Подарок возврату не подлежит

Гермиона гневно смяла пергамент и бросила в корзину, на дне которой лежала горка угля. Редкие письма отправлялись сюда: язвительные оскорбления от детей Пожирателей, грязные желания от тёмных волшебников и просьбы тех, кто вёл себя плохо в этом году. Просьбы, которые получали жёсткие молчаливые отказы в рождественском чуде. — Как он меня достал. Каждый год! Каждый год одно и то же письмо, каждый проклятый год! — зашипела девушка. Она так разозлилась этому запросу, что встала из-за стола. Серёжки в виде золотых колокольчиков зазвенели в ушах. На ней было тёмно-красное платье с рюшами и короткими рукавами-воланами, а на голове — милый ободок с маленькими оленьими рожками. Дужки не было видно в густой копне вьющихся волос, и казалось, что эти рожки настоящие, продолжение её самой. Гарри как раз пришёл в её кабинет, чтобы забрать новый список нематериальных запросов волшебников, что накопились за последние два дня. До праздника оставалась всего неделя. В первую же осень после войны Золотое Трио основало ОСРП — «Общество скорой рождественской помощи». Каждый декабрь они собирали письма от магов Британии (как от взрослых, так и от детей), чтобы на праздник исполнить их желания и подарить людям маленькое чудо. Это была чистая благотворительность, которая оказалась чертовски нужной для волшебного сообщества после тяжёлых лет борьбы. Теперь вся магическая Британия с особенным предвкушением ждала праздников и активно писала письма. К ОСРП присоединились десятки бывших студентов Хогвартса, желая поддержать вдохновляющую идею. За месяц до праздника они собирались на своей базе на окраине Лондона, чтобы исполнить самые сокровенные желания. Обычно их просили об игрушках, лекарствах для больных родственников, даже о еде. Большинство запросов были легко выполнимыми, но для волшебников являлись настоящим чудом, невидимой рукой помощи. Редким исключением были нематериальные просьбы, за которые отвечал Гарри Поттер — его не особо интересовало создание игрушек для детей, а вот желания в духе «найти потерянного во время войны брата» были своего рода вызовом, с которыми он встречался с горящими глазами. В девяноста процентах случаев ему удавалось их выполнить. — Что там? — спросил Поттер, с интересом глядя на смятый лист пергамента в корзине с углём. В кабинете Гермионы приятно пахло какао с зефирками и молочным шоколадом. На камине висели полосатые карамельные трости и разноцветные чулки, на наряженной ёлке в углу мигала разноцветная гирлянда, а под потолком вились ветви остролиста. — Неважно, — вздохнула подруга. — Мне нужна кружка сливочного пива и коробка шоколадных лягушек, чтобы забыть об этом. Пойдём. Гермиона махнула рукой, и они вышли из кабинета. Гарри шёл за ней, но мысленно не отпускал странное послание, которое так её разозлило. Это было редкостью, потому что даже на оскорбления и угрозы от тёмных магов подруга так не реагировала. Поттер хмурился, любопытство терзало нутро. Что там написано? Что могло вывести из себя давно привыкшую даже к самой странной почте подругу? Грейнджер отвлеклась на домовика в зелёном костюме с колокольчиками по подолу и колпаке с задорным помпоном, который подошёл и показал ей новую игрушку — говорящего белого кролика с огромными ушами, созданного, чтобы стать новым другом для какой-то маленькой волшебницы. Эльфы работали в ОСРП с самого дня основания организации и являлись незаменимыми помощниками в создании подарков и их оперативной доставке через каминную сеть. Пользуясь тем, что подруга отвлеклась, Гарри тихо скользнул обратно в кабинет и прикрыл за собой дубовую дверь. Подошёл к злосчастной корзине и вытащил смятый пергамент. Знал, что Гермионе это не понравится, но ничего не мог с собой поделать. Развернул послание. И почувствовал, как мурашки ползут по затылку, поднимая тонкие волоски, и расходятся по телу, как зараза: по позвоночнику, рукам, ногам. Даже по голове бегут, как муравьи, и больно кусаются. Он стоял и пялился на два слова на листе бумаги. У них просили разное, за три года все привыкли к самым необычным запросам. Но никто никогда не просил живого человека. И даже хуже. Тонким, витиеватым, но острым и дерзким почерком чернели буквы:

Гарри Поттер

И ничего больше. Гарри несколько секунд пялился на бумагу. Кто мог это написать? По словам Гермионы, уже третий год подряд. Он огляделся в поисках конверта, надеясь найти адрес и имя отправителя. Но нигде не видел: ни на столе, ни в стопке бумаг рядом с полупустой чашкой какао. Куда она его дела? Поттер уже собирался залезть в ящик стола, как дверь за спиной открылась. — Гарри? Что ты делаешь? Его трясло. Интуиция била в гонг, подсказывая, что это важно, чертовски важно. Это письмо нельзя игнорировать. Ещё не знал, почему, но уже задался целью выбить из Гермионы подробности. — Кто это написал? — он рванул к подруге и показал ей пергамент. — Где конверт? Она проморгалась, зависая на листе бумаги, и замотала головой. — Слушай, это… несерьёзно. Просто дурацкая шутка, успокойся. Он каждый год присылает такое письмо. Одно и то же, без изменений: только два слова. Это ужасно, и я не собираюсь… — Он? Кто «он»? — перебил Гарри. Смотрел на неё безумными глазами, требуя ответа. Он должен знать. У него была догадка — глупая, невозможная, но он надеялся, что не ошибается. Молился, что прав. Гермиона покачала головой. — Гарри, я не хочу, чтобы ты знал. Потому что если… — Скажи мне, что это тот, о ком я думаю, — он встряхнул её за плечи, теряя пол под ногами. Она тяжело вздохнула, понимая, что спорить с другом бесполезно. Подошла к столу, покопалась в ящике. Достала конверт и протянула Поттеру. — Не вини меня за эту тайну. Я боялась, что ты узнаешь рано или поздно. Он подскочил к столу, выхватил из её пальцев конверт и бегло прошёлся глазами по имени и адресу. Твою мать. Он не ошибся. Сердце рухнуло на пол, рассыпаясь на осколки. Драко Малфой. Поттер его три года искал. Спрашивал у общих знакомых, интересовался в Министерстве, пытался пробить через аврорат, но Малфой как сквозь землю провалился. После суда Люциуса закрыли в Азкабане, а Нарциссу и Драко лишили палочек. Авроры говорили, что миссис Малфой всё ещё обитает в Мэноре, но от её сына следов не осталось. Предполагали, что он скрывается в маггловском мире, а там ниточки обрывались. Гарри даже пробовал с самой Нарциссой связаться, но она не ответила ни на одно письмо и не пустила на порог поместья. Три года, дьявольски паршивых, изводили его нервную систему. Под прошлое Рождество Гарри бросил попытки найти Драко, но в груди всё ещё сидело неприятное чувство, то и дело напоминая о том, что нужно продолжать поиски. Боролся с ним, заталкивал подальше, мысленно воя от собственного бессилия. А Малфой, оказывается, присылал письма в общество скорой рождественской помощи. Непонятно, как умудрился это сделать — вероятно, через оставшиеся каналы связи с магическим миром, которые Поттер так и не отследил. Стоял и пялился на строчки на конверте. Пальцы дрожали. — Гарри? — Гермиона обошла стол и положила тёплую ладонь ему на плечо. — Ты как? Он как ото сна очнулся. Посмотрел на подругу, не понимая, почему она скрывала. — Как я? Почему ты мне не говорила? — он в секунде удержал себя, чтобы не сорваться криком. — Ты же знала, что я его ищу! — Слушай, я… — она вздохнула и убрала руку. — Скрывала, потому что это ненормальные письма. Если бы он действительно хотел с тобой связаться, сделал бы это по-другому. Написал бы лично, попробовал поговорить по-человечески. Но вот это… — девушка покачала головой, волосы рассыпались по плечам. — Никто не просит в подарок на Рождество живого человека. Найти пропавшего, помочь больному — да. Но здесь… психоз чистой воды. Что если это ловушка? Что если он… Гарри не стал слушать дальше — сжал пергамент в кулаке и двинулся к выходу из кабинета. Понимал, что не может её винить, потому что Гермиона отчасти права — в этой просьбе не было ни капли нормального. Но всё-таки злился. Она ведь знала. Не должна была скрывать. — Стой! — выкрикнула ему вслед Грейнджер. — Только не говори, что ты собираешься… — О, ещё как собираюсь, — прорычал Гарри.

* * *

Найти нужный адрес оказалось не так-то просто. На конверте значился номер дома в деревне Бибери, что располагалась в графстве Глостершир. Пришлось лететь туда на метле, потому что Поттер никогда не был в этой части Англии. Приземлился на узкой дороге, которая извивалась между старинными каменными домиками. Уже стемнело, с неба срывались крупные хлопья снега, кружась в свете фонарей, а газоны природа застелила белым покрывалом. Местные от души украсили деревню к празднику: разноцветные гирлянды мигали под крышами, на дверях висели венки, в светящихся окнах можно было разглядеть наряженные ёлки. В одном из домиков Гарри даже заметил силуэты маглов, которые обменивались подарками в сочельник. Он перехватил древко метлы и пешком прошёл по улице. Остановился перед нужным строением — в окнах соседей свет не горел. Может, они уехали на праздники, а, может, здесь и вовсе никто не жил. В доме Малфоя (впрочем, был ли это его дом, оставалось загадкой) только на втором этаже тускло горела бледно-золотая гирлянда над стеклом. Что ж, он по крайней мере здесь. Даже если это правда ловушка, ему было плевать. Лёгкий тремор предвкушения отдавался вибрацией под диафрагмой. Гарри не видел его три года. Желудок в узел сворачивался. Три года, а трясёт так же, как в последний раз, когда провожал Драко взглядом из зала суда. Сердце колотилось, как бешеное. Гарри глубоко вдохнул. Медленно выдохнул. Подошёл к тёмно-красной двери, на которой пушистым кольцом зеленел венок из остролиста. Приставил метлу к каменной стене. Стряхнул снег с пальто. По такому случаю подготовился: ведь если дарить подарок, то как следует. Весь оделся в чёрное: дорогой костюм, идеально сидящая рубашка и саркастично повязанный вместо бабочки бант из красной атласной ленты под воротом. Улыбка тронула уголок губ против воли. Три года, за которые он успел тысячу раз пожалеть, что так и не признался Драко в своих чувствах, хотя и не знал, что за этим признанием последует, но лучше бы сделал и пожалел, чем жалел о том, что не сделал. Иронично. Малфой попросил подарок для себя, но так уж вышло, что сделал подарок Поттеру. Он потянул за тяжёлое латунное кольцо на двери и постучал. Три раза. Закрыл глаза и облизал губы, пытаясь унять дрожь на кончиках пальцев. Не получалось. Пришлось засунуть руки в карманы пальто, чтобы не палиться. Вернул лицу максимально хладнокровное выражение. Когда услышал щелчок открывающегося замка, открыл глаза. Дверь медленно открылась. А сердце вдруг перестало отбивать истеричный ритм и словно остановилось, падая куда-то в живот. В коридоре дома темно, но света с улицы хватило, чтобы зрачки впитали в себя каждый сантиметр. Платина рассыпчатых волос, мягкая чёлка с правой стороны падает на лоб. Острые точёные скулы, о которые он с шестого курса мечтал порезаться языком. Бледно-розовые губы, которые снились чуть ли не каждую ночь. Мышцы и голубые вены под бледной кожей на шее. Глубокий вырез чёрного облегающего лонгслива открывает ключицы. Всего пары секунд хватило, чтобы его размотало до состояния тяжёлого алкогольного опьянения. Забыл, как дышать. А потом посмотрел в глаза. Белая корка льда на небесно-голубом озере. Внимательный, изучающий взгляд. Драко не был удивлён. Он ждал его. Как ждал и на прошлое Рождество, как ждал бы и на следующее, быть может. Честно говоря, Гарри всю прошедшую неделю прокручивал в голове варианты фраз, которые бросит с порога, но каждую из них вдруг сквозняком вынесло из мыслей. Не мог и слова сказать. Смотрел на него, не веря, что и правда видит. Вспомнил, как дышать, и тут же пожалел об этом, потому что сердце снова зашлось в истерике, а он сам едва не отключился от того, как быстро сжималась и расширялась грудная клетка. Драко скользил по Гарри взглядом, цепляя очевидные сигналы тела. Задержался на алом атласном банте на шее. И улыбнулся. Так дьявольски, что даже светлые радужки потемнели. — Ты ведь понимаешь, что рождественские подарки нельзя забрать назад? Тихий прохладный голос, как приятный треск льда на реке, как шелест упаковочной бумаги на подарке, как шёлковая лента, скользящая по пальцам. Мурашки чёрным водопадом полились по позвоночнику. — Если ты переступишь порог этого дома… — продолжил Драко. — То ты сможешь делать со своим подарком, что хочешь, — закончил Гарри. — Я знаю правила. Я их создал. Хотя ты первый, кто пожелал подобное. Малфой глубоко вдохнул. Поттер залип на расширяющихся рёбрах под тонким кашемиром и понял, что никто из тех, кто писал им письма под Рождество, не хотел получить свой подарок вот так сильно. Впрочем, ни один подарок и сам не желал отдаться. Гарри сделал шаг вперёд, пересекая линию порога. Драко отступил назад, пропуская в коридор, и замер. Поттер достал руку из кармана и прорезал ладонью воздух, магией захлопывая дверь за спиной и погружая их в темноту, разгоняемую лишь тусклым уличным светом из небольшого окна слева от входа. — Распаковывать будешь сейчас или до утра подождёшь? Они стояли в считанных сантиметрах друг от друга, смотрели глаза в глаза. Оба не могли поверить в реальность происходящего. Видимо, Драко поверил первым. Он протянул руку, коснулся длинными пальцами красной ленты под воротом чёрной рубашки. И потянул за нижний край банта. Ткань поддалась, узел распустился. — Скажи, что я не сплю, а ты здесь реально по своей воле, — умоляющие нотки, что рвались сквозь сталь голоса, заставили Гарри улыбнуться. И правда: кто ещё чей подарок. — Я три года тебя искал, пока от меня прятали твои письма. Если бы ты хоть раз написал лично, был бы здесь уже давно. Драко зажал край ленты между указательным и средним пальцами. Смотрел, как блестит шёлк в тусклом свете. Отчего-то нахмурился. — Громкое признание. — Можешь заткнуть мне рот, если не нравится. Малфой выгнул бровь, поднимая глаза. Тень удивления маячила в радужках. Пара секунд на осмысление, за которые Поттер успел дважды удержать себя от рывка вперёд. И был за это вознаграждён. Драко сильнее потянул за ленту, намотал оба конца на кулак и притянул Гарри к себе за шею. Скользнул языком по губам, осторожно пробуя на вкус. И, не встретив сопротивления, забрал глубоко в поцелуй, окончательно лишая и воздуха, и остатков рассудка. Гарри притянул его к себе за поясницу, довольно отмечая изгиб позвоночника навстречу. Пальцы свободной руки тонут в тёмных волосах, сотни переплетающихся линий путаются между языками. Это стоило каждого дня ожидания. Он так долго плавал в невесомости неизвестности, а теперь так неожиданно получил то желаемое, которое столько лет казалось запретным, что чувствовал себя тающим снежком в горячей ладони. Если вдруг Драко прав, и это действительно сон, то пусть он никогда не заканчивается. Гарри отпустил его губы и опустился к шее. Вдохнул поглубже, и голова закружилась. Свежая хвоя, терпкий глинтвейн и капля морозных узоров на стекле. Может, Драко и нельзя больше пользоваться палочкой, но магия в его венах пульсировала в ответ на каждое движение. Тело под ладонями сильнее выгнулось навстречу, и Гарри понял намёк. Прикусил кожу, провёл языком по вене, обсасывал шею и чувствовал, как член под брюками каменеет, а внизу живота разгорается адское пламя. Выбил полный желания тихий стон в потолок. И захлебнулся чистой, как хрусталь, эйфорией. Заставил себя отпустить его шею и подняться выше. Прикусил мочку уха и не узнал собственный задушенный шёпот. — Ты можешь делать со своим подарком что угодно, но если позволишь мне вести, никогда не забудешь это Рождество. — Считай, это и было моим желанием, — срывающийся на новый стон ответ. Это разрешение полностью отпустить тормоза как будто дёрнуло рычаг, переключая Поттера в состояние разогнанной до дьявольской скорости машины с одним-единственным желанием: забрать. Гарри подхватил Драко под поясницу, поднял и перекинул через плечо. Малфой едва успел отпустить красную ленту на его шее — судорожно ухватился пальцами за ткань пальто на лопатках с громким «воу», когда почувствовал, как ноги отрываются от пола. Поттер крепче обвил его обеими руками, нашёл глазами в полумраке лестницу и понёс на второй этаж. Спасибо годам тренировок, которыми он изводил себя в зале, потому что это явно не последний раз, когда он будет носить свой рождественский подарок на руках. Наверху без труда нашёл приоткрытую дверь в спальню — толкнул ногой, чувствуя, как Малфой пригибается, чтобы не удариться головой о проём, и шагнул внутрь. По всей комнате под потолком вилась золотая гирлянда, рассеивая мягкое облако света. Гарри бросил Драко на большую кованую кровать, застеленную атласным изумрудным бельём. Довольно ухмыльнулся, глядя в дерзкие и до одури голодные глаза. Снял с себя пальто и пиджак, кинул на тёмно-зелёный ковёр под ногами. Начал медленно расстёгивать рубашку, наслаждаясь облизывающим недвусмысленным взглядом. Драко его хотел. И это сносило крышу. — И как давно ты начал загадывать меня на Рождество? — Чёрт, да курса с первого и начал. Просто сначала эти желания были другими, — он сверкнул глазами. Гарри стянул с шеи алую ленту и скинул рубашку. Повёл плечами. — Твою мать… — довольно усмехнулся Драко, откидываясь на локти и наслаждаясь видом. — Преступление прятать вот такое под одеждой. Поттер опустился на пол у края кровати и развёл колени Малфоя в стороны. Огладил бёдра в чёрных брюках, не разрывая зрительного контакта. Наклонился и прикусил крепко стоящий член через ткань. Драко выгнулся навстречу, проводя языком по губам. Отзывался на каждое касание даже через одежду. Будет трудно держать себя в руках. Впрочем, надо ли вообще? Гарри терзал его зубами по ширинке — хотел довести до исступления ещё до того, как заберёт полностью. Даже удивился, когда понял, что нужного эффекта достиг меньше, чем за минуту: Драко било такой крупной дрожью, что локти на одеяле подгибались. Дыхание такое громкое, что с ума одним звуком сводит. Гарри понял, что сам так долго не протянет. К чёрту. Расстегнул ремень на брюках Малфоя и быстро стянул с него брюки вместе с боксерами. Чуть слюной не захлебнулся, когда увидел налитый кровью длинный член с блестящей каплей смазки на головке. Не стал бороться с бешеным желанием взять в рот. Слизал солоноватую каплю языком, обхватил губами и втянул в себя. Как же давно хотел ему отсосать. Благодарные стоны мазали по ушам, когда он на выдохе опускался вниз, проталкивая головку к глотке, а потом поднимался обратно, скользя языком по стволу. Давящее ощущение в горле убивало кайфом. Начал двигаться быстрее, перекатывая в руке мошонку. Почувствовал настойчивые пальцы в собственных волосах. Поднял глаза и поймал расширенные зрачки, в которых отражались блестящие огни гирлянды. Положил обе ладони Драко на бёдра, и тот понял, что именно ему позволяли сделать. Малфой схватил Поттера за волосы, сжимая под корни, откинулся на одеяло и направил голову к самому основанию члена. И обратно. Наращивал скорость, грубо трахая в рот, заставляя давиться и задыхаться, но не отпускать. Рвано дышал, кусал губы, извивался. Ебал себя податливыми губами, до боли оттягивая пряди, пока Гарри тонул от яростного желания, что пульсировало в каждой клеточке тела. Слишком сильно. Слишком быстро. Слишком жёстко. Слишком хорошо. Не мог держать рвущихся из гортани стонов, не мог держать колотящееся сердце под рёбрами, не мог держать пульсацию в собственных яйцах. Сильнее сжал пальцами бёдра Драко, потому что всё тело кромсало на части. Почувствовал пульсацию на языке, а за ней и брызги спермы прямо в рот. Малфой зарычал, глубже вталкиваясь в горло и изливаясь прямо в глотку. Грязно. Обалденно. Окончательно выпотрошило. Гарри пробило крупной дрожью — он кончил без рук прямо себе в трусы от одного этого минета. Пиздец. Отпустил ещё пульсирующий член, сглотнул всё до капли и облизнулся. Не дожидаясь, пока Драко отойдёт от оргазма, поднялся с колен и подтянул размазанное кайфом тело выше, к самому изголовью кровати. Снял с себя брюки вместе с мокрыми боксерами и заметил обалдевший взгляд. — Реально? — Реально, — подтвердил точную догадку, избавляя их обоих от обуви и остатков одежды. На Драко осталась только чёрная рубашка. Драко плотоядно усмехнулся и откинулся головой на подушку в изумрудной наволочке. Гарри навис сверху и начал расстёгивать пуговицы, с каждой новой чувствуя, как член опять наливается кровью. Отодвинул ткань в стороны, любуясь подтянутыми мышцами пресса и тонкими бледными шрамами на груди. Голову как в тиски сдавило. Очертил линии пальцами, ловя маяки воспоминаний. — Красиво нарисовал, — отметил Драко. — Чертовски красиво. Малфой приподнялся и снял с себя рубашку. Стоило чёрной ткани упасть на край кровати, как Гарри перехватил его за запястья и скрестил над головой. Призвал невербальным заклинанием алую ленту, которую снял несколько минут назад с собственной шеи, нарисовал пальцами символ бесконечности в воздухе, и шёлк обвился вокруг тонких рук, крепко приковывая к кованому изголовью. Драко дёрнулся, проверяя прочность узла. Поттер удовлетворённо оглядел работу и поймал взглядом ледяные глаза. — Твоя очередь кончать без рук. — Тебе придётся постараться, — Малфой с вызовом вздёрнул подбородок. Гарри всегда сносила башню эта надменность в голосе. — Проверим, на сколько тебя хватит. Опустился к груди и облизал сосок, прихватывая зубами. Новый горячий стон в копилку побед — каждый звенел золотом, как награда. Невероятно отзывчивый, как оголённый провод искрил под пальцами. Гарри изучал тело языком: линии мышц на груди, тонкие полосы шрамов, едва заметные кубики пресса. Вдыхал свежий запах кожи и плавился от вкуса на рецепторах. — Как же я тебя хочу, — Драко дёрнул связанными руками. Он изгибался на шёлковом одеяле, подаваясь навстречу и едва не скуля от желания. И кто там говорил про «придётся постараться»? Тут достаточно просто чеку сдёрнуть, как взорвётся. Поттер усилием воли заставил себя оторваться от сладко-солёной кожи. Оглядел трепещущее тело, залип на закушенных губах. — Беру свои слова назад. Трахни меня, пока я от одного твоего вида не кончил. Гарри и сам уже готов был сдохнуть от обжигающего узла внизу живота. Щедро облил пальцы смазкой и приставил к сжимающемуся кольцу ануса, разводя колени Драко шире в стороны. Мышцы оказались мягкими и податливыми. — Ты растянутый. — А ты до сих пор думаешь, что я эти письма по приколу писал? — из-за сбившегося дыхания голос на этом предложении покатился по синусоиде. — А если бы я не пришёл? — Гарри наклонился ближе, почти касаясь губами губ и добавляя второй палец. — Я дал тебе три года. Драко выгнулся в спине и прикусил его за нижнюю губу, а потом запустил язык в рот, забирая себе новый поцелуй. Гарри добавил третий палец — моментально получил в награду шипение от кайфа сквозь зубы и последовавший за ним горячий выдох. От одного этого звука уже хотелось ему вставить так, чтобы даже огоньки гирлянд полопались от рвущейся магии. Но последние слова вдруг запоздалым осознанием заставили его замереть, оторваться от губ и заглянуть в мутные глаза. — Что это значит? Малфой выдохнул, понимая, что спорить бесполезно — лучше сразу рассказать. — Это Рождество было бы последним. После него письма в ваше приятное заведение перестали бы приходить. Поттер нахмурился. Ему не понравилась ни сама эта фраза, ни отрешённый тон, с которой она была сказана. Вроде бы прозвучало просто и беспечно, но за словами скрывалась бездонная бесцветная пустота. — Что-то мне подсказывает, что дело не в том, что тебе бы надоело их писать, — Гарри вытащил пальцы, и Драко закусил губу, чтобы не заскулить от отчаяния. — Возьми меня. — Отвечай. Драко забился на кровати, видимо, отчаянно желая оттолкнуть, но мог только сдавить тело над собой коленями. Сопротивлялся, рвался из пут — атласная алая лента натянулась, впиваясь в запястья. Гарри прищурился и склонил голову набок. Поднял влажные пальцы, и наколдовал в ладони такую же гирлянду, что висела под потолком, только метровую. С садистким выражением лица принялся обвязывать светящийся провод поверх ленты, чтобы Драко точно не вырвался. — С каких пор ты стал мастером беспалочковой магии? — С тех пор, как восстал из мёртвых. Ты не получишь ни одного прикосновения, пока не скажешь, что было бы после этого Рождества, если бы я не пришёл. Гарри выпрямился и поднял раскрытые ладони в доказательство своих слов, оглядывая прекрасное тело на изумрудном одеяле. Платиновые пряди на подушке, выступившие от напряжения вены на связанных руках, острые ключицы, мраморные мышцы, крепкий стояк с предательски мокрой головкой. Малфой желанием аж через кожу сочился. Рёбра расширялись и сжимались с нестабильной скоростью. Парни долго сверлили друг друга взглядами, и Поттер стойко держал молчание, как и обещал, не касаясь Драко ни единым сантиметром тела. Хотел. Но держал себя в руках, потому что ответ был важен, тем более, если его тщательно скрывали. — Драко, я уйду, если ты не ответишь. Это был блеф — никуда бы он не ушёл, сломался бы пополам на пороге. Малфой вряд ли поверил, но вздохнул и посмотрел так, будто одолжение делал. — Да не было бы ничего после этого Рождества. В смысле совсем ничего. Из мёртвых я бы уже не восстал — не всем так везёт. Огни гирлянды на красной ткани на его запястьях поплыли у Гарри перед глазами, смазываясь в нечёткое пятно, как если бы он оказался без очков, хотя те были на месте. Глядя в пустоту и пытаясь поймать полуотключившееся сознание, Поттер сглотнул и уточнил: — В каком смысле? — В прямом. Я заебался. Дал тебе, да и себе, три года. Либо дождаться, либо отпустить. Отпустить не получилось, — он пожал плечами, говоря об этом так буднично, будто делился планами на выходные. Типичный Драко Малфой в естественной среде — в море токсичного яда, который можно лить на окружающих. — Так что… это последнее Рождество. — И как ты собирался это сделать? — холод ужаса кусался под кожей. — У меня есть немного доработанная версия «живой смерти». Убирающая слово «живой». У Гарри как будто свет в голове выключился. Он даже огней гирлянд уже не видел. Переваривал информацию несколько долгих секунд, пока не понял, наконец, что едва не допустил. Да, из-за Гермионы, но он не собирался её винить — она и сама ведь не знала, да и желала другу только лучшего. Моргнул и посмотрел на Драко — тот прохладно пялился в ответ. Поттер оглядел связанные руки, облизал взглядом тело. Судьба подарила ему шанс. Он пришёл вовремя. И ещё докажет, что у них есть одно будущее на двоих. Сама мысль о том, что этот парень, который в школе сводил его с ума и душил злобой, любил настолько, что готов был лишить себя жизни от одного понимания, что ему ничего не светит… убивала. Гарри приставил член к растянутым мягким мышцам ануса, наклонился к Драко, целуя в губы, и медленно вошёл. Малфой выскользнул из поцелуя и застонал Поттеру прямо в рот. Пока его собственные руки были связаны, ладони Гарри изучали тело. Плечи, рёбра, пресс, бёдра… Хотел запомнить каждый изгиб. Дыхание из губ в губы. Полная неспособность даже слово сказать. Дрожащий подбородок, жадные движения навстречу. Им не нужно было говорить, чтобы понять друг друга. Оба варились в чувствах уже так давно, что теперь секс казался естественным продолжением не то что отношений, а их самих. Такое сильное желание, что почти смертельное, потому что заставляет задыхаться, заставляет хотеть ещё бо́льшего, хотя куда уж больше, когда Гарри входит в Драко до самого основания, подтягивает его колени к самой груди и целует чуть ли не до самой глотки. Столько лет хотел его, столько лет искал, что теперь от звука протяжных стонов в собственный рот просто с ума сходил — так, наверное, люди и оказываются связанными в белые халаты. — Я сейчас… чёрт, я сейчас кончу, — выдохнул Драко шёпотом. У Поттера как будто кровь остановилась и сердце питать перестала от этого голоса. Заставил себя собраться, крепче перехватывая Малфоя под коленями и замедляясь. — Рано. Гарри отпустил одну руку, обхватил член Драко у основания и магией на кончиках пальцев создал плотное кольцо из такой же атласной красной ленты, но более тонкой. Обвязал так, чтобы не дать закончить раньше времени. — Твою мать, нет! — заметался Малфой, дёргая руками. — Да-а-а, — плотоядно улыбнулся Гарри. Он хотел дарить удовольствие, от которого у Драко навсегда отпадут любые сомнения. И дарил — видел по поплывшему взгляду, по капелькам пота на груди и на лбу. Какой же красивый. Неземной. Он набирал скорость, целовал дрожащее от блаженства тело под собой, кусал кожу на шее и чувствовал, что сам вот-вот кончит. Их вмазывало друг в друга, как токсичное вещество по венам. Гирлянда под потолком замигала — непроизвольные выбросы магии били по электричеству. Комната то погружалась в темноту, то снова озарялась светом. — Пожалуйста. Пожалуйста, меня сейчас разорвёт! — Драко бесстыдно скулил. Перевязанный у основания член налился кровью и сочился смазкой. — Терпи, — прошептал в губы Гарри, хотя у самого с терпением было уже чертовски плохо. — Это слишком… — стонал Драко. — Всего слишком. Тебя слишком. Я не могу больше. Отпусти меня. — Умоляй. — Дай мне кончить. Гарри, пожалуйста, я сейчас сдохну. — Скажи ещё раз. Моё имя, — он задыхался, чувствуя подступающий оргазм. Драко посмотрел ему в глаза и отчеканил каждое слово на новом толчке, подаваясь бёдрами навстречу. — Гарри. Я. Хочу. Под тобой. Кончить. — Блять… Поттер провёл по его члену двумя пальцами, испаряя магией ленту у основания, и полностью входя в горячую задницу. Драко задохнулся — его накрыло диким оргазмом, и Гарри кончил в ту же секунду, потому что последняя фраза окончательно вышибла всё разумное. Задрожал, падая на разгорячённое тело. Они тяжело дышали, хватаясь друг за друга руками. Целовались, как безумные. Лучший подарок на Рождество. Спустя пару минут Поттер отпустил его губы, вышел и упал рядом. Обнял, притягивая к себе. Уткнулся носом в шею, глубже вдыхая запах хвои и горячего глинтвейна вперемешку с мускусом. Они лежали так ещё долго, пока мерцание гирлянды окончательно не успокоилось, возвращая комнате ровный золотой свет. — Гарри… — позвал Драко, запуская пальцы в тёмные волосы. Поттер вопросительно замычал, укладывая голову ему на грудь. — Это разовая акция? Гарри нахмурился. Приподнялся на локте и посмотрел в лицо — всё такое же спокойное и хладнокровное, но в глазах занималась тревога. Нет, он не позволит ему так думать. Поттер перекинул через него ногу и навис сверху, упираясь ладонями в кровать. — Разовая акция? Ты прикалываешься? Я тебя три года искал и жалел, что после войны сразу же не признался, — провёл костяшками по бледной скуле, откинул светлую влажную чёлку со лба. — Это ты мой рождественский подарок. И этот подарок обмену и возврату не подлежит. Драко искал в его глазах огонь подтверждения словам. Нашёл. Благодарно притянул к себе. И когда Гарри уже начал проваливаться в сон, обнимая тёплое тело, почувствовал дыхание на шее и услышал тихий шёпот. — С Рождеством.