Тембр 2

Я вхожу в ресторан. Хостес ловко снимает с меня шубу, аккуратно отряхивает с неё снег, пока я снимаю перчатки, поправляю волосы и почти не слушаю, как он бормочет: «Дмитрий сейчас занят». Открывает дверь, и я вхожу в зал, ступая на дорогущий паркет, который, видимо, недавно лакировали — запах стоял такой же, как в первый день работы ресторана, и блестел он куда ярче, чем в прошлый мой визит пару месяцев назад.  Незнакомые мне парни за столом напрягаются, когда видят меня, а мой взгляд падает на мужа, на шее у которого висит какая-то девица, которую он пытается от себя отодвинуть, но получается как-то… Слишком лениво? Висит, конечно, громко сказано — при виде меня она отстраняется, и Дмитрий поправляет ворот своей рубашки, не наградив меня даже взглядом, и отсаживается ближе к одной из коллег. Пьяный Хмурый кивает мне, а в груди всё равно разрастается мерзкое чувство, но я быстро давлю его и прохожу к бару, не удостоив никого из них взглядом. Сегодня на баре Сергей. Улыбаюсь, когда сажусь за барный стул, закидываю ногу на ногу и опираюсь на столешницу локтём, натягивая вежливую улыбку.  — Добрый вечер, Лэйн! Уже вернулись? Вам как обычно?  — Да, пожалуйста. Порцию мартини и две оливки.  Парень улыбается и удаляется, чтобы взять нужный мне бокал, и возвращается с уже готовым напитком. Я только заметила гирлянды, которые довольно интересным образом украшали барную стойку, и задумчиво провела по столешнице пальцами, затем оглядела помещение — на стёклах были снежинки, а на гардине в некоторых местах висела мишура. Интересно… Обычно у нас так никто не украшал такие заведения к Новому году.  — Две оливки, как просили, — сказал Сергей, ставя передо мной бокал. — Как там море? — Благодарю, — киваю, делая глоток, и прикрываю глаза, вновь распахивая их через пару секунд. — Море чудесно. Правда, я большой любитель по туристическим местам ходить, а не отлеживаться на пляже.  — Да? Я тоже. Планирую этим летом в Турцию слетать. Говорят, там красиво.  — Очень! Советую тебе посетить Анталию и походить по разным местам. А еда в Турции просто прелесть. Как у вас говорят… Пальчики оближешь?  Он слегка смеётся. Его забавляет мой смешной акцент. Он появлялся только тогда, когда я нервничаю, говорю сложные мне слова или когда говорю что-то, заминаюсь и думая над тем, как же всё таки произносится слово, начинаю молоть бессвязную чушь с глупым произношением. Я хохотнула вместе с ним, и парень обновил мой напиток спустя время.  — Тихо у вас сегодня, — сказала я, чтобы хоть как-то поддержать разговор. — Ага. Они вроде планируют клуб открывать. Ну и знаете… Когда Вы приходите, у нас всегда особенная тишина.  Парень улыбается, часто шутит, пытаясь разбавить моё плохое настроение, даже предлагает, чтобы он сходил на кухню и попросил для меня десерт. Я мотаю головой и слышу рык мужа сзади, возмущённый писк этой самой девушки, басистый голос Хмурого, а спустя ещё какие-то пол часа компания удаляется. Остаётся только несколько людей, судя по звукам.  И тут я слышу его шаги. Он обвивает руки вокруг моей талии и проводит носом по шее, оставляя едва ощутимый поцелуй, прикусывает нежную кожу и шепчет:  — Скучала?  Я провожу по ножке стаканчика пальцем и вздыхаю, отводя глаза и слегка отстраняясь от него. Дмитрий не стал давить и сам отодвинулся.  — И что это было? — Лэйн… Она просто слишком настырная. То, что ты успела увидеть — малая часть, и это уже после крика. Обычно спокойная была, но, видимо, сегодня перебрала.  — Кто это вообще?  — Жена Хмурого.  — Ты серьёзно? — я опешила, наконец поворачиваясь к нему. — А он чего никак не реагировал?  — У него иди спрашивай. Хватит, а? Или хочешь скандал устроить?  — Я не истеричка. Просто нужно было услышать, что это было, иначе ещё пара бокалов и я бы ей па… — я замялась, вспоминая, как произносится это слово, — патлы повыдирала! Такое себе надумала… — О, моя иностранка злится по-русски. Выглядит очаровательно. Мужчина усмехается, а я обвиваю руки вокруг его шеи и прижимаю губы к его собственным, сливаясь в долгожданном поцелуе.  — Как отдохнула? — мягко привлекает меня к себе, и мы садимся за уже прибранный стол, где пару минут назад сидели он и его коллеги.  — Больше всего мне понравилась квартирка. Прямо с видом на пляж. Спасибо, Дмитрий.  — Ты голодна?  Киваю, и он тут же подзывает какого-то официанта, достаточно в грубой форме попросив «накрыть стол для его дамы». Мы целовались, сжимали друг друга в объятиях, он шептал мне о том, как я сегодня красива, а у меня по спине мурашки шли от его тона, пока он прижимал меня всё ближе к себе.  Я отрезаю кусочек мяса и подношу вилку к его рту. Он, не раздумывая наклоняется и обхватывает её губами, забирая с неё кусок шашлыка. Дмитрий откидывается на спинку дивана, раскинув руки вдоль, и просто смотрит. Его взгляд такой тяжёлый, ленивый, с каким-то особым спокойствием, от которого всегда немного теплеет в груди. Я замечаю, что он направлен только на меня спустя пару минут, когда он подливает себе ещё алкоголя, возвращая зоркие глаза на меня.  — Ты так на меня смотришь, будто я украла у тебя что-то важное, — бросаю я, не поднимая взгляда, и нанизываю на вилку несколько кусочков порезанных овощей. — Ты украла мой покой, — спокойно отвечает он, и я не сдерживаю смешок. — Господи, какие мы драматичные сегодня. — Я? Драматичен? Лэйн, я бизнесмен, мне положено звучать внушительно! — С шашлыком во рту? — поддеваю я, пихая его в бок своим локтем, на что получаю щелчок по носу.  — С шашлыком тоже. Особенно если он вкусный. Дай ещё. Я отрезаю внушительный кусок мяса, густо макаю в соус и подношу к его губам. Дмитрий послушно открывает рот, не сводя с меня потемневшего взгляда. Пока он медленно жуёт, его рука по-хозяйски ложится мне на плечи, притягивая ближе, а я принимаюсь резать порцию для себя, чувствуя исходящее от него тяжёлое, сытое тепло. — Ну и как там Куба? Понравилось? — спрашивает он. — Никого не соблазнила из местных?  — Только бармена, — отвечаю спокойно. — Он наливал двойные порции за улыбку. — Щедрый тип. — Не то слово. Но всё равно скучно без твоих вечных совещаний и пропаданий, а потом скандалов и жаркого се… — Без моих совещаний скучно? — Дмитрий приподнимает бровь, перебивая меня. — Ну, кто ещё мог бы довести меня до нервного срыва и оплатить отпуск? Он смеётся, первый раз за вечер по-настоящему, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь тоже. Льну к нему, целую его шею и нежно провожу по ней костяшками пальцев, пока официант убирает пустые тарелки.  — И чем мы займёмся? — спросила я, откинувшись на спинку дивана, и он поцеловал мой висок.  — Всем, чем хочешь. Можем поехать покататься по городу… Но, если что, весь ресторан в нашем распоряжении. Могу тебе показать склад с оружием, можем поехать пострелять… — Нет! Давай сегодня без стрельбы. Хочу просто побыть с тобой.  Мужчина кивает, сжимает мою руку в своей и снова целует мои костяшки, отпускает её и выпрямляется.  Я осмотрелась, подметила, что внутри сидит всего парочка людей, которых я пару раз видела на переговорах с моим мужем, но они были в качестве сопровождающих, опять посмотрела на Дмитрия и положила голову ему на плечо, наконец расслабившись.  — А они?  — Я могу закрыть ресторан в любой момент.  — Не нужно. Люди даже не доели.  — О, они и так нажрались, — отрезал Дмитрий, и в его голосе промелькнуло презрение к собственному ремеслу. — Обойдутся. Только попроси. Я вздыхаю и мотаю головой, прикидывая возможные варианты, чем мы можем заняться. Я не хотела выходить на холодную улицу снова, не хотела просто сидеть рядом, хотела бы просто приставать к нему, но тогда мой мужчина не оставил бы от меня ни кусочка.  — Бильярд? — предложила я, глядя на пустой стол. — Хочешь сыграть? Пошли.  Мужчина поднимается, протягивает мне руку, и мы исчезаем за дверью их «комнаты переговоров». Внутри полумрак, лишь несколько ламп над бильярдным столом заливают зелёное сукно мягким светом. Дмитрий отходит к шкафу в углу, достаёт два коньячных бокала и неспешно разливает янтарную жидкость. Ставит обратно на стол, снимает пиджак и вешает его на спинку стула. Я снимаю кардиган и вешаю следом на стул рядом.  Дмитрий улыбается, нежно целует меня в щёку и приобнимает за плечо, пока я поднимаюсь на носочках втягиваю в поцелуй, а он обнимает меня за талию, притягивает ближе, целует развязно, влажно, мокро, слишком пошло для обычных поцелуев и я понимаю, что он сегодня от меня захочет…  Дмитрий отстраняется, когда воздуха в лёгких становится мало, у меня подкашиваются коленки, он одной рукой обвивает мою талию, смотрит вниз на меня и улыбается.  — Сыграем на желание?  — И какие правила?  — Всё очень просто, лисица. Забиваю я — я загадываю желание. Забиваешь ты — желание загадываешь ты.  Он протягивает мне кий, но, заметив мой прищур, усмехается: — Дам первый удар себе. Чтобы ты оценила разницу в классе. — Ах вот как? — я склоняю голову, цокая языком. — Значит, игра не на равных? — На равных, — отвечает он, — просто я начну. Дмитрий наклоняется к столу, выверяет удар, и тихий щелчок отзывается в тишине комнаты. Один, второй, третий шар уходят в лузу. Он выпрямляется, делает глоток коньяка, одаряет меня очаровательной улыбкой и кладёт кий поперёк стола, скрещивает руки и полностью поворачивается ко мне, опираясь бедром о бильярдный стол.  — Ты должна мне желание.  — Я уже это поняла. Ну и? — скрещиваю руки на груди и становлюсь в очень уверенную позу, показывая, что готова исполнить абсолютно любое его желание. — Снимай платье.  Это звучало даже не как желание, а прямой приказ. Я ухмыльнулась, поворачиваясь к нему спиной и перекидывая волосы через плечо. Мужчина находит застёжку и тянет язычок вниз, а затем проводит по моему позвоночнику подушечками пальцев.   Платье падает на пол с тихим шелестом, и я остаюсь в белье и чулках на подтяжках. Дмитрий сглотнул и передал мне кий, жадно наблюдая за каждым моим движением. Я наклонилась, выверяя удар, прикинула, с какой позиции мне выгоднее забить, и вдруг пошла к противоположной стороне бильярдного стола, виляя бёдрами. Когда остановилась у нужной мне позиции я слегка наклонилась, ставя кий в удобное положение.  — Значит, на равных, да? — тихо говорю, прицеливаясь. Первый удар шар в лузе. Второй тоже. Третий скользит по борту и падает с тихим стуком. — Кажется, счёт равный, — замечаю с невинной улыбкой. Дмитрий уже открывает рот, но в этот момент белый шар, плавно катясь, сталкивается с бортиком и… исчезает в лузе. — Ну что ж, — протягивает он с усмешкой и достаёт биток из кармашка, — технично. Но фол. — Серьёзно? — я фыркаю. — Даже после трёх попаданий?  — Правила святы. А значит, очередь снова моя. Не злись, ладно?  Он подходит ближе, берёт кий из моих рук, коснувшись моих пальцев, и берёт мою руку, оставляя на костяшках маленький поцелуй. — Мог бы и уступить даме своего сердца, вообще-то.  Мужчина лишь прикусывает щёку изнутри, притягивая меня к себе, и дарит мне очередной нежный поцелуй, прежде чем выпустить из объятий и шлёпнуть по заднице. Он целенаправленно становится у лузы, и, делая вид, что вымеряет удар, забивает биток прямо в неё.  — Вот прямо так я тебе и поверила, вот ты это сделал совершенно не специально. Мужчина пожимает плечами и достаёт для меня биток.  — Всё для дамы моего сердца.  Я хмыкаю, и беру кий с битком из его рук, оцениваю позицию, вымеряю удар… Пять шаров с глухим стуком приземляются в лузы и я гордо вскидываю подбородок.  — Кто тут что говорил про «разницу в классе», а? Выкуси!  Я высовываю язык и тут же оказываюсь в его объятиях.  — Я же не говорил, что я идеально играю? Что у тебя за желание?  Пожимаю плечами и беру коньячный бокал, делая небольшой глоток.   — Я пока не придумала, так что, пожалуй, повременю.  — Хорошо.  Мужчина откровенно рассматривал меня, пока мы играли, а на следующем желании попросил снять бюстгальтер. Он помог мне расстегнуть его, провёл по красной линии на коже, которая осталась после носки, и поцеловал в плечо.  — Он тебе давит? Нужно новое бельё? — Нет, не нужно. Оно и так новое. Наверное, просто не разносила ещё.  Мужчина кивает и вздыхает, проводит по моим бокам, поворачивает меня к себе, проводит костяшками пальцев от ключиц до груди, сжимает её, оттягивает соски, а затем ведёт ещё ниже, проходя по моему животу своими шершавыми ладонями, смотрит на чулки, оттягивает их за резинку и отпускает, а я жмурюсь, ощущая, как кожу приятно защипало, а по спине пошли мурашки.   — Выглядишь прекрасно.  — Спасибо. Есть для кого стараться… — И я всегда оцениваю твои старания по достоинству.  — Ага, я заметила.  Я очередной раз беру кий из его руки, и последние два шара, которые были в очень удобной позиции, попадают в лузу. Я улыбаюсь, кладу кий поперёк стола и притягиваю его к себе, поглаживая бока. Смотрю вверх с невинным взглядом и шепчу, заставляя мужчину наклониться, чтобы услышать моё бормотание:   — Теперь ты мне должен два желания.  Он хмыкает, обвивает руки вокруг моей талии и прижимается ближе.  — God, I’ve missed you so much… — выдохнул он, и его голос в полумраке бильярдной показался ещё более низким и вибрирующим. — Next time, we’re going together. Я утыкаюсь в его грудь, и поднимаю голову, прижимая подбородок к его ключицам, вытягивая губы бантиком, чтобы получить хотя бы поцелуй. Он чмокает меня, прижимает мою щёку ещё ближе к своему крепкому телу, и я прикрываю глаза.  — Я только за. Он отстраняется, чтобы наполнить бокалы коньяком, и протягивает один мне. Я беру свой, подношу к губам, делаю маленький глоток янтарной жидкости и прикрываю глаза, пока он прижимается к моему боку и целует скулу, ведёт по ней носом, целует мой висок, тяжело дыша на ухо, пуская табун мурашек по моему телу в который раз.  — Лисица… Какая же ты одури сексуальная, красивая…  Я улыбаюсь, а Дмитрий ставит бокал на бильярдный стол и притягивает меня к себе для поцелуя, запускает руки в мои волосы и рычит прямо в поцелуй, прижимая свой пах к моему бедру, усаживает меня на бильярдный стол, вжимая своё возбуждение в мою промежность. Я стонаю, и он опускает поцелуи к моей груди, начинает целовать её, оттягивать соски зубами и спустя пару мгновений отстраняется, чтобы всмотреться в моё лицо.  Мужчина уложил меня на стол и поднял наши бокалы с коньяком. Один осушил, а содержимое другого вылил мне на грудь, проводя холодным стаканом по соскам, заставляя те мгновенно затвердеть. Я провела по рубашке стальным носком туфли вниз и прижала его к паху Дмитрия, слегка надавливая.  Он сглотнул, положил руку на мою лодыжку и провёл пальцами по чулку выше, нежно пощекотал кожу на сгибе колена и положил руку поверх него, толкаясь пахом куда ближе. Я отстраняюсь от него, веду шпилькой по его рубашке и упираюсь ей в грудь.  — Помнишь, ты должен мне желание? Даже два.  Мужчина проводит по моим икрам ладонью, кивает, и я встаю. Алкоголь уже высох, но пятна на бархатной поверхности бильярдного стола ещё остались.  Я кивнула на стул, скрестила ноги и подождала, пока Дмитрий усядется. Спрыгнула, подошла к нему сзади и провела по плечам ладонями.  — М-м, Дмитрий. — зная, какой эффект возымеет, я перешла на английский. — My wish is… Я расстёгиваю его ремень и обматываю вокруг шеи. Не давлю, просто показываю ему, какого рода желание я могу загадать.  — To tie you up. What do you think? Мужчина лишь сглатывает, и я затягиваю ремень на его горле, слегка придушивая, наклоняюсь к его уху и шепчу клишированную фразу прямиком из свежих выпусков Playboy’я ему на ухо, зная, какой эффект это возымеет: — Will you be a good boy for me? Дмитрий облизывает пересохшие губы и кивает, не ожидая от меня такого напора, и хрипит, когда я затягиваю ремень ещё сильнее вокруг его шеи. Я моментально отпускаю его, и мужчина растирает её прежде чем расстегнуть верхнюю пуговицу своей рубашки и откинуться на спинку, заводя руки за неё и сцепляя их в замок, ожидая, когда я свяжу их.  Он говорил, что всегда был не против попробовать что-то новое, но это… Сердце пустилось в пляс, когда я стянула его запястья. Наклоняясь к нему и обвивая шею руками, я прикусила мочку уха, потянула на себя и выдохнула почти взволнованно: — Ты точно не против?  Мужчина расслабился сильнее, показывая, что точно нет, и я обошла его, останавливаясь перед ним. Дмитрий прошёлся по мне оценивающим взглядом, и я кивнула на дверь.  — Знаешь, мы же её так и не закрыли.  — Я сомневаюсь, что хоть кто-то посмеет нас тревожить.  Хмыкаю, останавливаясь у него между ног, и медленно опускаюсь на колени.   — Лэйн, ты… Я мотаю головой, расстёгиваю пуговицу его штанов и оттягиваю их вместе с боксёрами. Член мужчины уже сочится предэякулятом, и я смотрю ему в глаза, которые он закрывает, как только я сжимаю его своей прохладной ладонью.  — Захочешь, и мы остановимся… Хорошо? Мужчина снова кивает, знает, что дотронуться не может, но всё равно дёргает руками в попытке высвободиться, быстро успокаивается и пытается расслабиться. Он привык контролировать ситуацию, но дал возможность вести именно мне.  Я наклонилась, вбирая член в рот, услышала томный вздох, который повторялся каждый раз, когда его головка упиралась мне в глотку, и я имитировала глотки.  Когда колени засаднило, я поднялась, опираясь на его квадрицепсы, и подошла к бильярдному столу, присаживаясь на край. Я подняла ноги вверх, ведя шпилькой по голени, затем свела их вместе, сгибая в коленях.  Я чувствовала, как взгляд мужа буквально прожигает на мне дыры, отодвинула кружево, вновь развела ноги в стороны, свешивая их со стола; и провела подушечкой большого пальца по своим влажным складкам, надавила на клитор и ввела внутрь две фаланги, подготавливая себя, чтобы принять его.  Опираясь на предплечье, издала томный вздох, когда в очередной раз надавила на клитор, а затем взглянула на своего мужчину. Он пожирал меня взглядом: я уверена, что он уже представлял как берёт меня во всех немыслимых позах на этом бильярдном столе. А ещё явно представил, как бы я царапала его спину, потом он бы меня повернул, уложил на живот, а я бы расцарапала зелёную бархатную поверхность этого блядского стола, пока он доставлял мне удовольствие.  Я простонала в последний раз, вынула пальцы, снова подошла к Дмитрию и провела ими по его нижней челюсти, а он открыл рот, готовый принять и это. Принять всё, что я захочу дать. Мне определённо нравилось видеть его таким покорным и податливым… Я закусила губу, скользнув пальцами в рот, а мужчина с упоением принялся их облизывать, причмокивая, пока не отстранился, чтобы поцеловать тыльную сторону ладони, не сводя с меня глаз.  Я наклонилась, поцеловала его, врываясь языком в чужой рот, а затем удобно устроилась у него на ногах — мои лодыжки упирались во внутреннюю часть его бёдер, а я обвила руки вокруг шеи мужчины, втягивая того в очередной поцелуй. Я почувствовала его разгорячённую плоть, которая упирается в ткань белья, и проехалась по нему. Выдыхая ему прямо в рот, я опустила руку, отодвинула бельё, провела головкой члена по складкам несколько раз, на что мужчина дёрнул головой, издавая то ли стон, то ли рык, а затем зашевелил связанными руками позади себя.  Я опустилась ниже, и мы застонали в унисон, когда я сжала его член в себе, поднялась, а затем вновь опустилась, расслабляя мышцы. Дмитрий закатил глаза, застонал, и я уткнулась ему в плечо, меняя угол проникновения. Его член начал стимулировать ножки моего клитора, я подняла голову, и, с чувством простонав ему в губы, опустила одну из рук, стимулируя себя.  Он прижал свои губы к моим ключицам, и я снова сжала его в себе. Мысль о том, что нас могли бы застукать в любой момент и увидеть его в таком положении неимоверно возбуждала, заставляя кровь пульсировать в висках. Я стонала ему в волосы, прижимая его ещё ближе, и когда была совсем близко, почти выпустила его из себя, оставляя только головку в своём разгорячённом лоне, сжимаясь вокруг неё в сладостном моменте.  Полностью навалившись на него, спустя пару мгновений я возобновила движения, пока Дмитрий кусал мои плечи и щёки, толкался мне навстречу, и я снова наклонилась вперёд, слегка меняя позу.  — Лэйн… Я близко. Блядь, какая же ты… Прежде чем он закончит, я отстранилась, выпуская его из себя с пошлым звуком, и он тут же излился мне на живот. Я продолжила стимулировать его ещё какое-то время, пока последняя капля спермы не вытекла из него, и отпустила член, медленно подымаясь. На негнущихся ногах обойдя мужчину, я остановилась у спины и развязала руки.  Я помассировала его плечи, трицепсы и предплечья, а Дмитрий помог мне вытереть сперму с живота какими-то бумагами, которые лежали на столе. Пересмотрев их, он заверил, что никакой ценности они не несут, выкинул, и я присела на стул, чтобы отдохнуть.  — И как тебе…?  — Как мне что? — Потерять контроль.  — Сложно сказать, был ли он у меня над тобой когда-то.  Я хмыкнула, подошла к нему, и он привлёк меня к себе для объятий, провёл по моей груди ладонями, сжимая соски. Я начала протестовать, и мужчина тут же прекратил своё издевательство.  —  Нам нужно будет когда-то это повторить.  Я хмыкнула, пока он отряхивал моё платье и помогал мне одеться. Снял шпильки, помассировал мне ступни, нежно поцеловал оба колена, и я хмыкнула каким-то своим мыслям, когда он шлёпнул меня по заднице, смотря на бильярдный стол и говоря, что я, вообще-то, нанесла его заведению ущерб. Я пошутила про то, что он «отмоет» ещё денег, и поцеловала в губы. За это он был готов простить любой мой грех, видимо. Покормил меня ещё раз, мы выпили, шепча друг другу нежности, а когда город уже начал готовиться к последнему утру в этом году, всё же собрались домой. — В следующий раз, — Дмитрий притянул меня к себе, накидывая на плечи шубу и приглаживая её ворот, — будешь пить свой мартини в кабинете. Не хочу снова видеть, как бармен путает свои обязанности с попытками тебя развеселить. Ты сегодня слишком щедра на улыбки для всех, кроме меня, лисица. — Кто бы говорил, — сказала я, натягивая перчатки и забирая у него сумку. — Дурак. Он открыл дверь, и у входа в ресторан нас уже ждала машина. — Где Шофёр? — Я его отпустил. Только попросил прогреть машину и оставить у входа. Сейчас поедем на квартиру, соберём вещи и поедем на дачу. — А меня спрашивать не нужно? — А ты против? — он поднял бровь, придерживая дверцу машины для меня. — Нет. Но спросить нужно было. Я нырнула в прогретый салон, утопая в запахе дорогой кожи. Он сел за руль, и, прежде чем завести мотор, обернулся к заднему сиденью, доставая оттуда увесистый пакет из плотной крафтовой бумаги с лаконичным золотым тиснением какого-то бутика. — Твоё «спросить» приехало вчера утром экспрессом, — он положил пакет мне на колени, и я услышала характерный шорох тончайшей папиросной бумаги внутри. — Из-за метели курьер застрял на трассе, я думал, не успеет. Я заглянула внутрь: под слоями бумаги виднелось кружево такого глубокого винного цвета, что оно казалось почти чёрным в свете приборной панели. А на самом дне, в отдельной коробочке, тускло блеснул металл — что-то из новой коллекции интимных аксессуаров, которые мы присмотрели в том журнале месяц назад. — Париж? — я приподняла бровь, чувствуя, как губы сами расплываются в улыбке. — Милан. В Париже не было твоего размера, пришлось напрячь людей, — Дмитрий наконец завел двигатель и коротко глянул на меня — в его глазах снова плясали те самые искорки. — Так что на даче у тебя будет много работы. Нужно проверить, не давит ли оно так же, как сегодняшнее. Я прижала пакет к себе, чувствуя, как обида на жену Хмурого окончательно испаряется, уступая место предвкушению. — Ну, раз так… — я коснулась его руки на коробке передач, — тогда гони во всю мощь. Не хочу тратить остатки этого года на светофоры. Машина тронулась, оставляя позади огни ресторана и просыпающийся город, укутанный в предновогодний снег.