Покорность

— Я оседлаю тот член, который первым встанет на меня. Чан оценивающе разглядывал своих альф, сидящих на полу в рядочек. Нетерпеливый скулёж был тут же пресечëн, потому что это не имело смысла и попросту его раздражало. А к игре, которую сегодня придумал Чан, не имело совершенно никакого отношения. — Или я начну сам, а вам придётся смотреть, пока мне не надоест. М? По комнате поплыл отчаянный альфий скулёж. Омега сказал про один член. А их было семеро. И все прекрасно знали, чей член встанет первым. У Чана было хорошее настроение. И стояк. А ещё разливающаяся горячность течки, с которой он справлялся так же хорошо, как делал это всегда. Поэтому сейчас он мог себе позволить дразниться и воспитывать своих щенят. Вокруг была уютная, спокойная домашняя атмосфера. Безопасное гнездо. Идиллия нарушалась только непослушно непрекращающимся поскуливанием. Но даже это сегодня раздражало не так сильно, ведь Чан так любил их, а слабость одних альф успешно компенсировалась уверенными феромонами других. Чан предвкушал представление. Они так редко собирались все вместе. Кто перегрызётся сегодня за омегу? Когда Хёнджин нетерпеливо заёрзал на месте, цепляя бедром сосредоточенного на тонком аромате омеги Минхо, старший на него рыкнул. Вздрогнул от этого Джисон, нерешительно сжимающий подрагивающие пальцы на коленях. Альфы всегда были такими суровыми и серьёзными, когда у Чана начиналась течка. Сам он размягчался и хотел нежничать, не в состоянии конкурировать с другими. Однако, Джисона омега подпускал к себе чаще других, позволяя лежать на коленях, и перебирал его волосы. Его мягкие, но тяжёлые и не резкие феромоны гипнотизировали Чана. — Джисон-и, милый, иди ко мне, — Чан привычно подозвал альфу рукой, шире раздвигая бёдра, чтобы он мог устроиться в ногах. Джисон быстро-быстро подполз на коленях и шлёпнулся на зад, утыкаясь губами в омежье бедро. Тёплая рука одобрительно потрепала кудри и почесала за ушком. Расположение оказано. Феликс зарычал. Почему омега захотел трогать его, если Феликс уже давно и очевидно возбуждён? Он уже давно готов выполнить альфий долг перед своим омегой. Чан же любит его. Почему так? Характерная омега. Хёнджин клацнул на него зубами, так же нетерпеливо втягивая тяжёлый, тягучий воздух в комнате, где было так много горячих тел. Атмосфера значительно накалялась и распаляла омегу, который уже предвкушал всё то сладкое, что с ним сделают его любимые мужчины. Сейчас они томились и пожирали взглядом самого красивого омегу в мире, взмокшего и давно раздевшегося, чтобы ничего не сковывало, а смазка пропитывала сразу простыни. От сладчайшего запаха слюна скапливалась слишком быстро, превращая их в голодных зверей. Эта игра пробуждала во всех животные инстинкты. Альфам хотелось взять своё всё больше, а омега чувствовал себя всё лучше, будучи таким желанным. — Можно, Джисон-и, можно, — Чан сам уткнул его носом ближе к паху, в нежную мякоть бёдер. В этот момент он смотрел только на Феликса, который едва не срывался с места, чтобы перегрызть кому-нибудь глотку. Очевидно, он возбудился первым, когда Чан только скинул халатик и сладко потянулся, усаживаясь на краешек постели. Благодарный Джисон поцелуями и языком подбирался к промежности, чтобы заласкать самые чувствительные места. Чан картинно выдохнул и запрокинул голову, распластываясь и подставляясь под ласки. Язык быстро мазнул по губам, приковывая взгляды и завораживая. — Минхо… Мх… Можно. Альфа моментально сорвался с места, не поднимаясь с пола, и прижался губами к своду стопы. Придерживая ножку, словно священную драгоценность, Минхо выцеловывал стопу и скользил языком между пальчиков. Он знал, как себя вести и как ухаживать за своей омегой. Минхо никогда не ошибался и не разочаровывал Чана. Всасывая палец в рот, он нежно сжимал икру пальцами и наслаждался тем, как удовлетворённо выдыхал омега. Джисон вылизывал мошонку, вбирая яички в рот по очереди. — Чанбин, поцелуй меня, — промурчал поплывший немного Чан. Все они постепенно сплетались в клубок вокруг омеги, заласкивая его, пока не прогонит. Довольно быстро ему надоело, поэтому, с жалостью отрываясь от мягчайших губ альфы, он перешёл к привычному командному тону. — Чанбин. Посади меня на Чонина. Сейчас. Все быстро отпрянули, уступая омегу. Подхватывая Чана на руки и не переставая целовать его бархатную кожу, Чанбин переместил его на колени другого альфы. Минхо тут же схватил Чонина за загривок, прижимаясь губами к уху с ядовитым шипением: — Только попробуй сорваться и поранить его. Держи себя в руках, или я придушу тебя сам. Чонин слабо завибрировал в недовольном протестующем рыке, но не посмел возразить, нежно сжимая ягодицы Чана в ладонях. Омега был таким мягким. Таким хорошим. Самым красивым. Его хотелось сожрать и не оставить другим и кусочка. Со всей бережностью он медленно вошёл в горячее нутро Чана под жадными взглядами шести альф. Чан захныкал, пока Чонин приходил в себя от того, как ощущения захлестнули его и мозг отключился на несколько секунд. — Двигайся, милый, пожалуйста… Минхо предупреждающе сжал его холку, не давая и шанса на промах. Со сладким хлюпом Чонин медленно вышел и снова полностью вошёл в мягкого и податливого Чана, буквально насаживая на себя. Постепенно набирая темп, он заставлял его постанывать в шею, грозясь кончить от одного факта удовлетворённого его членом омеги. Чан чувствовал, как альфа сдерживается и дрожит. Сминает его бёдра на толчках и когтит светлую кожу. Это умиляло, но было не ко времени. Ему тоже хотелось кончить как можно скорее. — Чонин. Внутрь. Быстрее, — скомандовал Чан. Альфа вымученно застонал, бросая взгляд на строгого Минхо, но всё же ускорился и начал трахать жёстко и рвано, так, как это любил Чан. И кончил глубоко внутри, прижимаясь к ягодицам так долго, как ему позволяли. Чан сам слез с члена, удовлетворённо размазывая собственную сперму по животу. В его глазах плясали блядские искорки. Омега был доволен. Но всё так же голоден. — Сынмин. От строгого оклика он вздрогнул, приходя в себя и подбирая слюну. — Иди сюда, — Чан развернулся задом, прогибаясь в пояснице в приглашении. Уже разработанная дырочка слегка раскрывалась в такой позе, и все альфы, как один, шумно сглотнули, смотря только на неё. — Наполни меня, Сынмин, — двумя руками Чан развёл ягодицы в стороны в приглашении, срывая последние тормоза альфы. Его член был слишком крупным, и Чан никогда не принимал его без подготовки. Его член был слишком толстым, поэтому Чан всегда кончал слишком быстро, сжимаясь и скуля от давления внутри. Член Сынмина был таким длинным, что Чан видел его головку, упирающуюся в живот изнутри. Кончая во второй раз, Чан залил простыни под собой и завалился вперёд, позволяя коленям разъехаться шире. — Минхо. Я хочу, чтобы ты растянул меня под второй член. Вы должны трахнуть меня. Ты и Чанбин. Чан не мог видеть непокорных альф, которых намеренно оставил без внимания, но прекрасно ощущал их колючее недовольство. Удовольствие от приручения самых диких и своевольных возбуждало в нём нездоровое желание. Джисон всё время вился где-то рядом, получая крохи внимания в моменты, когда омега замечал своего любимчика. — Ты и так хорошо растянут после Сынмина, милый. Прямо сейчас в тебе четыре пальца. Чувствуешь растяжение? Это ещё два с другой руки. — Терпимо. — Сейчас я начну растягивать ещё. Скажи, если станет больно. Минхо со всей возможной осторожностью раскрывал натруженную, но такую жадную дырочку. Он видел, как между пальцами появляется просвет. Чан хныкал в подушку, но не просил остановиться. Минхо упрямо разводил стеночки всё дальше. — Чан-и. Ещё чуть-чуть, и я растяну тебя под три члена. — Отлично, — немного вымученно выдохнул Чан. — Тогда почему ваши члены до сих пор не во мне? — Как ты хочешь? — Чанбин, решите хоть раз что-нибудь сами. Сделайте так хорошо, как вы можете. — Как скажешь, сладость. Дыши глубже. Нежно обвивая талию омеги, Минхо усадил его на свой член, легко проникая между растянутых стеночек. Чанбин пристроился рядом, лишь касаясь входа головкой. Чан всегда доверял старшим альфам. Они никогда не делали ему больно и знали, где его предел. Перед тем, как толкнуться внутрь, Чанбин пальцами проверил растяжку, скользя внутрь вдоль члена и чуть оттягивая в сторону. — Чан, держись за меня. Сейчас будет много. Второй член медленно раздвигал стеночки, неумолимо двигаясь внутрь до самого конца. Чан непрерывно высоко скулил в уверенных и крепких руках альф, подрагивая от напряжения. Он кончил, как только оба члена наконец заполнили его до предела, сжимая их внутри до звёздочек в глазах. Чан не позволял двигаться, альфы ждали указаний и гладили его, выдыхая нежные слова на ушко. Выныривая из неги, Чан бросил взгляд в сторону, откуда исходил тонкий сладкий аромат альфы. Джисон мялся в панике, не понимая, что произошло. Его живот был в сперме, но руки так же прилежно лежали на коленях. Малыш не дождался внимания своей омеги. Он спустил, ни разу не коснувшись члена. — Джисон-и, милый, ты уже кончил? Какое расточительство. Иди ко мне, я хочу собрать всё это. Ваша сперма принадлежит мне. Но сначала я хочу, чтобы, наконец, эти альфы осеменили меня. Двигайтесь. Приказы омеги действовали как благословение. Альфы никогда не могли сопротивляться. Они стремились угождать и исполнять. И это было даже лучше омежьей мягкости и податливости. Впиваясь зубами в мякоть плеча с обеих сторон, альфы кончали, как по команде, смешивая внутри горячее семя. — Умнички. А теперь позвольте мне доесть. Перетекая в лежачее положение, с довольным и слегка утомлённым стоном Чан живописно развалился на кровати. Он развернулся спиной к оставшимся без внимания альфам так, чтобы они видели его растраханную дырочку. Чан вылизывал Джисона, собирая языком всю сперму с живота и мягкого ствола. Сперма толчками выходила из судорожно сокращающейся омежьей дырочки. — Чан… Пожалуйста, Чан… — Хёнджин заскулил, теряя не только терпение, но и гордость. Сперма завораживающе медленно стекала блестящей дорожкой по мошонке. Чан не отрывался от непрерывно, молитвой повторяющего его имя альфы, слизывая последние капли на карамельной коже. — Больше так не делай, хорошо? Я расстроюсь. Чан был почти унизительно мягок и внимателен с милым Джисоном и так жестоко холоден с неприрученными щенками на полу. Он не собирался сегодня к ним прикасаться. Сегодня он собирался устроить им представление и преподать урок. Больше никогда он не позволит им так обращаться с собой. Переворачиваясь на спину, со скучающим видом он коснулся пальцами дырочки, а после удивлённо уставился на них. А потом с хлюпаньем запустил пальцы внутрь уже целиком, вынимая их полностью грязными. С интересом погружаясь в это занятие, Чан трахал себя пальцами, пачкаясь в семени альф и разводя пальцы в стороны, лишь догадываясь о том, как на это реагируют Феликс и Хёнджин. — Чан… С удовлетворением вслушиваясь в альфий скулёж, Чан обсасывал свои пальцы в сперме и додрачивал себе, помуркивая от удовольствия. Первая меткая струя попала на лицо Феликса, заставляя его подпрыгнуть на месте и возмущённо распахнуть рот, чтобы вторым выстрелом Чан попал ему на язык. Хёнджин покорно принял сперму своего омеги на лицо, не дрогнув. В его глазах было смирение и принятие. В глазах Феликса горел огонь негодования. С этим альфой ещё придётся поработать. — Это единственное, что вы получите от меня сегодня. Просто потому, что сидели смирно до этого момента.