Детство и Драконы

В подвале Майка, прямо по центру его, на деревянном столе лежала открытая карта «Подземелья». Бумага была истёрта на сгибах: коридоры, комнаты, скрытые ловушки — аккуратно прорисованы, а вокруг царил хаос — голоса сталкивались, перебивали друг друга, смех рвался наружу резко и громко, словно пар из перегретого котла. Котла, в который чуть было не угодил Лукас, если бы не выбил «5» на костях. Он двигал свою фигурку увлечённо, уверенный, что ему сопутствует удача. Дастин тут же влезал со своими вариантами дальнейших ходов, говорил быстро, захлёбываясь словами, не давая никому закончить мысль. Майк громко хохотал и командовал — он сегодня был ведущим. Уилл, всегда тихий, позволял себе больше обычного: вытянув карту с неожиданным заклинанием, он смеялся и говорил, что теперь у них есть шанс. Время пролетало незаметно. Ошибки встречали раздражёнными возгласами и спорами. Воздух был наполнен пылью, теплом лампы и трудноуловимым ощущением, что этот момент важен. Это была больше чем игра — часть их дружбы. В этот момент они не думали о том, что ждёт их в реальной жизни, впереди, в будущем. — Было бы так круто, если бы это было в реальной жизни! — сказал Дастин, прыгнув с места и чуть не опрокидывая свою книгу с заметками и наработанными тактиками. Тут внезапно с верхних этажей раздался голос миссис Уиллер: — Хватит уже, мальчики, поздно! Пора спать! — Маааааам! — скривился Майк. — Ещё пять минут! — крикнул он, словно не знал свою маму и её категоричное «нет». — «Нет» значит «нет», Майкл. Не заставляй просить отца отключать вам свет! Все разочарованно выдохнули. Все знали, что мистер Уиллер действительно мог так сделать. Майк с раздражением захлопнул свою игровую книгу. Звук вышел громче, чем он ожидал. — Ладно, — сказал он. — Завтра продолжим. С этого же места. Я всё запомню. Уилл, чья очередь была ходить, сжал в руке кубик, прикусил нижнюю губу и, прежде чем все закрыли свои книги и начали собирать карты, бросил его вперёд в последний раз. Кубик с двадцатью гранями ударился о разложенную карту, прокрутился и соскользнул прямо с края стола на пол. — Вот блин, — недовольно сказал Уилл и полез за ним под стол. — Всё равно мы уже закончили, продолжим завтра, — утешительно сказал Майк, вспоминая обещание, данное миссис Байерс, вернуть ей сына не слишком поздно. Обычно они не сидели так допоздна, но этот день с самого утра был каким-то необычным. — Мы всё равно выиграем в следующий раз, — сказал Лукас, заталкивая фигурки в маленькую картонную коробку. — Завтра в то же время! Тебе точно разрешат, Майк? — Думаю, да… но ещё спрошу у мамы! — задумчиво ответил он, поставил свою книгу на полку стеллажа и побежал по ступенькам наверх за разрешением миссис Уиллер собрать всех у себя в подвале и завтра. — Что там у тебя, Уилл? — спросил Дастин, замечая, что Уилл сидит у стеллажа на коленях и рассматривает кубик уже слишком долго. Лукас за это время успел собраться и выскочить наверх в гостиную следом за Майком. В подвале остались только они вдвоём. — Семёрка, — сказал Уилл обречённо и поднял на Дастина свои большие глаза. Дастин присвистнул, закидывая собранный рюкзак на плечо: — Похоже, ты «провалился в яму», дружище, — он вспомнил карту и обозначения игры, но тут же весело добавил: — Хорошо, что мы уже закончили! Майк же не видел? Не расстраивайся. Просто не говори ему. Уилл, слушая его внимательно, кивнул и встал, чтобы убрать кубик на место. Все вышли на осеннюю улицу, освещённую тусклым светом уличных фонарей, и стали прощаться. Лукас первым вскочил на свой велосипед и, подтягивая рукава лёгкой ветровки, бросил через плечо: — Завтра покажу, как нужно вести игру, Майк! — Посмотрим! — крикнул Майк в ответ, когда Лукас уже отъезжал. Дастин покатил свой велик следом по тротуару, добавляя: — Не расслабляйтесь, парни! Завтра все монстры в «Подземелье» будут уничтожены! Пусть не ждут милосердия! Майк проводил их двоих взглядом, улыбаясь и махая рукой, но тут заметил, что Уилл не спешит уезжать. Он забрался на свой велосипед, но задумчиво стоял, глядя куда-то в пустоту перед собой. — Всё в порядке? — участливо спросил Майк, пряча руки в карманы — холодало. Уилл не сразу ответил, словно пытаясь что-то решить. Наконец он поднял глаза и сказал: — У меня выпало семь. На костях. Майк замер и посмотрел на него с вопросом. — Похоже, я «провалился», — Уилл тяжело вздохнул и пожал плечами. Майк долго соображал, о чём он говорит, а когда понял, Уилл уже прощался с ним: — До завтра, — негромко произнёс он, улыбаясь, и поехал в темнеющий вечер. Майк остался стоять, глядя вслед. Ярко-красный жилет Уилла удалялся. Скрип колёс становился всё тише, и с каждой секундой расстояние между ними росло. Что-то неприятное сжало грудь, что-то тяжёлое, тревожное предчувствие, которому не находилось названия. Оно нарастало, накатывало, пока дыхание не сбилось. Резко вытащив рацию, Майк пальцами выдвинул антенну и поднёс её к губам. Он почти прокричал: — Ничего страшного, Уилл! Завтра мы начнём игру заново! Ничего страшного! Приём! Он уже не видел Уилла на горизонте. Рация прошипела после завершения сообщения, и всё вокруг затихло. Майк точно знал, что каждый из них носил рацию с собой практически ежедневно, но ловила она не так далеко, как хотелось бы. Поднялся ветер. Майк опустил взгляд на рацию и тихо цокнул языком. Услышал ли его Уилл? Мысль задержалась не на долго. Одним движением ладони он сложил антенну, сунул рацию обратно в карман и, не оглядываясь, взбежал по ступенькам крыльца в дом. Колёса велосипеда мягко крутились, скользя по потрескавшемуся асфальту. Эту дорогу они с друзьями называли «Мирквуд». Короткий срез к дому Уилла без фонарей，без домов, без причин там задерживаться. Днём по ней ездили редко, а вечером — почти никогда.  Мрачный лес подступал близко с обеих сторон, ветви деревьев нависали над головой, и даже в солнечные дни там всегда было темнее, чем должно быть. Уилл выбрал этот путь лишь затем, чтобы скорее оказаться дома: сумерки сгущались слишком быстро и фонарь на велосипеде, который когда-то заботливо повесил его старший брат, Джонатан, не справлялся. Его хватало лишь на узкий участок впереди. Всё остальное тонуло в полумраке. Вокруг ни машин, ни людей — только кусты, деревья и длинная, пустая полоса асфальта, уходящая вперёд.  Человек! Фигура появилась внезапно. Просто возникла — прямо посреди дороги, словно из воздуха.  Уилл не успел ни подумать, ни закричать. Он дёрнул руль в сторону, инстинктивно, слишком резко. Велосипед повело, равновесие ушло, и через секунду он уже лежал на боку, придавленный им, в холодной сырой траве у обочины. От удара воздух вышибло из груди. Локоть и ногу обожгло болью. — Ты в порядке? — раздался спокойный, взрослый голос с хрипотцой. Приложив усилие, Уилл приподнялся и увидел силуэт мужчины, перегородившего ему дорогу. Лицо в полумраке различалось с трудом — обычное, ничем не примечательное, такое, мимо которого пройдёшь днём и не вспомнишь. Тёмные волосы были зачёсаны назад. Кожаная куртка. Руки в карманах. Мужчина не приближался. Сначала он огляделся по сторонам, затем медленно повернулся к Уиллу всем телом и замер. Уилл испуганно дёрнулся и схватившись за велосипед предпринял несколько неловких попыток подняться вместе с ним на ноги, с третьей у него получилось.  — В последнее время велосипеды здесь часто ломаются, — незнакомец не двигался, пока Уилл выкатывал велосипед обратно на дорогу, прихрамывая и стараясь не смотреть на него в ответ. — Я могу проверить твой. Он был вежлив, а Уилл не умел грубить взрослым. Даже таким жутким, как этот. Незнакомец сделал пару шагов вперёд, он шагнул прямо в полоску света от фонаря и стал «осматривать» велосипед не дожидаясь разрешения. Когда он наклонился к переднему колесу, его кожаная куртка скрипнула. Это был неприятный звук. Теперь, когда он был близко, Уилл наконец смог немного его рассмотреть： свет фонаря ложился неровно, дрожал, и лицо мужчины словно собиралось из обрывков. Лоб, высокий и гладкий. Подбородок — тяжёлый, с тенью щетины. Рот —тонкая, почти бескровная линия. Глаза на столько тёмные, что не было видно зрачков, хотя свет бил прямо в упор.  От него пахло странно и тревожно: старой кожей, холодным металлом и чем-то ещё — затхлым, будто он долго находился в месте, куда не проникает солнце. На шее мужчины, у самой ключицы, вдруг ярко блеснуло что-то твёрдое — на мгновение, прежде чем свет снова дрогнул и тень проглотила деталь. — Ты хороший мальчик. Таких сейчас мало, — его пальцы — длинные, сухие — ощупали шину, скользнули по спице, по ободу, задержались на тормозе. От этих слов и движений чужих рук  в груди у Уилла становилось холодно. Он отпустил руль. Мужчина тут же выпрямился и перехватил его, не дав велосипеду упасть. Движение было быстрым, уверенным — словно он заранее знал, что Уилл отпустит. Уилл хотел бежать. Очень хотел. Но ноги не слушались, будто прилипли к асфальту, к тому же ему было больно. — Ударился? — Незнакомец словно прочитал его мысли. Уилл молчал. Локоть и бедро действительно жгло, дыхание учащалось, но он изо всех сил старался не показать этого. Не выдать липкий страх ни движением, ни звуком. Он стиснул зубы.  Слёзы всё-таки подступили к глазам и, возможно, блеснули в полумраке — потому что мужчина слегка поменялся. Это было видно, в том, как он наклонил голову, как задержал паузу, как ровно и спокойно зазвучал его следующий вопрос, в котором чувствовалось удовлетворение: — Ты ведь не из тех, кто врёт, да? Всё это звучало не как забота. Это было похоже на оценку. Как будто Уилла взвешивали, измеряли, решали что-то про него. Фонарь на руле мигнул и погас под грубой большой рукой незнакомца. Темнота словно стала плотнее, тяжелее. Дорога исчезла, остался только чужой силуэт в пустоте. Уилл сделал шаг назад. — Мне пора домой. Сердце колотилось в ушах. Мужчина медленно кивнул, не меняя выражения лица и прежде чем Уилл успел рвануть с места, крепко схватил его за запястье. — Боюсь, Уильям… — сказал он тихо, — у нас с тобой другие планы. На следующее утро Майк встал по будильнику — нарочно раньше, чем просыпалась вся семья. Это был единственный способ избежать тошного семейного завтрака и маминых уговоров взять с собой «нормальный» обед в школу. Она недавно вычитала — то ли в воскресной газете, то ли в популярном журнале, как люди должны есть, чтобы жить долго и счастливо, и с тех пор страдали все домочадцы. Наскоро швырнув на булку ломтик ветчины, Майк сунул бутерброд в рот, схватил рюкзак и вылетел из дома, направляясь в школу. Майк ждал Уилла на углу Мейпл-стрит, как всегда. Там было всё на своих местах: старый дорожный знак «Сбавьте скорость! Дети!», с облупившейся краской; лужа в выбоине асфальта, которая никогда не высыхала, даже в жару；старый клён, под которым они обычно притормаживали, прежде чем попрощаться и разъехаться по домам вечером или прежде чем вместе отправиться  в школу утром. Всё было на месте, кроме Уилла. Майк стоял, опираясь ногой о бордюр, и смотрел на дорогу — туда, откуда должен был показаться его друг. Прошло много времени, даже учитывая то что он приехал с запасом. Он проверил часы. Уилл уже должен был появиться. Проехала машина. Потом другая. Майк несколько раз без смысла провернул педаль вперёд-назад, слушая, как тихо щёлкает цепь велосипеда. Мысль развернуться и из дома позвонить Байерсам мелькнула в голове и сразу же показалась нелепой. Люди имеют право опаздывать. Даже Уилл. Хотя Уилл никогда не опаздывал. Майк глубоко вздохнул и мысленно дал им обоим ещё пять минут. Когда они истекли, он сел на велосипед и тронулся в сторону школы. «Он будет там» —, подумал Майк, — «Просто задерживается». Эта мысль была удобной. Он держался за неё всю дорогу, с силой, как за руль. У школы Дастин и Лукас уже ставили велосипеды, когда к ним подъехал Майк. Уилла рядом не было — двор гудел, ученики шли ко входу, всё выглядело привычно. Майк спросил о нём сразу же. Дастин удивился: — Вы же обычно вместе?  Лукас нахмурился и посмотрел в сторону дороги. Никто из них не видел Уилла ни утром, ни по пути сюда. Майк задержал взгляд на входе в школу, затем на стойке для велосипедов, словно пытаясь найти пропущенную деталь. Реальность была простой и неприятной: они не знали, где Уилл. Никто из них не знал. — Уилл Байерс? — раздался голос учительницы во время переклички. Шорохи в классе постепенно стихли. Несколько секунд стояла тишина — не полная, школьная, с тихим скрипом стульев и приглушённым кашлем. Миссис Браун оторвала строгий взгляд от списка и оглядела класс поверх квадратных очков. — Хм. Значит, сегодня нет, — сказала она наконец и сделала пометку в журнале, равнодушно, будто вопрос был закрыт. Для Майка — нет. Они отсидели один урок, потом второй. Майк снова и снова ловил себя на том, что машинально смотрит на дверь каждый раз, когда кто-то проходит по коридору. Он ждал, что Уилл появится запыхавшийся, с виноватым выражением лица, прошепчет извинение и быстро займёт своё место за партой рядом. Но дверь оставалась закрытой на всех занятиях, на каждом уроке. Учительница продолжала говорить, мел временами пищал о доску, страницы тетрадей переворачивались. Кто-то шутил, кто-то перебрасывался записками, кто-то получал замечания и никому вокруг не было дела до Уилла. — Да угомонись, Майк.. 一 Лукас поморщился, переложив учебники из шкафчика в сумку и хлопнул дверцей с такой силой, словно хотел захлопнуть тему вместе с ней, — Ты весь день только о нём и говоришь. Может, он просто заболел.  — Нет, — отрезал Майк. — Он бы позвонил. Или передал. Это не похоже на Уилла. — Быть тихим и никому ничего не сообщить — как раз очень на него похоже, — заметил Дастин, прислонившись спиной к соседнему шкафчику. — Нет, — упрямо повторил Майк. Он не знал, как им объяснить. Не мог подобрать слова, которые убедили бы остальных. Никто из них не знал Уилла так как он, — Просто… нет. Он вспомнил то чувство с вечера. Не страх — скорее тяжёлое, мерзкое беспокойство, которое не отпускало даже утром и не имело причины. Что-то было не так. Последний урок закончился резким, оглушающим звонком. Класс взорвался движением: стулья заскрипели, учебники захлопывались, все ринулись к выходу. Майк медлил всё глядя на парту рядом с собой, место Уилла было пустым. Наконец он поднялся, закинул рюкзак на плечо и пошёл к выходу вместе с остальными. В дверях он уже собирался сделать шаг в коридор, когда услышал знакомое имя. — Уилл Байерс… Голос миссис Браун был непривычно приглушённым. Майк замер. Гул учеников накрывал коридор плотной волной, но это имя прорезало её насквозь. Он остановился у стены, почти не осознавая что подслушивает, спрятался за выступом и максимально напряг слух. Говорили две женщины. Одна — их учительница, та самая равнодушная Миссис Браун которую тихо ненавидел Майк за почти полное отсутствие эмоций. Другая — директриса, тоже та ещё ледяная королева. 一 Уилл не пришёл в школу. Его мать уже звонила. Оказывается, вчера вечером он не вернулся домой. Майк вжался в стену, боясь даже пошевелиться.  — Это уже второй ребёнок, который пропал, — продолжала учительница, — Может, нам пора объявлять… — Миссис Браун, — резко перебила директриса. — Вы хотите устроить панику? Очередь из разъярённых родителей под дверью и слухи по всему городу? — Но дети пропали. Это маленький город. Всё равно станет известно, и тогда… — И тогда мы будем разбираться, — отрезала директриса, — А пока оставьте это полицейским и ведите себя так же как обычно, до этого вы прекрасно справлялись. Майк стоял, не дыша. Шум коридора вдруг показался невыносимо громким. Имя Уилла всё ещё звучало в голове, снова и снова, и теперь всё что он услышал означало только одно  — Уилл исчез не просто так. Майк догнал Дастина и Лукаса  уже у выхода из школы. Они шли рядом, катя велосипеды, и по лицу Майка им сразу стало понятно — он что-то узнал.  — Я слышал кое-что, — сказал Майк, высвобождая свой велик из металических подставок и присоединяясь к остальным, — Когда выходил из класса. Разговор миссис Браун с деректриссой. Дастин сразу насторожился. — Что именно? — Она сказала, что пропал ещё кто-то. Не только Уилл. Майк всё ускорял и ускорял шаги, пока Лукас не положил руку ему на плечо, чуть замедляя. — В смысле — ещё кто-то? — спросил он в замешательстве.  — Ребёнок, — уточнил Майк. — Так и сказала. Дастин прикусил губу, задумался. — Ну… кто? Чарли из старших? Лукас фыркнул. — Серьёзно? Дебил Чарли? Он руку сломал и уже неделю дома чилит. — Тогда Лео, — предположил Дастин после паузы, — Из нашей параллели. Его давно не видно. Майк посмотрел на него внимательнее. — Насколько давно? — Почти месяц. И… — Дастин замялся. — Моя мама общается с его мамой. Я видел её у нас дома. Она плакала. Лукас нахмурился. — Лео? Да он же вообще никому не мешал. Тихий был. Спокойный. — Как и Уилл, — вдруг сказал Майк и сказанное им самим же отозвалось неприятным чувством в груди. Наступила пауза. Слишком длинная. — Ты думаешь, это связано? — наконец спросил Лукас. Майк кивнул. — Я думаю, это уже не совпадение, — он быстро обежал глазами друзей, затем остановился, сжимая покрепче ручки велосипеда и серьёзно добавил: — Сегодня собираемся у меня. В семь. — Зачем? — спросил Дастин, хотя по голосу было ясно, он уже знает, что не для игры в «Подземелье». — Потому что если взрослые молчат, — ответил Майк, — значит, нам придётся думать самим. Они переглянулись и наконец сели на велосипеды. _____________________ Я не буду всё пересказывать как в сериале, но ключевые моменты будут пересекаться, потому что они важны для нашей, отдельной истории. Детство, вокруг которого выстроится дальнейшее повествование