Цена одной ночи

***

Вечером, когда она наконец решила направится домой, её провожала Мэри, на этот раз она транспорт с собой не тащила. Всё сопровождалось разговорами или даже спорами, какой герой из их общелюбимого сериала будет лучше. Или заходил про небольшие сплетни их компании. Или же просто всякие слухи в городе. В полумраке улицы стали видны очертания помещения, где они жили. Рэй, заприметев вдали общий с Фарим дом прервала разговор этой для них не слишком хорошей новостью: — Эх, — раздался протяжный звук с печальным подтекстом — мы уже близко подошли…! — отточенное и несовсем радостное сообщение для самой Рэй, ведь там ждёт мать, которая не будет точно рада её поступку, ещё судя по вчерашней реакции Она пальцем указала в сторону их с Рим дома, в дистанции от них на несколько метров. — Ой, рил, — подтвердила Мэри — и как ты собираешься ей об этом сказать? — спросила её подруга с явным стебом в голосе Рэй опрокинула Мэри недовольным и пристальным взглядом, на что та лишь хмыкнула, не теряясь Рэй уже кинула ответку: — Тц, ну посмейся, посмейся, — наигранно с обидой произнесла четвёртая — Я тогда тебя возьму с собой, хе-хе! — решила поиздеваться в ответ Мэри прищуренными глазами посмотрела на Рэй, как бы говоря: "Ты чё, моей смерти захотела?" Уже на слушалась в переписке об её «строгости». — Я итак согласилась с тобой гулять, — проговорила она с неким раздражением — Ночью! — добавила она с акцентом на небезопасность столь позднего часа — Ещё и будили тебя звоном сковородок, спящая ты красавица — закатив глаза, проговорила она с театральным упрёком — Даже соседка приходила жаловаться! — Оформила она свою полную жалобу — Кошка из под дивана не вылазила — активно жестикулируя по всякому, Мэри начала уже преувеличивать Она водила и вращала руками в разные стороны, изображая возмущение, и фыркнула, смирив её взглядом, правда долго сдерживать смешок не вышло — В общем, ты возмущиина? — протянула она специально неправильно вставленный слог — Да у меня же очень хорошая мама ) — протянула она добреньким голосом — Напоит клубничным чаечком, — высоким и мелодичным произношением сказала Рэй — Если туда не плюнет, конечно, хех — Добавила она заключительную фразу уже без той доброты в голосе, подняв бровь и хитро улыбнувшись, складя руки на груди. Мэри выставила ладони перед собой, чуть изогнув запястья, сопротивляясь: — Оо, ну уж нет! — машинально, чуть с хрипотцой в голосе сказала подружка Рэй — Давай лучше вместо твоей мамы будем идти медленнее? — Она вопросительно подняла бровь, убрав перед собой руки, поставив их по швам Рэй тоже поклала их по швам, потом фыркнула и забегала глазами — Да она наверное уже через окно тебя увидела! — она усмехнулась и положила ровную ладонь на висок с щекой, окинув взглядом Мэри, а затем, посмотрела в сторону окна — Погодь, там свет моргает? — Она убрала ладонь и изогнула бровь в непонимающем жесте Мэри сразу после заявления обратила внимание на окна — Ха-ха, и вправду, — Она улыбнулась одним кончиком губ и приложила палец к виску — Бог всё видит! И твой побег увидел, — Она улыбнулась уже всеми зубами — Теперь, без света проживёшь!) — Насмехаясь над ней, произнесла Мэри Рэй окинула её не очень доброжелательным взглядом, секунд через 5 ей вообще прилетел щелбан. Мэри ахнула. — Иди ты, а? — произнесла героиня с неким возмущением — Нет, ну реально иди, — сказала она требовательным голосом, невозможного не понять — А то тебе ещё раз припишут, уже твои родители Мэри закатила глаза, скорчила недовольную физиономию, но направилась в противоположную сторону. Рэй осталась одна, в гордом одиночестве, идя по длинной тропе в сторону пункта назначения. Она сама не заметила, как замедлила шаг и ели переставляла ноги. У неё в груди возрастало сильное волнение, смешанное с небольшой дрожью в ногах и запястьях. Какова же будет реакция матери? Но знала она точно: что по головке её не погладят за такое. Не уж то отругает дочь как вчера? Попытается мирно поговорить? Ну… как она обещала вчера. Хотя, Рэй тоже вчера ей многого наобещала: что не будет больше гулять в поздний час, что поговорит с ней завтра, что не каждый день будет тратить всё, что ей дали, так что, это навряд ли. Но присутствовало и чувство любопытства, жажды неизвестного. Но она бы точно не хотела знать что же произошло на самом деле. От этого напряжения она прикусила губу и начала перебирать пальцы. Возможно, она бы так сильно не волновалась, если бы не вспомнила ещё одну деталь. Сердечная недостаточность. Может быть, сейчас ей невероятно плохо, она прерывисто дышит, а сердце даёт сбои, как правило, не один раз. Рэй местами могла увидеть, что мать немного больна или таблетки, вечно лежащие в пакете из магазина. Но по документам с больницы всё вроде не настолько серьезно… Эта мысль заставила её слегка себя успокоить и настроить на что-то наиболее лучшее. Но плавные мысли и надежды на счастливый исход прервал сильный толчок в черепную коробку. Удар пронёсся по всей голове быстро нахлынувшей, ноющей болью, перемешиваясь с мыслями в ней воедино. Вся боль превратилась в подобие укалывания острой тоненькой иглы, которая силой вонзалась в слабые места, попадая точно в цель. В голове послышался высокий, протяжный визг, сильный звон и желание заткнуть себе все два уха, чтобы не слышать этот раздражающий звонок, в подобии ускоренных на 5× колокольчиков. Она автоматически приставила ладони к ушам и начала сильно трясти головой в попытке удрать от этой боли, больше никогда не чувствовать подобное. Вскоре, через несколько секунд, а может и минут? Или часов? Она уже не знала сколько чего прошло, время потеряло значимость, уступив место только мыслям, только сознанию. И требушащему её голову волнению, возрастающий тембр эмоций, что сопровождали её до этого, мысли перемешивались в кучу до тех пор, пока из её груди вырвался сильный вдох, через несколько минут который она выдохнула и наконец-то постепенно начала приходить в себя. Голову будто вставили на место, а руки почувствовались на ней, как глыбы льда, которые она инстинктивно убрала, после чего их настигло онемение. Боль в голове, а особенно в отделе лобного черепа выражалась уже ослабевающим укалыванием, которое в каком-то месте даже убоюкивало и хотелось при первой же возможности завалиться в кровати, а проснуться тогда, когда всё уже наладится. Когда весь кошмар прекратиться даже не начавшись. Полностью оправившись от этого немого транса, мерзкого писка, заглушающий весь окружающий мир, она наконец-то поняла, что на данный момент лежит на холодной траве, в колючих листвах, где даже некоторые комары уже успели закусать запястья, пока была предоставлена возможность. После почти незаметного самой ей: "Ай", который она издала от боли в суставах и в местах где укололи колючие растения она подняла голову и увидела прекрасный пейзаж небесного заката, что приводило в восторг, гипнотизируя своей чудной красотой и заставляя пролежать вот так подольше, насладиться этим чувством беззаботности. Но всепоглощающая боль была сильнее восторженных чувств, что заставила её подняться в полусидячее положение и оглядеться по сторонам. Был тот родной дворик, который она узнала бы из ста, где она провела почти все девять с половиной лет, настолько родной, но настолько чужой при этом, когда рядом нет того, кто его обустроил. Вскоре, словно вышедшая из транса она поднялась на ноги, которые изначально отказывались держать вес. Но она перешагнула через себя и заставила подняться, параллельно отряхаясь от всей земли, и маленьких репейников, что росли на территории двора. Но больнее всего было смотреть на тот несчастный кирпичный столб, об который она угодила головой. Он был крепким, чтобы сильно удариться об него, что и сделала Рэй. Чуть потупив взгляд она уставилась на окна, где свет перестал моргать и теперь его нету вообще. Дом был полностью заполнен холодной тьмой, отстраняющей от себя. Для неё показалось странным, что везде тьма, а мама даже свечу зажечь неудосужилась, хотя в такой ситуации она делает это всегда. Рэй покавыляла в сторону дома, переодически вглядываясь во тьму, отраженной в стекле. Она хотела постучаться, но тут же вспомнила, что Фарим не закрывает дверь, когда находится дома поэтому, она просто потянула ручку на себя. Послышался быстрый и тихий скрип, доносящий об открытии двери. Она была права, двери открыты, а это значит, что мама дома, но загвоздка в том, что вообще-то нету никакого освещения, видимо, она ненадолго забыла, что где лежит, она то уж это может. Рэй направилась дальше, переступив через порог и оттоптав обувь о ковёр на входе, чтобы грязь не таскать. Она быстро расстегнула замки и поставила ботинки на тот ковёр, решив, что мыть её она будет точно уж не сейчас. Анализируя ситуацию со всеми этими странностями она пришла к выводу, что Фарим наверняка спит, ну или её срочно вызвали на работу, как иногда у неё это бывает на выходных. У них там всё-таки не так много работников, а заболеть может каждый. Но мешало так думать отсутствие освещения и явного движения в доме. Она всё-таки решила проверить дом на наличие Рим и чуть повышенным голосом с заметной хрипотцой проговорила: — Маам…! Ма… Ты дома? — ответа не послышалось и она прикусила губу, ощущая не объяснимое чувство тревоги, которое не уходило, будто её сердце точно чуяло неладное, заглатывая сильную дрожащую панику перед лицом чего-то ужасного Ладно… Хорошо… Может, она действительно ушла или просто прилегла? Рэй, пройдя в коридор сняла осеннюю куртку и тонкую шапку, повесив всё на вешалку. У них действительно в год свет точно уж раза 2-3 выключали. Поэтому, Фарим рассказывала и даже показывала на своём примере, что делать, если её дома нет, а источник света замкнулся и не работает. Рэй медленно направилась на кухню, борясь с внутренним страхом темноты и той неизвестности, что в ней может скрываться. Страх иногда даже осиливал и властвовал над разумом. (Во сне используется этот приём) Ноги автоматом вели её до порога кухни, при этом, она инстинктивно раздвинула руки, чтобы ни на что не напороться. Когда она нащупала стенку и поняла, что дошла до конца комнаты, развернулась и направилась в левую сторону кухни, где по памяти должны были быть миниатюрные полочки, куда обычно кладётся салфетница, маленькие пиалы или кружки, там же был шкафчик, в котором должны быть восковые свечи на тот самый случай. Нащупав небольшой стул на другой стороне, она пододвинула его поближе. Она имела небольшие проблемы с маленьким ростом, чтобы самостоятельно добраться до шкафчика на высокой стенке. Рэй для начала села на стул, для понимания выдержит он её или нет. Потом, привстала на нём, а затем более уверенно, она полноценно встала на стул. Дочь Фарим всё-таки достала пальцами до ручки дверцы этого шкафчика и отворила. Послышался характерный для открывания скрип каких-то комодов, а она просунула руку в тёмное, но известное содержание внутри. Рэй нащупала что-то твердое, но немного поттаившее. На белом блюдце красовалась маленькая цилиндровая свеча, которую в таком ужасном освещении, точнее, в его отсутствии, было непросто разглядеть. Она была слегка поттекшая, следы застывшего воска которого были на тарелочке, где она лежала. В этом же шкафу находились спички, ведь Фарим положила всё необходимое для обеспечения света сразу. Подруга Мэри положила свечу с блюдцем на полочку ниже, возле какой-то маленькой пиалы. Затем, Рэй достала крохотный коробок, размером с её ухо. Она выдвинула коробочку с отделом инородных предметов и достала один из них. Путём трения тонкой спички об картон на ней зажёгся небольшой, но светлый огонёк, что создавало какой, никакой, но уют. Достав свечу с той полки, она поднесла участок с источником света на основание свечи. На тонком чёрном основании зажёгся уже более обильный огонь, давая чуть больше света и слегка согревающий руку. В другой ладони, где находилась та уже погашенная спичка от которой на стол пал сухой, серого оттенка пепел. На средстве зажигания остался обширный чёрный след на участке недавнего жжения огня. Она задвинула картонки, а тот коробок со спичками полетел обратно в глубины шкафчика, вновь пылится, пока не будет нужен. Рэй наконец переминая ноги слезла с мягкого стула. С освещением она подошла к мусорному ведру, где позже оказалось бывшее средство для поджигания. Со свечёй страх тьмы более менее прекратился, а Рэй шагнула дальше по холодному ламинату в более уверенном темпе. Отворив дверь в комнату матери, она не услышала никакого сопения или хотя бы намёк на то, что тут кто-то есть. Поэтому, она сразу решила, что 2 вариант с работой был правильным. Вообще, она хотела взять те деньги, которые она у неё забрала ещё с прошлого конфликта в порыве отрицательных эмоций. Рэй устремила взгляд вперёд, неосознанно, но при этом не давая рассудку давать понять, какая она всё-таки эгоистичная и ужасная дочь, что она сломала всё, от настягающего чувства вины, что она разрушила всё то, что они как семья строили годами. Опять это чувство, да что ему надо? Оно как банный лист преследует её всё снова и снова, пока слышались звуки тихих шагов. Её тело начало подрагивать со звука собственных шагов, а ноги ели плелись, будто не желая ей зла, хотели укрыть от этих чувств, который не хотел бы пережить ни один ребёнок, ни один человек. Мысли, те жужжащие под духом мысли, как рой пчёл, не унимались, готовые в любой момент ужалить, задеть за больное. Вдруг, она почувствовала, как теряет равновесие. Она отодвинула ступню от того места снова чуть не споткнувшись, но держась на ногах. Она чуть не споткнулась о безжизненное, лежащее тело. Тело собственной матери, того не осознавая. Она спихнула это на то, что наспех Фарим обронила что-то на пол, пока собиралась, также, как и забыла закрыть за собой дверь. «Вот же забывчивая» — пронеслось в голове. Она хотела поднять то, что наверное мать случайно уронила. Рэй наклонилась, как при реверансе, вместе со свечёй вниз, но всё ещё держа в руках. Вытянув правое колено вверх, автоматом приняв полусидячее положение, её взор устремился вниз, на то, что так долго не хотелось принимать. Она даже не помнила сколько смотрела, насколько долго. Взгляд просто остановился на зрелище, которое так и прятала от неё та тревога. Сердце, больное сердце, больше не стучало, не воспроизводило звуков, оно остановилось. Как и сама Рэй. Она была в этой позе смирно, долго, не двигаясь, словно немая статуэтка. Как будто, они ей и являлись. Она всё не отводила взгляд, всё устремляла взор вниз, но не на опустошенный пол, а на того, кто на нём лежал, насколько дорог, почему дорог и насколько ценного для себя человека она потеряла в этом лице. Осознание не приходило никак. Нет. Она ни в какую не хотела в это верить. Её руки тряслись, как на сильном холоде, где она лишь в тонкой футболке и коротких шортах, в которых она сейчас и находиться. Она, как привязанная не могла отцепить взгляд, даже пошевелиться, всё было на одном дыхании, в неверии, что всё это происходит на самом деле, а не где-то в страшном сне, который должен её посещать хоть всю жизнь, как карма. Вернулось всё то же желание: «Хотелось при первой же возможности завалиться в кровати, а проснуться тогда, когда всё уже наладится.» Хотя, чувствовала, что она не заслуживает этого. То чувство вины рвало изнутри, осуждение самой себя прожигало все внутренности, что хотелось всё опустошить и больше ничего не чувствовать, стать оболочкой. Она готова была хоть сейчас умереть за неё, чтобы досталось всё тому, кто этого заслуживает. Всё было забито тем, что лучше бы она её и не рожала, не страдала, лучше бы эта болезнь была у неё, лучше бы она одолела только её, чтобы мать никогда из-за неё не страдала, чтобы с ней всё было хорошо… Свеча в этом полумраке, будто разделяя её чувства медленно погасла, чего она даже не заметила… Тьма поглотила комнату, сделав её полноценно чужой, опустошенной и тесной для осознания… Она была не готова к этому исходу… Никто из них, ни Фарим, ни Рэй… Мысли перемешались в голове, а имя обладательницы нежных рук, тёплой улыбки, ласковых слов испарилось в мыслях, будто её и не существовало. Мозг отказывался вспоминать, было только три буквы имени задом наперед: Мир… Перебирая варианты, она создала не рандомную комбинацию.

Мир её недостоин…

Мир-её-н