Старые сказки

Небо начало затягивать уже после полудня. Мороз, вопреки ожиданиям, стал крепче, кусал щеки и нос, грыз пальцы даже в перчатках. Хотелось тепла, уюта, какао и треска поленьев в камине. Хэнк с Коннором устроились в гостиной с колодой карт — играть с андроидом в шахматы было бессмысленно. Дом погрузился в тишину, во многом потому, что дети все еще были на катке, ловя последние минуты перед обещанной по прогнозу снежной бурей. — Тетка твоя странная, конечно, — Марк сделал крутой разворот, ледяная крошка из-под его коньков осыпала Майкла с головы до ног.  — Все эти подношения духам, сказки вечерами... лучше бы приставку купила. Можно даже старую, говорят, там полно прикольных игр. Тервел, придерживающий Лору за локоть, почувствовал нарастающее внутри раздражение. Вчерашним вечером он был доволен, и сказки Герганы сыграли в этом не последнюю роль. — Тебе, вроде, нравилось. Первым бежал слушать, — заметил он, краем глаза следя за носящимся по льду Майклом, чтобы не столкнуться. — Ну бежал, — с досадой признался Марк. — Но знаешь, пару вечеров это еще забавно, для разнообразия. Типа, чужая культура и все такое. Но тетка твоя то знаки какие-то пальцем на окне чертит, то кусок хорошего сыра за ворота выкинет, то замрет у зеркала со свечой и словно говорит с кем-то... Брр. Ладно бы еще Хэллоуин был, а так... Ответить спокойным голосом Тервелу все же удалось: — Это наши традиции. Тетушка просто верит и никому не вредит. — Ага, как же. Вон, дом вчера как выморозила!.. Смотри, куда прешь! Марк не успел увернуться от едущего спиной вперед брата, и близнецы растянулись на льду. Поскальзываясь и ругаясь, им все же удалось подняться, и Майкл тут же рванул на очередной круг. — Еще скажи, что сам во всю эту фигню веришь, — бросил он через плечо. — А мне нравятся сказки. И традиции тоже, — произнесла обычно молчаливая Лора. — Вчерашняя, про пастуха, была интересной. Хочу овечек его увидеть. Спорить с Лорой было не то же самое, что с Тервелом. Марк чуть улыбнулся ей, но все же не удержался от колкости: — Ты же девочка, тебе полагается верить в магию, фей и прочую лабуду. Но ты-то, — он снова переключился на Тервела. — Что, тоже веришь в этого Ледяного барана? Пренебрежение в голосе Марка заставляло что-то внутри Тервела кипеть. Если бы не Лора, при которой не хотелось устраивать драку, он бы наплевал на все наставления отца и учителей и с удовольствием разбил бы Марку нос. А там и Майклу, когда тот бросится защищать брата. — Ледяного пастуха, — пришлось старательно копировать отцовские интонации. А потом и интонации Герганы: — И да, верю. Старые сказки — это не просто истории, которые рассказывают у костра. Они учат нас, передают тайные знания предков. — Звучишь, как старикашка. Ты точно не старше этого хромого Уилльямса? Марк бросился к ним с Лорой, намеренно толкая и заставляя разомкнуть руки. От неожиданности Тервел не устоял на ногах и завалился спиной назад, по счастью, ударившись не головой. Тяжелая горнолыжная куртка смягчила падение, сделав его больше обидным, нежели болезненным. — Ледяной пастух существует, — упрямо повторил Тервел, пытаясь подняться. — Еще мой отец видел, когда был чуть старше нас. Издали. Ноги разъезжались, коньки никак не хотели стоять ровно и на одном месте. Чем сильнее Тервел спешил подняться, тем хуже у него получалось. Страшнее всего было то, что это видит Лора, снова виновато смотрящая себе под ноги. Видимо, ее смелость закончилась после одной-единственной фразы, но Тервел не мог злиться на нее. — Ледяной пастух, утопленница в рубашке и венке из цветов, мальчик со звездой во лбу... И эти твои стопаны, блатники, Краконош... А доказать, что они существуют, слабо? Стоило отступить. Прекратить этот спор, ведь Марк вел себя, как дурак, а с дураками не спорят. Но Лора вдруг посмотрела на Марка, а на лице ее проступила улыбка. Робкая, застенчивая, но все же улыбка. Она улыбалась Марку, поддерживая его слова, соглашаясь с ним. И внутри Тервела что-то перевернулось. — Я докажу! Крик разнесся над полем, достиг края леса и спугнул нескольких птичек. Тервел, весь красный, сделал глубокий вдох и повторил уже тихо и уверенно: — Я докажу.

~~~

Мягкий снег крупными хлопьями начал падать еще до окончания обеда. Ветра не было, мир словно замер в тишине и покое, невидимым пологом отрезая обитателей «Дамасской розы» от остального мира. По-прежнему горел свет, ловил спутниковый интернет, и расстояние до ближайшего городка не изменилось, но эта оторванность ощущалась теперь на кончиках пальцев. В книгах на полках, в блеске рождественских гирлянд, в теплом травяном чае. Все словно сузилось до небольшого дома, отделанного под старину, а все проблемы и заботы остались там, снаружи. Наверное, так могли бы себя чувствовать фигурки в стеклянных шарах, когда их наконец перестают трясти? Видели бы они стекло? Ощущали бы они преграду? Или просто наслаждались тишиной и падающим снегом? И все же вместе с тишиной пришла тревога. Как будто надвигается что-то страшнее снежной бури, как будто что-то темное и мрачное наблюдает от края леса. Бродит между деревьев, огромное, обманчиво медлительное, сливается со стволами, и смотрит, смотрит, словно заглядывает прямиком в душу. Нужно задернуть шторы, забраться под одеяло и сделать вид, что спишь — тогда оно не найдет, не доберется до тебя, не сможет забрать. Его не отпугнуть светом и смехом, его не отпугнуть яркими гирляндами и рождественскими гимнами. Оно собирает души и пьет горячую кровь. Тервел стоял в своей комнате, сжимая край шторы так, что пальцы побелели. И никак не решался ее задернуть. Скользил взглядом по белоснежному полю, словно хотел рассмотреть там кого-то, но сам не знал, кого именно. Жуткое существо, что утащит близнецов в свое логово? Доброго духа, что принесет ему магический посох? Злость после произошедшего на катке никак не утихала. Было обидно за тетушку, чьи чудесные, пусть иногда и мрачные сказки он обожал всем сердцем. Было обидно из-за улыбки Лоры, из-за слов Марка, из-за смеха Майкла. Он чувствовал себя потерянным и одиноким — снова, как дома. Друзья, которых, он, казалось, наконец нашел, оказались не такими уж и друзьями. Или это он просто так и не научился дружить? Тервел поднялся к себе, чтобы задернуть шторы и надеть теплый свитер, и замер у окна, простояв так добрых двадцать минут, не в силах пошевелиться. И вот в мгновение, когда он готов был все же отвернуться, в поле, где-то посередине между домом и лесом, что-то мелькнуло. Яркий огонек прорезал снежную пелену, на мгновение исчез и появился снова. Он двигался медленно, плавно, зигзагами. Сделав небольшой круг по полю, огонек двинулся в сторону леса, у кромки которого дрожало еще несколько таких же огоньков. Тервел прижался носом к стеклу, стараясь рассмотреть их получше. Усилившийся снег мешал, дыхание заставило стекло запотеть, но огоньки явно не были плодом воображения. Они были. Настоящие, живые, бродящие по сугробам, словно.... ...овцы. Дрожащими руками, не веря в свою удачу, Тервел повернул ручку, распахнул окно и едва ли не по пояс высунулся наружу. Теперь снег попадал прямо в лицо, оседал на ресницах и тут же таял, все еще мешая видеть. Но в тишине послышалось легкое блеяние. Тервел захлопнул створку и метнулся к шкафу. Что-то теплое, верно? Еще один свитер поверх первого, и запасной шарф. Немного хлеба из печи и термос хотя бы с кипятком. Конфеты, ведь как можно не любить сладкое? Он собирался торопливо, все время бросая беспокойные взгляды наружу. Огоньки еще были там, не уходили вглубь. Они были там, когда он прокрался на пустую кухню, чтобы бросить в рюкзак еду. Когда он выскользнул за дверь на веранду и обогнул дом. Они были там, когда он перелезал через низкую, почти что полностью занесенную снегом ограду. Когда он пробирался в сторону леса, проваливаясь в сугробы по колено. Они были там. Снежные овцы — огоньки, что бережет пастух. По мере его приближения огоньки уходили все дальше и дальше вглубь леса. Тервел ускорился, стремясь нагнать их и высматривая среди деревьев фигуру Ледяного пастуха. Догнать, поздороваться, угостить принесенным из дома теплом. Согреть хоть на миг, как гласила легенда. И попросить исполнить желание... Когда Тервел устало привалился к дереву и оглянулся назад, чтобы посмотреть, насколько далеко он ушел, было уже поздно. За спиной был только густой заснеженный лес.

~~~

— Тервел! Тервел!! Громкий голос Герганы разрезал тишину, вырывая Хэнка из сна. Сразу после обеда они с Коннором поднялись в свой номер и устроились на постели, чтобы насладиться «Реальной любовью». Хэнк видел фильм неоднократно, знал наизусть добрую половину реплик, а Коннор... Коннор, заинтересованно смотрящий на экран, был теплым. Его грудь медленно поднималась и опускалась, имитируя человеческое дыхание, тириумный насос легонько отстукивал свой ритм. Сначала Хэнк прикрыл глаза буквально на минуточку, потом еще на пару минут, потом стал заваливаться набок, пока не прижался щекой к плечу Коннора. А потом андроид молча сполз по подставленным под спину подушкам вниз, притянул его к себе и укрыл одеялом. Хэнк буквально обнимал Коннора во сне. И теперь, заспанный, растрепанный, с отпечатавшимися на щеке полосами от замявшейся рубашки, щурился и пытался понять, где он находится и что происходит. Легкое смущение тоже мешало: он еще не привык к долгим объятиям, даже ночью и в темноте. — Тервел! В коридоре хлопнула дверь, и Хэнк наконец сел, потирая лицо. Заснуть снова теперь не получилось бы до вечера. — Что там случилось? — голос был чуть охрипшим, в горле стоял ком. — Спасибо. — Пожалуйста. Кажется, Тервел заигрался с остальными. В дверь постучали, и Коннор ответил «Войдите!» прежде, чем Хэнк успел хотя бы слово сказать. Оба, разумеется, были прилично одеты и не занимались ничем таким, но все же ему было неловко встречать хозяйку дома в постели. И уж тем более не хотелось сейчас краснеть ни от одного комментария в ее привычной манере. Но, судя по лицу хозяйки, она не стала бы ничего комментировать, даже если застала бы их обнаженными. Обычно собранная, строгая, идеальная и величественная Гергана сейчас выглядела взволнованной. — Прошу прощения, — женщина попыталась вести себя, как обычно, но дрожь в ее руках бросалась в глаза. — Вы не видели Тервела? Он не у вас? Ему понравились ваши детективные истории, и я подумала... — Нет, — после воды голос Хэнка зазвучал, как раньше. — С обеда не видели. Гергана поджала губы. Обеими руками сжала юбку, словно нуждалась в чем-то, что поможет ей заземлиться. — Не могу найти его, — прядь волос выбилась из прически, и Гергана поспешно убрала ее за ухо. — После обеда он поднялся в свою комнату, переодеться. Должен был помочь мне кое с чем, я ждала его в библиотеке к трем, но он так и не пришел. Хэнк и Коннор переглянулись, и первым заговорил андроид, выбирая самый спокойный тон, который у него только был. — Быть может, он заигрался с другими детьми? — Нет, — Гергана покачала головой. — Лора с четой Стоунов в библиотеке, играют в настольные игры. А близнецы разбили вазу с цветами, и Франческа их наказала. На каток Тервел один не ходит, ему там скучно. В гостиной его нет, и в кладовой, и я осмотрела почти все пустые комнаты... Чем больше Гергана говорила, тем беспокойнее становилась, словно каждое произнесенное вслух слово делало самые страшные ее мысли более реальными. Это беспокойство передалось и Хэнку, который, однако, скрывал оное гораздо лучше. Сказывался профессиональный опыт. Профессиональный опыт же выудил из памяти вчерашний вечер и странность с открытым окном в пустом номере. Семьдесят два процента на то, что это сделал кто-то посторонний. Хотя кто посторонний мог оказаться в этой глуши? Он переглянулся с Коннором. Диод на виске андроида мелькал, меняя цвет с голубого на желтый и обратно. — Дышите, госпожа Гергана. Сначала мы еще раз осмотрим дом. Дайте нам пару минут, уверен, все обойдется. Верно, Коннор? Хэнк обернулся на андроида в поисках поддержки, но столкнулся с абсолютно серьезным выражением лица. Словно Коннор понял что-то раньше, но решил пока не говорить об этом вслух. — Я начну с его комнаты, — раздался после секундного замешательства чуть механический голос.

~~~

Оказаться на «месте преступления» без формы было... странно. Стоило Коннору переступить порог комнаты Тервела, как рука машинально потянулась к горлу, чтобы поправить галстук. Это было движение больше для окружающих его людей: андроид быстро понял, что такие мелочи положительно сказываются на отношениях с коллегами и свидетелями. И отвлекают от его лица, которое во время сканирования места преступления и анализа данных приобретает слишком искусственное выражение лица. Просто чтобы не тратить ресурсы на контроль мышц. Дверь не взломана. И не заперта, но Тервел был одним из тех, кто часто забывал о существовании ключей. Шторы не задернуты. Тюль чуть сдвинута. Ручка повернута не до упора. Окно явно открывали. Тервел что-то увидел снаружи? Коннор скользнул взглядом по кромке леса, но рассмотреть что-либо через стекло и на таком расстоянии даже ему было тяжело. Ящик комода открыт. В отличие от многих одиннадцатилетних мальчишек Тервел отличался аккуратностью, и это помогло Коннору выстроить предположение, что взято было чуть больше вещей, чем требовалось, если собираешься надолго выйти из дома. Андроид остановился посреди комнаты. Закрыл глаза на мгновение, обрабатывая полученную информацию. Скомканные домашние штаны на стуле. Пустая коробка из-под туристического фонаря. Медленно, Коннор восстанавливал картину произошедшего. Тервел увидел что-то за окном. Ринулся собираться — оделся тепло, взял фонарь, возможно, рюкзак, в который сложил зачем-то дополнительные вещи. Вышел за дверь, закрыл ее, явно тихо, хотя и торопился. Коннор постарался припомнить, слышал ли он что-нибудь сам в предполагаемое время пропажи мальчика, но не смог. Потому что перенаправил ресурсы с окружающей среды на Хэнка. Вина пробила, словно удар тока. Да, он имел право, но... Андроид спустился на первый этаж, поднял ладонь, предупреждая Хэнка от расспросов, и сел в прихожей на корточки у ковриков с обувью. Валенки Тервела пропали, пропали и теплые носки, которые он обычно держал в трекинговых ботинках. Горнолыжной куртки на вешалке не оказалось. — Его нет в доме, — упавшим голосом произнесла Гергана, опираясь на стойку ресепшена. — Я уже поняла, он пропал. Взгляд ее был направлен на Коннора, но смотрела она как будто сквозь него. Андроид видел это уже много раз: отчаяние в глазах, попытка держаться, надежда на лучшее. И липкие, темные мысли, которые лезут, сколько их не отгоняй. — Он тепло оделся, взял с собой дополнительные вещи, возможно, что-то из еды. Вы осматривали кухню? Гергана кинулась туда так быстро, словно после слов Коннора Тервел должен был там материализоваться. Остановилась в дверях, направилась к одному ящику, второму, а потом повернулась к последовавшим за ней мужчинам, хватаясь за столешницу. В глазах ее теперь было больше надежды. — Термос пропал. Несколько пирожков. И пара плиток шоколада. Это же хорошо, да? Ни подтверждения, ни опровержения не последовало, но Гергана уже ухватилась за эту мысль: ее племянник ушел из дома утепленный, с едой. Но... зачем и куда? Почему? Коннор осторожно отвел Хэнка в сторону и зашептал ему на ухо свои предположения. Вокруг не было ничего, что могло бы заинтересовать мальчишку. Этот ребенок не стал бы играть в условных полярников, не стал бы на спор идти ночевать в лес. Не стал бы просто рисковать собой, никому ничего не сказав. Мальчишка, не глупый, не избалованный, еще вчера утром повторяющий слова отца об ответственности и, главное, в них верящий... Опыт кричал, что нужно выяснить мотивы, опросить родственницу, хотя бы выяснить, мог это был быть побег или похищение... Хэнк был детективом, а не спасателем. И это накладывало отпечаток. Коннор же, несмотря на свою программу, умел подстраиваться. Пока Хэнк говорил с Герганой, задавая стандартные вопросы, андроид выскочил на улицу. Цепочка следов бросилась в глаза сразу. Снег почти перестал идти — затишье перед бурей — и Коннор отследил путь до ограды, через которую мальчишка перелез. Дальше следы были более заметными из-за глубокого снега. — Я знаю, куда он направился, — Коннор принялся заматывать шарф. — Хэнк, оденься теплее. Госпожа Гергана, позвоните в 911, расскажите о случившемся. Пусть едут сюда, а мы пока пойдем по его следам. Попробуйте связаться с Карлом, вдруг Тервел у него? Гергана была способна действовать в стрессовых ситуациях, особенно при наличии четких команд. К моменту, когда Хэнк спустился обратно, она уже переговорила со спасателями и теперь безуспешно пыталась вызвать по рации с лесника. Коннор перехватил брошенный Хэнком запасной фонарь, взамен кинул ему перчатки и толкнул дверь. Нужно было спешить, первые порывы ветра уже поднимали снег с верхушек сугробов, неся обещанную бурю. — Стойте! Они замерли на пороге, и Гергана быстро перекрестила их, прошептала что-то на своем языке, словно благословляла. На несколько секунд повисла тишина. И в этой тишине раздался голос Лоры: — Он, наверное, пошел искать Ледяного пастуха. Вы вчера рассказали нам сказку, а днем Тервел пообещал доказать, что он существует. Гергана побледнела и опустилась на лавку. Прижала ладони к губам, словно пыталась сдержать крик. Хэнк осторожно коснулся ее плеча, зная, что женщина сейчас буквально пожирает сама себя изнутри, считая виноватой. — Мы найдем его, я обещаю. Полиция Детройта, все-таки. А один из нас — андроид.

~~~

Хэнк пожалел о том, что не оделся теплее, еще до того, как они добрались по оставленным Тервелом следам до края леса. Безжалостный холод проникал под одежду, заставляя ежиться и покрываться мурашками. Фонари быстро потеряли заряд, ноги увязали в снегу, путались в ветках низких кустарников. Несколько раз Хэнк неудачно спотыкался, и только благодаря андроиду ни разу не упал. Перешедший в рабочий режим Коннор обращался к нему исключительно официально, по званию — лейтенант, — с момента, как они вышли за порог «Дамасской розы». Несмотря на то, что и сам Хэнк быстро включился в новое «дело», это помогало собраться, помогало двигаться вперед. Но держать темп становилось все тяжелее и тяжелее, очередной шаг дался Хэнку с трудом. Он наступил на обледенелый ствол дерева в поисках упора в снегу, но поскользнулся и почувствовал, как заваливается куда-то назад. Горло словно кто-то сдавил, и Хэнк, не проронив ни звука, свалился в овраг. Ледяная вода проникла под куртку, под брюки, затекла в обувь и перчатки. Ручей был неглубоким сам по себе, но Хэнк упал в него спиной вперед, как-то весь, еще и развернулся по течению. Попытки подняться не увенчались успехом: вокруг была либо вода, либо тонкий слой льда. К моменту, когда Коннор спустился в овраг, Хэнк смог только встать на четвереньки. Потяжелевшая одежда тянула вниз, еще больше сковывала и лишь ускоряла охлаждение. — Вы ничего себе не сломали, лейтенант? — андроид остановился у крайнего кустарника, схватился за одну из веток и только потом потянулся вперед. — Знаешь, перед смертью я хотел бы слышать, как ты зовешь меня по имени, а не по званию, — буркнул Хэнк, кое-как, кряхтя, дотягиваясь до протянутой ему руки. Рывком Коннор подтянул Хэнка к себе, приобнял на краткий миг, согрев теплой кожей щеки нос, поправил чудом оставшуюся на голове шапку. А после толкнул в спину, заставляя двигаться вверх по склону. — Хватайтесь за ветки, лейтена... Хэнк. И не бойся, я буду сразу позади, я успею поймать. К моменту, когда они выбрались из оврага, промокшая одежда Хэнка успела покрыться ледяной корочкой. Он сам не успел даже отдышаться, как Коннор стянул с него промокшие перчатки и заключил ладони в свои, убирая скин. По пальцам пошло тепло, диод Коннора был желтым, взгляд — чуть стеклянным. Он явно тратил много энергии, и Хэнк едва удержался от того, чтобы потратить остатки своей энергии на вразумление чересчур заботливого андроида. — Не стоило, — перчатки Коннора были ему малы, но это оказалось лучше, чем ничего. — А ты? — Поторопимся. Тебе нужно двигаться. Темп, который взял Коннор, был для Хэнка на грани. Дыхание сбивалось, он спотыкался, но упрямо шел следом, крепко вцепившись в еще чрезмерно теплую ладонь андроида. И осознал смысл выражения «движение — жизнь». Остановиться или упасть и не подняться сейчас для него означало едва ли не смерть. Он позволил себе не думать, и потому даже не заметил, как под ногами оказалась укатанная дорога со следами от снегохода. Коннор тут же ускорился, а между деревьев мелькнул желтый свет. Хижина лесника. Обещанные отдых, тепло и горячая пища. Рация. Хэнк даже позволил себе поверить, что и Тервел тоже внутри, спит после такого приключения. Коннор остановился у двери и постучался. Это действие, такое привычное, такое вежливое, почему-то заставило Хэнка улыбнуться. В окошке слева от двери мелькнула тень. Кто-то быстро выглянул из-за шторы, осматривая пришедших, но дверь открывать не спешил. — Мы гости Герганы, — крикнул Коннор. — Карл, откройте, пожалуйста! Мы ищем ее племянника, Тервела, а одному из нас нужна помощь! Спустя несколько мгновений дверь осторожно открылась, внутрь, как и полагается. Коннор тут же толкнул Хэнка в тепло, а сам на секунду замешкался на пороге. Это, в конечном счете, им и помогло. Тервел действительно был в хижине. Но только не видел десятый сон, а сидел на полу у комода, связанный по рукам и ногам, с кляпом во рту и повязкой на глазах. Хэнк попытался повернуться, но не успел. Затылок пронзила резкая боль. Деревянный пол, покрытый странными ковриками, бросился в лицо. Последним, что Хэнк услышал, прежде чем провалиться в темноту, были голос Коннора, зовущий его по имени, — и звук выстрела.