Don't Wake Up

Ты не заперла дверь. Калеб это знает, потому что ждал. После поцелуя, после твоего тихого и сладостного «Я тебе доверяю». Он долго простоял в коридоре. Вслушивался. Ждал, что ты встанешь с кровати. Передумаешь и закроешь дверь на замок. Не передумала. Спустя пару часов дверь со скрипом открылась, но ты этого не услышала. Не увидела, как он подозрительно долго стоял в проеме, просто наблюдая за тобой. Ты отвернулась к стене, глубоко дыша и расслабившись во сне. По крайней мере, так кажется ему. Твое сердце забилось быстрее. Ты знаешь, что он в комнате. Но не знаешь почему и не смеешь пошевелиться. Он тихо и аккуратно садится на кровать. Слишком тихо. Ты чувствуешь слабые касания его пальцев на своих бедрах, там, где твои пижамные шорты сбились вверх. — Нельзя так спать, — шепчет он скорее себе, чем тебе. Словно злится на то, что ты позволила ему увидеть тебя в таком положении. Его голос еще никогда не звучал так хрипло и грубо. Ты надеешься, что Калеб все же уберет руку. Не убирает. Ладонь скользит под одеяло и накрывает твое колено. Он поглаживает твое бедро тыльной стороной пальцев. Твоя кожа такая мягкая. Такая теплая. — Больше ничего не боишься, да? Может, стоило бы. Он понимает, что это неправильно. Но рука все равно двигается выше, под ткань твоих шортов, пока пальцы не натыкаются на шов твоих хлопковых трусиков, пропитанных влагой. Он резко выдыхает. — Черт, — шепотом ругается он. — Ты уже промокла. Он надавливает. Совсем немного. Просто чтобы прочувствовать. Просто увидеть, как ты отреагируешь. Ты ерзаешь под его прикосновениями и с твоих губ слетает тихий стон. Не боли, не страха… желания. Он думает, что ты еще спишь. Так только хуже. Или лучше. Он запутался. — Ты же доверяешь мне, да? Доверяешь и думаешь, что я буду защищать тебя… что же я делаю? Палец скользит по центру твоих трусиков. Один раз. Второй. Твои попытки лежать неподвижно проваливаются, потому что твое тело поддается его прикосновениям. Он снова повторяет это движение и видит, как ты дрожишь. — Посмотри, — почти трепетно выдыхает он. — Ты такая чувствительная. Он просовывает палец под тонкую ткань и отодвигает ее в сторону, замерев на мгновение и любуясь тобой в благоговейном страхе. Словно сам понимает, что надо остановиться. Словно воплотил в реальность свою давнюю мечту, но теперь боится не выдержать этого. — Блять, — стонет он. — Невероятно. Его рука затряслась. Он снова двигает пальцем, медленно и осторожно, пытаясь понять, надолго ли затянется эта фантазия. — Поэтому, — шепчет он, проводя двумя пальцами по твоим складкам. — Блять. Вот поэтому надо закрывать эту ебучую дверь. Он продолжает поглаживать тебя, размазывая твою смазку. С каждым движением его дыхание тяжелеет. — Ты не представляешь, как давно я думал об этом, — его шепот сопровождает каждое прикосновение. — И сколько раз мне приходилось останавливать себя. Он подставляет палец к твоему лону, трогая себя через штаны. — Сколько раз я сидел с тобой на диване и притворялся, что не хочу этого. Что не фантазирую о том, как вхожу в тебя… — Он наконец-то просовывает палец внутрь, ненароком задевая чувствительную точку, из-за прикосновения к которой ты сжимаешься вокруг него. — …ах… Вот так. Он стискивает зубы. Ты чувствуешь, как он напрягается всем телом и дрожит, пытаясь держать себя в руках. — Притворялся, что не замечал, как ты мешкалась, когда я стоял слишком близко. Как ты отворачивалась, когда я ловил твой изучающий взгляд. В этот раз он давит сильнее. Большой палец мажет по клитору – неясно, намеренно или случайно. Когда твои бедра дергаются, он ругается себе под нос. — Ты не понимаешь, как действуешь на меня, — бормочет он. — А если бы понимала… закрыла бы дверь. Он осторожно выходит из тебя и ты резко вдыхаешь. Издаешь едва слышный звук. Но его достаточно, чтобы Калеб пришел в себя. Он замирает так, словно его ударили в солнечное сплетение, и одергивает руку как ошпаренный. И смотрит на тебя: хочет больше всего на свете, но знает, что это непозволительно. — Боже, — звучит его тихий и надломленный голос. — Что я творю? Ладонь сжимается в кулак, будто он пытается стереть с нее тепло твоего тела. Но он понимает, что это не поможет. — Я не должен был… — задумавшись, он мотает головой. — Прости меня. Мне чертовски жаль. Затем он встает и уходит, не произнося больше ни слова. И на этот раз ты услышала, как щелкнула закрывшаяся за ним дверь.