Старые сказки

Елку доставили еще до завтрака. К моменту, как прячущий зевки в ладонях Хэнк в сопровождении довольного и бодрого — аж смотреть противно — Коннора спустился на первый этаж, хвойная двухметровая красавица уже ждала на крыльце. — Карл выращивает их по спецзаказам, — пояснила Гергана. — Администрации в округе, пара детских домов, больницы... Ну и для меня обычно одну, маленькую, припасает. Хэнк двухметровую елку маленькой не считал, особенно когда помогал Коннору развернуться с ней в узком коридоре. Андроид легко справился с ее весом в одиночку, но чуть не обломал верхние ветви и не оставил на стенах глубокие царапины от ствола, пока пытался попасть в гостиную. Сколько иголок осталось на полу, одному Святому Николаю было известно. И все же, настоящая живая елка казалась... правильной. В гостиной сразу стало уютно и действительно по-рождественски. Живые ели стоили дорого, мороки с ними было много, и в последний раз Хэнк позволил себе так шиковать, когда Коулу было пять: хотелось подарить сыну сказку и самому окунуться в детство. Кажется, это было вечность назад. Хвойный запах потихоньку расползался по дому, смешиваясь с запахом имбирного печенья и морозной свежести: часть окон оставили открытыми, чтобы проветрить и немного выстудить дом. Необходимость этого Гергана снова объяснила какими-то духами и традициями, в которых Хэнк уже начинал путаться. За ночь погода снова изменилась: столбик термометра сполз вниз, тучи рассеялись, солнечные блики играли на сугробах и успевших нарасти за время потепления сосульках. Близнецы и Лора умчались в сторону катка, как только появилась такая возможность. Хэнк поймал себя на том, что тоже выбрался бы на каток, или может подговорил бы детвору построить ледяные крепости или устроить войну снежками, но кто-то должен был остаться украшать елку. Вообще, Хэнк рассчитывал, что заниматься этим будут именно дети, но единственный оставшийся в доме ребенок делал это с таким мрачным лицом, что было даже страшно. Тервел то и дело бросал взгляды в коридор, словно надеялся, что друзья вернутся за ним, но чудо все никак не случалось. — Необычные игрушки. Хэнк вертел в руках деревянную лошадку, явно самодельную. Краска и лак, которыми она была покрыта, частично стерлись, на хвосте были пятна, как от соприкосновения с огнем. В руках у Коннора в этот момент была маленькая желтая птичка со сколом на клюве, которую следовало крепить на ветку на прищепку, торчащую из лапок. — Тетушка из дома привезла, — неохотно пояснил Тервел. — Некоторые из них еще мой прадед сам делал... или за границей покупал. В словах мальчика мелькнула гордость, но прежде, чем Хэнк успел задать следующий вопрос дверь хлопнула, а коридор наполнился шумом детских голосов. Близнецы что-то увлеченно рассказывали, потом послышался мелодичный, словно перезвон колокольчиков, смех Лоры. Однако в гостиную так никто и не заглянул. Дверь хлопнула снова, и Тервел окончательно поник. — Иди к друзьям, — тихо произнес Коннор. — Мы не скажем Гергане. — Не знал, что ты можешь учить детей врать, — тихо заметил Хэнк, пряча улыбку. То, с какой легкостью полицейский андроид это советовал, действительно забавляло. —  И не стыдно тебе? Коннор покачал головой, а потом перевел удивленный взгляд на Тервела, копающегося в ящике с игрушками вместо того, чтобы уже утепляться перед выходом на улицу. — Тетушка будет ругаться, — пояснил мальчик, чувствуя на себе удивленные взгляды. — Да и отец говорил ей во всем помогать, я же мужчина и его наследник. — Так-то оно так... — протянул Хэнк. — Но сколько тебе? Десять-то хоть есть? — Одиннадцать, — Тервел насупился, расправил плечи и сложил руки на животе, словно старался выглядеть крупнее и старше, уверенней в себе. Поза явно подсмотрена у отца. — Так что нужно брать на себя обязанности, нести ответственность за семью и помогать тетушке. Она женщина и уже не молода. Тервел повторял за отцом еще и слова. Впрочем, замечание на счет возраста Герганы произнес шепотом, словно боялся, что его случайно услышат. Хэнк с Коннором переглянулись, но продолжать эту тему не стали, наоборот, постарались отвлечь мальчишку рассказами о своей работе. Что-то смягчая, что-то утаивая, перебивая и дополняя друг друга, так что Тервел вскоре хотя бы начал улыбаться. Входная дверь в очередной раз хлопнула. Через пару мгновений мимо входа в гостиную пробежал один из близнецов. А потом появился второй, держа Лору за руку. — О, ты все еще возишься с елкой? — лениво протянул мальчишка, нарочно останавливаясь и заставляя остановиться и Лору. — А мы пойдем наверх, смотреть «Один дома». Представляешь, Лора его ни разу не видела. Сама Лора стояла, глядя в пол. Ей явно было неуютно, неловко, и хотелось, чтобы ее руку, наконец, отпустили. Но слишком тихая, скромная и воспитанная, девочка боялась сделать хоть что-либо. — Здорово, — холодно отозвался Тервел, комкая в руках цветную мишуру. — Ну, ты это, можешь зайти, если тетка тебя отпустит, конечно. Мы после обеда снова на каток. Я обещал научить Лору крутым разворотам. — Ага. Будет время — присоединюсь. — Развлекайся тут, — мальчишка махнул рукой и направился к лестнице, все еще не отпуская руку Лоры. Девочка, наконец, подняла взгляд на Тервела и прошептала одними губами что-то вроде «извини», прежде чем ее увели наверх. — Вот же гад! — Тервел скомкал мишуру и бросил ее в сторону. — Упс... Мишура попала Хэнку в грудь. — Ничего, — улыбнулся Хэнк. — Еще не вечер, не расстраивайся. Ты зато ответственный и надежный. Вон, тете помогаешь. Уверен, она это понимает. Но Лору явно надо спасать. — Спасать? — Ее уровень стресса был выше шестидесяти, что довольно много, — Коннор забрал мишуру из рук Хэнка и вернулся к украшению елки. — К тому же, ей явно не хочется проводить с ними время. Выражение лица Тервела сменилось на радостное. — Правда? Так у меня есть шансы? — Побыть рыцарем и спасти прекрасную даму? — Хэнк улыбнулся. — О, вполне. Перехвати ее после ужина. Попробуй вот что... Хэнк жестом подозвал Тервела к себе и начал нашептывать ему что-то на ухо, так тихо, что человек бы не разобрал. Коннор же тактично сделал вид, что ничего не слышит. Ему еще нужно было закрепить «дождик» и звезду на макушке елки.

~~~

Свободное время у них появилось только после обеда, и его было решено провести на улице. — Вот что казалось мне странным, — Хэнк легонько стукнул по двери и, перехватив вопросительный взгляд Коннора, пояснил: — Пока дети бегали туда-сюда, я все никак не мог понять, что же не так. Не скрипит! Словно в доказательство своих слов, он толкнул дверь, позволяя ей открыться больше, чем на половину, и вернуться обратно. В непривычной тишине. — А, да... — Коннор удивленным не выглядел. — Гергана попросила меня смазать петли. У нее руки все не доходили. Сейчас холодно, но у нее была специальная смазка и газовая горелка нашлась, так что я помог. Хэнк вопросительно изогнул бровь, а потом спросил: — И когда ты успел, позволь спросить? — Ты еще спал, — Коннор произнес это чуть механически, как делал каждый раз, когда пытался что-то скрыть или нервничал. Именно его попытки скрыть эмоции выдавали его с потрохами. — Это не заняло много времени, не волнуйся. — Угу. Хэнк сделал вид, что поверил. Завязал шарф на шее, надел шапку, и, когда Коннор окончательно расслабился, строго, тоном, который больше подходил для допроса, спросил: — И куда ты уходишь каждую ночь? Да, да, не смотри на меня так, я заметил. Я периодически просыпаюсь по ночам, возраст, знаешь ли. На мгновение лицо Коннора отразило досаду, затем смущение, а потом андроид взял себя в руки и растянул губы в вежливой улыбке, которую, Хэнк готов был руку дать на отсечение, экстренно вытащили из базы данных. Наверняка у нее еще и номер был, например, 42. — Коннор. — Я... Я не сплю, Хэнк. Гибернация занимает час или два, я же здесь не трачу много сил. Так что в остальное время мне просто скучно, я спускаюсь в библиотеку. — В библиотеку, значит? — задумчиво протянул Хэнк. — А я-то, старый дурак, думал, что ты будешь с удовольствием проводить со мной время, смотреть, как я сплю... Особенно теперь, когда мы сдвинули, наконец, кровати. — Хэнк, разумеется, я рад, что могу теперь обнимать тебя, пока ты спишь, но... но... Андроид никак не мог подобрать слова, а выглядел при этом таким виноватым, что Хэнк не выдержал — рассмеялся, чем окончательно сбил того с толку. Запоздало, Коннор воспроизвел в памяти сказанные слова, проанализировал интонации и понял, что его просто дразнили. — Хэнк... — Что? — Тебе не кажется немного не честным так со мной говорить, когда мы только-только сошлись, и... — Что мы сделали? — перебил его Хэнк, стараясь не рассмеяться снова. — Как ты сказал? Сошлись? — Стали встречаться? — Уже лучше, — Хэнк все еще очень старался не смеяться. — Я, знаешь ли, немного старомоден. Предпочитаю «официально начали отношения». Похоже, это относится к тем вещам, которым я все же должен тебя обучить? Диод Коннора на мгновение загорелся желтым, андроид огляделся, словно сканировал пространство, затем сделал шаг к Хэнку и положил руку ему на талию. Даже через несколько слоев одежды это прикосновение обжигало. — Ты можешь учить меня всему, что считаешь необходимым, Хэнк, — рука Коннора скользнула ниже, на бедро, и чуть сжала. — А взамен я покажу, чему учился сам. Я прекрасно подкован в теории, но мне нужно практиковаться...  Хэнк на мгновение перестал дышать. А потом его щеки покрылись румянцем, он снова почувствовал себя странно. Андроид ловко, как и позапрошлой ночью, перехватил инициативу, заставив Хэнка растеряться. — Кхм. Да. Да... ты мне обязательно... покажешь... — Разумеется, Хэнк, — теперь уже андроид старался не рассмеяться, в отличие от человека ему это давалось легко. Взгляд был томным, интонации раскатисто-бархатными. — Я сделаю все, чтобы ты был удовлетворен. Хэнк покраснел еще сильнее, сделал шаг назад, спиной толкая дверь, и вышел на веранду. Здесь, на морозном воздухе и под ярким солнцем, интимность атмосферы исчезла, а сердце вернулось в прежний ритм. Коннор вышел следом, улыбаясь совершенно невинно. Жестом предложил Хэнку помощь на скользких ступенях. — Будем строить снежную крепость? — голос его тоже звучал невинно. — Честно говоря, очень хочется. Это, в конце концов, моя первая зима. Хэнк крепко сжал ладонь Коннора. Первая зима, все верно. Значит, надо попробовать как можно больше, пока они в отпуске. Потому что потом, в Детройте, будут работа, грязь, много кофе и холодный ветер с воды. Вопрос того, где ночами пропадает Коннор, как-то забылся.

~~~

Оценить свои труды по украшению гостиной в полной мере удалось вечером, когда Гергана устроилась в своем любимом кресле у камина. С живой елкой атмосфера стала окончательно сказочной: вместо свечей горели гирлянды, розы исчезли, и пусть их запах сохранялся в остальных комнатах, гостиную пропитывал аромат хвои. Тервел принес из столовой два тяжелых стула и на один из них усадил Лору. Девочка была явно смущена, но рада тому, что не придется сидеть на подушках на полу, как обычно. Она пила чай из маленькой чашечки, тоже принесенной Тервелом  — маленькая принцесса — и бросала на него украдкой смущенные взгляды. Мальчишка же буквально сиял, а встретившись взглядом с Хэнком, кивнул ему. — Твои советы работают, я смотрю, — тихо заметил Коннор, привычно опускаясь на подлокотник полюбившегося Хэнку кресла. — Ну, я еще не забыл, как привлечь внимание и как устроить романтический вечер. — Мое внимание ты давно привлек. Мне ждать приглашения на свидание? К щекам снова прилил жар. Хэнк не уставал удивляться тому, как у Коннора это получается: одной фразой смутить, обезоружить и лишить дара речи. Ответить Хэнк так и не успел. Гергана хлопнула в ладоши, привлекая к себе внимание. Сегодня в ее руках не было книги. Женщина откинулась на спинку кресла и начала рассказывать историю по памяти, тем же тягучим голосом, что всегда погружал Хэнка в сон. В самую холодную пору зимы по лесам и полям ходит Ледяной пастух. Чаще всего видят его в метель, под пасмурным небом, но встретить его можно и под ярким солнцем, и под звездами. Говорят, у него есть целое стадо — не простых овец, а собранных из снега и опавших ветвей, оживших в его волшебных руках. Каждая овца светится изнутри, будто в ее сердце горит огонек. Эти огоньки видно издали, и путники думают — то всего лишь фонарь или костер. Но то всего лишь овцы пастуха гуляют меж сугробов да заснеженных елей. Сам пастух всегда мерзнет. Он в старом тёплом тулупе, шапке-ушанке на меху да варежках с заячьим пухом, но в груди у него лед, и никакой огонь не может его согреть. Потому он ищет тепло в людях. Если ты встретишь Ледяного пастуха и поделишься с ним чем-то искренне — кусочком хлеба или чашкой травяного чая, хранящими тепло печи, или отдашь ему свой шарф, — он согреется на краткий миг и исполнит одно твоё желание. Но если кто-то украдет овцу из его стада… О, тогда пастух пойдет за ним сквозь пургу и стужу, пока не вернет ее обратно. И чтобы откупиться, вор должен отдать пастуху нечто очень дорогое — свою удачу, свой голос, а может быть даже свое тепло до последней капли... Так говорят старики. А дети… дети любят смотреть на огоньки в лесу и мечтать о том, чтобы овечка привела их к пастуху, а тот исполнил их заветное желание. Только не всегда дорога к пастуху находится, а порой, если в поисках его забраться очень далеко, дорогу обратно тоже можно потерять. Потому если увидишь ночью свет среди деревьев — не ходи туда. Может, это всего лишь костер. А может — стадо Ледяного пастуха идет за своим хозяином. Хэнк растворился в истории. Воображение рисовало ледяные поля, метель, и высокого мужчину в накидке из шкур и с посохом в руках. Его глаза светились синим, алым светились сердца сопровождающих его овец. Хотелось догнать мужчину, дотронуться до овечьей шкуры, загадать желание... Коннор наблюдал за людьми. Он все еще изучал их, сравнивая реакции со своими. Сказка, определенно, ему нравилась. Голос Герганы, словно идеально созданный для этого, заставлял его верить. Хотелось выйти на улицу прямо сейчас и пойти по сугробам с термосом в рюкзаке, чтобы найти Ледяного пастуха и попросить его исполнить желание. Оно у Коннора было, одно-единственное, но очень и очень важное. Андроид снова скользнул взглядом по лицам детей, завороженно слушающих сказку. Сильнее всего глаза блестели у Тервела, мальчишка явно наслаждался историей, что рассказывает его тетя. Как бы отец ни старался сделать его взрослым раньше времени, ребенок оставался ребенком и продолжал верить в сказки. Интересно, верит ли все еще в сказки Хэнк?.. — А теперь ложитесь спать, дети и взрослые, — Гергана поднялась со своего места и расправила юбку. — И прислушивайтесь к тому, что творится за окном. Вдруг вы услышите блеяние снежной овцы?

~~~

Проходя мимо номера 207 — пустого — Коннор остановился. Хэнк успел пройти по коридору вперед, прежде чем понял, что его уже не слушают. — В чем дело? Андроид задумчиво смотрел на дверь комнаты и Хэнк сразу почувствовал беспокойство. В два шага, оказался рядом. — Дует, — лаконично ответил Коннор, осторожно коснулся ручки и повернул ее. — Не заперто. Он тихо переступил порог и тут же замер, внимательно осматриваясь. Диод на краткий миг мелькнул желтым, а потом Коннор подошел к приоткрытому окну. Одна из створок была подоткнута тряпкой, чтобы ее не болтало ветром. Щель при этом составляла всего лишь пару сантиметров, если просто заглянуть в комнату, то и не заметишь даже с включенным светом. Разве что если подойти вплотную. Или быть андроидом, видящим в темноте и продолжающим анализировать окружающую среду в фоновом режиме. Большую часть времени. Хэнк почувствовал легкий сквозняк, коснувшийся щиколоток, когда проходил мимо двери, но не придал этому никакого значения. Коннор же зафиксировал сквозняк как странность, нечто, отличающееся от обычного, и решил проверить. — Гергана забыла закрыть, наверное, — Хэнк смотрел, как Коннор выдергивает тряпку и зачем-то выглядывает в окно, всматривается в ночь. — Она же днем все открывала, чтобы то ли духов задобрить, то ли удачу привлечь. — Она не проветривала второй этаж, — Коннор закрыл окно, задернул шторы и вернулся к двери. — К тому же, обычно двери пустых комнат заперты. Эта была открыта. — Заперты, говоришь? — Да. Если посмотреть в щель, то... В общем, я заметил. — И как ты только живешь, постоянно замечая столько всего? — Хэнк отошел в коридор, чтобы не мешать Коннору выйти. — Я бы с ума сошел. — Иногда я отключаю аналитические процессы и снижаю нагрузку на сенсоры. Мы на отдыхе, и я посчитал, что мне тоже стоит немного расслабиться и не тратить энергию. Андроид в последний раз внимательно осмотрел комнату, проводя анализ. А потом тихо закрыл дверь. — Я спущусь за ключом, чтобы запереть ее. Иди пока к нам. Голос Коннора все еще был напряженным, его состояние невольно передавалось Хэнку. За прошедшие недели совместной работы он как-то привык доверять напарнику и прислушиваться к его умозаключениям. Тем более, что обычно они были основаны не на интуиции, а на фактах. — Возможно, дети играли и забыли закрыть. Забраться в пустой номер — весело. Близнецы могли. — Могли. А могли и не они. Иди, Хэнк. Я скоро. Спорить Хэнк не стал. Как не стал и дождаться, пока Коннор начнет спускаться вниз. В номере он успел включить телевизор, какой-то канал с документальным фильмом про природу Южной Америки, просто чтобы нарушить тишину. Успел переодеться и забраться на свою половину постели. Сел, откинувшись на спинку, скрестил руки на груди, раз за разом прокручивая в голове диалог с Коннором. Гергана не открывала окна на втором этаже. То ли духи не умели ходить по лестницам, то ли хозяйка дома не навязывала свои верования постояльцам. В любом случае: Гергана не открывала окна на втором этаже. Коннора не было дольше, чем Хэнк рассчитывал, но причина опоздания была у него в руках: кружка, почти до краев наполненная глинтвейном. — Безалкогольный, — шепнул андроид, наклоняясь к Хэнку и проводя носом по его виску. — И горячий, так что осторожно. После нескольких глотков напряжение чуть спало, тепло растеклось по телу, и Коннор начал тихо: — Я запер дверь в комнату. И еще раз проверил окно. Под окнами 207 и 208 номера стоит шпалера для винограда. Металлическая. Высокому и не очень тяжелому человеку не составит труда забраться по ней до окна. — Или андроиду? — Или андроиду, — согласился Коннор. — Ребенку это будет сделать проблематично. — Хочешь сказать, что окно открыли не дети? Коннор молчал какое-то мгновение. Диод мелькал, обрабатывая данные, и Хэнк не стал мешать. Пил глинтвейн, наблюдая за птицами на экране телевизора. — Вероятность того, что это были дети, составляет всего пятнадцать процентов. Вероятность того, что это была Гергана — десять. Вероятность того, что это был кто-то из постояльцев, например, Стоуны, три. Хэнк быстро прикинул в уме. — А остальные семьдесят два? — Это мне и не нравится. Повисла неприятная тишина. Думать о том, что кто-то мог пробраться в дом, чтобы оставить окно на втором этаже, под которым так удачно расположилась шпалера, открытым, не хотелось. — Открыть окно снаружи нельзя, — произнес Хэнк наконец. — Нельзя. А ключи от номеров висят в нише за стойкой на входе. И ниша не запирается. Висят строго по порядку. — То есть, любой может быстро взять нужный ключ. — Да. Взять ключ, подняться на второй этаж. Лестница скрипит очень тихо, даже ночью это едва слышно, а днем, когда то музыка играет, то дети кричат... сам понимаешь. Войти, открыть окно, выйти, оставив дверь незапертой. Спуститься и вернуть ключ на стойку. — Войти и выйти в таком случае можно только через входную дверь. А она скрипит, как... О, черт, — Хэнк поморщился. — Да. А еще весь день были открыты почти все окна на первом этаже. И теоретически... Снова наступила тишина, во время которой оба размышляли о том, что и как могло произойти. Невидящим взглядом Хэнк смотрел на экран телевизора. Получалось слишком складно, слишком легко. — Но в доме то дети носились, то мы с тобой ходили, да и остальные не сидели по своим комнатам, — заметил Хэнк. — Но пройти, все же, было можно, — Коннор задумчиво прикусил губу. Недавняя его привычка, явно у кого-то подсмотренная. — Вероятность успеха довольно высока... даже для человека. — Вот как. Кружка опустела, и тело как-то сразу потяжелело, несмотря на отсутствие алкоголя в напитке. Время было достаточно поздним, день выдался насыщенным, и Хэнка клонило в сон. С тяжелым вздохом он поднялся с постели. — Я в душ, а потом мы с тобой ложимся спать. Ничего не случится, Коннор. Возможно, мы оба просто соскучились по работе, прости Господи.

~~~

Он встал под нужным окном уже за полночь. Идти пришлось медленно: ночью стало холоднее, прибор ночного видения барахлил, а включать фонарь после выхода из леса было опасно. Даже если удастся не попасть случайно лучом в окно, где гарантия, что никто из постояльцев не проснется среди ночи и не решит взглянуть на звезды? Шпалера выглядела достаточно надежной, и он поставил ногу на ее нижний ярус. Подтянулся, чувствуя, как металл чуть дрожит от непривычной нагрузки, но держится. Медленно, он добрался до ее вершины, выпрямился, придерживаясь за стену дома. Лишь бы не упасть и не свернуть себе шею. Оставалось только потянуть тряпку на себя, схватиться руками за подоконник и забраться внутрь.  Из горла вырвался тихий, разочарованный стон. Все впустую. Снова. Окно было закрыто.