Ворчун из Мус-Фолс

Хантер

Неудачный день

Ненавижу это тяжелое чувство, которое камнем оседает в животе, когда мы с Олли уезжаем из его дома. Сегодня Рождество. Конец нашего настоящего фальшивого романа. Олли нужен кто-то, кто сможет давать ему больше времени, чем я. И… что, если я вообще не создан для отношений, и только все испорчу? Может, дело в том, что это мой лучший друг? Отгоняю эту мысль, потому что как раз по этой причине меньше всего хочу что-то разрушить между нами. Сомнения гложут меня изнутри, и ничего приятного в этом нет. Сегодня должен быть легкий, радостный день. А не день, когда я ломаю голову, как расстаться с Олли. С единственным человеком, которого я, возможно, люблю. Нет. Об этом я тоже думать не буду. – У тебя там все в порядке? – спрашивает Олли, и тянется через подлокотник, устраивая свою теплую ладонь у меня на предплечье. – Мысленно готовлюсь ко всему, что мама придумает для нас сегодня, – отвечаю я. – Она не такая уж страшная. Мне нравится Карен. – Это потому, что ты с ней не рос. – Не знаю, в какой момент ты решил, что я вдруг взялся ниоткуда в твоей жизни, – начинает Олли, – но я знаком с твоей мамой ровно столько, сколько вообще живу на свете. – Да, но она не твоя мама. Большая разница. Ты помнишь, как она пыталась меня опозорить в школе, когда я отказался с ней прощаться у входа? – В ее защиту, в старших классах ты строил из себя слишком крутого. Она просто пыталась сбить с тебя спесь. – Вот оно что, – говорю я. – Правда всплыла. – Но ты в итоге исправился. – Да ладно. Это только потому, что я дружил с тобой. Еще тогда, в школе, Олли был для меня самым близким человеком. Я дружил с ребятами из разных компаний, но мне всегда хотелось брать с собой Олли на все тусовки. Он был — есть — самым важным человеком в моей жизни. Так какого черта я собираюсь с ним расстаться в конце дня? – Приехали, – говорю я. До дома я доеехал на автомате, так что только когда Олли выскакивает из припаркованного пикапа, до меня доходит, что мы у мамы. Она уже ждет на пороге — в клетчатой пижаме с елочками и в шапке Санты. – С Рождеством, Санта, – фыркаю я и чмокаю ее в щеку. – С Рождеством, мальчики. – С Рождеством, мам. – С Рождеством, Карен. Спасибо, что пригласили, – говорит Олли. – Да ну тебя. Я бы ни за что не позволила тебе сидеть одному, раз уж твои родители уехали на Западное побережье, – улыбается она, принимая у меня сумку с подарками. – Ну что, сначала подарки или завтрак? У меня уже охлаждается кувшин мимозы. – Голосую за мимозу и подарки одновременно, – говорю я, стягивая ботинки и сбрасывая куртку. – Мне нравится этот план, – поддерживает Олли, аккуратно развешивая свое пальто и шарф. Я бросаю свою куртку на скамью и ловлю на себе мамин косой взгляд — тот самый, которым она интересуется, почему я до сих пор не такой же организованный, как Олли. – Удивительно, что Олли до сих пор на тебя не повлиял, – замечает она. Я промолчу, потому что он повлиял — и еще как. – За столько лет, что я его знаю, это, кажется, единственное, что в Хантере не меняется, – улыбается Олли. – Это нормально. Я люблю его таким, какой он есть. Он целует меня в щеку и идет вслед за мамой на кухню. Он вообще осознает, что только что сказал? Что любит меня таким, какой я есть? Черт. Конец моим планам держать сегодня эмоции под замком. К тому моменту, как я догоняю их в кухне, меня уже разворачивают обратно в гостиную и вкладывают в руку бокал. – У меня есть по подарку для каждого из вас, хочу, чтобы вы открыли их одновременно, – объявляет мама. Поленья в камине весело потрескивают, наполняя гостиную жаром. За окнами еще лежит снег после прошлой метели. Идеально уютное рождественское утро. Отпивая мимозу, я улыбаюсь, когда понимаю, что в коктейле почти чистое шампанское с жалкой каплей апельсинового сока. Именно так мама и любит. – Что вы нам купили? – спрашивает Олли, ставя бокал и подхватывая коробку. – Я вообще ничего не ожидал. Она только отмахивается, пока он аккуратно снимает бумагу. – Не могла же я отпустить тебя домой с пустыми руками. Хорошо, что все успело прийти. Я уже переживала. Раздираю обертку куда менее деликатно и вздыхаю — на полкомнаты — увидев, что там. – Боже мой, мам! – стону я, вытаскивая содержимое. – Не верю, что ты это сделала. Это красная полосатая пижама, вся усыпанная леденцами и маленькими лицами Олли в колпаке Санты. – Смотри на Олли, – хлопает в ладони мама, сияя. – Они потрясающие, Карен, – говорит он. – Я их обожаю. Его комплект точь-в-точь как мой, только с моим лицом. – Не обязательно надевать их сегодня, можете хоть вечером, хоть завтра дома, если захотите. Но вот в следующем году обязательно приходите в них оба, – говорит она. – Это значит, вы будете каждый год заказывать нам новый набор? – уточняет Олли. То самое тяжелое чувство в животе возвращается. Теперь оно еще и подогрето алкоголем. В следующем году мы уже не будем встречаться. Мне не хочется оглядываться на это Рождество как на «тот самый чудесный день», когда все было хорошо… а потом мы снова стали просто друзьями. Не уверен, что вообще выдержу такое. Я залпом допиваю почти половину бокала, но это не помогает успокоить мысли, которые носятся в голове. Они никуда не деваются, пока мама восхищенно разглядывает стеклянное кашпо, которое меняет цвет в разном освещении — это подарок от Олли. Потом она напяливает новый свитер, который я ей купил, и устраивает мини-дефиле в нем и новой юбке в пайетках, что приберегла на Новый год. Если мама и замечает, что за завтраком мое настроение изменилось, она это никак не комментирует. Олли время от времени бросает на меня вопросительные взгляды, но я их игнорирую, яростно хрустя беконом. – Ты точно не хочешь забрать с собой еще? – спрашивает мама, впихивая Олли очередной контейнер, битком набитый едой. – Этого мне на неделю хватит. Честно, мне больше не надо. Спасибо вам огромное, – отвечает он. Она целует в щеку его, потом меня. – Спасибо, что привел Олли. Мне было так здорово с вами обоими. Приятно видеть тебя таким счастливым. – Спасибо, мам. Люблю тебя. – Я тебя тоже. Она машет нам вслед, пока я помогаю Олли дойти до пикапа по утоптанной снежной дорожке. Обратно мы едем почти молча. Он так же уходит в себя, как и я. Когда мы приближаемся к его дому, я сам не понимаю, выходить мне или нет. – Проводить тебя до двери? – спрашиваю я. Олли мотает головой: – Я сам. Пока, Хантер. – Пока… Дверца захлопывается, прежде чем я успеваю закончить фразу. Я смотрю, как он идет к дому, как входит, как за его спиной закрывается дверь и в огне загорается свет. Черт. Я не хочу уезжать. Не хочу, чтобы все это между нами вот так заканчивалось. Почему вообще все должно закончиться? Потому что я «не для отношений»? Потому что когда-то застал своего парня с другим? А если вот он — тот самый идеальный для меня человек, и я совершаю самую большую ошибку в жизни, отпуская его? Да к черту все. Я глушу двигатель, выскакиваю из кабины и бегу к входной двери. Только вместо того, чтобы впечататься в дерево, как я ожидал, я подскальзываюсь и влетаю прямо в Олли — он как раз снова открыл дверь. – Ой, – стонет он, потирая лоб, с глухим стуком столкнулся с моим. – Ты в порядке? – я осматриваю его лицо, но, кажется, все цело. – Думаю, да. Ты что-нибудь забыл? – Помнишь, о чем мы договаривались? – спрашиваю я. Он слабо кивает, все еще потирая лоб: – Только до Рождества. – Только до Рождества. Но скажи, кто вообще бросает людей сразу после Рождества? Это жестоко. – То есть ты пришел не расставаться со мной? – уточняет Олли. – Нет. – Решил дождаться Нового года? Я качаю головой: – Начинать новый год с расставания — тоже так себе идея. А там и День святого Валентина не за горами. Бросать кого-то в это время — вообще свинство. – То есть ты хочешь сказать, что нет хорошего дня, чтобы кого-то бросить? – в его глазах вспыхивает надежда. – Ну, я, если честно, не знаю ни одного удачного варианта. А ты? – Думаю, любой день будет ужасным, если ты влюблен в этого человека, – отвечает он. – Ты в курсе, что уже говорил это сегодня? – Возможно, понял это уже после того, как сказал. Но забирать слова обратно при твоей маме не стал. – Ты это серьезно? Олли приподнимает подбородок и касается губами моих: – Да. – Отлично. Потому что я, черт возьми, люблю тебя. – Я тоже тебя люблю. Ты и я. В настоящих отношениях. – Да, – киваю я. – Мне эта формулировка очень нравится. – И ты не будешь ворчать по этому поводу? Я качаю головой: – Ни капли. Быть влюбленным в тебя, Олли? Это, блин, лучшее, что со мной случалось. Олли делает резкое движение, и вот уже я лежу спиной на деревянном полу, а его губы прижаты к моим. Мне плевать, что доски жесткие и холодные — ради его горячих поцелуев можно вытерпеть любую боль. – Как бы мне ни нравилось это, Хантер, мне холодно, – выдыхает он. – Ты хочешь сказать, тебе не нравится валяться и целоваться на пороге? – Разве заняться этим в теплой спальне не было бы куда лучше? – Я сделал из тебя монстра, – вздыхаю я. Он улыбается: – Монстра, с которым тебе теперь придется жить вечно. – Ужас. Как же я справлюсь с такой ношей? – Даже не представляю, – хихикает он. Поднимаю его, подхватываю на руки и захлопываю дверь ногой. – Думаю, я что-нибудь придумаю.