Вне расписания

— Прекрасно. Мы отмечаем успех «Недели здоровья» в баре, — ехидно процедила Миллс. С самого порога легкие сдавило едким коктейлем: табака, чужих духов и алкоголя. Реджина, все еще не сняв пальто, недовольно зыркнула на подругу. Она до сих пор не понимала, как Зелине удалось уговорить ее присоединиться к этой дурацкой затее — праздновать получение гранта в подобном месте. — Не нуди, Миллс. Всем нужно иногда расслабляться, — Зелина уже скинула куртку и с предвкушением потирала руки. — Я пришла исключительно ради поддержки коллективного духа, — сухо отозвалась Реджина. Ощущение того, как подошва с резким треском отлипала от пола заставило ее поморщиться. — Ну конечно, — та ловко смахнула рыжие кудри с плеч, поправляя вызывающе глубокое декольте, и уже через мгновение ее медная макушка затерялась в толпе коллег. Реджина стянула пальто и, стараясь не привлекать внимания, скользнула к барной стойке. Черный кашемировый джемпер и светлые брюки должны были послужить идеальной маскировкой в этой суетливой обстановке. По крайней мере, она на это надеялась. На рядах бутылок за спиной бармена дрожали розовые неоновые блики. Вокруг стоял гул голосов, который разрезал резкий стук бильярдных шаров. Больше всего на свете Реджине сейчас хотелось оказаться дома: выкурить сигарету на заднем дворе, выпив несколько бокалов сидра, проклясть всех, кто утомил ее за эту неделю, и проспать до следующего вечера. Барная стойка служила прекрасным местом для наблюдения. Заказав яблочный мартини, она принялась изучать зал. Коллеги выглядели довольными. Арчи Хоппер то и дело перекладывал стакан из руки в руку, так и не решившись отпить, и дежурно переговаривался с учителями. Мэри-Маргарет о чем-то восторженно щебетала в углу, едва не задевая руками настольный фонарик. Взгляд Реджины лениво скользил по лицам, пока не наткнулся на блондинку. В этой обстановке распущенные волосы Свон казались светлее, мягкими волнами ложась на плечи. Вместо привычной спортивки на ней была обтягивающая темная водолазка, джинсы, плотно облегающие бедра, и… «Шнурованные сапоги? Безвкусица», — привычно подумала Реджина, но взгляд почему-то задержался на шнуровке дольше чем стоило. Эмма переговаривалась с Голдом, изредка посмеиваясь. Неожиданно она вскинула голову и посмотрела прямо на Реджину. На губах Свон растянулась мягкая улыбка, и она приветственно приподняла бутылку колы. Растерявшись, Миллс ответила коротким кивком и тут же отвернулась к бармену, заказывая второй мартини. Когда Эмма оказалась у бильярдного стола, Реджина помимо воли вытянула шею, пытаясь рассмотреть происходящее сквозь толпу. Но лучше бы она этого не видела. Блондинка разыгрывала партию с какой-то девчонкой в вызывающе коротких шортах. Реджина следила за тем, как та нарушала все границы личного пространства: то и дело касалась плеча Эммы или бесцеремонно отпивала из ее бутылки. «Вопиющая наглость», — Миллс вонзилась взглядом в пальцы Свон. Те уверенно обхватили кий, медленно скользя по гладкому дереву, а девица рядом наблюдала за этим движением с почти развратным упоением Реджина испепеляла взглядом бильярдный стол. Не глядя, она взяла четвертый по счету бокал с яблочным мартини и втянула мутную жидкость. ​Она следила за тем, как Эмма любезно переговаривается с этой… как ее там? Когда красноволосой девчонке предстоял особо лихой удар, Свон вызвалась помочь, подойдя почти вплотную. Это стало точкой невозврата. ​По лицу Реджины пробежала дрожь, а на лбу отчетливо выступила пульсирующая венка. Она неотрывно наблюдала за тем, как обтянутая тканью водолазки грудь соприкасается с чужой спиной. Как бедро Эммы упирается в ягодицы этой нахалки. Откровенно, вызывающе бесстыдно. «Посмотрите-ка, эта идиотка еще и хохочет», — зло подумала она. ​— Уилл, налейте мне виски, — резко бросила Реджина и, спохватившись, добавила с натянутой улыбкой: — Пожалуйста. ​Она тут же зажмурилась. Боже, Уилл ведь был ее учеником, когда она только начала работать в школе. Волна неловкости накрыла с головой, но тут же отступила под натиском раздражения. ​За бильярдным столом партия закончилась, но участницы продолжали непринужденно болтать. Эмма стояла слишком близко. Слишком. Ее зеленые глаза блестели в приглушенном свете бара. ​Миллс потянулась к тяжелому стакану и осушила его глоток за глотком. На душе было паршиво, и отчаяние развязало язык. ​ — Милый, мы всего лишь люди, — она заметила, как глаза Уилла округлились от такого вида бывшей учительницы. — Учителя тоже пьют виски. Нальешь еще? ​— Эм, конечно, мисс Миллс, — парнишка неловко улыбнулся, подвигая обновленный напиток. ​Прежде чем отпить, Реджина снова метнула злой взгляд на воркующую блондинку. Зал отчего-то стал размытым, огоньки расплывались острыми пиками. «Стоило снять линзы», — подумала она, упрямо отрицая опьянение. ​ Следующая порция исчезла так же стремительно. Несколько капель проскользнули по нижней губе. По телу расплывался жар. Она ненавидела виски, но это ощущение «ватности» было сейчас необходимо. ​Мысли крутились неконтролируемым водоворотом — будто она закинула их в стиральную машину своего сознания и теперь пыталась отстирать от ревности. Что Свон имела в виду, когда говорила, что к ней не подобраться? Зачем ей вообще подбираться? И почему она так решительно отшила Кингсли? Эмме тогда явно не понравилось, что он прикасался к ней. Значит… что это значит? ​Умозаключения не складывались. Пытаясь удобнее устроиться на барном стуле, она оперлась локтем о стойку, едва не промахнувшись. ​— Реджина… — подошедшая Зелина остановилась на полуслове. — Да ты пьяна, дорогая. В стельку. ​ — Я в порядке, — Реджина попыталась придать лицу привычное сдержанное выражение. Но карие глаза, подернутые туманной поволокой, выдавали ее с потрохами. ​— Это все потому, что твоя ненаглядная Свон воркует с той девчонкой? Реджи, какого черта ты просто пьешь? Если ты так серьезно влипла, что налакалась виски, почему бы просто… не поговорить с ней? ​— Нет. Все будет так же, как с Дэни. Как с остальными... Мы поиграем в любовь, а потом меня выбросят. Не хочу. ​— Да ты даже не пробуешь, потому что боишься! И всегда будешь бояться. Хотя бы узнай для начала, вдруг она не играет за «девчачью команду». ​— О, отлично! Так и сделаю, — чуть громче, чем следовало, возразила Миллс. — Подойду и скажу: «Эмма, знаешь, я лесбиянка, и ты мне чертовски нравишься. Ты, случайно, не в такой же ситуации?» ​Реджина резко встала, но ноги подвели. Ее качнуло, и она вцепилась в край стула, глупо уставившись в пол. Перед глазами оказались носки знакомых кожаных сапог. Взгляд медленно пополз выше — по темным джинсам к темной водолазке. ​ Когда кружение в голове позволило сфокусироваться на лице «преграды», Реджина бессильно выдохнула. На нее смотрели зеленые глаза. Широко раскрытые, ошеломленные. ​ — Вообще-то, случайно… да, — неловко почесав затылок, ответила Эмма, явно слышавшая последнюю фразу. ​Но ее ответ Реджина уже вряд ли осознала. Нетвердо, но очень торопливо, Миллс пробиралась к выходу, мечтая провалиться сквозь землю. ​ — Тебе лучше ее проводить, — предательски шепнула Зелина. — Когда она выпивает, то жутко плохо справляется с собой. И с дверными проемами. За порогом «Кроличьей норы» опустилась глухая ночь. Реджина ощутила дыхание холодов сразу, как только вырвалась из удушливой атмосферы бара в промозглую сырость. Лишь оказавшись на улице, она поняла, как сильно вспотела в накуренном зале. По спине пробежал озноб. Пальто, которое она убегая не надела, а просто вынесла в руках, никак не поддавалось: пальцы путались в подкладке, рукава терялись, а сама Реджина опасно покачивалась, теряя равновесие. — Такси… черт, где же оно? — прошипела она, щурясь. Улица была пуста. Фонари одиноко горели вдоль тротуара, подсвечивая молочный туман. Просто прекрасно. Непослушные пальцы с трудом разблокировали экран телефона. Стараясь уйти как можно дальше от входа в бар, Реджина начала судорожно вбивать адрес в приложении, пока буквы перед глазами окончательно не расплылись. — Эй, Реджина! — за спиной послышался запыханный голос Эммы. Услышав его, она вздрогнула так сильно, что едва не выронила телефон. На экране мелькнуло сообщение: машина прибудет через двадцать минут. В голове пронеслось ядовитое: «Чертов Сторибрук, две кареты на весь город». Решив, что лучшая защита — это нападение, она резко развернулась на каблуках. О чем тут же пожалела. Мир опасно качнулся. Смесь яблочного мартини и виски нанесла коварный удар по равновесию. — Слушаю вас, мисс Свон, — выплюнула она, вцепившись свободной рукой в воротник собственного пальто. — Серьезно? Опять «мисс Свон»? — Эмма остановилась в паре шагов, бессильно опустив руки. На ее лице читалась усталость. И упрямство, которое выводило Реджину из себя. Несмотря на пронизывающий ветер, женщина почувствовала, как к щекам приливает жар. Казалось, что кашемировый джемпер душит ее. Она нервно оттянула ворот, ловя кожей холодный воздух. — Зачем ты пошла за мной? — Реджина попыталась вложить в голос все свое равнодушие, но голос предательски дрогнул. — Наслаждайся вечером. По-моему, у тебя была отличная компания. Твоя… подружка. Темные пряди каре растрепались, одна залезла в рот, и Реджина раздраженно смахнула ее. — Она, кстати, всего два года назад школу закончила. На случай, если ты забыла, как выглядят взрослые. Эмма сделала шаг вперед. Медленно, будто боясь спугнуть. Она сократила дистанцию и твердо обхватила плечи Реджины, не давая той пошатнуться и упасть. Зеленые глаза оказались пугающе близко, заглядывая в глубину карих, метающих молнии. — Ты что… ревнуешь? — Улыбка Эммы расцвела медленно. Она ощущалась победным знаменем, воткнутым в самолюбие Реджины. — Что?! — Реджина задохнулась от возмущения. — Оставь при себе свои дешевые фантазии, Свон. Просто… это почти ученица. Этика! Тебе знакомо это слово? Слова связывались все труднее, язык заплетался. Реджина дернулась, пытаясь вырваться из хватки теплых ладоней, но лишь сильнее ощутила, как от Эммы пахнет кожей куртки. — В любом случае, ты ревнуешь. И не стоишь на ногах, — Эмма не отпустила ее, лишь перехватила поудобнее, придерживая за локоть. — Пошли. Я подвезу тебя. — Ты пила, — обвиняющим тоном бросила Реджина, пытаясь отвоевать возможность скрыться в такси. — Колу, — фыркнула блондинка, потянув ее к своей машине. — У пацанов соревнования завтра, мне нельзя быть с похмельем. А вот тебе, завтра явно понадобится аспирин. — Что это за желтое чудовище? — процедила Миллс, когда Эмма практически впихнула ее на пассажирское сиденье своего «жука». — Надо же, на пьяную голову ты шутишь даже лучше, — хмыкнула Эмма, захлопывая дверь. Выудив из Реджины адрес, блондинка завела мотор. Салон старой машины оказался на удивление уютным, вопреки его виду снаружи. Реджина упрямо отвернулась к окну, чувствуя, как от ее горячего дыхания стекло мгновенно покрывается блеклым пятном. Все за окном слилось в расплывчатые пятна фонарей. — Вообще-то, — начала Эмма, переключая передачу, — я пошла за тобой, чтобы поговорить. — И о чем же? — голос Реджины звучал глухо, она не сводила глаз с запотевшего стекла. — О том, что ты сказала Зелине. И о том, что я успела ответить до того, как ты сбежала. Эмма на мгновение оторвала взгляд от дороги и внимательно посмотрела на Реджину. Та сидела, сжавшись в комок, и в полумраке салона казалась внезапно хрупкой. — Не имею ни малейшего понятия, о чем ты, Эмма, — отрезала Реджина, ее пальцы нервно вцепились в край джемпера. — Брось, Реджина. Мы обе это слышали, — Эмма выровняла руль, ее голос стал тише, но тверже. — Меня к тебе тянет. И, судя по твоим словам в баре мы во всем подходим друг другу. Весь остаток пути Реджина хранила тяжелое молчание. В зеркале заднего вида она видела, как помрачнело лицо Свон. Чего она ждала? Что Реджина прямо сейчас бросится в ее объятия? Признается, что безумно хочет ее и снова готова добровольно насадиться грудью на очередной терновый шип, который подставила ей жизнь? Нет, она слишком долго училась защищаться, чтобы так просто сдаться. — Ты ослышалась, — ледяным тоном отрезала Миллс, когда «жук» замер у ее аккуратного дома. Дверца натужно скрипнула. Придерживаясь за край, чтобы не выдать дрожь в коленях, Реджина выбралась из машины. Краем глаза она заметила, как Эмма в бессилии уронила голову на предплечья, сжав руль. — К черту все, Миллс! — выкрикнула Свон. Она выскочила из машины так стремительно, что Реджина не успела дойти до крыльца. Блондинка перехватила ее у ступеней. Не дав опомниться, Эмма жадно впилась в ее рот. Пальцы запутались в коротких прядях на затылке — притягивая, растрепывая их еще сильнее. Голодный язык прошелся по губам Реджины, размазывая остатки помады. Вкус колы на чужом языке тут же смешался с горечью виски в ее собственном рту. Мягкие губы Эммы настойчиво, почти грубо сминали ее. Рот наполнился влажным жаром сплетающихся языков. Реджина чувствовала, как волна возбуждения между бедер — смешиваясь с пьяным туманом в голове — растекается по телу, сладко отзываясь в груди. Поддаваясь импульсу, который так коварно подначивал алкоголь, Реджина обвила шею Эммы, крепко прижимая ее к себе. Сжав бедра, она не сдержалась. И тихо простонала — прямо в поцелуй. Этот звук подействовал отрезвляюще. Карие глаза широко распахнулись. Реджина резко отпрянула, упершись ладонью в холодную кожу куртки, и столкнулась с непонимающим взглядом глаз напротив. — Нет. Прости, Эмма… Нам не стоит… — выдохнула она, пятясь к двери. — Реджина, постой! Мы же можем просто… Брови Миллс страдальчески изломились, она отчаянно закивала, запрещая Эмме продолжать. Не глядя, пошатываясь, она нащупала замок, с трудом провернула ключ и исчезла за дверью, снова спасаясь бегством. — …поговорить, — тихо закончила Свон в пустоту ночной улицы. Словно преступница, Реджина не стала включать свет. Она шумно скинула туфли в прихожей и, не снимая пальто, припала к окну, прячась за шторой. Сердце колотилось где-то в горле. Она наблюдала за блондинкой, все еще стоявшей у машины. В холодном свете фонарей лицо Эммы казалось опустевшим, а опущенные уголки губ выдавали растерянность. Реджина видела, как резко она дернула дверцу, как тяжело уселась в салон и как машина, взвизгнув шинами, скрылась из виду. Миллс суетливо открыла окно, впуская в комнату ночной воздух. Дрожащими пальцами она пошарила в кармане пальто, выудила пачку и закурила, затягиваясь. По щекам катились горячие ручейки слез. Они собирались у подбородка, щекотали шею и быстро капали с кончика носа, разбиваясь о подоконник. — Идиотка, — зло выплюнула она вместе с дымом, проклиная себя, и с силой прижала ладонь ко лбу, пытаясь унять пульсирующую боль.