Don't Wake Up

Ты не ожидала увидеть его таким. Первый год его обучения в академии подошел к концу. Он вернулся, и теперь почему-то выглядит иначе: выше, крепче, взрослее, а его низкий голос вызывает странные ощущения в животе. — Чего глаза вылупила, малявка? — дразнит он. — Не узнаёшь старшего брата? Он тянется к твоей макушке – старая привычка, о которой он даже не задумывался. Ты жмуришься, готовясь ощутить, как он ерошит тебе волосы. Но этого не происходит. Он так и не касается твоей головы. Лишь его пальцы скользят по твоей щеке, ласково заправляя прядь волос за ухо. И после этого он их не убирает. Напротив, держит их так (совсем чуть-чуть дольше обычного) и поглаживает твою щеку костяшками, словно забыл, что собирался сделать. — Ты… выросла, — тихо шепчет он. Будто вовсе не намеревался произносить это вслух. Ты, смутившись, натянуто смеешься, пытаясь разрядить обстановку:        — Ага, прикинь. Такое случается, когда не видишься с человеком целый год. Он тихо смеется, но не перестает смотреть на тебя. Все еще стоит слишком близко, все еще всматривается в тебя так, словно пытается решить загадку, существование которой признавать не хочет. — Ты изменилась, — говорит он. Непонятно, в хорошем смысле или в плохом. Ты сглатываешь. — И ты. Он молчит. Наступает неловкая тишина, но вскоре он отстраняется от тебя и откашливается. — Пойду разберу свои вещи. А ты киваешь, делая вид, что сердце не бьется в бешеном ритме; что не чувствуешь тепла его пальцев на своей коже. Ночью ты лежишь под одеялом, снизив яркость на телефоне и бездумно листая ленту, и слышишь тихий стук в дверь. — Эй, — из-за нее раздается мягкий голос Калеба. — Спишь? — Не-а, — сердце пропускает удар, и ты небрежно бросаешь телефон в сторону. — Заходи. Он открывает дверь. Волосы у него мокрые после вечернего душа, а майка липнет к ключицам. Ты стараешься не заострять внимание на том, каким большим он кажется в дверном проеме твоей комнаты, и как каждый раз, когда он проводит рукой по волосам, из-под майки выглядывают линии внизу живота, ведущие к его паху. — Просто хотел пожелать спокойной ночи, — говорит он, прижимаясь к косяку. — Не думай, что я забыл. Ты смущенно улыбаешься. — Спокойной ночи. Он подходит и наклоняется к тебе, держась за деревянное изголовье кровати. В такой близости ты чувствуешь запах его шампуня и тепло, исходящее от его тела. — Раньше ты обижалась, если я забывал поцеловать тебя на ночь, — тихо вспоминает он, разглядывая твое лицо. Ты закатываешь глаза. — Ну, я же теперь взрослая. — Да, — отвечает он еще тише. — Взрослая. Настрой меняется, но ты решаешь промолчать. И он тоже молчит. Молчит, встав на колени у твоей кровати. Молчит, мазнув пальцем по уголку твоих губ. Молчит, прильнув ближе (ближе, чем стоило бы) и прижавшись к твоему лбу теплыми губами. В этом не было ничего странного. Раньше. Но он целует тебя снова, в этот раз ниже – в щеку. Ты слышишь его нервный вздох и думаешь о том, услышал ли он твой. А когда его губы оказываются в миллиметрах от твоих, ты и вовсе забываешь, как дышать. Но он останавливается. И отстраняется. — Ложись спать, — говорит он будничным тоном. Но в его голосе чувствуется напряжение, будто он хочет сказать что-то еще. Ты киваешь и кутаешься в одеяло. Тепло от его поцелуя щекочет лицо. Но Калеб останавливается у двери и не спешит уходить. — Не собираешься выпроводить меня? — вдруг полушутя спрашивает он. — Ты всегда запирала дверь на замок, как только я выходил из комнаты. Так и есть. В детстве ты была пугливой, и закрытая на ночь дверь давала тебе чувство безопасности. Но с тех прошло много лет. — Было дело, — отвечаешь ты, сильнее кутаясь в одеяло. — Но я больше ничего не боюсь. — Уверена? — звучит его низкий голос. Ты киваешь. — Я тебе доверяю и знаю, что теперь ты меня защитишь. Его взгляд скользит по тебе: по твоим голым ногам, по одеялу, скрывающему только верхнюю половину твоего тела. Он тяжело сглатывает. — Я всегда тебя защищал, — после этих слов он выходит. В этот раз они звучат как обещание. Или как угроза. И, уходя, он закрывает дверь не до конца; лишь прикрывает ее.