольшая деревянная дверь. На старой, как и само подземелье, двери была выцарапана надпись: «Молельная комната». Воздух в этом каменном мешке был холодным, влажным и пах сыростью, древностью, щёлочью и страхом. Двух воинов в простых, лишённых опознавательных знаков одеждах хватило, чтобы ввести только что пойманного демона и с силой усадить его на массивный стальной стул, стоявший посреди комнаты. Ремни с застёжками из обсидиана жёстко впились в его шею, запястья, предплечья; ноги так же были прикованы к стулу. Магия, вплетённая в кожаную упряжь, жгла плоть тихим, унизительным жжением. После того как демона обездвижили, один из воинов молча подкатил небольшой столик с инструментами. Они не походили на орудия палача — это были изящные, почти хирургические приборы из тусклого серебра, чёрного кованого железа и явно какого-то неземного металла. – Я вам ничего не расскажу, даже не надейтесь, – демон оскалился, пытаясь выглядеть презрительно, но его зрачки, узкие щёлки, метались по комнате в поисках спасения. – Вам меня не напугать. — Меня зовут Касиан, — раздался голос из темноты; он звучал высокомерно, но, казалось, это была его обычная манера речи. — Я дознаватель клана Хранителей. Из угла вышел мужчина неопределённого возраста. Он был одет не в доспехи, а в простой тёмный кафтан, а его руки были чистыми, с ухоженными пальцами. Он выглядел как учёный или писарь, но от его пронзительного взгляда становилось не по себе. Касиан подошёл к демону и вырвал серьги из его ушей, затем добавил: – Мы не станем тебя пугать, – его голос был ровным и спокойным, будто он зашёл побеседовать за чашкой чая. Касиан обратился к помощнику: – Подай-ка мне для начала вон те маленькие иголки из нового поступления. «Шёпот ангела», кажется. – Они придут за мной! – демон дёрнулся, и ремни глубже впились в его плоть. – Тебе лучше меня не трогать! – Я просто хочу с тобой поговорить, – дознаватель, бережно достав тонкую иглу, медленно, с лёгким усилием начал вводить её под ноготь на указательном пальце демона. Тот зашипел, извиваясь в бессильной ярости. – Ты же не против просто поговорить? Игла не просто причиняла боль. Она жгла изнутри, будто вводила в тело концентрированный солнечный свет. Эти иглы были присланы из рая специально для таких допросов. – Ты думаешь, это пытка? – в глазах демона появилось чёткое осознание происходящего, смешанное с ненавистью. – Ты жалкий человечишка, который не знает, что такое настоящая боль! – Ну что ты? Я вовсе не собираюсь тебя пытать, – дознаватель улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала. Он с наслаждением вводил иглы, проворачивая их. – Видишь? Я просто создаю... фон для нашей беседы. Чтобы ничто не отвлекало. Так о чём это я? Ах да — кто прислал тебя? – А почему бы и не поговорить? – демон, приложив немалые усилия, дёрнул головой, оцарапав щёку Касиана. – Я с тобой в Аду наговорюсь! Всю вечность буду тебе на ушко шептать! Дознаватель, не моргнув глазом, достал из нагрудного кармана платок и провёл им по лицу, стирая пару капель крови, проступивших из небольшой царапины. – Надо сбить с тебя эту демонскую спесь, – Касиан взял с подноса инструмент, похожий на клещи, но с насечками из обсидиана. – Сейчас я избавлю тебя от этих рогов. Без них ты будешь выглядеть куда... приемлемей. – Лучше ты присоединяйся к нам! – демон отчаянно рванулся, но оковы лишь глубже впились в плоть. – Отрости рога и станешь порядочным демоном! У нас карьерный рост есть, в отличие от твоего затхлого клана! Раздался оглушительный хруст — звук, как будто ломался чёрный гранит. Первый рог раскрошился у самого основания. Демон закричал так, что, казалось, задрожали вековые стены, но это был не просто крик боли — в нём был ужас оскопления, потери своей сути. Касиан лишь надменно посмотрел демону в глаза и методично принялся за второй рог. – Если я приду к вам, – дознаватель с почти интимным вниманием ломал второй рог, наслаждаясь каждым сдавленным стоном, – то вас всех уволят за профнепригодность. Ваша система наказаний... лишена изящества. – Ничего... ничего, – демон, захлёбываясь собственной беспомощностью, бормотал, наблюдая, как дознаватель нарочито медленно бросает перед ним осколки его рогов. – Зато там... твои таланты оценят... по достоинству... Дознаватель не ответил. Молчание стало его оружием. Он взял хирургическую пилу и, не меняя спокойного выражения лица, опустился перед демоном на колени и один за другим начал отсекать ему фаланги пальцев на ногах. Методично. Без спешки. Затем перешёл к коленям, дробя чашечки молотком из холодного железа — звук был похож на раскалываемый орех, только громче и сочнее. Вырывание ногтей стало уже почти формальностью. В качестве последнего штриха лёгким движением бритвы он отсек кончик уха несчастного. Касиан отошёл в сторону, вытер руки о фартук помощника и посмотрел на обезображенное, трясущееся в конвульсиях существо. Жалкое, ничтожное. — Вот теперь я готов тебя выслушать, — спокойно сказал Касиан. — Рассказывай. --- Люция вернулась в замок на закате уставшей, но с тенью загадочной улыбки на лице. Алайя с радостью её встретила и проводила в трапезную. Это было то же самое помещение, в котором ещё ночью девушка узнала, что она и её любимый демон теперь не просто наречённые, а связаны древним священным союзом. На безымянном пальце она чувствовала незримое помолвочное кольцо, и ей казалось, что любимый держит её за руку. Её пригласили сесть между Эмбером и Алайей. Люция заметила, как эти двое, вопреки запрету, пытаются сблизиться. — Возьми хлеб, — смущённо сказала Алайя, подавая корзинку Эмберу. — Я его сама пекла. — Выглядит чудесно, — сказал Эмбер, и девушка засмущалась ещё больше. — И пахнет замечательно. — А кто тот человек? — поинтересовалась Люция. — Который сидит отдельно. — Это Касиан, дознаватель нашего клана, — ответил Эмбер. — Он редко выходит из катакомб, но сегодня, кажется, добился важного. — Да, демон, которого он допрашивал, ещё жив... — Алайя вдруг поняла, что сболтнула лишнее. — Ой!... — Жив?! — Люция вскочила с места, схватила клинок и выбежала из трапезной. Девушка помчалась к спуску в подземелье, находившемуся неподалёку. Подойдя к лестнице, ведущей вниз, она ступила на первую ступень и замерла, охваченная странным чувством. Это был не обычный страх: ведь в последний раз, спускаясь по лестнице, она потеряла всё. Поколебавшись минуту, Люция всё же решилась спуститься в темноту, преодолевая ступеньку за ступенькой. С каждой из них страх нарастал. Но, дотронувшись до невидимого кольца на пальце, она подавила его. Оказавшись в мрачном холле, она с облегчением выдохнула и направилась в самый освещённый коридор. «Дорога тысячи свечей», — гласила табличка в начале пути. Чем ближе Люция подходила к двери, тем тяжелее становился воздух. Её пальцы коснулись дверной ручки, и на мгновение в сердце промелькнула тень надежды, что по ту сторону она увидит своего супруга. Открыв дверь, она ужаснулась. Свет из коридора выхватил фигуру, прикованную к стулу. Она увидела лишь основания когда-то мощных рогов. Существо, которое теперь трудно было назвать демоном, подняло голову, и Люция увидела нечеловеческую жестокость: вырезанное имя дознавателя на лбу, отрезанный нос, разрезанную щёку, пустую глазницу. Из беззубого рта донёсся едва слышный хрип. Демон открыл единственный глаз и, прохрипев, смог выговорить: — Госпожа... — из его рта потекла кровь. — Рад... увидеть вас... — Почему ты называешь меня госпожой? — озадаченно спросила Люция, отшатнувшись от зрелища. — Кто твой господин? Почему ты здесь? — Господин Август... послал меня за вами, — едва выговаривая слова, хрипел демон. — Когда вы сбежали... — В ночь, когда Август пытался меня убить, в доме был ещё один демон! — воскликнула девушка. — Что ты о нём знаешь?! — Его знали те... кого господин привёл... — он тяжело вздохнул, собрав последние силы. — Госпожа... прошу... убейте... Убейте меня... — Я... Я не могу... — испуганно ответила Люция. — Я не умею... — Смилуйтесь... — взмолился демон. — Освободите... от страданий. Люция, превозмогая ужас, подошла ближе, поудобнее взяла клинок и, следуя подсказкам несчастного, нанесла удар. Она развернула лезвие, чтобы оно вошло между рёбер, затем, выдохнув и вложив в удар всю силу, пронзила сердце. Последний вздох, похожий на благодарность... И девушка закричала — не от страха, а от боли, что ей пришлось это сделать, отнять чью-то жизнь, даже жизнь того, кто пришёл убить её. — Ну и что ты натворила? — раздался за её спиной спокойный голос. В комнату вошёл дознаватель. — Ты только всё испортила. — Ты безжалостное чудовище! — девушка с ненавистью посмотрела на Касиана. — Как ты мог так поступить? — Это стандартная процедура. Почему ты думаешь, я поступил так только с ним? — с любопытством поинтересовался он. — И чего ты ждёшь от человека, который в своё время был готов убить единоутробного брата ради власти? – Всё, что ты делаешь и говоришь, это ужасно! – удивлению Люции не было предела. — Это пока ты так думаешь. Скоро привыкнешь и сама будешь приводить их на допрос. Их нельзя жалеть, — сказал Касиан, небрежно взглянув на тело, а затем, догадавшись, добавил: — Погоди, так это ты — та самая невеста одного и жена другого демона? — Ты знаешь обо мне? — И к этому привыкнешь. У нас все про всё знают, — застигнув девушку врасплох, Касиан провёл тыльной стороной ладони по её щеке. На коже тут же распустился рунический цветок. — То, что с тобой сделали... жестоко. — Касиан! — в дверном проёме появились взволнованные мать Зоряна и Варфоломей. — Что ты ей наговорил? — Ну что вы, матушка, как можно? — интонация дознавателя мгновенно сменилась на почтительную. — Всё, как вы велели, не пугать дитя. — Пойдём, девочка, пойдём отсюда, — сказала мать Зоряна, поманив Люцию к себе, и они с Варфоломеем взяли девушку под руки. — Ты ещё слишком слаба для таких разговоров. — Я отправлю твой ножичек наверх позже, — надменно бросил вслед Касиан. — Заходи, если наверху станет скучно. --- На следующее утро после завтрака Люция приступила к обучению. Ей вернули оружие и объяснили: демона нельзя просто убить — он переродится в человеческом младенце, принеся несчастье новым родителям. Демона нужно убить особым способом, чтобы отправить в ад, а на земле его тело обратилось в прах. Если же демона убить в аду, его ждёт настоящая смерть, а его подобие души отправится на второй круг. Существует и способ навсегда уничтожить демона прямо на земле. Обучение для изнеженной девушки, чьей главной задачей раньше было выгуливать наряды и учиться быть образцовой супругой, стало пыткой. Физические нагрузки заставляли ныть каждую мышцу, она с трудом передвигалась по замку, но упорно продолжала и почти каждый раз слышала похвалу от своего наставника по боевым искусствам — Эмбера. Но охота на демонов — это не только догнать и убить. Нужно знать, какого демона каким способом убивать. Для этого пришлось погрузиться в горы информации. Для девушки, читавшей прежде лишь любовные романы и письма поклонников, запомнить иерархию ада, правила рая, способы умерщвления и список неприкосновенных особ стало второй, не менее тяжкой пыткой. Шрамы на теле ныли и уговаривали сдаться. Но воспоминания об их ночи, о том, что теперь она принадлежит ему, заставляли Люцию зубрить сложные тексты, подниматься после падений и не жаловаться на усталость. Она преодолевала всё ради того, чтобы снова услышать, как он говорит «душа моя» — с той интонацией, которой нет ни в одном языке мира. Он выбрал её, зная цену. Если её демон, её супруг, прошёл через муки ради неё, то как она может сдаться из-за ссадин, скучных книг или усталости? И Люция выстояла. Год мучений, год страданий, год разлуки и томления. И вот, накануне кровавой луны, она стояла посреди зала в окружении уже близких людей, готовая принять клеймо вечного стража земли. На посвящение собрался весь клан. Люция с честью приняла знак, нанесённый чуть выше локтя на левой руке. Теперь она была охотницей, стражем земного порядка.