The Inevitability of Oversight

Глава 32 В итоге Энакин всё же перекусил с друзьями за вечерней трапезой и запланировал навестить Оби-Вана позже ночью. Возможно, ему даже удастся улизнуть и немного погонять. Он побывал на сеансе у своего разум-целителя, и они говорили о скорби: как именно нужно оплакивать потери и на какие внутренние звоночки обращать внимание. А ещё — о том, что именно требовало скорби. Это его удивило. Он-то думал, что подобное применимо только к потере друга или члена семьи, но, как оказалось, это относилось ко множеству других вещей: от простых жизненных перемен до тяжёлых утрат близких людей. Это немного ошеломляло. Но затем, в самом конце сеанса, Гирт сбросил на него последнюю бомбу. Он попросил Энакина подумать над тем, чтобы рассказать Оби-Вану всё. Целитель заявил, что Энакину необходимо разобраться с тем, что произошло между ними, прежде чем он сможет двигаться дальше и исцелиться — то есть начать сам процесс скорби. Ему придётся оплакать то, что у него когда-то было… и, судя по всему, разговор с этим Оби-Ваном потенциально мог принести ему катарсис. Энакин не дал прямого ответа, а Грит не стал настаивать, лишь попросив его поразмышлять об этом. Целитель не знал, что Энакин и так планировал навестить Оби-Вана… но почему-то это казалось чем-то большим, чем простое совпадение. Дурацкие толчки Силы. И вот теперь он стоял перед входом в крыло целителей, глядя на него с тревогой. Стоит ли ему рассказывать всё Оби-Вану? Внутри поднялся старый страх перед тем, как мужчина отреагирует — страх снова увидеть это разочарование на лице своего прежнего наставника (пусть даже этот Оби-Ван им и не являлся). От одной мысли об этом его тошнило… Но в последнее время он взял за привычку быть честным с самим собой. Это невероятно ему помогало, и этот случай не был исключением. Он заставил себя взглянуть в лицо суровой правде. Во-первых, именно те старые чувства — когда приходилось всё скрывать от Оби-Вана, чтобы тот продолжал им гордиться и оставался рядом — во многом и привели его к Падению. Если бы он тогда смог хотя бы поговорить об этом с Оби-Ваном… Что ж, возможно, тот расстроился бы и разочаровался; возможно, Энакину пришлось бы покинуть Орден джедаев, чтобы быть с Падме… но это было бы бесконечно лучше того, что случилось в реальности, и избавило бы стольких людей от такой страшной боли. Включая его самого. Во-вторых, тот факт, что он до сих пор чувствовал этот страх, доказывал правоту Гирта. Ему нужно было встретиться с этим лицом к лицу. Он не мог больше прятаться… а ведь именно этим он и занимался — прятался. Мнение Оби-Вана (даже этого Оби-Вана) имело для него значение. Огромное значение. Как и всегда. «Лишь повелитель зла, Дарт». Он не знал, чего ожидал от своего старого Мастера, но ещё более непроницаемое, чем прежде, лицо для игры в сабакк явно не входило в эти ожидания. Вейдер стиснул зубы под маской. Он хотел увидеть ужас и скорбь этого человека; его отчаяние и ненависть. Он потянулся к нему через Силу… Всё, что он почувствовал в ответ, — это жалость… и, возможно, отголоски старой печали. Но это было совсем не то, чего он хотел. Это лишь разозлило его ещё сильнее. И он пошёл в атаку. Тот факт, что Оби-Ван предугадал его выпад и напал первым, лишь подпитал его тьму. Энакин закрыл глаза и силой отогнал эти воспоминания. Возможно, ему вообще не стоит ничего рассказывать. Это, скорее всего, просто ранит Оби-Вана… Но если он и знал что-то наверняка о своём старом Мастере, так это то, что Оби-Ван захотел бы узнать правду. Потому что Оби-Ван хотел помогать людям — и всегда хотел помочь Энакину, даже если не совсем понимал, как это сделать. Но справедливо ли это? Ведь это действительно был не его прежний Мастер. Сейчас это был другой человек, и у них двоих не было столь глубоких уз. Однако это не мешало Энакину хотеть их построить. Возможно, не точно такие же, но более крепкие и здоровые; те, что строятся на лучшем фундаменте. На фундаменте доверия. Он сделал глубокий вдох и переступил через порог. (К тому же, Гирт сам это предложил. А своему разум-целителю он доверял. Ему невероятно повезло найти таких хороших специалистов… Или, может быть, такова была воля Силы?) Он издал звук, средний между усмешкой и смешком. — Оу! Эна… то есть, инициат Скайуокер, — произнесла Бэнт Эрин, заметив его и резко сменив направление шага, чтобы перехватить. — Я так понимаю, ты пришёл навестить Оби-Вана… снова. — Вообще-то, он уже довольно давно здесь лежит, — резонно заметил Энакин. — В прошлый раз я приходил сюда, чтобы проведать Сири. — Это верно, — с понимающей усмешкой отозвалась мон-каламари. — Что ж, он в третьей комнате справа, прямо по этому коридору, — добавила она, указывая на одно из ответвлений от главного вестибюля. — Спасибо, — ответил он, силясь изобразить то, что, как он надеялся, выглядело тёплой улыбкой. — Не за что, — отозвалась она. Он уже повернулся, чтобы пойти по коридору, но его окликнули по имени. — О, инициат Скайуокер. — Он повернулся обратно к Бэнт. — В прошлые несколько раз, когда ты был здесь, я забывалась и называла тебя по имени. Не помню, чтобы я спрашивала разрешения, так что прошу прощения, — она поклонилась ему, после чего выпрямилась. — Мне нет оправдания. Если бы это было единственным проступком, о котором ей приходилось переживать в своей жизни, Энакин бы ей искренне позавидовал. — Я не против, — сказал он. — Вы можете звать меня Энакином, целитель Бэнт. Она расплылась в широченной, беззубой улыбке, столь характерной для её вида. — Спасибо, Энакин. Он кивнул ей в знак признательности, и они разошлись каждый в свою сторону. Энакин не знал, как реагировать, когда увидел, что Оби-Ван всё ещё пребывает в лечебном трансе. Насколько ему было известно, никто в Храме понятия не имел, когда рыцарь наконец придёт в себя. Тем не менее, он всё же вошёл в палату, слегка нерешительно, так как всё ещё пытался разобраться в своих чувствах по поводу такого развития событий (или, скорее, его отсутствия). В конце концов он сошёлся на смеси облегчения и разочарования. Он хотел рассказать всё Оби-Вану, как бы сильно ни боялся этого. Он хотел дать этому Оби-Вану шанс, который когда-то так и не предоставил своему старому Мастеру. Чувствуя себя более чем глупо, он всё же решился протянуть руку и накрыть своей ладонью куда более крупную кисть джедая, безвольно лежащую рядом с его неподвижным телом. Энакин часто разговаривал с Оби-Ваном, когда тот бывал ранен и лежал в крыле целителей после миссий или во время войны. Видеть его здесь, в таком состоянии, было настолько щемяще ностальгически, что, когда его рот открылся (казалось, сам по себе), он не стал себя останавливать. — Я отправил Сири за Ферусом, — тихо произнёс он, чувствуя, что начать нужно с чего-то обнадёживающего. — И отправил я её ни с кем иным, как с Джанго Феттом. Уверен, они его найдут… хотя без понятия, сколько разрушений они оставят после себя на этом пути. Скорее всего, без взрывов не обойдётся… и, возможно, мне стоило продумать это чуть получше. На самом деле он не чувствовал неловкости, но попытался придать голосу именно такой оттенок, мысленно представляя выражение абсолютного ужаса на лице Оби-Вана, услышь тот эти слова. — О, не беспокойтесь, Мастер, — сказал он с грустной усмешкой. — Всё будет в порядке, я уверен. Уж точно лучше, чем отправлять Асоку на задание вместе с Вентресс. «По крайней мере, от того нечестивого союза не было взрывов», — мысленно услышал он воображаемый ответ Оби-Вана. Энакин фыркнул: — Мы с вами точно один и тот же случай помним? И тут он моргнул, внезапно осознав, где и в каком времени находится. Не то чтобы он забывал об этом, но… он никогда не позволял себе по-настоящему предаваться воспоминаниям. Это… ранило. Очень сильно. Он действительно безумно скучал по Оби-Ванy. — Я… мне нужно кое-что тебе сказать, — наконец выдавил он, с трудом сдерживая комок в горле. — На самом деле, очень многое. И… и из-за этого ты, скорее всего, возненавидишь меня… всем сердцем. Но ты заслуживаешь знать правду. Я не приму твоё предложение стать твоим падаваном. Потому что, хоть это и значило для меня весь мир и помогло так, как ты даже представить себе не можешь, это неправильно. Я знаю это уже какое-то время — собственно, с тех самых пор, как вернулся в прошлое, даже если и не хотел себе в этом признаваться. Он горько усмехнулся: — Да, я вернулся назад во времени. Это мой большой секрет. Ну… один из них. И я собираюсь рассказать тебе их все, потому что, как я уже сказал, ты имеешь право знать. Скрывать это от тебя было бы эгоистично… а я завязал с подобным эгоизмом. Но я не уверен, что смогу повторить всё это дважды, так что… просыпайся поскорее, пожалуйста, и я расскажу тебе всё. Я собираюсь сделать то, что должен был сделать ещё до того, как ты улетел на Утапау. Даже до этого… до Клонических войн и после моей матери… Хм. Пожалуй, на этом стоит остановиться. Просто… знай, что ты не один. Не в этот раз. Здесь, в Храме, тебя ждут люди. Ответа не последовало. Он тихо вздохнул и закрыл глаза, потянувшись вовне через Силу. Помня о своём уважении к этому человеку и сосредоточившись на этом чувстве, он быстро погрузился в легкий транс, надеясь, что, возможно, сможет передать этот эмоциональный посыл рыцарю. Постойте… что-то потянулось к нему в ответ. Он практически уцепился за это присутствие. Неужели Оби-Ван всё-таки выходил из транса? Он услышал хриплый, тихий голос: — Энакин? И в то же мгновение окружающий мир полностью растворился. Погодите… что? Ему потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: теперь он находился внутри видения… Оу. Мир, который внезапно окружил его, выглядел истерзанным войной. Поля вокруг были выжжены и мертвы, их почерневшие остатки слабо подрагивали от лёгкого дуновения ветра. Небо над головой тяжело нависало серыми тучами и дымом, довершая мрачную картину. Вдали виднелся объятый дымом город. Он нахмурился. Он никогда раньше не бывал на этой планете. — Ты кто такой? — знакомый голос заставил его обернуться. Перед ним стоял Оби-Ван. Он выглядел моложе, чем Энакин когда-либо его видел. Когда же Энакин посмотрел на себя, то обнаружил, что находится в своём взрослом теле. Это было… необычно. И крайне непривычно. Он не привык быть старшим из них двоих. — Это… я, — сказал он, а затем понял, как нелепо это прозвучало. Но прежде чем он успел поправиться, на лице мальчика вспыхнуло узнавание. — Энакин? — Да, — с облегчением ответил он. Оби-Ван осмотрел его с ног до головы: — Почему ты такой старый? — А почему ты такой молодой? — парировал он, не очень-то желая отвечать на этот вопрос прямо сейчас. К счастью, Оби-Ван лишь тихо рассмеялся: — Туше. Ну, это место… Полагаю, в моём прошлом здесь произошло кое-что весьма значительное. — Да? — удивлённо и с любопытством спросил Энакин… и, возможно, с лёгкой тревогой. — Да, — печально ответил мальчик. — Я… ушёл из Ордена джедаев ради людей, которых встретил на этой планете. Энакин просто уставился на него. Он слышал об этом краем уха, но… это никогда не казалось чем-то реальным. Он думал, что это преувеличение или недопонимание… но, видимо, нет. — Конечно, потом я вернулся в Орден, — продолжил мальчик, проходя мимо Энакина. Его взгляд был прикован к далёкому городу. — Но этот мир разорван войной. Местные жители… они наотрез отказываются попытаться понять другую сторону, и мы ничего не могли сделать. Здесь была группа подростков, которые, по совпадению, называли себя «Молодёжью» или «Юными». Они хотели мира и сражались против обеих сторон этой войны. — Он покачал головой. — Я был таким наивным. Думал, что моё присутствие поможет им… но в итоге они погибли. Ну, не все из них, полагаю. Он улыбнулся, пытаясь добавить разговору немного непринуждённости, но это была в лучшем случае жалкая попытка, и фальшивое выражение быстро сошло с его лица. Он покачал головой: — Честно говоря, для меня это даже какое-то облегчение. Я без конца прокручивал в голове всё, что случилось с Ферусом, точно так же, как когда-то многократно делал это здесь… Ну, как бы то ни было, обстановку я обрисовал. Теперь ты объяснишь свой внешний вид? Энакин почувствовал, как его былая уверенность немного поутихла, но всё же кивнул. — Думаю, сейчас для этого самое подходящее время. Даже лучше, чем когда-либо, ведь здесь нас никто не подслушает. Я хотел рассказать тебе всё. Оби-Ван приподнял бровь, и внезапно перед Энакином снова стоял взрослый рыцарь, а не тот падаван из прошлого. — И что же, скажи на милость, ты подразумеваешь под словом «всё»? Прежде чем Энакин успел произнести хоть слово, мир вокруг них снова перестроился, меняя унылые серые, чёрные и коричневые тона на тёплые песчаные, яркие зелёные, синие и красные цвета. Энакин мгновенно понял, где они находятся: Набу. Они стояли на ступенях дворца, а Босс Насс высоко поднимал Сферу Мира. Падме и Палпатин тоже были там, а чуть в стороне стояли ещё один Оби-Ван и совсем юный Энакин. Оу. Оу… крифф. Вот этого он никак не ожидал… Неужели… неужели это будет происходить каждый раз, когда он решит что-то рассказать? Стоит ли ему повременить с объяснениями? И сможет ли он вообще теперь молчать? Мысль о том, чтобы просто показать Оби-Вану всё… от неё в груди всё сжалось. И в то же время, ему ведь не придётся озвучивать это словами… Ну, может, объяснить пару деталей то тут, то там, но сама возможность просто показать всё рыцарю и позволить ему прийти к собственным выводам при минимальном участии Энакина — в этом определённо крылось своё очарование. Но правильно ли это было на самом деле? — Я знаю это место… но это… всё было совсем не так, — медленно произнёс повзрослевший Оби-Ван, поднимаясь к вершине ступеней. — А как же джедай Траавис? И почему у тебя падаваническая косичка? Теперь настала очередь Энакина грустно (и, пожалуй, немного самокритично) улыбнуться. — Потому что именно так всё запомнил я, когда проживал это в первый раз. Оби-Ван повернулся к нему, окончательно запутавшись: — В первый раз? Энакин кивнул: — Оби-Ван, я проживаю эту жизнь уже во второй раз. Я пришёл из будущего. xXx Оби-Ван во все глаза уставился на стоявшего перед ним человека. Высокий, с темно-русыми волосами, со шрамом над одним глазом — и хотя на вид ему было чуть за двадцать, от него исходила аура, из-за которой он казался ровесником Йоды. Старше, более уставшим, даже более смирившимся со своей судьбой. — Прошу прощения? Мужчина лишь покачал головой и издал полусмешок-полувздох: — Ты всё правильно услышал. Я из будущего. Что… на самом деле объясняло очень многое, но… в то же время не поддавалось никакой логике, потому что… что?! — Как? — наконец спросил он. Энакин на мгновение опустил взгляд, а затем снова посмотрел на него: — Вообще-то, благодаря тебе. Рыцарь даже не пытался скрыть на своём лице смесь крайнего недоверия, скепсиса и полнейшего замешательства, и Энакин признал это понимающим кивком. — Изначально, когда Квай-Гон нашёл меня, у меня не было никакой подготовки. Он всё равно считал, что я «Избранный», и был твёрдо намерен забрать меня с собой. — Это… так похоже на него, — пробормотал Оби-Ван с грустной и нежной усмешкой. — Если в пределах досягаемости оказывалось хоть какое-то живое существо, нуждавшееся в спасении, он умудрялся его найти и притащить с собой. За годы своего падаваничества я весьма поднаторел в поиске новых домов для бродячих зверушек и растений. Он улыбнулся, но тут ему кое-что пришло в голову. Детали мозаики сложились воедино, и он в озарении посмотрел на Энакина: — Вот как ты узнал, что он погибнет… ты уже прожил это. По лицу человека, которым Энакин станет в будущем, пробежала тень боли, после чего он кивнул: — Я хотел спасти его, даже несмотря на то, какие противоречивые чувства одолевали меня тогда. Оби-Ван сумел выдавить улыбку, пусть даже от воспоминания о старом Мастере сердце привычно кольнуло болью. — Я всё равно благодарен тебе за это. На этот раз Энакин фыркнул — так, словно ценил этот порыв, но сам не мог в это поверить: — Погоди до конца… а там посмотрим, насколько ты будешь благодарен. Что ж… звучало зловеще. — Как бы то ни было, в моей первой жизни у меня не было никакой подготовки в Тёмной стороне, так что Храм не видел необходимости держать меня под боком ради постоянного надзора. — Он произнёс это с иронией, в которой сквозила лёгкая горечь, и, скрестив руки на груди, внезапно оказался рядом с Оби-Ваном, глядя сверху вниз на свою юную копию с нечитаемым выражением лица. — Квай-Гон попросил тебя проследить, чтобы меня обучили как джедая, поэтому ты взял меня в ученики сразу же. Рыцарь не смог сдержать ужаса, посмотрев на повзрослевшего Энакина. Это было бы монументально плохой идеей… но ведь он и в этой жизни подумывал о подобном, чувствуя, что это единственный выход… — О, Сила, — пробормотал он, прижав ладонь ко лбу. Энакин хмыкнул: — Ты даже не представляешь насколько. И Оби-Ван ему верил. — Всё это закончится не лучшим образом, верно? — тихо спросил он. Это был не вопрос, а констатация. Несколько секунд Энакин молчал. Когда же он наконец заговорил, то покачал головой: — И да, и нет. — Затем он посмотрел прямо на Оби-Вана умоляющим взглядом. — Но я думаю, ты должен знать. Хотя мы уже избежали многих ошибок, которые ты сейчас увидишь, я считаю, тебе всё равно нужно о них узнать. Чтобы ты понял… — Понял что? Молодой человек лишь покачал головой: — Сам увидишь. Мир вокруг них сменился приглушёнными, спокойными цветами Храма джедаев. Следующий долгий промежуток времени Оби-Ван наблюдал за тем, как юный Энакин начинал свою жизнь в Храме в качестве падавана «Убийцы ситхов» — будучи старше остальных учеников, окружённый слухами о своей исключительности и невероятной силе… Он видел, как мальчика одновременно превозносили и отталкивали… это очень напоминало то, чем делился сам Ферус: тот тоже чувствовал себя чужаком, у которого не было настоящих друзей среди сверстников из своего клана. По крайней мере, близких друзей, из-за чего Ферус с головой уходил в учёбу и тренировки, стремясь стать лучшим во всём, что лишь сильнее отдаляло его от остальных. Похоже, у Энакина была точно такая же проблема. А затем Энакин начал посещать здание Сената, где встречался с Канцлером. Поначалу — вместе с Оби-Ваном, поскольку политик настаивал на личной благодарности, но со временем — уже в одиночку. Оби-Ван нахмурился. Это казалось неправильным… но каждый раз Энакин возвращался оттуда настолько воодушевлённым и радостным, хотя ещё недавно страдал от одиночества и меланхолии, что ни один из Оби-Ванов так ничего и не предпринял. Позже Энакин подружился с Тру Велдом и начал летать на миссии. Он догнал своих сверстников, а затем и перегнал их с упорством, которое Оби-Ван определённо мог понять. К несчастью, стоило им отправиться на задание, как дела у них летели кувырком, кажется, ничуть не реже, чем в своё время у самого Оби-Вана с Квай-Гоном. Впервые с тех пор, как начался просмотр иного прошлого Энакина, рыцарь подал голос: — Я-то наивно полагал, что, став рыцарем, навсегда распрощаюсь с миссиями, где абсолютно всё идёт наперекосяк. Энакин покосился на него, приподняв бровь — жест, который он мог перенять исключительно у Оби-Вана (и по какой-то причине это отозвалось в сердце рыцаря уколом непонятной тоски и боли). — Наивно с твоей стороны. Теперь настала очередь Оби-Вана хмыкнуть: — Тут ты прав… Они продолжили наблюдать за тем, как Энакин рос, но Оби-Ван не удержался от комментария: — Я был не готов брать падавана. — Сейчас для него это было очевидно, и он был уверен, что тогда это должно было быть очевидно абсолютно всем. Он так же открыто и тяжело оплакивал Квай-Гона, как и в этой жизни, и он просто не представлял, как на его плечи могла лечь забота о ком-то ещё в такой период. — Нет, — согласился Энакин. — Ты не был готов. Но Совет не оставил тебе иного выбора, кроме как отослать меня. Не думаю, что решение взять меня в ученики было правильным, но я благодарен тебе… тому, другому тебе. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю это гораздо лучше, чем прежде. Сцены перестали сменяться по порядку — теперь они, казалось, подстраивались под эмоции. Подряд могло идти несколько счастливых, забавных или безмятежных воспоминаний («Ты правда перепрограммировал того дроида, чтобы он наговорил всё это членам Совета?» — «А что? Было же смешно!»), но затем одно из них либо брало начало в чём-то грустном, либо приводило к чему-то болезненному, и за ним следовала целая череда воспоминаний в том же духе. В конце концов дошла очередь до тренировочной миссии на планете, которую Оби-Ван узнал. У него перехватило дыхание, когда он увидел, что события разворачиваются один в один как во время его недавней поездки с Ферусом. — Это было спланированное нападение, — выдохнул он, внезапно осознав правду. — Целью был я. Энакин сочувствующе посмотрел на него: — Да. Вот тот, — он указал на человека, которого они встретили ближе к концу той довольно скверной тренировочной миссии, превратившейся в ситуацию на грани жизни и смерти, — это Гранта Омега. «Пустышка» в Силе с огромными связями, который к тому же является сыном Ксанатоса Ду Криона. Оби-Ван почувствовал, как у него отвисла челюсть. Он уставился на Энакина, отчаянно надеясь, что это обвинение — всего лишь жестокая шутка. Но его надежды разбились вдребезги со следующими словами Энакина: — Он винит тебя в смерти своего отца. Ну, то есть он винит Квай-Гона, но поскольку Квай-Гона здесь нет, он решил отыграться на тебе… По крайней мере, я так это понял. Могу и ошибаться, не в первый раз упускаю скрытый подтекст. — У него Ферус… — прошептал Оби-Ван. В его голове закружились самые ужасные мысли о том, через что прямо сейчас может проходить его падаван. — О, Сила… Ощутив руку на своём плече, он повернулся и встретился со взглядом голубых глаз Энакина. Мальчика, которому он совсем недавно предложил стать его падаваном… мальчика, который был его падаваном в другой жизни. — Сири отправилась за ним. Оби-Ван моргнул: — Сири? Но… почему? Энакин вздохнул, хотя в его вздохе сквозило скорее мимолётное веселье: — Потому что она вернулась вместе со мной. У неё тоже есть воспоминания из будущего. Этого… он не ожидал вообще. Если честно, как и всего остального. — Она… тоже вернулась? Энакин кивнул: — Она и её юная копия слились воедино, но у неё это прошло не так легко и гладко, как в моём случае. — Так вот почему она лежала в крыле целителей… Энакин снова кивнул: — Да. Потребовалось время, чтобы полностью соединить её воспоминания из будущего и прошлого. Думаю, у неё до сих пор периодически случаются провалы в памяти. Это… объясняло очень многое: и то, что она порой несла, и её неспособность понять, в каком времени она находится, каков её возраст и звание… Но если это правда… Прежний ужас вернулся с новой силой, и внутри у Оби-Вана всё похолодело. — Я… я был рядом, когда у неё… случались эти приступы. Энакин поморщился и убрал руку. — Да. Мы… дойдём до этого. Просто знай, что Сири вернёт его. Она до сих пор иногда считает Феруса своим падаваном, и она достаточно упряма, чтобы не сдаваться, пока не найдёт его. Помимо воли Оби-Ван немного расслабился. Уж кто-кто, а он прекрасно это знал: Сири никогда не сдаётся. Он вообще сомневался, что подобное слово было в её лексиконе. Облегчение нахлынуло на него, и он улыбнулся… но улыбка быстро сменилась чувством вины. Ведь он должен был что-то сделать, должен был предотвратить это. Он же, крифф подери, рыцарь-джедай. — Кое-что тебе стоит усвоить прямо сейчас, — Энакин указал на раскинувшийся вокруг них цветущий мир, пока их другие копии вместе с юным Энакином поднимались на борт своего корабля. — В этом нет твоей вины. Омега охотился за тобой, и ты не мог этого знать. — Но я должен был… — Нет, — отрезал Энакин, выставив ладонь и прикрыв глаза то ли от разочарования, то ли от изнурения (а скорее, от всего вместе). — Я знаю, что у тебя комплекс вины — ты всё взваливаешь на себя. — Он фыркнул. — Вообще-то, у меня то же самое. И у нас обоих есть на то причины. Но ты должен понять, что в похищении Феруса нет твоей вины. Ничуть не больше, чем моей. Или мне стоит винить себя за то, что я вернулся во времени и изменил ход вещей? Если бы я не вернулся, Феруса бы не похитили… В его словах была логика, но это не мешало Оби-Ванy чувствовать себя виноватым. — Поговори об этом с мастером Ксио, — предложил Энакин, угадав или почувствовав его внутреннее состояние. Затем он посмотрел вверх, на корабль, исчезающий в атмосфере планеты. Что-то в этой картине показалось ему мрачно-ироничным. — Это помогает. Мысль о том, чтобы делиться подобным с кем-либо, заставила Оби-Вана поморщиться, но… ему действительно стало лучше с тех пор, как он начал добровольно ходить на сеансы к разум-целителям… — Я… подумаю об этом. Энакин бросил на него понимающий взгляд: — Пожалуйста, сделай чуть больше, чем просто подумай. Если не обсуждать это, преодолеть проблему становится бесконечно труднее. — Он усмехнулся. — Падме постоянно твердила, чтобы я разговаривал с ней, а я думал, что это просто девчачьи штучки. Ещё один пример моей непроходимой наивности, несмотря на весь мой багаж. Оби-Ван с любопытством приподнял бровь. Молодой человек лишь отмахнулся: — Позже поймёшь. В любом случае… двигаемся дальше. Они вдвоём наблюдали, как их другие копии отправляются на ещё несколько миссий, и каждая последующая казалась хуже предыдущей. При виде одной из них Оби-Ван не выдержал: — Это что, целое гнездо гундарок?! — Да, — самодовольно улыбаясь, ответил Энакин. Изумление Оби-Вана взлетело до небес: — Не один, а целое гнездо?! Мужчина лишь кивнул, и его улыбка ничуть не угасла. — Похоже, тебе доставляет удовольствие видеть мои страдания! Как я вообще там выжил?! Энакин просто расхохотался. Он смеялся, мелкий паршивец! — Смотри. К счастью, с помощью юного Энакина ему удалось выбраться из этой переделки… и, судя по всему, это было их извечной темой. — Мне кажется, или мы слишком часто спасали друг другу жизнь? — Мы вели счёт. И я выиграл, между прочим. Оби-Ван не мог не почувствовать себя немного задетым… ну, скорее в шутку, чем всерьёз, но тем не менее. — Я уверен, что внёс свой весомый вклад! Энакин снова рассмеялся, и Оби-Ван поймал себя на мысли, что никогда прежде не видел, чтобы Энакин смеялся так открыто и безудержно. Это был приятный звук, расслабляющий и заразительный, и рыцарь обнаружил, что тепло улыбается ему в ответ. Похоже, он был прав, когда думал, что из них с Энакином вышла бы отличная команда — когда он сам будет больше готов к обучению падавана. Но затем он осознал, что его представление о том Энакине, которого он знал, и намёки, которые этот человек делал ранее, совершенно не стыкуются. Что-то подобное, должно быть, пришло в голову и самому Энакину, потому что он резко перестал смеяться, а его лицо помрачнело. На нём отразились страх, смирение и боль. Оби-Ван сделал шаг вперёд и положил руку на плечо более высокого мужчины: — Энакин… что произошло? Боль на лице Энакина стала ещё сильнее, когда он поднял глаза. В его взгляде читались страх, обида, жгучая ненависть к самому себе и глубокое сожаление. А затем он произнёс слова, от которых Оби-Вану стало почти дурно: — Я совершил целую череду монументально глупых решений и ошибок. Повзрослевшему рыкарю не потребовалось много времени, чтобы сложить общую картину: — Ты Пал. Энакин закрыл глаза на несколько секунд, словно собираясь с духом. Затем он снова посмотрел на Оби-Вана и кивнул: — Да. Я Пал.