Конченые контрасты

— Что ж, давай подытожим. Нам всего лишь требовалось пройти через заставу Трехпалого мыса. Отмечу, через одну из гряд, без необходимости заплыва внутрь к Кейпт-Саманте, для таких как мы добрые люди специально сделали контрабандный лаз. Но Шишки Хмеля сказал, что в Кейпт-Саманте в трактире некоего Джимли подают самый вкусный в мире пирог с медузами, но об этом пироге никто толком не слышал и почти никто на всем свете не пробовал, потому что… — Брат Джимли мудак. — Да, хорошо, потому что брат Джимли мудак. И раз так вышло, что Кейпт-Саманта сейчас под контролем Переделанного, единственный способ туда попасть через главную заставу Трехпалого мыса, а для этого нужна пропускная именная перфокарта, которую можно добыть только посягнув на верность Переделанному, но этот вариант ты на буе вертел, а потому так как брат Джимли мудак, а у тебя безымянные пальцы красиво ровные, Шишки Хмеля рассказал тебе, где на охранном пункте Кейпт-Саманты найти пустые перфокарты и как их правильно заполнить, чтобы иметь возможность пройти через автоматонов на заставе безболезненно. И потому пока остальная команда кроет тебя с твоими задумками мандой и нагоняет туману на примечательный облик нашего, с твоих слов, «ну ниско-о-олько» не примечательного корабля, мы рискуем целостностью своих жоп в этой авантюрной вылазке, вместо того, чтобы ты просто сказал мне: «Друже, добудь перфокарту». И я бы добыл… ну, минут за пять. Но ты поперся со мной, потому что я не представляю, насколько вкусный тот медузий пирог. — Нет, потому что у брата Джимли пальцы как у мудака. Ты вообще меня не слушал! — Хорошо, ладно. Тоесть, дело не в пироге? — В пироге, разумеется!.. — Не ори! — рыкнул Рога, останавливаясь и опасливо выглядывая из-за очередного угла на развилке очередного коридора. Вроде бы чисто. Рога вздохнул и опустился на колени к решетке вентиляции. Открутил гайки, залез на карачках внутрь, подождал, пока сзади осторожно вставят назад решетку и пополз на четвереньках вперед, с некоторым удовлетворением слушая, как сзади недовольно кряхтит более крупное тело. — Так вот, что я хотел всем этим сказать… Знаешь, кэп, я с ночной вахты, я толком не спал, я голодный и умереть как хочу срать. Мы бы уже могли быть по ту сторону и Трехпалого мыса, и всей Ведьмовой Длани в целом, и я бы валялся на свежих накрахмаленных простынях в какой-нибудь уютной гостинице, ел фрукты с серебряного подноса и пил вино. Опционально, слизывал бы мед с живота сисястой шлюхи в каком-нибудь загаженном борделе и пил бренди из ее пупка. Не суть. И посмотри, чем я в итоге занимаюсь, — он с нажимом указал ладонью на разветвление вентиляции и обернулся через плечо. Логан на его речь важно кивнул. — Потому что пирог очень вкусный. — А брат Джимли вместе со всеми своими пальцами мудак, да, — Рога вздохнул. — Ладно, куда нам? Логан выудил из кармана намалеванную от руки на обрывке какой-то скатерти карту. Огонек глазного протеза загорелся вишневым оттенком; щелкнул ночной режим. — Вроде как налево, налево, вверх, потом на среднее право и опять налево. — Как ты вообще что-то в этих каракулях разбираешь? Ты уверен, что это карта? Выглядит, как будто кто-то просто высморкался. — Даже не знаю, сочнет Шишки Хмеля твои слова за оскорбление или за нахваливание его картографических талантов. Но я бы польстился. Рога скрежетнул зубами и пополз вперед. — Я и не сомневаюсь. Только ты не умеешь рисовать карты. — Просто я еще не пробовал их высмаркивать. — Знаешь, твои идеи часто бывают блестящими, но зачастую они все же с матовым покрытием. Нет, конечно, в чем-то это было даже весело. Даром, что они лазают по одной из баз самого печально-известного и жестокого пиратского барона — Рога сомневался, что в эту жопу мира тот стянул какие-то крупные силы. В крайнем случае, всегда можно обратиться и разнести и базу, и всех автоматонов, и все живое и неживое на ней в труху. Но тогда они точно наделают шума и вход на Кейпт-Саманту для них будет закрыт. И Логан не попробует пирог с медузами. Самый вкусный во всей вселенной, ага. Когда на очередной развилке Рога затормозил, вспоминая направление, прислушиваясь к шуму за очередной решеткой и между тем в очередной же раз размышляя, как он докатился до жизни такой, ему на ягодицу крадучась опустилась ладонь. Возбуждение из-за голода заискрилось мгновенно. Рога зашипел. — Кэп, ну вот вообще не время. — У тебя просто жопа так туда-сюдакает, когда ты ползешь, аж вгрызться хочется. Засранец всегда умел говорить какую-то ересь таким образом, что пах скручивало как выжимаемую тряпку. Только вот действительно совсем не вовремя. — Ага, и будет тебе пирог с медузами. Я срать хочу, не трогай там ничего! — Логан пропустил его слова мимо ушей и стиснул ягодицу сильнее, отводя ее в сторону. Рога с силой постарался сжать полужопия обратно. — Кэп, твою мать тебе в душу!.. — Не шуми, — мягко прохрипел Логан, но выдохнул и руку таки убрал. — Услышат же, там под нами канцелярия вроде бы. Почти доползли. Рога напряженно вжался в решетку, вслушиваясь в происходящее за ней. Логан протиснулся рядом, приложился мордой к щелям. Щелкнул тепловизор. — Чисто, пошли. — Автоматоны разве различимы тепловизором? — Угу, у них передаточные сцепления тепленьким светятся. Рога не успел и слова сказать, как Логан с коротким замахом бравой правой выбил решетку и та с оглушающим металлическим звоном рухнула на пол. Хуже то, что подобное уже даже не удивляло. — Мда. Не быть тебе ассасином. Фаийтирийцы рыдают всем народом. Логан выполз, выпрямился и потянулся. Игриво подмигнул. — А отсосином? — и заржал, балбéснутый. — Да ладно, нормально, никого ж тут нет. Хоть пьяные песни распевай. Щелкнул рубильник освещения. Помещение напоминало то ли цех, то ли академический класс, то ли кабинет высокопоставленного чинуша. Демонстрационная доска со всякими пометками, широкий стол перед ним, пара рядов с рабочими столами попроще, шкафы с картотекой и, собственно, перфорационная машина. Сбоку от нее была дверь в крошечную комнатушку, заваленную ящиками, швабрами, пакетами с грязной формой и черт знает чем еще. Пока Рога встал на шухере возле двери, Логан пошел шерудить в столе на предмет перфокарт. — А ты не думал, что пустые они где-нибудь на складах держат? — Думал, — Логан сунул во внутренний карман пару бумаг, пощелкал и туда же сунул по виду недешевую дизайнерскую зажигалку, шумно задвинул ящик стола и обратился вниманием и загребущими руками к картотеке. — Но надеюсь на лучшее. Рога уставился на него в немом изумлении, пытаясь языком подцепить нужные слова. — Ты серьезно сейчас? Когда я подписывался на это, ты сказал, что у тебя есть план! Ты мне, зараза, на мизинчике в этом поклялся! — Конечно, — Логан удивленно фыркнул, не переставая перебирать ящики, время от времени что-то из найденного приныкивая. — Иначе бы ты не согласился, а Лин бы меня одного не отпустила. Бездна, это не то все, — он распахнул дверь подсобки и полез рыться в коробках. Весь обчихался, пару раз выругался, что-то с треском уронил… Свинья на скотобойне и та тише себя ведет. — Ну вот, нашел! Со счастливой сияющей улыбкой им продемонстрировалась картонка перфокарты с пустой расчерченной на ней таблицей. Расплескавшиеся вокруг гордость и радость можно было черпать половником. Рога закатил глаза. — Да, хорошо. Только прошу, кэп, давай уже быстрее, мне клапан сорвет сейчас. И ради Великих Богов, ну потише, имей совесть! — Не гунди, — он с назидательным видом поднял указательный палец и тоном заправского гувернанта строго предупредил: — А то я распереживаюсь, отвлекусь и напортачу. Проигнорировав недовольную мину Роги, он отвернулся к перфорационной машине, некоторое время ее поизучал. Промычал что-то на озадаченном. Голову посетили новые сомнения. — Ты вообще знаешь, как оно работает? — Ну-у… — судя по проскользнувшему в эмоциях раздражению, Логан не знал, но признаваться в неумениях Рога его до сих пор так и не смог научить, хотя честно старался. — Шишки Хмеля мне рассказал про сам код, но не как его вводить. Мне нужно немного времени, разберусь. Походи пока сортир поищи. Заботливо как, прям… обосраться, да. — Я не оставлю тебя здесь одного. — Ой, да что со мной случится? Рога выдержал вежливую паузу, наблюдая, как Логан вставил перфокарту куда-то не туда, вынудил застрять ее там и сломал ноготь, выковыривая смятую испорченную картонку обратно. — Да что угодно. От вывихнутого пальца до подрыва всей базы. Не сходя с места причем. Это же ты. — Прекрати меня комплиментить, а то опять домогаться начну. — Я не… — Рога резко заткнулся, уловив на границе слуха шаги в коридоре. Не одиночные и не грузно-металлические; не бездушные автоматоны, толпа людей. Пары секунд хватило на формирование печального умозаключения, что двигались непрошенные кто-бы-то-ни-были целенаправленно к ним. — Твою ж мать. Догромыхался, придурошный. Вскользь брошенный взгляд вокруг, оценка обстановки. Рога схватил Логана за воротник и швырнул в подсобку, тут же втискиваясь следом и захлопывая дверь. И только тогда понял, что обстановку он оценил все же недостаточно. В подсобке было неописуемо тесно. Логан копошился, ворчал, пытаясь как-то разместить части тела; Рога зло шипел, стараясь расположить туловище где-то между ним, несметными коробками и шваброй, которая упиралась ему черенком куда-то под лопатку. Когда снаружи глухо хлопнула дверь, они синхронно замерли. Рога — полусидя на коробке и с разведенными ногами, между которыми кое-как в полусогнутом состоянии вжался Логан. — Да сука!.. — Тихо, чего орешь? — Ты мне на ногу наступил! — Ну прям мусорный бак с педалькой, — увернувшись от посланных в него Рогой нелестных эпитетов, Логан заволтузился усерднее. — Мне тут херь в икру упирается… — шепотом выругался он и сдвинул ногу вперед. Роге пришлось задрать одну из конечностей на какой-то мешок. Стало еще неудобнее и теснее. И ближе. — А теперь мне херь упирается в яйца! — огрызнулся он. С кэпом даже орать шепотом научишься. — Чтоб тебя морские драконы скопом драли во все дыры со всеми твоими… — Ч-ш-ш, — Логан накрыл ему рот ладонью и обратился в слух. Рога затих, не произнеся больше ни слова, и продолжил попытки хоть как-то приемлемо прижопиться. Однако лицо его в этот миг было красноречивее самых пламенных тирад и самых богохульственных ругательств. По всей видимости их не заметили. Снаружи что-то обсуждали, ходили, гремели стульями. И явно не собирались в ближайшее время уходить. Ну вот и насколько они тут застряли? — А ситуация-то прям как из книжек, — еле слышно выдохнул Логан, наклонившись ниже. — Как в этой, как ее, мы недавно читали… «Железный скипетр для хрустальной короны», помнишь? В подсобке было темно как у гуля в заднице. Можно было бы напрячь способности, но голод тревожить без надобности не хотелось. Без зрения обострялись иные чувства — слух, осязание, обоняние… И единственной визуальной путеводной звездой в этом мраке оголившихся ощущений был только яркий красный огонек глазного протеза Логана, который просверливал в Роге аккуратную дырку специально припасенным для таких случаев взглядом. — Кэп, заткнись нахер, услышат же. — Сам понимаешь, что нет, — даже не шепот — окрашенные звуками выдохи, которые с каждой буквой касались кожи все ближе и ближе, промурашивая до хребта. — Они сами слишком шумят. Бедра обхватили руками и потянули на себя — еще теснее, еще ближе. Сердце сладко ухнуло в желудок. Рога заполошно задышал и весь вспотел, как грешник в храме, когда под ухом коснулись губами, лаская неторопливо, но настойчиво, чередуя прикосновения губ и языка. И зубов… — Чтоб тебя, кэп, хорош блажить! — Почему? А что нам еще делать? — в голосе — насмешка и веселье. А движения рта — ниже, ниже по шее. — У тебя стоит. — У меня всегда стоит! Это вообще не аргумент! — Почему? Как по мне он более чем… — Логан проскользил ладонью к паху, надавил на стояк, подхватил под яйца, — весомый. Шепот, шепот, шепот — хриплый, низкий, горячий, призывающий отдаться немедленно, наплевав на последствия. Роге много не надо — он способен кончить от одного только голоса. Но. Не. Сейчас. — Потому что если мы хоть иногда не будем включать голову, то вообще расцепляться не будем! Потому что так уж распорядилась вселенная, послав мне тебя, на мою голову и головку! И учитывая твою шиловжопость, в нашем дуете мне попросту необходимо быть сознательным, ибо в противном случае я усвистопляшу в Тартар еще до того, как расстегну ширинку! А потом меня оттуда супротив законам мироздания выдернет твой старпом и вылюбит мне весь мозг за то, что я за тобой не уследил! И я даже не знаю, чего боюсь больше! Он попробовал отстраниться, отползти, хоть как-то отдалиться от этого сплошного триггера — но натыкался то на гребаные коробки, то на гребаную швабру, то на почти уже спеленавшего его собой гребаного кэпа. — Не суетись, ну. Мы тихонечко, — заискивающим тоном опытного педофила-совратителя прошуршал Логан где-то в районе лба. Неугомонная рука же каким-то неведомым образом, точно змея, проскользила к пояснице, затем нырнула ниже, надавала пальцами на щель сквозь штаны… Рога предупреждающе зарычал, когда пальцы будто-бы удивленно нащупали навершие анальной пробки, изучающе огладили по диаметру. — Ну да. Вечно я забываю, что в отличие от обычных смертных человеков ты в состоянии легко и с разбега приземлиться жопой на любой продолговатый предмет… — пальцы стали надавливать ритмично, поступательно; другая рука проскользила к соскам, язык очертил линию волос на виске. И жар, жар от чужого тела, и голос, и солено-озоновый запах, сдобренный мускусом… И чертова пробка, которая из-за положения ног давила предательски куда нужно и куда не нужно одновременно! — Чтоб скакать на нем, жестко и быстро, как ты умеешь, чтобы до слез и слюней, выгибаясь и умоляя, чтобы влажно, грязно и громко… Бездна, как я тебя хочу… Чужое желание скаблило нервы, настойчиво сдавливало грудину будто бандажом — густое, терпкое, опьяняющее. Рога втянул носом воздух, пытаясь сквозняком прочистить голову, отгородиться злостью. Слишком. Слишком!.. — О, я просто всегда подготовлен. А ну как моему капитану приспичит совокупиться в неподходящее время в неподходящем месте, потому что в силу молодости у него гормоны выплясывают пасодобль! Я без растянутой жопы даже просто на палубу не выхожу! — он собрал всю выдержку и настойчиво отпихнул от себя Логана локтями. Зарыть бы его в коробки, идиотского. Прям затолкать, запинать ногами, прям надругаться над ним во всем этом хламе… — И это тоже говорит о моей сознательности, вообще-то! Приди уже в себя, нас услышат! Огонек протеза окрасился вишневым. Рога знал, что Логан сейчас изучает каждую сердитую морщину на его лице, потому постарался изобразить самое негодующее и зверское выражение. — Ой, да ты похлеще моего обо все живое чешешь или кулаки, или залупу, — проняло, походу — в хриплом томном шепоте завибрировал раздраженный рык. — Тебе напомнить про доску на камбузе? — Ну так я это другое! — Ну само собой, — Логан схватил его за отворот плаща и дернул к своему лицу. — Так что выбирай — хер или кулак, но что-то из этого я сейчас тебе суну в рожу, а потом все едино суну в задницу. Прошу простить и понять, гормоны, все дела. Мать твою, с каких пор мне вообще тебя уламывать надо? Стоит, причины из носа выковыривает! Роге остро захотелось зарыться поглубже в подсобку. Подальше. От эмоций кэпа, от запаха, от голоса, от собственной природы. От обстоятельств всех этих ублюдочных! — Я срать хочу! — Ну так посри! — Где?! — Да ну в коробку! Рога зачем-то опустил взгляд туда, куда по движению руки указывал Логан. Помолчал эдак с минуту. Потом прикрыл ладонью глаза и тихо, нервно засмеялся. Рядом тихо заскрипели вместе с ним. Недовольство из чужих эмоций выдуло, как и не было. — Ты серьезно?.. Хотя о чем я, конечно серьезно… — Друже, — Логан прижался теснее, потерся стояком о бедро, защекотал шепотом шею, — когда мы доберемся до накрахмаленных простыней и фруктов на серебряных подносах, даю слово искупать тебя в розовой воде и надушить лавандой, чтоб ты весь благоухал как цветочная лавка. А пока совсем не против тебя пусть даже обосранного. Потому что я так тебя хочу, что яйца трескаются. Прямо сейчас. Так сказать, — он широко провел ему языком по шее и миролюбиво проурчал: — будь ты хоть в нечистотах измазан, для меня ты самый вкусный и желанный. Рога усмехнулся. — Все то ты помнишь, когда тебе надо. Впрочем, он и не сомневался. Он давно перестал в нем сомневаться. Знал, что Логан сумасшедший допустимо-приемлемо, кто бы что ни говорил; что он все понимает, помнит все необходимое и осознает реальные риски. Знал, что все это — игра, которая началась еще в вентиляции, и стоит Роге шикнуть про условленные «медные трубы», как Логан сразу же заткнется и прекратит натиск. И знал, что это Логан понимает тоже. И именно поэтому Рога не шикал. Потому что знал, слышал и чувствовал. Потому что они давно уже срослись в какую-то единую химеру и разделяли все на двоих… — А то ж. А теперь либо дай мне сделать уже что-нибудь, либо клянусь океаном, я прямо в этой самой блядушной подсобке и прямо сейчас опробую все те грязные штуки, о которых ты мне рассказывал. Память же хорошая. А вот терпение херовое. И вообще я уже тоже как будто бы срать захотел. … и потому что оно прекрасное именно во всех вот этих невообразимых, конченых, но будоражащих контрастах. Рога не был уверен, что именно его самого сильнее приводило в восторг: восторг же Логана или что тот испытывал его по поводу всей этой мерзости. Определенно, будь они бабами, у них бы менструальный цикл был бы синхронизирован до секунд. Он по движению воздуха уловил, как Логан подался вперед; успел схватить его за предплечье в неубедительно-трезвой попытке остановить… и сдался, когда очередной заготовленный аргумент был буквально сожран чужим ртом. Сторонние эмоции вспыхнули радостью так, что Рогу ослепило. Ему не нужно много — он заводится с легкого касания. А уж когда эти касания такие — уверенные, грубые, властные… Логан давно наловчился справляться с ремнем и пуговицами пусть даже не глядя. И когда ствол окольцевали металлические пальцы, Рога уже не мог думать о хоть каких-то внушительных аргументах. Один рывок — и он застонал почти в голос, почти громко, почти катастрофически-не-вовремя. — Ч-ш-ш, — звук, как открытая бутылка газировки, осел на губах хмельной горечью. — Действительно, сознательней некуда. — Рога слышал — кэп улыбался. Он почти видел эту улыбку, он только что ее целовал. — Я тоже могу быть ответственным, вообще-то. А потому — молчи. Приказ сковал горло, не давая завыть от кайфа самого факта своего наличия. И видит небо — Рога бы не посмел ослушаться, даже будь тот произнесен не на высоком наречии. Поцелуи у Логана глубокие, напористые, жадные. Со вкусом мяса, кофе и немного рома — кажется, кто-то сумел выклянчить у Джо-Джо на завтрак что-то повкуснее нелюбимой овсянки. Рога прокусил ему губу, чтобы добавился вкус крови. Мясо должно быть с кровью… Нет, лучше пусть мысли будут о том, что кэп жрал на завтрак. Чтобы не думать о крови, пачкающей его губы. О сильном предплечье под ладонью, где пальцы среди бугров шрамов нащупывают набухшие вены, в которых вибрирует эхом собственная душа. О руке, которая выдрачивает из Роги последние капли сознательности… Об алой точке, которая въелась в Рогу прицелом винтовки. И как бы не хотелось, он ничего кроме этой точки не видел. Не слышал ничего, кроме хриплого резкого дыхания, ржавчиной протравливающего самость. Не ощущал ничего, кроме их удовольствия. Возня, шорох, тихий визг молнии — и Рога мысленно поблагодарил кэпа за отданный приказ, когда тот вжался вплотную, прижал их члены друг к другу и обхватил металлическими пальцами. Вверх, вниз, толчок, еще толчок — глотку свело запечатанным в ней стоном. Хлесткая фраза, прямая и увесистая, как арбалетный болт: — Кончишь только вместе со мной. Рога прогибался, отдавался, сжимался в его руках. От того, насколько всего было одновременно и много, и недостаточно. От давления в кишечнике, которое вместе с пробкой только обостряли ощущения. От желания разметать все вокруг и полноценно потрахаться — именно так, как описывал Логан. Грязно, громко, по-звериному, перемазавшись всем, что можно вытянуть из организма. Уничтожая все, что посмеет помешать. Существуя только в этом коконе экстаза, поделенном на двоих… Логан разорвал поцелуй, широко слизал с подбородка слюну, укусил за губу. И прохрипел, не останавливая движения ладони: — Посмотри на меня, Ифрит. У меня даже крыльев нет. Нет когтей, рогов и копыт — лишь очей неугасший свет… Алый огонек. Жар, мускусный запах, движения ладони, смешивающей их смазку… Рога загнанно дышал открытым ртом, пытаясь осознать происходящее и чувствуя себя будто под травой, когда можешь в полной мере концентрироваться на чем-то одном. Когда это что-то растягивается во времени, в прошлом и будущем, ирреальное в своей насыщенности и глубине. — Ты ведь помнишь, каков я был? Губ изгиб, смеха трель — беззаботен и мил, пожиратель сердец, стар и младом любим. Инфантильный слепец. Яркий, полный мечт и надежд юнец… Он приласкал другой рукой по груди — медленно, ощутимо, кипяточно-обжигающе. Царапнул ногтями под ключицами, провел костяшками по хрящам гортани, чтобы наконец обхватить ладонью под щекой и провести большим пальцем по губам. Рога захватил его в плен рта не раздумывая — лишь подрагивая от сворачивающего челюсть желания упасть на колени и отсосать. — Видишь ныне каким я стал? Ты гордишься мною, Ифрит? Я потратил на службу жизнь, я войную изранен и бит, я жестокостью слабых распят… Я тобою живу, Ифрит, пусть мосты все за нами сгорят. Я потерян и сир, мука душу мне бередит без тебя, мой король и кумир. Не веришь? Смотри, твои взгляды мне кровь кипятят… Логан огладил пальцем протеза головки, провел по уретре — и у Роги потекли слезы, когда по уздечке закололо током. Он ощущал чужое возбуждение, чужое удовольствие, одновременно и руку на членах, и как он водил этой рукой. Чувствовал, как пальцы нежили онемевшую поверхность ожога, как прощупывали рельефы шрамов и мышц. Как колотилось их сердце. Как шипели искры в их груди. Как горело в их паху… — А года все летят, хронолента бежит, много кануло солнц и лун… Видишь? Ты — умен и велик, я — убогий дурак. Сквозь века ты все так же красив и юн… Ты дозволишь быть подле, Ифрит? Я тебе не соперник, не враг. Дашь мне руку, мой темный ведун?.. Слова все текли, перемежающиеся поцелуями и рваным возбужденным дыханием, низкой хрипотой будоража точно наждачной бумагой по оголенным нервам. Движения — все резче, все грубее, все острее везде и всюду. Давление, изнутри и снаружи, сминающе-разрывающее. Текущие слюна, слезы, смазка. Запах. Алый огонек. — Мне достаточно слышать твой смех. Погружаясь в чернильный мрак, над пороком имея верх, я затем присягнул ему, чтобы пасть с тобою во грех. Посмотри в мою душу, Ифрит. Пусть мы зло, но вдвоем… против… всех. Последняя строчка вырвалась из него спазмическими рывками вместе с семенем. Рога беззвучно выдыхал из себя крики, чувствуя чужой оргазм как и свой собственный. Чувствуя, как-то же самое чувствует Хозяин. Чувствуя, как их закручивает и переплетает в этом бесконечном зеркальном коридоре… Чувствуя, как стекает по животу и как постепенно выравнивается дыхание… Чувствуя, что добром это не кончится, потому что их наверняка услышали. Но… Никто не рвался распахивать к ним дверь. Снаружи было тихо. Как долго там уже было тихо?.. — Кэп, это… — расплескавшееся нутро никак не хотело собираться воедино. — Красиво. Не буду лукавить, так мне стихи еще не читали. Это Магура Данте? Или я ошибаюсь? Чужая улыбка, которую он почувствовал кожей. Радость и смущение в эмоциях. Терпкий запах секса. — Ну… Я отчасти ей вдохновлялся, да. Вспомнил ее стих про Лилит, когда мы в вентиляции ползли, и как-то вот наложилось. Рога даже не попытался скрыть удивления. — Ты сам сочинил? Пока пялился мне на жопу и дрочил нам? — он потер пальцем бровь. — Уму непостижимо, у меня нет слов. Ты не перестаешь удивлять, кэп… — тихое дыхание, тихое поглаживание ребром ладони по ребрам. — А почему Ифрит? — Я недавно «Сказки народов мира» читал. Там в фольклоре майшуйри упоминается, по описанию тварь уж очень напоминает тебя, — он усмехнулся. — Ты же говорил, что за годы жизни обзавелся кучей имен. Так что я просто предположил. Подумать только. Он посвятил ему стихи, пока отдрачивал в подсобке на базе Переделанного. На которую они полезли, потому что пирог с медузами вкусный, а пальцы у брата Джимли мудацкие. Как будто сюрный сон при высокой температуре. Тихий скрипучий смех. Контрастно уродливо-чудесный, как и все произошедшее. Как и их отношения. Как весь Логан. И тогда открылась дверь. — Э? Вы кто? Вы тут что… накончали? — Спасибо скажи, что не насрали. Рога еще был как-то слишком оглушен, потому Логан сориентировался быстрее. Вслед за ответом полетел короткий импульсный удар правой — и неожиданный нарушитель идиллии рухнул на пол, пока с металлического кулака стекали остатки его лица. Рога вздохнул. — Он один видимо, — Логан осторожно оглядел помещение, подошел к двери, прислушался. — Был. — Да ну твою ж в подвздошье, кэп, теперь точно по-тихому не выйдет! — Почему? Там же вон швабры. Ща быстро протрем, в мешок какой затолкаем и как будто так и было. — Действительно, — Рога вытер ближайшей подвернувшейся тряпкой себе живот и застегнулся, не переставая ворчать. — Нет чтобы просто сказать «Друже, хочу пирог» — и все, никакого геморроя, так нет же… Логан тем временем дошел до стола, на котором образовались стопочки бумаг, быстро их пролистал и с довольной лыбой припрятал часть из них в карманы. — Да что ты прицепился к этому пирогу? Рога моргнул. — В смысле? — Ты точно меня не слушал, — Логан обиженно надулся и принялся разжевывать как ребенку: — Как бы я тебе объяснил, что именно искать? Брат Джимли — один из информаторов Переделанного, и на Шишки Хмеля нарыл, и на брата собственного. Я отдаю Джимли компроматные бумаги — Шишки Хмеля мне торчать будет, а Джимли бабла отсыпит. Услуга с перспективами и процентами, что непонятного? Рога опять моргнул. — Чего?! Ты мне вещал о том, какой он мудак и какие у него пальцы мудацкие! — Так а разве не мудак?! А про пальцы это у них народная йохуаллитекутлевская примета. Как только пазл сложился, лицо Роги вместе с тем сложилось в нечитаемую эмоцию. — Так а пирог? Логан пожал плечами и растянул губы в улыбке. — Самый потрясающий во всем мире. И вот считай его после этого сумасшедшим и тупым. Все знает, все помнит, все осознает. Просто иначе он без всех этих приключений зачахнет, как комнатный цветок без поливки. Такой же невообразимый, как медузы в пироге. — Верю, — Рога ухмыльнулся и качнул головой. — И знаешь, что? Давай запишем эти твои стихи, пока возможность есть. А то забудется еще. А я бы перечитал их еще разок… Логан кивнул и зашебуршал по столу в поисках ручки. — Угу. Тогда запихай труп в подсобку пока. Кстати, заодно и посрать можешь. Я посторожу. И Рога захохотал.