Вне расписания

— Реджина, — сквозь толщу сна доносился знакомый голос. — Милая, просыпайся. Миллс глубже зарылась в ворох одеяла, натягивая его выше. Тело казалось бесконечно тяжелым, вялым. Мышцы бедер и рук ныли. Уткнувшись носом в пропахшую ими подушку, она капризно угукнула. Это должно было дать понять: открывать глаза Реджина не собирается — потому что даже не разлепляя век предугадывала, как больно по ним резанет свет. Матрас возле нее просел под весом, и пальцы осторожно коснулись щеки. — Не думаю… что случилось что-то… срочное, Эмма, — пробурчала она пытаясь поплотнее затянуть на себе кокон из одеяла. — Я хочу спать. — Я бы с радостью оставила тебя поспать, — в голосе Свон послышалось едва сдерживаемое умиление. — Но на ресепшене сказали, что у нас была бронь всего на сутки. — Выселение только в двенадцать, — раздраженно отозвалась Реджина, чувствуя как сон отступает. — Ну… уже полдвенадцатого. Это значительно меняло дело. Она подскочила, с трудом продирая веки. Как и ожидалось, глаза нещадно пекло, будто на раздраженную слизистую насыпали пригоршню песка, а два часа сна отзывались тупой болью в затылке. Свон уже была в джинсах и футболке и выглядела так, будто давно проснулась. Тяжелые шторы были раздвинуты, а балконная дверь приоткрыта. За ней Портленд уже вовсю шумел. Ноябрськое небо затянуло молочной дымкой, сквозь которую едва пробивалось солнце. Воздух, ворвавшийся в комнату, был почти зимним: пах мокрым асфальтом, йодом Атлантики и пережареными зернами из ближайшей кофейни. Борясь с сонливостью, Миллс отдернула одеяло и, не обращая внимания на наготу, прошлепала босыми ногами по полу. Отыскав в ванной платье, она стала его натягивать прямо на голое тело. — Чертово платье! — А как же белье? — задорно поддела блондинка, наблюдая за суетливыми движениями. — О, нет. Оно ужасно натрет, и так все… — начала было Реджина, но замолчала на полуслове, заметив дразнящую улыбку: — Очень остроумно, Эмма. О чем я только думала, когда надевала все это вчера? Миллс лихорадочно дергала подол вниз, пытаясь расправить заломы ткани, пока молния упорно сопротивлялась. — О том, что будешь выглядеть великолепно? — Эмма наблюдала за этой суматохой, лениво прислонившись к косяку балкона. — О да. Особенно сейчас. Платье наконец поддалось. Реджина впопыхах снова влетела в ванную и замерла перед зеркалом. Опухшие губы, отпечаток подушки на щеке, гнездо вместо укладки и ни капли макияжа. Она выглядела затраханной, сонной и совершенно… — Ужасно! — невесело постановила Миллс. Она выглянула обратно в спальню. Свон, кажется, была абсолютно спокойна: стояла у балкона, неспешно отпивая кофе из картонного стаканчика. — Это твой, — она указала на второй на столе. Миллс подхватила его, и внутри все разлилось приятным теплом — на картоне была выведена маркером кривоватая корона. Как и в тот самый раз. И правда, чего она так засуетилась? Замерев и наконец выдохнув, Реджина подошла к ней и накрыла губы своими, тягуче целуя. — Почему ты не разбудила меня раньше? — все же спросила она с легким укором, когда оторвалась от припухших губ Эммы. Ужасно не хотелось этого делать, но Реджина все же выскользнула из объятий, отпив большой глоток кофе. На ходу она попыталась пригладить торчащие пряди, прочесывая их пальцами. — Ты так сладко спала… жалко было будить, — Свон проводила ее внимательным взглядом. — Потрясающе. Поэтому теперь я выгляжу как пугало. Миллс выхватила из клатча пудреницу, попыталась скрыть следы бессонной ночи, но, увидев, что это только подчеркивает красноту век, бессильно зашвырнула ее обратно. Пудреница громко клацнула о дно, раскрылась и рассыпала пудру на темную обивку. — Черт! — Реджина недовольно выдохнула, захлопывая сумочку. Плевать, она разберется с этим позже. — Ты отлично выглядишь— Эмма отставила стаканчик, подошла к ней вплотную и обхватила за талию, притягивая к себе. — Чего ты суетишься? Горящие зеленые глаза смотрели так тепло и жадно, будто Свон хотела выпить ее до капли, а руки прижимали так крепко, словно она пыталась с ней срастись. На это возражать не хотелось. По ногам скользнул прохладный воздух, и где-то вдалеке тоскливо крикнула чайка. Что она должна сказать — правду? О том, что случившееся ночью разбудило ее от долгого, беспросветного сна? Что она вдруг заново почувствовала свое тело? Что, несмотря на близорукость, мир стал ярче, а звуки — отчетливее? Кажется, она ощущает телом, как сердце охотнее гонит кровь, и все в ней… все в ней хочет сохранить этот момент. Признаться, что она пьяна Свон: настоящей, горячей, звонкой, смешливой? И что это бьет в голову и пугает одновременно. — Мне не хочется ехать обратно, — тихо призналась Реджина, когда Эмма разорвала поцелуй. Она оправила платье, чувствуя, как глухо ухает сердце. — Здесь все было так… просто. — Реджина обхватила себя за плечи. Холод неприятно щекотал голые ступни, но еще сильнее сквозило тревогой где-то под ребрами. — А в Сторибруке чем сложнее? — Эмма опустилась перед ней на колени. Она по очереди подхватила ее ступни и, мягко проглаживая, обула в лодочки. — Там… все, Эмма. Что мы скажем на работе? О нас и так болтают черт знает что. — Да какая к черту разница?! — вспылила блондинка. Брови сдвинулись к переносице, губы сжались. — С каких пор мы вообще должны отчитываться о своей жизни? Надевай, там холодно. Другой одежды я не захватила. Блондинка накинула красную кожанку на плечи Реджине. Это было красноречивее любых слов: Эмма беспокоилась о возвращении в привычный Сторибрук не меньше ее самой. Они покинули отель за пять минут до того, как это стало бы выглядеть неприлично. Желтый жук тихо тарахтел, выбираясь на трассу. Миллс сидела на пассажирском сиденье, откинув голову. В салоне было тепло от печки, пахло разогретым пластиком и пылью. Куртка была пропитана запахом Эммы. После отеля они перекинулись парой фраз о том, что неплохо бы поесть, явно не пытаясь продолжать тот диалог. На каждой выбоине она едва заметно морщилась — тело ломило, напоминая о том, что они практически не спали. Да, они определенно перестарались, но лучшего сувенира из Портленда она и представить себе не могла. На выезде из города они остановились у придорожной забегаловки. Пока Эмма бегала за едой, Реджина стояла у машины, прислонившись к дверце. Она медленно осматривалась: серые причалы вдали, белые чайки и колючий океанский ветер. Миллс вдохнула поглубже, впитывая влагу и соль, которые будто подпитывали ее и одновременно выветривали из головы мысли. Эмма вернулась с хот-догами, завернутыми в промасленную бумагу, и двумя стаканами пережаренного кофе. — И этим мы будем завтракать? — Реджина скептически приподняла бровь, глядя на щедрые потеки горчицы. — Я не врала: я обожаю дешевые хот-доги, — прошамкала Свон, уже вонзив зубы в хрустящую булку. Она ела с таким неприкрытым наслаждением, что Реджина не выдержала и, поддавшись примеру, откусила свой. Тем более что была жутко голодна. Когда они доели, пристальный и самодовольный взгляд блондинки явно на что-то намекал. — Что? — Миллс аккуратно свернула обертки, оглядываясь в поисках мусорного бака. Его поблизости, разумеется, не наблюдалось. — Ты все-таки съела его, — Свон отобрала у нее бумажки, плотно утрамбовала их в пакет побольше и закинула на заднее сиденье, игнорируя безмолвный упрек в карих глазах. — Ладно, Эмма, это было… неплохо, — улыбку было невозможно сдержать. Миллс заправила непослушную прядь за ухо и обняла себя за плечи, вглядываясь в горизонт. — Довольна? — А то, — удовлетворенно отозвалась та. Дорога лентой уходила под колеса, петляя между высокими соснами. Эмма уверенно держала руль одной рукой, а вторую оставила на подлокотнике, едва заметным движением пальцев приглашая Реджину. Та на мгновение замялась, а потом осторожно переплела свою ладонь с ее. У Эммы они были прохладными и чуть влажными. Неужели Свон тоже нервничала? Она выглядела сосредоточенной, погруженной в свои мысли. В салоне горько пахло кофе. Реджина смотрела на профиль в тусклых лучах солнца и чувствовала, что больше не может молчать. Пейзажи за окном становились все более узнаваемыми — Сторибрук был совсем близко. Липкая тревога подступала к горлу, а тишина, прерываемая лишь ворчанием старой магнитолы, доводила до исступления. Слова сорвались сами собой: — Я… рада, что мы… вместе, — она замялась, пытаясь подобрать слова, но все они казались идиотскими. — И что поговорили. В отеле. Обо всем. Было до чертиков неловко вспоминать их ночной разговор. При дневном свете вчерашние откровения казались слишком болезненными. Но Эмма, кажется, совершенно ими не тяготилась. И впервые Миллс подумала о том, что, возможно, она и правда зря так долго жила в тени своих собственных страхов. — А я рада, что Queen — это ты, — в подтверждение своих слов Свон крепко сжала ее ладонь. Реджина несколько раз начинала следующую фразу и осекалась. — Эмма? — что она собиралась сказать? Миллс сама не знала, но не могла побороть потребность выплеснуть все то, что раскалилось внутри. — М? — Непривычно молчаливый сегодня профиль не отрывался от дороги. — Знаешь, мне было очень хорошо… И я… — темные глаза лихорадочно скользили от ладони на потертом руле к лицу Эммы, а потом прятались в их сцепленных пальцах. Жук неловко дернулся. — Не-не, не начинай. И мне было хорошо, и сейчас хорошо, — блондинка нервно, скороговоркой выдала ответ, сбавляя скорость. Она оглянулась и, присмотрев место на обочине, притормозила, щелкнув кнопкой аварийки. — Если что скажем копам, что тебе поплохело после хот-дога. — невпопад бросила Свон, пытаясь разрядить обстановку. — Эмма, я… — Реджина развернулась к ней, подаваясь ближе. — Миллс, только не вздумай давать заднюю, — Эмма закинула руку на спинку чужого сиденья, перебивая. На ее лице вдруг особенно сильно проступили следы бессонной ночи, а уголки губ, растянутые в натянутой улыбке, подрагивали. — Ты меня просто добьешь этим, понимаешь? Просто будь со мной, Реджина. Слова, произнесенные вкрадчивым, дрожащим голосом осели в густой тишине салона. — Да нет же, Эмма! — Миллс возмущенно выдохнула. — Ты даже не дослушала! — Значит, все впорядке? — Просияла Эмма, словно начищенный цент. Напряженные плечи облегченно опустились. — Я просто хотела сказать… Я уже не в том возрасте, чтобы просто попробовать. Миллс не решалась поднять взгляд. То, что в мыслях казалось веским и правильным, на деле звучало как невразумительный лепет. — Что значит «не в том возрасте»? Тебе сколько, тридцать два? — Вообще-то, тридцать четыре. — О-о, ну это в корне меняет дело, — блондинка притворно-важно выпрямилась. — А мне тридцать три стукнуло неделю назад. Вот мы старухи-то. — Что? — Реджина даже забыла, ради чего затеяла этот разговор. — Почему ты не сказала? В учительской всегда поздравляют… — Ну, я как-то не привыкла праздновать. И не соскакивай с темы. Мы какие угодно, Реджина, но точно не старые. Ни для чего. — Я о том, что не хочу свиданий ради свиданий, — голос Реджины снова стал серьезным. Она смотрела прямо перед собой индикатор на мигающий панели. — Я хочу, чтобы все было… основательно. Понимаешь? — Конечно, понимаю. И… что это значит? В твоем понимании? — Эмма замерла, нервно барабаня пальцами по рулю. — Я не знаю, — честно призналась Миллс, чувствуя, как краснеют щеки. Она резко отвернулась к окну, за которым стеной стоял сосновый лес. — В смысле, я не хочу, чтобы мы просто ходили в ресторан по субботам и… — А чего ты хочешь? — Перебила Свон. — Что я несу… — Реджина сжала виски ладонями, пряча лицо. — Я сама не знаю, о чем говорю. Эмма помолчала, а потом придвинулась настолько близко, насколько позволяло сиденье. — Слушай, детка, — тихо начала она, и это «детка» неуместно горячо отозвалось где-то внизу живота. — Все будет по-прежнему, просто теперь мы будем вместе. А там разберемся по ходу дела. У нас же неплохо получается импровизировать, м? Последнее прозвучало со знакомой смешинкой, и она невольно улыбнулась. Вчерашняя ночная «импровизация» и правда удалась им на славу. — Ты уверена? — А смысл сомневаться? — Эмма уже потянулась к ключу зажигания, уверенно перехватывая руль. — Давай, доверься мне, Реджина Миллс. Миллс медленно потянулась вперед и поправила задравшийся рукав футболки на плече блондинки, и задержала ладонь на нем. — Раз уж я выжила после этого хот-дога… — Она едва заметно улыбнулась. — Полагаю, я могу рискнуть еще раз. Оставшиеся мили пролетели в полусонном трансе, в котором Миллс ощущала только звенящую сладкую пустоту в голове и запах нагревшейся кожи куртки. Желтый жук наконец въехал в Сторибрук. Город встретил их привычным покоем: мистер Хопер выгуливал Понго, а из закусочной тянуло сладким ароматом свежих «медвежьих когтей». Когда машина притормозила у ее дома, Свон не стала глушить мотор. Она облокотилась на руль, разглядывая аккуратные розовые кусты и небольшое белое крыльцо. — Ну… — Эмма замялась. — Напишу тебе? Или ты мне?.. Она неловко почесала затылок, ероша светлые пряди. — Да. То есть… я хотела сказать, — Реджина засуетилась, проверяя, не забыла ли чего, хотя из поклажи у нее была только крохотная сумочка. — Я напишу. Вечером. Как только… в общем, вечером. — Хорошо. Тогда до вечера, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Свон и потянулась за поцелуем. Мягкое прикосновение ее губ с новой силой всколыхнуло Реджину. Она чувствовала себя пубертатной девчонкой, готовой махнуть рукой на приличия и усталость и взобраться к Эмме на колени прямо в этом дурацком жуке. Оторваться пришлось почти силой. В конце концов, они же не расстаются навечно — просто нужно принять душ, выспаться, и… а что дальше? Миллс растерялась. Она не совсем понимала, чем именно она должна заниматься, если все, чего ей хотелось — это сидеть рядом со Свон, пусть даже в тесной канареечной машине. — Я… напишу, — Миллс мягко улыбнулась и выскользнула из машины. Почти дойдя до крыльца, она вдруг вспомнила, что на плечах все еще висит чужая куртка. Стараясь быстро, но не слишком спотыкаясь, идти на шпильках, она вернулась к жуку. Эмма еще не уехала — очевидно, ждала, пока она зайдет в дом. — Эмма, — Реджина слегка запыхалась, — я забыла отдать куртку. — Иди в ней. У меня будет повод зайти, — по-хулигански подмигнула та, выглядывая из окна. — А вдруг я не собираюсь приглашать тебя в дом? — Ага, и не будем спать до третьего свидания? — хохотнула Свон. — Не понимаю о чем ты, дорогая, — расплывшись в широкой улыбке тягуче пробормотала Миллс и зачем-то тихо добавила: — До вечера. Она уже почти дошла до двери, когда ее снова окликнули: — Хей, Реджина! Она обернулась. Немного помятая, но сияющая Свон высунулась из окна чуть ли не по пояс: — Только не грузись, ладно? Все правда будет хорошо. Миллс ничего не оставалось, кроме как утвердительно кивнуть и наконец провернуть ключ в замке. Она сбросила лодочки прямо у двери и, едва переставляя ноги, поднялась в спальню. Сил хватило только на то, чтобы скинуть одежду и пообещать себе принять душ позже. Миллс разбудил настойчивый рингтон телефона. В спальне было темно, и она с трудом продрала тяжелые веки. Трезвонящий смартфон был беспощаден, гулко вибрировал и норовил соскочить с прикроватного столика. Жмурясь от яркости экрана, Реджина попыталась рассмотреть, кто так настойчиво добивается ее внимания. — Да, Зелина… — пробурчала она, прижав свободную ладонь ко лбу. — Миллс, ты свинья! Могла бы хоть черкнуть, что добралась, — в трубке послышался бодрый стук каблуков. — Я звоню пятый раз! — Прости, я просто… — Реджина включила ночник и тут же зажмурилась от резкого света. — Просто я спала. — Спала? В семь вечера? — по ту сторону шаги замедлились. — Значит… твоя новая подружка выжала из тебя все соки? Ты мне все-все расскажешь. Я уже заскочила в магазин и почти возле тебя. Реджина поморщилась. Не то чтобы она не рада подруге… но она слишком вымоталась и была совершенно не готова к допросу с пристрастием. А еще внутри беспокойно кольнуло: она ведь обещала написать Эмме. — Ладно, дорогая, — смирившись, она заставила себя подняться, чтобы хоть немного прийти в себя и не давать Уэст лишних поводов для язвительных замечаний. Зелина постучала в дверь спустя полчаса. Миллс готова была поспорить на что угодно: подруга переживала не столько о ее самочувствии, сколько жаждала подробностей о свидании. — Привет, Реджи, — Зелина ловко выскользнула из пальто, всучила Миллс бумажный пакет с продуктами и — что самое важное для этой беседы — бутылку сидра. Она по-хозяйски забрела на кухню и, устроившись на стуле, впилась в нее взглядом, едва сдерживая любопытство. Реджина глубоко и шумно вздохнула. Пытаясь выглядеть непринужденно, она принялась неспеша выкладывать покупки на стол. — Миллс! Чего ты молчишь? — не выдержав, подруга подскочила, сама вытряхнула остатки продуктов и скомкала пакет. — А что ты хочешь услышать, Зелина? — губы изогнулись в непривычно неловкой улыбке. Она потянулась к шкафу, пряча лицо за открытой дверцей. — Да ты вляпалась, Реджи! Ты смущаешься как школьница! — Уэст подошла почти вплотную, вынуждая ее наконец посмотреть в глаза. — Однозначно. Она победно хмыкнула, открывая сидр. — И что это за добрая лесбийская фея разрушила ледяные стены вокруг сердца Злой Королевы? — театрально выдала она, прижав бутылку к груди. — Ну же, Реджи? Где вы были? Кто платил? Насколько она… Миллс машинально оправила ткань пижамы. Пока Зелина захлебывалась вопросами и разливала сидр, перед глазами, вопреки происходящему, стояло только лицо Эммы: теплый взгляд, мелкая сетка морщинок у глаз, заправленные за уши светлые пряди и губы… «…все правда будет хорошо». — … так как ее зовут? — Зелина, наконец, вывалила весь список, всем своим видом показывая, что интересуется исключительно ради ее же блага. — Эмма, — Реджина взяла бокал и сделала несколько нествойственно ей больших глотков. — Эмма Свон. Уэст остолбенела. Ее глаза, зеленые и прозрачные, как бутылочное стекло, стали круглыми от удивления. — В смысле… — она явно не верила своим ушам и, подавшись вперед, переспросила: — Кто?! — Эмма Свон. — Да иди ты! — Зелина просияла так, будто выиграла в лотерею. Она вскочила, схватила Реджину за плечи и принялась трясти ее: — Да! Наконец-то! Хвала небесам, свершилось! Уэст переполняли эмоции. Она не могла усидеть на месте: расхаживала по кухне взад-вперед, то и дело порывалась снова обнять Миллс и осушала бокал за пару глотков, продолжая благодарить Вселенную. — Не думала, что это настолько порадует тебя, — Реджина, не выдержав этого зрелища, негромко рассмеялась, пряча лицо в ладонях. — Шутишь? — Зелина приземлилась на стул, едва не опрокинув бокал, и уставилась на нее в упор. — А теперь ты мне все расскажешь. Поминутно. Как это вообще вышло? — На сайте… мы переписывались с ней на том сайте, — Реджина с особой тщательностью стряхивала со стола несуществующие крошки, не поднимая глаз. — То есть она специально?! — подруга так подпрыгнула, что в итоге просто забралась на стул с ногами, усевшись на пятки. — Вот же Свон! Какая… многоходовка! Она сделала в воздухе витиеватый жест руками, изображая сложную схему изворотливой по ее мнению блондинки. — Нет, же Зелина. Она не знала, что это я, — вымучено произнесла Миллс, будто поясняя прописные истины упрямому ребенку. — Это была чистая случайность. — Какая к черту случайность, Реджи? — она с энтузиазмом опустошила очередной бокал. — Это Вселенная, и она явно вас шипперит! Реджина бессильно закатила глаза и, от греха подальше, отодвинула от перевозбужденной подруги бутылку сидра. — Не говори этого слова, оно выдает наш возраст, — поморщилась Миллс. — И на сегодня с тебя точно хватит сидра. Я сварю кофе. Она решительно убрала бутылку и бокалы. В поисках кофе Реджина наткнулась на остатки тех самых «волшебных» цветов. Она украдкой оглянулась на охмелевшую подругу. Признаться в том, что она все-таки воспользовалась «зельем» Зелины, было выше ее сил. Тем более, что она уверенна в том, что это просто чай. Мешочек незаметно отправился в мусорное ведро, прикрытый парой бумажных салфеток, а кофеварка отозвалась гудением, выпуская тонкую темную струйку в чашки. — Сегодня я сделаю скидку на твое занудство, дорогая. Просто рассказывай! — Зелина подперла щеку ладонью, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места, пока не услышит всей истории. — Нечего рассказывать, — она поставила перед Зелиной чашку. — Мы переписывались, я согласилась поужинать… в Портленде. И когда она зашла в ресторан, я накинулась не нее с обвинениями. Миллс не могла теперь сдержать улыбки, вспоминая пятничный вечер. — Я была уверена, что она нарочно все это подстроила. А потом… — она замолчала, сосредоточенно глядя на коричневую гладь в чашке и медленно помешивая кофе, хотя сахара в нем не было. — Потом мы поговорили. И она предложила попробовать. Быть вместе. Уэст, с видом заправской сплетницы, прижала пальцы к губам и выглядела так, будто вот-вот лопнет от восторга. — О да, у Свон стальные яйца, раз она все-таки рискнула такое предложить, зная, какая ты заноза. — Знаешь что, Уэст! — Реджина мгновенно вспыхнула. — Да ладно тебе, я просто в диком восторге! — та махнула рукой и выудила яблоко из вазы на столе. — И что дальше? — Мы переспали, — выцедила Миллс, изо всех сил стараясь сохранить невозмутимое лицо. — И это все?! — Зелина разочарованно застонала, едва не подавившись первым укусом. — А что еще? Описать в подробностях, в каких именно позах? — Миллс резко вскочила. Она начала яростно обрывать виноградины с веток и выкладывать слайсы сыра, создавая бурную видимость занятости закусками. — Да боже мой, что я там не знаю! — подруга замахала руками, корча гримасу. — Трахаетесь, как дикие кошки: сначала три часа вылизываете друга… Кстати, львицы могут… — Я не хочу этого знать, Уэст! — прошипела Миллс, чеканя каждое слово, отчего та насупилась. — Вот и отлично. Значит, разговор окончен. Но Зелина перехватила ее за предплечье, заставляя оставить виноградины в покое. — Ничего подобного. Что конкретно Свон сказала? — Что попробуем, — Реджина снова опустилась на стул, чувствуя поджатые плечи почти возле ушей. — «Разберемся по ходу дела». Так она сказала. А я… я не знаю, Зелина. А вдруг это все-таки глупая затея? Мы ведь такие разные. — Нет, это обалденная затея, — твердо произнесла Зелина, сжимая ее ладонь. — Даже Хоппер поставил на то, что до конца года вы сойдетесь. Так что не смей сливаться и портить мне выигрыш. — Очень мило. Учительская-тотализатор, — фыркнула она, но не смогла сдержать короткий нервный смешок. — Ну так что? — Зелина снова перешла в наступление. — Вы как правильные лесбиянки съедетесь завтра или выдержите пару недель? — Это гадкое, стереотипное обобщение, — Реджина закатила глаза, но тут же осеклась. — Мы… мы вообще ни о чем таком не договаривались. — Хоть о чем-то вы договорились? — Я обещала написать ей вечером. — И? — та выразительно покосилась на телефон, лежащий на краю стола. — Я проспала все это время. — Нервно обхватив себя руками отрезала Миллс. — А после пришла ты. — Так пиши сейчас! Она же там, наверное, ждет как преданный щенок. Она так на тебя смотрит, Реджи… — мечтательно протянула Уэйт. Как на нее может смотреть Свон, Реджина запомнила хорошо. С едва скрываемым раздражением — из-за ее придирок в школе; с искренним удивлением — как тогда в баре; с горечью — после их первого поцелуя; с томной поволокой, когда она… — Реджи, пиши! — Уэст бесцеремонно подтолкнула в бок, обрывая затянувшееся молчание. Миллс потянулась к смартфону, но замерла, не донеся руку до экрана. — Мы даже не обменялись номерами. — В смысле? — та поперхнулась кофе. — Вы переспали, признались в чувствах, но не обменялись номерами?! Миллс, ты серьезно? — У меня только чат на сайте знакомств, — Реджина почувствовала себя как никогда нелепо. Она быстро разблокировала телефон. Пальцы пробежались по сенсорной клавиатуре, пока Зелина беспардонно заглядывала через плечо, едва не утыкаясь носом в дисплей. Queen: «Эмма, как ты? Прости, что не написала раньше. Я совсем забыла, что у меня нет твоего номера. И… твоя куртка все еще у меня.» Миллс замерла, глядя на мигающий курсор, а затем решительно нажала «Отправить». Ответ пришел почти мгновенно, заставив телефон коротко вибрировать. Lost_Girl_83: «Отлично, тогда мне стоит завтра за ней зайти?)» Зелина, мгновенно пробежав глазами по короткой строчке, взвизгнула так, словно в ее любимом ромкоме наконец наступил долгожданный хэппи-энд. Она крепко сжала Реджину, едва не опрокинув со стула.

Спустя два года

Ноябрь выдался холодным. Аномальные заморозки принесли с собой снег, который мелкой крупой бился в стекла класса. Именно погода вынудила Реджину согласиться надеть высокие сапоги. Погода — и Эмма Свон. «…они теплые, и ты в них чертовски сексуальная, детка», — именно так, по определению Свон, звучал главный аргумент сегодня утром. Внеплановая зима пахла мокрой шерстью пальто и раскаленными школьными радиаторами. Она заправила за ухо прядь волос. За эти два года они заметно отросли и теперь мягко падали на лицо, стоило ей чуть склонить голову. Реджина окинула взглядом класс. Сосредоточенные выпускники — те, с которыми ей было легче всего находить общий язык, — нервно перечитывали свои эссе. — Раньше я думала, что любовь — это романтика и клятвы на крови. Но теперь я думаю, что любовь — это когда кто-то заставляет тебя надевать теплые вещи и точно знает, какой чай ты любишь, — медленно читала ученица, запинаясь на собственных помарках. До этого момента Реджина в уме помечала огрехи в сочинении ученицы, но эта фраза заставила забыть о правилах. Она невольно улыбнулась, глядя, как белая крупа за окном мерно накрывает школьный стадион. Почему эта девочка поняла простую истину уже сейчас, а ей самой понадобилось столько лет? И еще полгода, чтобы окончательно довериться Эмме Свон. Решиться целиком впустить ее в свою жизнь, а потом — в дом. Смириться с вечно топорящейся зубной щеткой, громко звенящими брелоками на ключах, брызгами на зеркале в ванной и великом на веранде. Ах, да, и со словом «велик». Реджина до сих пор кривилась, слыша его, но уже не пыталась исправлять. А еще — с потрясающим утренним кофе, индейкой по рецепту Августа и голодными поцелуями, от которых по-прежнему было невозможно оторваться. Бонусом ко всему Свон оказалась жуткой вруньей. Эта коварная блондинка с самого первого дня божилась, что все останется по-прежнему. Теперь Реджина знала: это было наглой ложью, ведь «по-прежнему» — это мир без Эммы, а такого мира для нее больше не могло быть. — Мисс… Реджина? — девушка подошла ближе и робко положила тетрадь на стол. — Я закончила. Она моргнула, стряхивая нахлынувшее наваждение, и посмотрела на ученицу. — Отлично, Ники, хорошая работа. Кто следующий хочет поделиться с нами мыслями? Точно. Ко всему прочему, пришлось разрешить детям называть себя по имени. Ужасающая катастрофа и полное отсутствие субординации, которые, к ее величайшему удивлению, не разрушили дисциплину. Напротив — это превратило их с Эммой в местных селебрити-учителей. Из-за того, что она наотрез отказалась выбирать одну из фамилий — «Я не буду потакать этому патриархальному снобству, Свон!» — они решили оставить двойную. «Миссис Свон-Миллс» звучало так, будто им обеим перевалило за восемьдесят, не говоря уже о путанице, ведь таких «миссис» в одной школе теперь было двое. Дети, получившие карт-бланш, первое время со вкусом смаковали новые обращения, а главное — наконец-то забыли о Злой Королеве. Реджина опустила взгляд на блестящий ободок кольца на пальце. Как Свон вообще умудрилась втянуть ее в эту счастливую авантюру? Зелина, разумеется, не упускала случая позлорадствовать: «Что ты там говорила про гадкие обобщения, дорогая?». Впрочем, Уэст быстро сменила ехидство на милость, как только сорвала грандиозный куш в учительском тотализаторе. Реджина была почти уверена, что Голд ей подсуживал, но доказать это было невозможно. Да и не хотелось. Когда урок закончился, мисс Реджина напомнила всем о контрольном эссе на следующей неделе под неизменно унылый гул подростков. По старой привычке она поправила парты, добиваясь идеальноых линий рядов, и, расправив складки на винном платье, стала собираться. Эмма точно уже ждала ее. — Мисс Миллс? — в сумерках, сгущающихся из-за снегопада, показалось до боли знакомое лицо. — У вас найдется свободный часок для… дополнительного? Реджина обернулась, сдувая прилипшую к губам прядь волос. Она медленно подошла к дверям, не сводя взгляда с задорных глаз блондинки. Одним плавным движением она втянула Эмму в кабинет и плотно, до щелчка, прикрыла за ней дверь. — Знаете, мисс Свон, — задумчиво проговорила она в самые губы — Пожалуй, найдется. Но учтите: эта консультация будет строго вне расписания.