Ворчун из Мус-Фолс

Хантер

Спрячь как следует

Между нами что-то промелькнуло. Олли, мой лучший друг, смотрел на меня так, будто хотел поцеловать. Его глаза светились, в карих радужках горело желание. Я знаю, как выглядит это чувство. Знаю, как оно ощущается. Потому что чувствовал то же самое. Больше всего на свете я хотел, чтобы Олли поцеловал меня. Но этого не случилось. Теперь мы сидим друг напротив друга в переполненном баре и играем в бинго. Время от времени его взгляд пересекается с моим. Я сам всю ночь не свожу с него глаз. Мне плевать, если все это замечают. Потому что единственное, чего я хочу сейчас, это поцеловать его. Усадить к себе на колени и попробовать на вкус. Почувствовать его язык и дождаться тех звуков, которые вырвутся из него, когда я углублю поцелуй. Я не испытывал ничего подобного очень давно. С тех пор, как мне разбили сердце. Я поклялся, что с любовью покончено. Так почему все это я чувствую с Олли? Черт! Я поудобнее устраиваюсь на сиденье, стараясь не привлекать внимания. Определенно не те мысли, которые стоит прокручивать в голове, сидя в переполненном баре. – Ты в порядке? – Гриффин толкает меня локтем в бок. – Норм, а что? – Ты как будто не здесь. – Да все со мной окей, – отмахиваюсь я. Он кивает на мои пустые карточки: – Тогда почему у тебя нет ни одной фишки? Черт. Точно. Пластиковые фишки свалены в неаккуратную кучку у края стола. – Мне все равно, будут у меня сегодня бесплатные напитки или нет. Могу сам себе купить, – вылетает у меня слишком легко. – Ага, – протягивает Гриффин, отпивая пиво. – Ты уверен, что дело не… в кое-ком другом? Я захлебываюсь своим напитком: – Что? – B-семь! – выкрикивает в микрофон Чарли. Сегодня таверна забита под завязку, поэтому говорящего очень плохо слышно. Кто-то стонет, кто-то радуется, пока он крутит лототроны. Взгляд Гриффина скользит к Олли, потом обратно ко мне. – Вы сегодня какие-то странные. – В каком смысле? Потому что не сидим рядом? – И потому, что вы избегаете смотреть друг на друга, – вот это уже ближе к правде. – Что-то случилось? – Ничего не случилось, – бурчу я. Не совсем ложь. Но я хотел, чтобы кое-что случилось. И, кажется, именно в этом проблема. – O-шестьдесят девять! По бару прокатывается волна смешков и хихиканья. – Очень смешно, народ. Давайте, – подбадривает Чарли. – Бинго! – вопит Тео рядом. – Что? Да ну! – Слишком рано. – Так не считается! – Я выиграл, неудачники! – объявляет Тео, неся свою карточку к Чарли на проверку. – Отсоси, Тео. Он посылает воздушный поцелуй в ту сторону, откуда донеслось ругательство. – Нет, спасибо. Хотя я это люблю, – подмигивает он. – Иногда он перегивабает, – мотает головой Гриффин. – Тут не поспоришь. – Я заказал нам еще один круг, – возвращается Тео с четырьмя стаканами в руках. Пока Чарли крутит лототрон, Брукс помогает за барной стойкой. – Подвиньтесь. Я скольжу по кожаному сиденью и в итоге оказываюсь прижатым вплотную к Олли. Не совсем то, что я планировал, но жаловаться не хочется. Потому что тепло его бедра, прижимающегося к моему, ощущается чертовски приятно. – Прости, – шепчу, когда начинается новая партия. – Все нормально. Он шевелится рядом, и внутри меня появляется ощущение порхающих крыльев бабочки. Кто бы мог подумать, что от легкого касания лучшего друга может быть настолько хорошо? По крайней мере, раз ребята знают, что это все не по-настоящему, нам не приходится играть для них спектакль. Со стороны для всех вокруг это выглядит как любой другой вечер в компании. И именно так мне и нужно, чтобы все выглядело. – Н-тридцать один, – объявляет Чарли. – Как вообще можно быть таким безнадежным в бинго? – ворчит Олли у меня под боком, разглядывая свои карточки. – Тут одна удача, Ол, – я заглядываю через плечо: у него отмечено всего несколько чисел. – Я сам не сильно лучше. – Потому что ты не следишь за игрой, – ехидничает Гриффин. Я зыркаю на него в ответ, но он только шире ухмыляется. – Может, если бы Чарли помедленнее говорил, мы бы успевали, – щурится Олли, уткнувшись в цифры. – Держи, – я достаю телефон и включаю фонарик. – Так гораздо лучше. – Для этого я и нужен, – выдыхаю я. Олли оборачивается и улыбается мне — слишком счастливый для простой игры в бинго. И мне хочется ударить себя кулаком в грудь, как пещерный человек, лишь за то, что я сделал для него такую мелочь. Черт. Когда я стал таким? Тем, кто хочет сделать кого-то еще счастливым? Нет, не кого-то. Олли. Черт, черт, черт. Я был доволен своей жизнью. И сейчас доволен. У меня все хорошо. Я не должен из-за этого заморачиваться. – B-два, – говорит Чарли в микрофон. – О! Бинго! У меня бинго! – вопит Олли, вскидывая руку. – У меня получилось! Он наклоняется и обнимает меня. И мне это нравится. Слишком. – Так держать, Олли! – Брукс приносит новый поднос шотов. – Ох, не думаю, что могу пить, если мне еще ехать за рулем, – морщится Олли. – Я выпью, – ухмыляюсь я и забираю оба шота. – Тогда в следующий раз я обналичу свой долг, – зевая, заявляет Олли. – Хочу пива, а не шотов. – Считай, договорились, – подмигивает ему Брукс. – Хочешь смотаться отсюда? – спрашиваю я, кладя ладонь ему на плечо. Он провожает движение взглядом. – Да, пожалуйста. – Тогда пошли. Мы машем ребятам, пока начинается следующая партия, и протискиваемся между столиками к выходу. – Спасибо за повод смыться, – говорит Олли. – Всегда пожалуйста. Мне все равно рано вставать, так что решил, что пора, – я открываю дверь его машины. – Я возьму попутку. – Что? Зачем? Я могу тебя подбросить. Я качаю головой: – Тебе совсем в другую сторону. Езжай домой, отдохни, а я увижу тебя завтра на ферме, ладно? – Я буду. Только, может, куплю себе грелки для ног, если все-таки пойдет снег. Из моих губ вырывается смешок: – Ты справишься. Обещаю. – Если только ты будешь меня греть, – бросает Олли. Не думаю, что он осознает, что именно сказал. Но черт, как же сильно мне этого хочется. Прижать его к себе и отдать все свое тепло. – Увидимся завтра, – говорю я. – Пока, Хантер. Я стою на улице, пока красные огни его машины не исчезают в темноте. Черт. Мне срочно нужно взять себя в руки. У меня нет времени на отношения. Я и так по уши в делах на ферме. Олли заслуживает человека, который поставит его на первое место. Я просто должен занять себя делом. И хорошенько выспаться. Я справлюсь. Я смогу спрятать поглубже эти чувства к лучшему другу. Это же легко, правда?