Вне расписания

Они лежали так уже второй час: обливаясь потом на сырых, сбитых в ком простынях. Ласки плавно перетекали в оргазмы, доводя до исступления так, что было тяжело дышать. Воздух в комнате стал густым и терпким — трудно было сказать, то ли это номер слишком хорошо отапливался, то ли градус поднялся оттого, что они ни на минуту не могли выпустить друг от друга из объятий. Реджина чувствовала себя выпитой до дна. В голове было тихо, а между ног — мокро и до одури заласкано настолько, что она вполне допускала, что эту ночь тело ей еще припомнит «циститом медового месяца». Эта мысль пронеслась диким табуном. Она что, серьезно использовала слово, которое больше подходит молодоженам, думая о них с Эммой Свон? «О, нет, это уже явный перебор», — мелькнуло в голове. Эмма потрясающая, и Эмма в сексе просто божественна, но… с каких пор Миллс вообще размышляет в таких категориях? Не слишком ли наивно для женщины, категорически не признающей… любовь? Она осторожно прогладила ладонью низ живота Свон, чувствуя чужое дыхание, и попыталась встать. — Ты куда? — голос Эммы прозвучал низко и сипло. Она тут же притянула ее назад, обхватывая за талию. — Давай еще немного так полежим. Светлые волосы, так и не высохшие после душа, небрежно растрепались по подушке. Она выглядела… абсолютно довольной на развороченной постели. — Эмма… мне нужно… — тихо проговорила Реджина, внезапно смутившись так, будто последние два часа они не пожирали друг друга во всех возможных местах. — В туалет. — А, да, конечно. — Хватка неохотно ослабла, выпуская ее. Свон лукаво прищурилась и добавила: — Может, мне пойти с тобой? За компанию? Блондинка свесила ноги с кровати, касаясь ступнями синего ворса ковра, и сыто потянулась всем телом. — Свон, к такой близости я точно не готова, — сухо отрезала Миллс, потянувшись за телефоном. — Я шучу, Реджина, — Эмма поднялась следом. Она подошла почти вплотную, когда Миллс замерла у прикроватной тумбочки, и лениво приобняла ее за талию. — Но я уверена — это неизбежно. — О боже, Эмма, — темные глаза закатились. — Я правда шучу. Слушай, в этом мини-баре есть что-то посерьезнее орешков? — Свон нарочито бодро сменила тему, но рук не убрала. Наоборот — прижалась плотнее, обнимая уже со спины, пока Реджина разблокировала экран. На нем в уведомлениях висела бесконечная лента сообщений от Зелины. — Черт. — Что-то случилось? — Эмма немного сместилась, прокладывая дорожку из томных поцелуев по шее. — Нет, просто Зелина выест мне мозг, — она чуть наклонила и приподняла экран, чтобы Свон было удобно читать. Последнее сообщение гласило: «Реджи, если ты просто увлеклась своей новой подружкой, а не лежишь где-то расчлененная, то знай: когда вернешься, тебе конец». — Она, кажется, переживает за тебя, — Эмма уткнулась подбородком в плечо Миллс. — У нас договоренность: если кто-то идет на встречу с… — Реджина запнулась, подбирая слово, — новым партнером, мы даем знать, что все в порядке. — Вы очень близки. — Голос звучал глуше. — У вас… что-то было? Реджина фыркнула, разворачиваясь в ее руках лицом к лицу. Она почувствовала, как Эмма выдохнула и заметно расслабилась. — Нет, конечно! — Миллс вскинула брови. — Ты что, приревновала меня к Уэст? — Напомню, что ты меня изводила из-за каких-то там девиц в баре, — поддразнила Свон и ловко проскользнула пальцами к измокшим волоскам между бедер. — Вообще-то… во всем виноваты… сплетни… — Реджина запнулась, с трудом поддерживая разговор, пока ласки между ног сбивали с мысли. — Эмма! — Она попыталась добавить голосу напускной укоризны и изящно перехватила ее запястье. — Мне правда нужно в ванную… — Ладно, ладно, милая. — Шутливо вскинув руки вверх, Свон отступила. Она оставила Реджину приходить в себя и направилась к мини-бару. Миллс проводила ее взглядом, стараясь унять дрожь в теле. — А Зелина… безнадежно традиционна, скажем так. Она мне как сестра. Она и ее семья очень помогли мне… в трудный период. — Реджина сделала глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание. — Не думала, что мисс Миллс верит слухам, — Свон уже вовсю изучала сомнительное содержимое холодильника. — Про трудный период сейчас глупо спрашивать? — Не то чтобы глупо… Скорее, это слишком… длинная история. Реджина рассеянно пыталась набрать ответ Зелине, но пальцы все еще мелко дрожали. Было унизительно признавать, что после долгого перерыва они настолько отвыкли от активной сексуальной жизни. — У нас, кажется, полно времени до утра, — Эмма наклонилась, ни капли не смущаясь своей наготы. Но, почувствовав затянувшуюся тишину, быстро исправилась: — Ладно, прости. Я поняла. Дурацкий вопрос. Тогда спрошу о другом — к чему эта штука с сообщениями? У тебя что, были «опасные» свидания? Реджина невольно засмотрелась на то, как перекатываются мышцы спина, пока та доставала банку колы. Осознав, что слишком долго молчит, она тряхнула головой и ответила: — Эмма, не у всех такая… подготовка, как у тебя, — в голосе Миллс проскользнула ирония. — И такая «неудача» случилась именно с Зелиной. С тех пор это вошло в привычку. Да и среди женщин психопаток тоже хватает, сама знаешь. — Я… отвечу ей и вернусь. — Реджина наконец направилась в ванную. — Ты голодная? — крикнула Свон вслед. — Жутко! — отозвалась она, прикрывая дверь. Сев на прохладный ободок, она открыла следующее сообщение от подруги. Много читать не пришлось. Оно красноречиво гласило: «Иди на хер, Миллс». Реджина быстро набрала: «Дорогая, извини. Я правда увлеклась. Все в порядке». Для второго часа ночи ответ пришел мгновенно. Зелина ответила кратко и емко: она заявила, что ей даже не доставляет удовольствия посылать Миллс куда подальше, потому что Реджина, судя по всему, и так провела там все это время. Она коротко усмехнулась, лайкнув сообщение. — Реджина, у тебя все в порядке? — обеспокоенный тон Эммы заставил ее вздрогнуть. Миллс поспешно нажала на слив и ополоснула руки. — Да, я… уже выхожу. Когда она вышла из ванной, Эмма уже ждала снаружи. К разочарованию Реджины, та уже успела натянуть джинсы и футболку. Хотелось, чтобы нега, в которую они впали в этом номере, длилась вечно, а одежда все портила, возвращая их в реальность. На фоне полностью одетой Свон она чувствовала себя слишком… незащищенной. — Нам крупно повезло: рум-сервис работает до двух. Так что нам точно принесут пару сэндвичей и картошку, — проговорила Эмма, проскальзывая в ванную мимо нее. — Хоть какой-то плюс… — донеслось уже приглушенно. — Замечательно… — Миллс уже было прошла в спальню, но обернулась и немного громче спросила. — Постой, ты что, спускалась вниз? Эмма что-то ответила, но из-за характерного шума было плохо слышно. Боже, как давно это было… или вообще никогда? Реджина не могла припомнить случая, когда вот так запросто переговаривалась через дверь, слыша, как женщина, с которой они только что занимались любовью… писает. Любовницы Миллс обычно строили из себя идеальных: не едящих, не спящих, игнорирующих бренные позывы и… прочий идиотизм. Да и сама она иногда грешила тем же. А естественность Эммы подкупала. Нет, она не станет называть Свон идеальной, это уж слишком. Реджина чувствовала себя глупой, капризной девчонкой. Жизнь буквально силком впихивала ей подарок, а она все боялась развязать ленточку и просто порадоваться. Она все же заставила себя вернуться в спальню. Халат наконец пригодился — Миллс быстро стянула его с плечиков и запахнулась. Обласканное тело быстро остыло, и кожу пробрал зябкий озноб. Спустя пару минут из ванной вышла Эмма. Она шутливо нахмурилась: — И зачем ты оделась? Я вообще-то хотела на тебя смотреть. Эмма уверенно потеснила ее назад, пока они снова не повалились на кровать. Халат слегка распахнулся, открывая вид на грудь. Свон не упустила момента: она припала губами к соску, чувственно и дразняще посасывая его. — М-м-м, Эмма… — Реджина запустила пальцы в светлые волосы, притягивая ближе. — И это говорит мне та, на ком сейчас одежды больше, чем на мне. — Хей, у меня уважительная причина. Мне пришлось выйти, чтобы добыть нам хоть какую-то еду. Не могла же я пойти голышом. — А жаль, — выдохнула она, млея от того, как чужие ладони снова пробираются под ткань. Игривое настроение вытеснуло промелькнувшую неловкость. — Ты серьезно выходила, чтобы заказать сэндвичи? — Ага, они не брали трубку. Кстати, обещали с индейкой. Надеюсь, ты не против, — тягуче прошептала блондинка, полностью раскрывая полы халата и лаская внутреннюю сторону бедер. Реджина с усилием перехватила шаловливую ладонь и заглянула в потемневшие глаза. — В таком случае… нам пора… прекратить, дорогая. Скоро принесут заказ. Мы же не хотим смутить персонал? Или все-таки хотим? — Я еще не решила, — Эмма навалилась сверху, вжимаясь в нее всем телом. — Вообще-то, я не привыкла есть в такое время, — выдохнула Реджина, намереваясь то ли позлить, то ли окончательно раззадорить Свон. — А я — наоборот. Когда была подростком, ночь была единственным временем, когда можно было выдохнуть, — с тихой грустью отозвалась та. — Когда все спят. Резкий стук в прервал ее на полуслове. Эмма нехотя поднялась, едва снова не повалившись на Реджину. Дверь она приоткрыла ровно настолько, чтобы забрать тарелки. Милый жест, которым она — подсознательно или нарочно — постаралась спиной прикрыть Миллс от чужого случайного взгляда, пленял. — Наши сэндвичи, —довольно объявила Эмма, возвращаясь к кровати. Она забавно балансировала двумя внушительными тарелками. Растерянно оглядевшись в поисках места и не понимая, куда пристроить их, она просяще уставилась на Реджину. Миллс усмехнулась и пересела к краю у изножья кровати, подтянув под себя ноги. Халат так и остался распахнутым, но она даже не подумала его поправлять — есть хотелось куда сильнее, чем казалось. — Как думаешь, мы не рискуем этим ужином? — в ее словах на мгновение проскользнули нотки «мисс Миллс», но рука потянулась к бортику тарелки. — За двести-то долларов? — хохотнула Свон, устраиваясь рядом. — Если нам туда и плюнули, то исключительно с уважением. Эмма нашарила пульт и включила телевизор. На экране ярко замигала заставка какого-то малобюджетного ток-шоу. Крупный заголовок гласил: «СЕМЕЙНАЯ ТАЙНА: КТО ОТЕЦ МАЛЮТКИ ЭМИЛИ?». В студии истошно орала мать той самой Эмили, гости яростно перекрикивались, а зрители в зале осуждающе охали и качали головами. — Переключить? — осторожно поинтересовалась Свон, уже откусывая кусок и поглядывая на реакцию Реджины. Миллс немного помолчала, будто борясь с собой, а потом выдала: — Нет, оставь. Я… только не смей смеяться, — карие глаза смотрели почти грозно. — Я… люблю эти шоу. Смотришь на них и понимаешь: в твоей жизни все нормально. Эмма, застыв с сэндвичем у самого рта, на ненадолго замерла, а затем искренне расхохоталась. Реджина тут же нахмурилась, поджав губы. — Свон, я же сказала — не смей. — Да нет же, Реджина! — Эмма перевела дух, пытаясь успокоиться. — Я смеюсь, потому что делаю точно так же. — Правда? — в голосе Миллс проскользнуло что-то наивное, почти детское. Она тут же отдернула себя, в надежде сохранить хоть каплю достоинства в своих глазах. — Ну, по крайней мере, теперь я точно знаю, что не одна такая ненормальная. Эмма подалась вперед и ласково коснулась ее скулы поцелуем — совсем не похожим на те голодные, что были до этого. — Ты такая милая, Реджина. Почему ты это скрываешь? — Я точно не милая, Эмма, — буркнула та, отводя взгляд. — Ешь, если сэндвич остынет, — он будет ужасным. По правде говоря, сэндвич, истекающий соусом и расплавленным сыром, оказался неожиданно вкусным. Несколько минут они ели молча, тишину нарушали только вопли из телевизора и хруст картошки. Иногда Реджина чувствовала, как ступня Эммы приятно проглаживает ее щиколотку. На особо идиотском моменте шоу Миллс скривилась. Забыв о важности своих безупречных манер, она пробормотала с набитым ртом: — Это самый идиотский выпуск, что я видела. Повернувшись к Эмме, она наткнулась на полный обожания взгляд. Свон замерла с картофелиной у рта, глядя на нее с какой-то умиленной улыбкой. — Что? — Реджина вдруг остро осознала, как именно сейчас выглядит: растрепанные волосы, полуголая грудь в вырезе халата и… испачканный соусом уголок губ. — Ты все же милая, — просто повторила Эмма. Она подалась вперед и аккуратно вытерла соус салфеткой. Миллс тут же выпрямилась, пытаясь привести себя в приличный вид, хотя в сложившейся ситуации это было безнадежной затеей. — Надеюсь, это останется между нами, — постаралась она выговорить как можно убедительнее. — Ты про секс или про то, как ешь сэндвич полуголая под дебильное шоу? — хмыкнула Эмма. — Обо всем. Реджина тряхнула волосами и запахнула халат, откладывая тарелку на тумбочку. Она отсела к изголовью, чувствуя, как в душу прокрадываются мерзкие щупальца сомнений. Не слишком ли она открылась в эту ночь? Не слишком ли много уязвимости позволила себе показать? — Реджина, ты что, обиделась? — Свон быстро закончила с едой и придвинулась ближе. Норовясь разрядить обстановку, она кивнула на экран: — Мама Эмили, похоже, окончательно влипла. Это же надо — переспать с пятью за один день! — Да уж, феерическая идиотка, — отозвалась Реджина, понемногу оттаивая от тепла, исходившего от Эммы. — А ты сама… скрывала когда-нибудь что-то… такое? — задала Свон вопрос на свой страх и риск, внимательно вглядываясь в ее лицо. — Что именно? Не случалось ли мне переспать с несколькими людьми в один день? — по инерции защищаясь, съязвила Миллс. Эмма накрыла ее ладонь своей, мягко сжимая пальцы. — Ты прекрасно поняла, о чем я. Реджина замолчала. Если она уже позволила себе привселюдно ругаться с этой женщиной, переписываться на дурацком сайте знакомств и увидеть себя такой, возможно, скрывать что-либо не имело смысла? — Да, — еле слышно проговорила она, ощущая, как сердце начинает ухать в груди тяжелыми ударами. Миллс прерывисто выдохнула и неловко поерзала, будто сжимаясь. Свон полулежала совсем рядом, опираясь на локоть. Под таким пристальным взглядом начинать рассказ было еще труднее. — Я была дочкой владельцев Mills Industries. Лучшая юридическая фирма на побережье, — Реджина горько усмехнулась, глядя куда-то сквозь стену спальни, будто пролистывая спрятанные вч недрах слайды воспоминаний. — Знаешь, «правильные» люди… И от меня ждали исключительно правильных поступков. Она замолчала, и в этой повисшей тишине из телевизора вдруг нелепо рявкнуло: — …я не отказываюсь от нее, но огласите результаты теста ДНК! Миллс дернулась. — Выключишь? — Слова давались с трудом — горло неожиданно пересохло. — Слушай, я просто спросила. Я не хотела… — Эмма виновато осеклась. Она нащупала ступней завалявшийся в одеялах пульт и наконец выключила звук. — Просто… выключи и ляг со мной, — резче, чем хотела, выпалила Реджина. Блондинка послушно отбросила пульт, и подхватив одеяло, накрыла их. — Ее… отец был лучшим другом моего. Дэни. Она была яркая, шумная. Все хотели быть к ней поближе. А я… я просто была счастлива, что из всех она выбирает меня. Реджина рефлекторно поправила волосы, хотя это было бессмысленно. Рассказывая это, она разрушала стены, которые выстраивала для самой себя, оберегая от печальных воспоминий. Эмма легко коснулась ее пальцев, и Миллс благодарно ухватилась за ладонь, чтобы ощущать реальность происходящего. — Я ревновала, как сумасшедшая. Как подросток. Даже когда она просто улыбалась кому-то другому. И однажды я… — она запнулась, решаясь посмотреть в глаза Свон, — я не выдержала. Сказала, что люблю ее. И мне правда казалось, что она тоже. Голос дрогнул, но она продолжила. — Мы встречались тайком. — Реджина говорила почти шепотом. — Полгода жизни в постоянном страхе… и абсолютном безумии. Она сжала ладони, ощущая, как ногти добела впиваются в кожу. — И потом нас застали… в постели. Нам было по девятнадцать, Эмма, и это было… грязно. Не то, что мы делали, а то, как на нас смотрели. — Миллс склонила лицо к ее плечу, ощущая холодную дрожь по всему телу. — И Дэни… она испугалась. Сказала родителям, что это я ее совратила. Тишина в комнате отбивалась звоном в ушах. Реджина зажмурилась и попыталась зацепиться за безмолвную картинку на экране. Она чувствовала быстрое дыхание Свон на затылке. Свон молчала, руки осторожно сжимали ее. — Мать грозилась мне «лечением», — Миллс сделала затрудненный сдавленный вдох. — Сказала, что отправит в частную клинику в Швейцарии править мозги. — Что? — Эмма отшатнулась на мгновение, округлив глаза. — Какого хрена? — Эмма… Это моя мать, и этим все сказано, — она горько улыбнулась и продолжила. — Я сбежала, украла свои документы… я до последнего надеялась. У порога ее дома я думала, что она все-таки решится. Но Дэни не поехала со мной. — Мне очень жаль, Реджина, — Свон обхватила ее за плечи и прижала к себе так сильно, что можно было почувствовать, как быстро поднимается и опускается ее грудь. Миллс уткнулась лицом в чужое плечо, прячась. Она не хотела, чтобы Эмма видела ее такой, но предательские капли все равно оставляли темные пятна на футболке. Она дернулась, силясь отстраниться и прикрыть ладонью мокрый след, но Свон только крепче прижала ее к себе. — Даже не думай, — негромко выдохнула Эмма ей в макушку, сжимая крепче. — Я еще очень долго ее любила. А потом долго ненавидела, — сипло продолжила Реджина. — Когда узнала, что она вышла замуж, решила, что… может, со мной и правда что-то не так? Голос звучал приглушенно. — Но нет. Как показал опыт моих последующих… отношений — я именно та, кто я есть. — Она просто трусиха, Реджина. Идиотка. — Свон бережно заставила поднять голову, покрывая поцелуями ее припухшие веки и соленые щеки. — Не знаю, зачем я… вообще это рассказала, — Миллс постаралась справиться с нахлынувшими эмоциями. — Это совершенно на меня не похоже. — Видимо, сэндвичи были волшебными. Или я? — она слабо улыбнулась, поглаживая ее. — Значит, после этого ты познакомилась с Зелиной? — Да. Я сбежала на другой конец страны, забилась в глушь, где меня никто не знал. Пошла в первый попавшийся колледж, где давали стипендию. Там я подружилась с ней. А литература… — Реджина долго выдохнула, и в ее взгляде появилось что-то теплое. — Я всегда любила книги. — Книги… — Эмма задумчиво перебирала пряди на затылке Реджины. — А я вот никогда не могла усидеть на месте, чтобы дочитать до конца. — А как же Ницше? — с улыбкой, но все еще припухшим от слез лицом спросила Миллс, словно поймала ее на вранье. — Это исключение, — усмехнулась Эмма, коснувшись носом ее виска. — Ницше был для головы, а я всегда жила ногами. Я ведь тоже, в каком-то смысле, всегда была беглянкой. — Беглянкой? — Реджина заинтересованно приподняла голову, ловя взгляд Свон. Ей хотелось понять, что скрывает всегда расслабленная блондинка. — Я всю жизнь бегу, Реджина. Сначала от чокнутых приемных семей, потом от соцслужб, когда сбегала из приютов. От копов, когда воровала еду в ларьках… — Свон говорила тихо, но ее ладонь непроизвольно сжала плечо Реджины сильнее, когда зеленые глаза блеснули влагой. Миллс слушала, затаив дыхание. То, как буднично Эмма перечисляла не самые приятные события своей жизни, поражало. В глазах блондинки мелькнуло что-то хрупкое, почти детское, и Реджина едва уловила дрожь в чужом теле, когда та снова коснулась ее ладони. — И из Бостона тоже? — тихо спросила Миллс. — Оттуда особенно. — Из больших городов обычно не бегут. — Из города — нет. От пустой квартиры — да. — Свон сказала это так легко, но напряженная линия челюсти говорила об обратном. В словах скользил холод одиночества, к которому человек привыкает настолько, что перестает замечать. Реджина замялась. Ей хотелось узнать, откуда эта пустота, но она боялась бередить чужую рану. — Эмма… — Миллс осторожно подбирала слова, — как тебе удалось… при всем этом… стать тренером? Учителем? Это ведь требует огромной выдержки, особенно когда за спиной такой… багаж. — Это все Август. Реджина замерла. Это имя она уже слышала — кажется, тогда в спортзале, когда в очередной раз сорвалась на Свон за ее «непедагогичность». — Мой брат. Ну, технически не брат, мы познакомились в одной из приемных семей. Он притащил меня в спорт, когда мне было пятнадцать. — Эмма слегка откинулась назад на подушку. — Это ведь… поздно? Для профессионального спорта, — заметила она. — Да, тренеры говорили то же самое. Но мне просто нужно было куда-то девать злость. — Свон пожала плечами и зачесала назад спавшие на лицо пряди волос. — В общем, я была неплоха в триатлоне. Бег, велик, плавание — это то, что я умела и любила. — Как тебе хватило сил на все это? — Реджина вглядывалась в профиль напротив, наблюдая, как уголки чужих губ дрогнули. — Какие там силы, я просто была голодной и хотела жить лучше, — тихо проговорила Эмма. — Да и чемпионкой я ведь не стала. Зато поняла, что хочу вытаскивать таких же ребят, какой была сама. Тренировала сиротскую команду… Какое убогое слово. — Почему ты все бросила? — Ребята выросли. А потом… — Свон на мгновение замялась. — Девушка, с которой я была обручена… Мы решили, что наш брак будет огромной ошибкой. Реджина замерла. — Ты была обручена? — Это так странно? — Эмма иронично вскинула бровь. — Нет, конечно, нет. Просто… если честно, я думала, ты из тех, кто ценит свободу. — Был и такой период. Меня захлестнули мимолетные знакомства в гей-клубах Бостона. Лиз как раз работала в одном из таких. Нам было весело, она была… неплохой. Но в какой-то момент я поняла, что выросла из этого. Устала. Понимаешь? — Понимаю, — кивнула Миллс, сжимая сильнее чужие пальцы. — Хотелось просто помолчать вместе у телевизора после работы? — Типо того. И чтобы на Рождество была индейка, пудинг и обмен какими-то дурацкими подарками с друзьями, которых, по сути, и не было. Лиз хотела тусить, могла сорваться в другой штат, просто чтобы посмотреть на «самую большую тыкву Америки», а я хотела… семью. Настоящую. — Эмма пристально всмотрелась в ее лицо. — Вот уж чего не обещаю, так это индейку, — уголки губ Реджины дрогнули в слабой улыбке. — Я и кухня — вещи несовместимые. — Август научил меня отличному рецепту, так что я возьму это на себя, — подмигнула Свон. — О, это замечательная новость. — Миллс немного расслабилась. — В общем, когда мы с Лиз разорвали помолвку, оказалось, что в огромном Бостоне мне не за что зацепиться. Работа больше не радовала, пустая квартира угнетала. Я уволилась в никуда. А потом ради интереса оставила заявку в службе занятости. Через неделю мне позвонили и спросили: «Готовы уехать из города?». И я не просто была готова уехать, я была готова забыть о нем навсегда. Сказали, в каком-то Сторибруке срочно нужен учитель физкультуры. Я еще подумала: черт, этот город вообще существует или это шутка? Они обе негромко рассмеялись, и этот смех смыл остатки тяжелого разговора. — Ну вот я и приехала. — Эмма нежно прогладила ее щеку. — И встретила эффектную брюнетку, которая расхаживает по школе на шпильках, убивает взглядом и называет меня «мисс Свон». — Правда, мисс Свон? — тягуче переспросила Реджина, выгибая бровь. Она перекинула ногу через бедра Эммы и раздраженно откинула мешающее одеяло. Попыталась стянуть халат, но только запуталась в рукавах, теряя равновесие. — Помочь? — спросила Эмма, но вместо того чтобы сделать это, она показательно томно откинулась на подушки и заложила руки за голову. — Было бы неплохо, — вредно прошептала Миллс. Она запыхалась от борьбы с одеждой, и вдруг дернулась от резкого толчка и ощущения грубой джинсы между ног. — Эмма! — с удивленным укором выпалила она, наконец сдернув халат. — Что? Я помогаю, — Свон ухмыльнулась и, упершись ступнями в матрас, стала медленно, дразняще двигать бедрами. Реджина нырнула под край футболки, порываясь ее снять, но из-за толчков это удавалось с трудом. Она приподнялась, чтобы перехватить ткань поудобнее, и замерла, вглядываясь в лицо Свон, замечая ее покрасневшие веки. Опустив руки, Миллс вдруг серьезно спросила: — Ты уверена, что хочешь этого? В смысле… мы только что говорили не о самых приятных… — Реджина, — Эмма приподнялась, обхватывая ее за талию. — Прошлое никуда не денешь. Но оно не может портить мне настоящее. А сейчас я хочу быть здесь, с тобой. Блондинка сама сорвала с себя футболку, отбросив ее куда-то на пол. — Давай, помоги мне с джинсами, детка. Реджина поспешно соскользнула с бедер, нетерпеливо стягивая плотную ткань вниз. К ее изумлению, под джинсами ничего не оказалось. — Мисс Свон, да вы абсолютно развратная женщина, — по телу прошла горячая волна. Она с нажимом провела ладонями по бедрам Эммы и толчком в грудь заставила ее снова повалиться на подушки. — Мне казалось, мы это уже выяснили — протянула смешливо Свон. — Эм, Реджина? — Карие глаза Миллс, затянутые поволокой, с трудом оторвались от вида чужой промежности и сфокусировались на лице напротив. — Не то чтобы я против… — Эмма криво улыбнулась. — Но, похоже, я там немного «натерлась». — Если честно… я тоже, — Реджина разочарованно поникла, но взгляд оставался горящим. Она вкрадчиво добавила: — Но если мы будем аккуратны… — О боже, ты невозможная, — сдаваясь, прошептала Свон, запуская пальцы в ее волосы. — Я осторожно… — зачем-то вкрадчиво предупредила Реджина и опустилась между чужих бедер. Она коснулась чувствительной кожи языком, поддевая складки. Реджина показательно щедро облизала пальцы, но внутрь не вошла — только провела по ним, разводя и открывая вид на вход. Тонкая влажная кожа действительно припухла. — Да, мы и правда перестарались, — тихо выдохнула она, не отрывая взгляда от покрасневшего входа. Мягко проглаживая его снизу вверх, она вскинула глаза: — Эм... Дорогая? Блондинка, уже разморенная лаской, отозвалась не сразу: — Да? — В следующий раз нам точно стоит пользоваться смазкой. У тебя нет аллергии? — Нет, Реджина, — Свон негромко хохотнула. — Но мне уже нравится, что ты планируешь следующий раз. Иди ко мне. — Но я только начала… — она попыталась вернуться к ласкам, но блондинка мягко перехватила ее предплечье и сделала круговой жест ладонью. — Ты не поняла, — Эмма хитро прищурилась. — Повернись ко мне попкой. — Что? В смысле?.. — Миллс замялась. — В смысле — я хочу лизать твою детку, пока ты целуешь мою. А ты что подумала? — Свон расплылась в похабной улыбке, не скрывая того, что прекрасно поняла, о чем подумала Реджина. Миллс вспыхнула — и от развратной картинки, мгновенно возникшей в голове, и от вида чужой самодовольной ухмылки. — Ни о чем я не думала. Она медленно развернулась, перекидывая колено через плечо Эммы. Матрас просел под коленями; Реджина старалась распределить вес так, чтобы не слишком давить сверху. — Ну же, иди ко мне, детка, — прошептала Свон. Ее ладони накрыли ягодицы Миллс и с силой притянули ниже, направляя к своим губам. Когда Реджина наконец опустилась, горячий язык тут же скользнул между складок, ритмично толкаясь во вход. Миллс жадно подалась навстречу, ощущая, как сильнее раскрывается все внутри. — О-о, да… Обалдеть, какой вид, — приглушенно промычала Свон, прерываясь ненадолго, чтобы жадно обхватить губами клитор. Реджина чувствовала лицом жар, исходящий от промежности Эммы, терпкий запах и нехватку воздуха, которую нарочно игнорировала. Она мазнула языком по выделившейся смазке. — Ты сладкая, — проговорила она то ли Эмме, то ли ее девочке. Прикосновения языка Свон заставляли Реджину останавливаться, отвлекали. Чувствительный клитор горел, мокрые волоски натерли кожу. Но Эмма ласкала удивительно чутко: не торопилась, вылизывала плавно и тягуче, гулко сглатывая. В вязкой тишине номера слышались влажные звуки и приглушенные стоны, тонущие в истекающих складках. Пальцы Миллс проскользнули к входу, она торопливо их облизала и, согнув запястье, вошла. — Детка! — Блондинка оторвалась от нее и сжала пальцами ягодицы. — Если ты так продолжишь… я сейчас кончу. — О, я именно этого и хотела, — Реджина на мгновение отстранилась и тут же вернулась к ритмичному движению рта и руки. Она чувствовала, как между ними вспотела кожа, как содрогается под ней Свон и как на пальцы стекает смазка. Миллс сильнее вжалась в нее, и тело под ней резко вскинулось. Переждав, пока Эмма перестанет сокращаться, она осторожно выскользнула из нее и села, выравниявая дыхание. Лицо горело, волосы растрепались, а в глазах все еще плыли круги от нехватки воздуха. — Эй… это нечестно, — хрипло окликнула ее Эмма, притягивая к своему рту. — Вернись. Язык влажно скользнул внутрь, надавливая на стенки. Знакомое тепло, сладкое и дразнящее, снова потекло по телу. Чужие пальцы растерли влагу у входа и медленно толкнулись внутрь. Миллс выгнулась, запрокидывая голову. Низ живота горел, а вход немного болезненно, но приятно тянуло. Она чувствовала, как становится шире, обхватывая ее внутри, мелко сокращаясь. — Эмма, я, наверное… не кончу. — Реджина задыхалась, сама толкаясь навстречу пальцам и языку. — Не выдумывай, — промурчала Свон. Эти слова отозвались там, где Эмма увлеченно и активно лизала. Она задрожала всем телом, до боли сжимая бедрами ее голову, пока перед глазами не вспыхнуло, и окончательно обмякла. Эмма не отстранилась сразу. Она еще несколько секунд ненасытно прижималась лицом к темным волоскам, тягуче обводя языком складки, а затем осторожно перехватила ее за бедро. Аккуратно придерживая, она помогла высвободить ногу и перекатиться на бок. — Ложись ко мне, — прошептала Свон, притягивая Реджину к себе. Ее ладонь, еще влажная, медленно заскользила по спине Миллс — от затылка до поясницы. Реджина уткнулась носом в плечо Эммы, чувствуя как бешено колотится чужое сердце. Через пару минут, когда дыхание немного выровнялось, Миллс приподнялась на локте. Все еще разнеженная от оргазма, она принялась лениво выцеловывать шею блондинки, спускаясь к ключицам и задерживаясь у самого уха. Она легонько прикусила, а затем всосала мочку, заставляя Эмму схлипнуть. — М-м-милая, прошу, остановись, — тихо смеясь сквозь стоны, прошептала та. — Ты только что убеждала меня, что не сможешь больше кончить. Но Реджина, кажется, не собиралась останавливаться.