Рождество в Вакульево

Это случилось в начале ноября, ещё до отъезда Николая на новогодние праздники, в один из тех вечеров, когда петербургский туман стелется по мостовым, словно подслушивает. Николай хорошо помнил тот день: в приёмной Министерства царила привычная суета, чиновники сновали туда-сюда, а ему передали записку — плотная бумага, аккуратный, ровный почерк, едва уловимый аромат дорогого женского парфюма.

«Сегодня. Восемь. Зимний сад. Без опозданий.

— А.А.»

Даже не читая инициалов, он сразу понял, от кого она. Пришёл он вовремя. Анна ждала среди высоких пальм и тенистых эвкалиптов, будто намеренно выбрав место, где густая листва скрывает эмоции так же надёжно, как маска на лице. В сером пальто с меховой оторочкой, в светлой вуали — она выглядела как добропорядочная девица из высшего света, но глаза её выдавали: холод, решимость и еле заметное презрение. — Граф Вакульский, — произнесла она вместо приветствия, протягивая тому руку. — Княжна Аксакова, — ответил он, чуть склонив голову и едва коснувшись губами запястья девушки. — Признаться, вы меня удивили. Чем могу быть полезен? Она уселась на чугунную скамью, изящно, как на публике. Николай остался стоять. — Мне нужно, чтобы вы сделали мне предложение, — спокойно сказала она. Николай едва заметно вскинул брови. Кашлянул, пряча замешательство — не каждый день ему поступают такие просьбы, особенно от представительниц княжеских родов. — Очевидно, не по причине пылкой любви, — мягко заметил он. — Зрите в корень, Николай Петрович, — сдержанно усмехнулась Анна. —  Отказа я не приму. Петербург - город слухов. Иные из них касаются... весьма деликатных тем. Насколько мне известно, не только наш лакей вызывал у вас... симпатию. Это было тонко. Очень тонко. Николай слегка усмехнулся уголком губ, стараясь сохранить внешнее спокойствие. — Могу ли я хотя бы узнать, почему именно я? Что делает меня настолько незаменимым? Повисла тишина. Только журчание фонтана и ленивое дыхание тропических растений. Он смотрел на неё, будто пытаясь разглядеть, осталась ли хоть капля той девочки, что когда-то застала его на горячем. — До меня дошли сведения, что Министерство готовит дипломатическую миссию в Османскую империю. Вы - один из первых кандидатов. А мне нужен благовидный повод, чтобы оказаться в Константинополе. Он обошёл скамью и сел рядом. Слишком близко, чтобы она почувствовала его парфюм, но недостаточно, чтобы это выглядело интимно. В голове Николая уже крутились шестеренки — скандал на балу, разорванная помолвка с Румянцевым, его отставка с места посла в Османской Империи... — Давно вы интересуетесь международными отношениями? — мягко спросил он. — Упаси вас Бог, Николай Петрович. Политика меня не интересует, — отмахнулась она, словно от назойливой мухи. — Но некоторые люди, чьи интересы пересекаются с моими - находятся там. И мне нужно туда попасть. Николай вздохнул. Допрашивать её сейчас не имело смысла. Он мог бы отказаться. Сейчас, пока ещё не поздно. Пока ещё не втянулся окончательно. Но, увы — всё в ней, от резкой прямоты до холодного расчёта, напоминало, насколько опасно её недооценивать. Николай чуть наклонил голову, будто рассматривая расставленную ею шахматную доску. — А что скажет генерал Аксаков? Не думаю, что он даст дозволение... — С отцом я всё улажу, — резко оборвала Анна. — Ваша задача - обставить всё как следует. Благовидно, естественно, невинно. Будто мы - старые друзья. Давнее взаимное уважение, общие взгляды. Если понадобится - скажем, что я влюблена. А я скажу, что вы - человек надёжный, с положением. Этого достаточно для союза. Он долго молчал, глядя куда-то в тень листьев. — Хорошо. Я сделаю предложение. Публично, красиво... На Рождество я уезжаю в Вакульево. Насколько мне известно, ваша семья устраивает ежегодный бал для местной знати. Думаю, лучше повода не придумать. Но придётся, хотя бы для вида, играть в привязанность. Не глядеть друг на друга, будто мы чужие. Но когда всё закончится… вы забудете про тот овраг и что вы видели. Навсегда. — Спасибо, Николай Петрович, — в её глазах на мгновение мелькнула тень искренней благодарности. Следующая встреча произошла уже в декабре. Анна сидела в кожаном кресле у высокого окна полутёмного кабинета Министерства. Как раз после того, как у Евгении и других юнкеров прошла первая лекция у Николая. В воздухе витал запах старой бумаги, чернил и сигарного дыма. На стене мерно тикали часы, но она не смотрела на них — взгляд был устремлён в узор ковра на полу. Дверь отворилась. Вошёл Николай. Молча подошёл, в руках — папка с гербом. Протянул её — Анна взяла без слов. Её взгляд быстро пробежал по строкам. Ни один мускул не дрогнул, даже когда она дошла до конца. — То, о чём вы просили, — тихо произнёс Николай. — Из всех кораблей, выбравшихся из шторма, был только «Акведук». Но тех, кого вы ищете, среди пассажиров не было. Он замолчал, подыскивая мягкое завершение. — Не думаю, что они выжили. Анна ничего не сказала. Закрыла папку аккуратно, почти механически. Поднялась. — Благодарю, — она коротко кивнула молодому человеку, протягивая запястье. Николай поцеловал ей руку — с почтением и осторожностью. Он не пытался заглянуть в её глаза. Там не было ничего, что можно было бы прочесть. — Что вы собираетесь делать? Анна остановилась у двери. Несколько секунд — тишина, будто она что-то разрешала себе в уме. — Мне нужно в Константинополь. Узнать наверняка. — Анна… — Николай закрыл глаза, сжал переносицу. — Вы сами видели документы. Это невозможно подделать… — Николай. Вы обещали, — в голосе Анны звучала сталь. Он кивнул, понял, что назад пути уже не было. — Помню. И сдержу обещание.