Тело

Тело за мусоркой у Бургер Кинга было последним, что старший сержант Антон Шастун хотел обнаружить утром тридцать первого декабря. — Вон, вон там лежит! — без остановки причитала Каролина Рафиковна. — Ужас, я как пришла утром… А он мёртвый! — Скорую вызывали? — хмуро уточнил Антон. — Да чего там вызывать, — отмахнулась свидетельница, — он синющий весь. Сам посмотри. Те. Без посмотреть никак бы не обошлось, девяносто процентов работы участкового, как оказалось, заключалось в том, чтобы куда-то пойти и на что-то посмотреть. Ну и ещё бумажки. Никакого экшена, наврал Журавль. Антон осторожно отодвинул Каролину Рафиковну с потенциального места происшествия, буркнув под нос «не натопчите», и присел на корточки рядом с бесформенной серебристой массой валяющегося на земле пуховика. Из пуховика торчал мужик, но не очень активно. Совсем вяло. Совершенно без движения. Антон зубами стянул рукавицу с руки и аккуратно подлез под воротник в попытке обнаружить хотя бы слабый пульс, но обнаружил только гладкую ледяную шею, неестественно твёрдую уже. Руку захотелось отдёрнуть, но при свидетелях лицо терять не хотелось, поэтому Антон заставил себя медленно и деловито убрать руку в рукавицу обратно. Правда, сохранить лицо это не помогло, потому что уже через секунду пришлось снимать её снова, чтобы достать телефон. Даже гудки в трубке звучали сегодня как-то по-особому лениво, словно давая понять, что канун нового года никто серьёзно воспринимать не собирается. — Шастунидзе? — зевнули на том конце провода. — Позовян, — поздоровался Антон. — Не разбудил? Вместо ответа в трубке раздался заливистый детский смех, перерастающий в визг. Понятно, прерогатива будить в выходной день Диму принадлежала не ему. — Чего ты звонишь? — сразу перешёл к делу Позов. — Поздравить меня с наступающим и пожелать в новом году поменьше утопленников и побольше колото-резаных? — Поч… ти… — уклончиво протянул Антон. — Ну то есть, в новом году да, а вот в уходящем… — Нет, — перебил его Дима. — К сожалению. — Не-ет. — У нас труп, возможно криминал, по коням, — очень грустно процитировал Антон и не стал дожидаться третьего «нет». — Поз, по-братски, что я должен с ним делать без судмедэксперта? — В морг отвези. — Кто у меня его там примет без справки? Мы это уже проходили, они там все говниться начинают, что не знают, как его обрабатывать и вообще, чего вы всё не по протоколу делаете, как потеряем сейчас вашего мертвеца, будете знать. — Вызови скорую, — без энтузиазма продолжил отбиваться Дима. — Пусть они тебе констатируют. — Ага, да. Тридцать первого декабря, когда они разрываются между оторванными петардами пальцами и алкогольными отравлениями, я их буду отвлекать на остывший трупак. И будет уже два трупака. — Зато ты точно будешь уверен, что твою смерть констатируют минута в минуту, — фыркнул Позов. — Шаст, чё ты от меня хочешь? Не работаю я сегодня. И даже если бы работал — заключение о характере смерти у тебя есть? Нет? Ну вот и всё, зачем тебе судмедэксперт. — Ты мудмедэксперт, — беззлобно вздохнул Антон, а потом срочно убрал трубку от уха, потому что оттуда понёсся ультразвук детских криков. Когда крик затих, звонок уже оборвался. Понятно. Чего-то такого и следовало ожидать, когда его оставили как самого младшего сотрудника одного дежурить перед Новым Годом. И ведь наверняка все понимали, да нет, знали по собственному опыту, что спокойным этот день не будет, но ставили в основном на парочку пьяных дебошей и пригоршню пьяных детей. А тут — тело. Если дотащить его до машины, там уже легче будет, хотя куда его? В салон? В багажник? — Так, а ну давайте помогите мне его поднять, — насупив брови, попросил Антон. — Кто, я?! — изумилась Каролина Рафиковна. — Давайте, вы за ножки, я вот с этой стороны, вместе быстренько уберём его, чтобы он не пугал никого больше тут. Поражённая напором участкового, женщина послушно, хоть и с некоторой брезгливостью, подняла покойного за щиколотки, пока Антон перехватил его под мышками и потянул вверх. Покойный крякнул, открыл глаза и сразу же стал беспокойным. — Божечки Иисусе! — взвизгнула свидетельница и резко выпустила ноги из рук. — Ай! — возмутилось тело, стукнув пятками по асфальту. Но извиняться перед ним никто не спешил: — Алкоголики окаянные! — принялась возмущаться Каролина Рафиковна. — Нажрутся, отрубятся, а потом нормальных людей пугают! Участкового вот от работы отвлек! Бессовестный! Тьфу на тебя. Ага, кто из них ещё отвлёк… Антон осторожно опустил тело в пуховике обратно на землю и поинтересовался повежливее: — Вы как себя чувствуете? Медицинская помощь нужна? На вас напали? — Не знаю, — признался мужичок в пуховике. — Я… ничего не помню. — Фу, алкашня клятая! Наркоман! — так и не смогла определиться в обвинениях Каролина Рафиковна. — Пойдёмте, товарищ сержант, чего на этот сброд время тратить! — Вы идите, — кивнул Антон. — А я убежусь, что с гражданином всё в порядке. Спасибо за проявленную бдительность. И она ушла, а гражданин остался сидеть на земле, растерянно хлопая неуютно светлыми глазами. Всё-таки, не был он похож на алкаша, куртка приличная, стрижка свежая, лицо не пропитое, а очень даже приличное. Антон осторожно помог ему подняться на ноги — мужик хоть и покачивался немного, но стоять явно был в состоянии. — Что с вами случилось? — вернулся к попыткам выяснить участковый. — Говорю же, не помню, — чуть смелее и почти что раздражённо отозвалось тело. — Так, а где находитесь, помните? — Нет… — пробурчал Пуховик, потупив взгляд. — Ну а как зовут вас? — Ничего, — горестно вздохнул мужик. Бля, ну только не это. Только не тридцать первого декабря! — Может, у вас с собой документы есть? — с надеждой протянул Антон. — И телефон там, чтобы близким позвонить? Пуховик растерянно захлопал по карманам, шмыгнул носом, убрал волосы с лица. Над правой бровью у него набухло внушительное фиолетовое пятно с розоватыми проталинками. Может, ударился, когда падал? Или… Да ну нет. — Во внутреннем кармане посмотрите, — подсказал Антон. — И в штанах. Но штаны у мужика оказались такими узкими, что там ничего бы толком в карманы и не влезло. На снегу рядом тоже ничего подозрительного: ни выроненного телефона, ни пятен крови, ни следов. — Очень пить хочется, — тяжко вздохнуло тело, опустив руки буквально и фигурально. — У вас нет воды? — В участке, — кивнул Антон. — Куда я вас и вынужден пригласить для установления личности. Извините. Вопреки ожиданиям и тому, как эта фраза действовала на других людей, в глазах Пуховика зажглась надежда: он явно тоже был не против установить свою личность. — Тут недалеко, — ласково проговорил Антон и придержал мужика за капюшон. — Пойдёмте. Неуверенно переставляя ноги, мужчина тронулся с места. Открыв ключами дверь участка (вообще, закрывать его было не положено, но и одного сотрудника на дежурстве оставлять было тоже не положено), Антон специально прошёл вперёд первым и обернулся через плечо. Пуховик неуверенно завис на пороге. — Вы чего? — прищурился Антон. Мужчина потёр виски: — Чувствую себя как-то странно. — Так проходите скорее. Присядете. И я вам воды дам. Ну же. Наши двери открыты всем добропорядочным гражданам. И недобропорядочным, если честно, тоже, как-то же они должны сюда попадать. Торопливо кивнув, мужчина переступил порог и принялся тщательно вытирать ноги в дорогих ботинках о коврик. Воспитанный. Антон проводил его в кабинет, показал, где можно повесить куртку, усадил на потёртый, но мягкий диванчик грязно-бежевого цвета рядом с украшенной дождиком полузасохшей драценой — это было самое уютное место в отделении, куда сажали в основном безутешных матерей и напуганных жертв. И вот Пуховика теперь. Правда, теперь он пуховик снял, и как звать его, было совершенно непонятно. Под пуховиком он был длинным (впрочем, не длиннее Антона) ухоженным мужчиной средних лет, мертвенно-бледным, но в целом вполне себе симпатичным. Если бы еще не этот кровоподтёк на лбу… Налив потерпевшему воды и усадив оттаивать рядом с батареей, Антон достал из ящика стола свою видавшие виды общую тетрадь для расследований. Несмотря на обложку с черепашками ниндзя (конечно же, для того чтобы сбивать преступников с толку), содержание у неё было более чем серьёзное. Начав вести эту тетрадь как подручные записи при прохождении квеста, Антон быстро понял, что записывание мыслей помогает ему сосредоточиться и не забыть важные детали. Единственное что какие-то серьёзные дела тетради пока не доставались: её страницы были усыпаны телефонами, датами, номерами квартир и именами соседей. Но вот наконец-то час тетради пробил — на новой чистой странице Антон вывел сегодняшнюю дату и написал красивым крупным почерком: «тело». И завис. Откуда-то надо было начинать расследование. — Итак, говорите, ничего не помните? — Антон поднял вопросительный взгляд на мужика. Тот сразу как-то по-свойски расположился на диване, вынырнув из ботинок и поджав ноги под себя. — Как это вы сразу удобно уселись, — крякнул Антон озадаченно. — Ну я так понимаю, я здесь надолго? Пока вы не установите мою личность? — Ну… Что-то типа того, — уклончиво ответил Антон, предпочитая пока не озвучивать свои догадки. — Вы в карманах нашли что-то? У вас там, вроде, леденцы какие-то были и… — Визитка, — подсказал мужик, засунул руку в карман узких брюк и с ощутимым трудом достал оттуда какую-то картонку. Практически ложась грудью на стол, Антон протянул руку, ухватился за визитку и зачитал вслух: — «Арсений Попов, актёр, тамада, ведущий свадеб». Кажется, у нас появилась зацепка! Кто-то дал вам эту визитку. Этот человек может знать, кто вы. — Может, это моя? — пожал плечами потерпевший и потёр шею через горло водолазки. — Я похож на актёра, товарищ майор? И он попытался вслепую поправить волосы, как будто то, как он выглядит, всё ещё было ему важным даже если он не помнил, кто именно так выглядит. — Сержант, — поправил Антон, немного растерявшись. — Эм… Зеркало вон около вешалки есть. — Нет, ну а на ваш профессиональный взгляд? — продолжал настаивать мужик. На профессиональный взгляд Антона он был похож на труп. На непрофессиональный — ну, вполне мог быть каким-нибудь ведущим, да. Ухоженный, харизматичный, подтянутый. — Я не разбираюсь, — буркнул Антон смущённо, делиться с незнакомцем своими представлениями о мужской красоте он не собирался. Подскочив на ноги, Тело материализовало откуда-то тапочки (с собой принёс или утащил чьи-то? ишь какой проворный) и отправилось к зеркалу. — Ох нифига себе у меня фингал! Или фингал только под глазом? А если мне лицо для работы нужно? Вдруг у меня съёмки завтра? А у меня тут… Синяк? Гематома? — Или трупные пятна, — еле слышно пробормотал Антон себе под нос. — А? Чего? — Ничего-ничего, — поспешил отмахнуться участковый и записал в тетрадь, не отрывая взгляда от мужика: «Актёр? Спортсмен? В хор. форме. Арсений Попов?» Так, пора было проверить эту теорию. База данных открывалась медленно, словно тоже не желала работать в последний день года. Несмотря на относительно редкое имя, распространённая фамилия подложила свинью: Арсениев Поповых в городе оказалось не менее двадцати шести. — Попов Арсений Вениаминович… Попов Арсений Сергеевич, Попов Арсений Фёдорович… — забормотал Антон, на весь кабинет скрипя колёсиком допотопной компьютерной мыши. — Так, ну вряд ли вы пятьдесят второго года рождения, да? Потерпевший обернулся на него через плечо, возмущённо приподняв бровь. — Я шучу, — поторопился пояснить Антон. — Не дал бы вам ни года старше семидесяти. — Я думал, вы сайт проверите, товарищ младший сержант, — донесся от зеркала холодный, словно обиженный голос. — Просто сержант, — поправил Антон. — Три полосочки, видите? Так, сайт? — Ну на визитке. Чертяка был прав, на визитке и правда значился корявенький адрес сайта на тильде, который при побуквенном вбивании в адресную строку загрузил нечто, словно собранное из объектов WordArt, анимированных фонов с беона и стоковых фотографий. «Не дизайнер, — записал Антон в тетрадь. — Точно старше сорока». С другой стороны, как бы больно смотреть на сайт Арсения Попова ни было, со своей задачей он справлялся божественно. То есть, совершенно непонятно, привлекал ли он клиентов, но вот идентифицировал трупы гениально. — Дело раскрыто! — гаркнул Антон и довольно зачеркнул вопросительный знак после слов «Арсений Попов» в тетрадке. — Всё? — усмехнулся Арсений Попов у зеркала, это выпендрёжное имя ему поразительно шло. — Личность установлена, я могу идти? — Н-н-не совсем. Судя по фото на сайте, это действительно ваша визитка, я могу потратить ещё какое-то время, чтобы по номеру телефона установить, которым именно Арсением Поповым из двадцати шести вы являетесь, но это не ответит нам на главный вопрос, — Антон вошёл в раж и, загадочно сверкнув глазами, прошептал, — кто вас убил? — Вы хотели сказать: кто на меня напал? Антон помотал головой: — Я хотел сказать: снимите водолазку. — Бадлон! — поправил Арсений и кокетливо стрельнул в него взглядом, заправляя волосы за ухо. — Вот так сразу? Товарищ старшина… — Сержант! — поправил в ответ Антон и пояснил. — Нужно посмотреть, нет ли у вас ничего подозрительного на шее. Арсений хохотнул, но сговорчиво принялся стягивать с себя водолазку, при этом бесстыдно задирая футболку. Антон скользнул взглядом по крепкому животу и вопросительный знак после слова «спортсмен» тоже зачеркнул. И после «актёра» тоже. — Что, думаете, я был атакован смертоносными засосами? — донеслось из водолазки. — Наверное, это было нападение фанат… ой. Ой! Ну всё, Антон был прав. Сколько ни оттягивай неизбежное, пора было признаться: новый год придётся встречать в участке. — Что это? — мрачно поинтересовался Арсений, не сводя взгляда с двух маленьких точек на своей шее в отражении. Пришлось встать со своего места, обойти стол и подойти к нему поближе, чтобы с уверенностью заключить: — Следы от клыков. Сожалею, но похоже, прошлой ночью вас обратили. У новообращённых вампиров практически всегда наблюдается амнезия длиной от, э-эм, по-разному, от двух до сорока восьми часов. Это объясняет, почему вы ничего не помните, но это временно. Я составлю запрос на получении справки о смерти и… ну… вот. Арсений, мрачнее тучи, угрюмо смотрел на него через зеркало. — «Трупные пятна», вот что вы тогда сказали? — вспомнил он и потёр лоб. — Да. Кровь перестаёт циркулировать и скапливается в месте, где тело… — попытался объяснить Антон, но был перебит: — А почему я в зеркале тогда отражаюсь? Он резко развернулся и замер, неуютно уставившись Антону в лицо, словно тот задолжал ему ответы на все вопросы мира. А Антон, даже если бы и хотел ответить, банально не знал, что. — Я… эм… я не специалист, но, насколько я знаю, ну… далеко не у всех вампиров проявляется эта способность. Как и не все могут в летучих мышей превращаться, например. Арсений горько усмехнулся: — Так я и вампир ещё какой-то третьесортный, получается? — Ну почему же! — поспешил успокоить его Антон. — Может, ну, второсортный максимум. Кинув на него тяжёлый взгляд исподлобья, Арсений всё же отодвинулся и отвёл взгляд. — Мы разобрались? Я могу идти, товарищ сержант? Под ложечкой что-то неприятно заворочалось: во-первых, от правильного звания, а во-вторых, оттого, что Антон был вынужден разочаровать человечка в Новый Год. — Не могу вас отпустить, к сожалению. — Вы же установили мою личность, нет? — Ну, во-первых, куда вы пойдёте? — попытался вразумить его Антон. Арсений равнодушно пожал плечами: — Буду сидеть в Бургер Кинге, пока амнезия не пройдёт. — Нет, вы что, Каролину Рафиковну удар хватит. Или вас — удар Каролины Рафиковны. — Позвоните по телефону в визитке, — не сдавался этот упрямый баран. — Если там кто-то возьмёт трубку и приедет меня забрать, вы меня отпустите? Какой борзый, можно подумать, ему самому хочется ехать хер пойми куда с незнакомым на данный момент человеком! Антон начал тяжело вздыхать, а закончил дыханием квадратами — с этим товарищем нужно было много терпения и спокойствия. — Увы, тоже нет, — развёл руками Антон. — Согласно пункту четвёртому статьи сто седьмой паранормального кодекса, граждане, изменившие статус жизнедеятельности с физического лица на усопшее, помещаются на двадцатичетырёхчасовой карантин. В целях безопасности. — Серьёзно? Из-за вампирской чумки? — закатил глаза Арсений и тут же нахмурился. — Почему я про вампирскую чумку помню, а где живу — нет? Антон кивнул, чтобы не пускаться в разъяснения. На самом деле, кроме вампирской чумки было ещё много факторов: всплески кровожадности, спутанность сознания, плюс как правило, родные начинали искать своего потеряшку, и как-то разумнее было дождаться их, а не отпускать свежеобращённое усопшее лицо на все четыре стороны. Так, какой там был протокол? За недолгое время на этой работе в таких квестах ему участвовать ещё не доводилось. Дойдя до входной двери, Антон повернул ключ в скважине и положил в карман. Надо было бы ещё объявление про карантин напечатать, наверное, но принтер в этом году работать уже точно не собирался — новые картриджи положены были только в первом квартале года следующего. Так что обойдутся. Так, нет, блин, не обойдутся! Вот прав был Журавль, эта работа уже начинает менять его и делать бесчувственным чурбаном, надо увольняться. Злясь сам на себя, Антон вернулся к столу, вырвал листок из тетради с черепашками ниндзя и размашисто написал на нём: «К А Р А Н Т И Н (если кого-то убивают, звоните в звонок)». Вот, теперь всё честно. Нельзя оставлять людей без охраны правопорядка! Аккуратно наклеив листок на дверь целыми тремя кусочками скотча (наклеил бы и четырьмя, но скотч в этом квартале тоже уже закончился), Антон приступил к следующему пункту плана: теперь надо было оповестить о происходящем начальство. Трубку начальство брало неохотно — наверное, не хотело мочить телефон мокрыми после купания в море руками. Но на четвёртую попытку Антон всё-таки смог дозвониться и затараторил в трубку: — Станислав Владимирович, сержант Шастун беспокоит! — Я знаю, у меня записан твой номер. Чего трезвонишь? Я в отпуске. — Звоню доложить, что мною было обнаружено усопшее лицо неустановленного происхождения с признаками недавнего обращения, согласно пункту четвёртому статьи сто седьмой… — Да, да, карантин… — лениво перебил его полковник. — Чё ты от меня-то хочешь? — Доложить, — растерянно промямлил Антон. — Молодец. С наступающим. Иди работай, ну то есть… сиди карантинься, — пробормотал Станислав Владимирович и отключился, не дожидаясь ответа. Мда, вот тебе и помощь наставника. Ни инструкций, ни подсказок — ебись как хочешь. Нет, точно надо увольняться, всем здесь похуй на эту работу. Но на этом неприятные открытия не закончились: вернувшись в кабинет, Антон обнаружил Арсения Попова бесстыдно заглядывающим в секретные документы следствия (тетрадь с черепашками ниндзя). И ведь даже не притворился, что не смотрел, вот поганец! — Вы считаете, что я в хорошей форме? — ещё и уточнил он, стрельнув взглядом в участкового. — Вы зачем это читаете? — возмутился Антон. — Вам не положено! — А вам положено мою форму оценивать? — парировал Арсений, но как-то беззлобно, почти флиртующе. Антон замялся: — Это в интересах следствия… Арсений пожал плечами и уселся обратно на диван, но на подлокотник, чтобы быть поближе к столу: — Так в моих интересах тоже понять, кто я, вот и читаю. Давайте ещё думать, что обо мне можно понять. Ботинки, кажется, дорогие. Ну, недешёвые. Куртка тоже. Трусы Томми Хилфигер — я посмотрел, пока вы ходили звонить. — У меня тоже, — зачем-то сказал Антон. Проигнорировав неуместность этого признания, Арсений хмыкнул: — Хорошо у нас полицейским платят, однако. Или вы из богатой семьи? — А сами-то? — возмутился Антон. Ишь, сидит тут в таких же трусах и выпендривается! Арсений Попов пожал плечами: — Понятия не имею. Всё жду, пока вы выясните, где припаркован мой порш и куда делся мой последний айфон. — А вот это хороший вопрос! — подскочил на месте Антон. — Про телефон. Если он не при вас, возможно, он остался дома? И если мы на него позвоним, его может взять, например, ваша жена? Арсений скривился, как будто кто-то рядом начал греть рыбу в офисной микроволновке: — И что толку? Даже если его возьмёт, как вы говорите, «моя жена», вы же ей всё равно меня не выдадите. Антон ошалело замер над столом с телефонной трубкой в руках: — Ну… она будет хотя бы знать, где вы и что с вами… и когда вас можно забрать. Вы думаете, за вас близкие не волнуются? Махнув рукой, мол, делайте что хотите, Арсений снова приземлился на диван, достаточно театрально, но на этот раз вся его фигура выражала разочарование. И правда актёр. Куда он только так торопится, если сам не знает, куда ему нужно? Сразу включив громкую связь, Антон положил телефон на стол и принялся ждать, когда на звонок по номеру из визитки кто-то ответит. Прошло приличное количество гудков, прежде чем на том конце провода кто-то всё-таки гаркнул раздражённо: — Арсения Попова тут нет, он скачет по хуям вместо того, чтобы явиться на работу! Вот это откровения! Интересная у товарища потерпевшего репутация. Антон от неожиданности опустился на стул и растерянно заморгал: — Эм. Ваша информация верна лишь отчасти. Арсений Попов действительно не у вас там, а у нас здесь, но он, э… в подобной активности не замечен. В данный момент. Арсений выразительно приподнял брови. Блин, как тупо прозвучало. Антон-то имел в виду, что не располагает сведениями о том, как прошли предыдущие несколько часов до того, как Арсений Попов приобрёл статус тела за мусоркой у Бургер Кинга, а получилось как-то угрожающе, будто он ещё нигде там не скачет, но уже вот скоро начнёт. — Где «у нас здесь»? — недовольно поинтересовался голос. — В отделении полиции, — не без удовольствия ответил Антон. В голосе взявшего трубку появились нотки напряжения: — А почему не он сам звонит? Задержан? Он там живой вообще? — Погиб! — радостно отозвался Арсений с дивана. — Усоп! Скончался! — Арс, блин! — мгновенно вернулся к своему предыдущему настроению мужчина из телефона. — Завязывай с этими своими приколами! — Почему это «приколами»? — оскорбился Арсений (прыжками по хуям он так не оскорблялся). — Я правда в полиции. — Что, таки склеил того симпатичного ушастого мента, который тебя гонял, когда ты мимом работал? Растерянно пригладив уши, Антон постарался вернуть разговор в контролируемое русло: — Эм, так, послушайте… У нас тут серьёзная ситуация, нам нужна ваша помощь. — С кем я разговариваю? — Сержант Шастун Антон Андреевич, первое отделение полиции. Голос в трубке растерялся: — Серьёзно, что ли? — Да, — сделав максимально серьёзный голос, кивнул Антон. — Я правильно понимаю, что телефон Арсения Попова у вас? А можно поинтересоваться, кто вы и кем ему приходитесь? — И почему так борзо отвечаете на звонки на чужой телефон? — поддакнул Арсений. — Потому что кое-кто мало того, что забыл рабочий телефон у меня в машине, так ещё и не явился на ярмарку сегодня! Снегурочке пришлось одной отдуваться! — У меня уважительная причина! — возмутился, судя по всему, несостоявшийся Дед Мороз. — Я умер! — Метафорически? — растерялся голос в трубке. — Очень даже буквально! Трупное пятно на весь лоб! — Давайте всё-таки это самое, — как мог призвал к порядку Антон. — Так. Вы кто? — Матвиенко Сергей Борисович, — вздохнули в трубке. — Друг… покойного, получается. Мы с ним работаем вместе на всяких новогодних шабашках. Работали, выходит? Что случилось-то? Антон вздохнул и потёр виски: — Это мы и пытаемся выяснить. Арсений… эм… — Сергеевич, — подсказал Сергей Борисович. — Арсений Сергеевич был найден сегодня утром мёртвым. Судя по всему, он подвергся вампирскому нападению. — М-м, — как-то странно промычали на том конце провода. — Вот как. А найден кем, вами? — Мной, — подтвердил Антон. — Ровнёхонько рядом с участком? — Ну… почти. Недалеко тут, да. А вы… почему вы спрашиваете? Вы что-то знаете? — Не-ет, совершенно ничего не знаю! — ответил Сергей Борисович таким тоном, как будто точно что-то знал. — Сергей Борисович, — укоризненно протянул Антон. — Антон Андреевич, — невозмутимо отозвались на том конце провода. Антон насупился и свёл брови к переносице, чтобы звучать более грозно: — По этому делу всё равно будет вестись следствие, и всё тайное станет явным! — И отлично! — неестественно бодро воскликнул Сергей. — Раскройте поскорее это гнусное преступление! К разговору подключился Арсений, нависнув над столом, он обиженно протянул: — Слушай, мужик, я тебя не помню, но… ты совсем за меня не переживаешь? В трубке наступила долгая насупленная тишина, а потом там кто-то тяжело вздохнул: — С тобой потом поговорим, покойный. Дело явно было нечисто, но всё, что Антону оставалось это нацарапать в тетради «Сергей Борисович Матвиенко что-то знает» и попытаться изобразить рядом с этим подозревающий смайлик. Смайлик получился больше сонный. — Скажите пожалуйста, у Арсения Сергеевича есть жена? — чтобы не топтаться на месте, Антон решил хотя бы разжиться какими-то фактами. В трубке раздался хохоток: — Нет, его сердце совершенно свободно. Можете звать его на свидание, если хотите! — Какое свидание?! — возмутился Антон. — Мы пытаемся найти ближайших родственников, которые смогут его забрать по окончании карантина! — Да заберу я его, заберу, — проворчал Сергей Борисович. — Первое отделение это возле рынка же? — Да, — буркнул Антон недовольно. — Через двадцать четыре часа приезжайте. — М-м, утром первого января, — протянул Сергей, — всегда о таком мечтал. Положив трубку, Антон первым делом поднял взгляд на Арсения. — Что-то он темнит, похоже, да? — без раздумий пробормотал Арсений и поднялся на ноги. Антон хмуро кивнул: — Есть такое. Я бы его не исключал из списка подозреваемых. Вы ничего сейчас не вспомнили связанного с этим субъектом? — Ничего не вспомнил, — помотал головой Арсений, — и он мне не кажется прям опасным. Я думаю, ему можно доверять… но что-то он недоговаривает, козёл. — Зачем же так грубо? — смутился Антон. — Это я любя так людей называю. Кажется, — успокоил его Арсений и принялся ходить по кабинету, шаркая слишком большими тапочками (точно чужие утащил из-под вешалки). — А что ещё вам кажется? — ухватился за эту ниточку намёка на память несостоявшийся следователь Шастун. — У вас есть враги? Это могла быть прицельная атака на вас? — На меня? — Арсений остановился посреди кабинета и посмотрел на него серьёзно. Он явно задумался, даже прищурился, так сильно пытался нащупать в глубинах памяти хоть какие-то личные факты. — Может и могла, — наконец ответил Арсений. — Но не факт, что это были враги. — А кто? — Поклонники! Он поднял палец вверх, как будто совершил великий прорыв в деле, а затем, ничего не объясняя, принялся стягивать с себя футболку. — Э-э-э! — замахал руками Антон. — Вы чего творите?! — Чего вы протестуете, я же в отличной форме, — подмигнул ему Арсений. — Шучу. У вас труп, а вы даже тело не осмотрели. А ну идите сюда поближе. Антон робко приблизился и щёлкнул выключателем на стене, чтобы включить свет поярче. Логика в словах тела была, но это не отменяло того, что смотреть на него без футболки было как-то неловко. Тем более форма у него была и правда… кхм. — Ну как, видите что-нибудь? — поинтересовался Арсений через плечо. Антон видел перед собой только очень красивую бледнющую спину, усыпанную россыпью родинок. Смотреть на неё было приятно, но очень странно. Поэтому он поспешно отвернулся и пробормотал: — Я не судмедэксперт, конечно, но ничего особенного не вижу. — Во-от! — торжествующе выкрикнул Арсений и развернулся к нему. — На руках и груди тоже ничего. Никаких следов борьбы. Ну не подозрительно ли это? — Немного подозрительно, — согласился Антон. Вообще, не положено было позволять покойному расследовать собственное убийство, но кто их остановит? Начальство, которому также было не положено оставлять Антона дежурить одного? — Так, теперь ноги… — Арсений принялся расстёгивать ширинку. — Я думаю, в этом нет необходимости! — запаниковал Антон. — Обороняются обычно руками. А про трусы я вам с первого раза поверил. Арсений разочарованно застегнул штаны обратно. — Какая, какой, кхм, — отгоняя путающиеся в голове неприличные мысли, Антон попытался вернуться к расследованию. — Какой мотив мог быть у поклонника вас обращать? Неразделённая любовь? — Или он хотел сделать меня частью своей, э-э, стаи, тусовки? Ковена? Или — о-о-о! — вдруг есть какой-то ритуал, для которого нужна кровь кумира? Давайте сталкерить меня в инстаграме! Вдруг там найдётся сумасшедший фанат в комментариях? Вы сможете пробить по базе? — Арсений Сергеевич, — мягко улыбнулся Антон. — По-моему, у вас чумка. — У меня нет чумки! Я всегда такой! — возразил Арсений. — Откуда вы знаете? Вы не знаете. — Вот давайте найдём мой инстаграм и узнаем! — продолжал настаивать он. — Инстаграм запрещён на территории РФ, — напомнил Антон. — У вас что, випиэна нету? — Нету, — со вздохом признался Антон. — Подписка закончилась, только в новом квартале продлят. До тех пор можем посталкерить вас только Вконтакте. — Нет, у меня ощущение, что там сумасшедшие фанаты не сидят! — отрезал Арсений. — Слушайте, а давайте вы опубликуете новость, что найдено моё тело, и мы посмотрим, кто оставит комментарии. Нет! Устроим официальное прощание! Преступник всегда возвращается на место преступления! Так, нет, он определённо бредил! Надо было померить у него температуру, потому что, если у него больше тридцати пяти, то это действительно может быть чумка, и тогда надо запирать его в КПЗ. — Так, а ну идите сюда, — строго велел Антон и двинулся на юлой крутящегося по кабинету Арсения, крутя между пальцами украдкой вытащенный из аптечки градусник. — Зачем? — напрягся тот и словно приготовился обороняться. — Вы меня в камеру посадить хотите? — Может и хочу! — обозлился Антон. — А я кусаться буду! — У вас нет клыков пока! — Но зубы уже чешутся! Об вас и почешу! Ну точно чумка! — А ну не оказывайте сопротивления сотруднику полиции! — пропыхтел Антон, пытаясь схватить Арсения и засунуть ему градусник под мы… да хоть куда-нибудь уже! Арсений в руках заёрзал, пытаясь ускользнуть. Для трупа он пах почему-то хорошо. Антон стиснул зубы и прижал его к себе, до последнего избегая сценария, где потерпевшему придётся заламывать руки и класть лицом в пол. Этот товарищ лицом в пол належался достаточно, вон какой синячище. Почувствовав колебания, Арсений мог бы с лёгкостью вывернуться и сбежать, но вместо этого почему-то замер и уставился Антону в лицо каким-то странным взглядом — то ли уязвимым, то ли замышляющим огромную подлость. Не тратя драгоценное время, Антон засунул градусник ему под футболку и почему-то не отпустил. Так и остался торчать посреди кабинета, прижимая к себе ледяное тело. Наверное, это повлияет на показания? Но если отпустишь его, как пить дать градусник разобьёт. Вампирская чумка она такая! Но Арсений как будто ничего разбивать не пытался, только смотрел на Антона своими прозрачно-голубыми ледяными глазами. И Антон почему-то отметил, что на лице у него тоже родинки, губы у него тоже синие, и как странно было, что дыхания из них не вырывалось. В голове промелькнула шальная мысль наклониться ещё ближе, чтобы проверить: не дышит? точно? Но ни принять, ни отмести её Антон не успел, потому что кто-то настойчиво постучал по стеклу окна. Бросившись врассыпную, насколько это действие было доступно двум людям, они только через секунду сообразили, что вроде как не делали ничего предосудительного. За окном обнаружилась красивая, но заплаканная девушка в тёмной дублёнке, и у Антона сердце ухнуло вниз: точно что-то произошло, а он даже помочь не сможет, потому что дурацкий карантин! С предвкушением беды он открыл форточку, чтобы девушку было хоть немного слышно, и поинтересовался настороженно: — Что у вас случилось? — Я пришла сдаваться с повинной! — неожиданно зарыдала она. В любой другой день это заявление произвело бы фурор в участке, но сейчас сулило одну головную боль. — А вы не могли бы сдаться с повинной завтра? — сложил брови домиком Антон. — Или даже лучше послезавтра? Отпразднуете нормально. — Не могу-у-у, — проревела она. Да ну что она могла сделать? Как пить дать, взяла из кассы деньги, чтобы помочь хахалю, а тот возьми и сбеги, таких дел каждый месяц охапка набирается. Не конец света, если это дело уже в первый квартал пойдёт, за этот год-то уже все отчёты сдали. — Ну-ну, — попытался успокоить её Антон. — Я уверен, ничего страшного не случилось. Не убили же вы никого, да? Но должного эффекта эти слова на девушку не произвели, она, наоборот, только сильнее зарыдала и вытерла лицо рукавом дублёнки: — Я не хотела! Честно! Оно само так получилось! — О! — оживился Арсений, если это слово вообще было к нему применимо. — Убийство! Криминал! Давайте расследовать! Кого убили? — Кого? — мрачно повторил Антон и через секунду почувствовал, как рот открывается сам собой, потому что девушка указала за его спину и проревела: — Его! Я убила Арсения Попова! Антон ошарашенно обернулся через плечо, чтобы убедиться, что сам Арсений Попов не упал от таких новостей в обморок, но тот сиял. — Это вы? — воскликнул он взбудораженно. — Вы моя сумасшедшая поклонница? Какая красивая! Мне очень приятно! — Арс, дурак, — всхлипнула девушка, — это я, Олеся, ты что, меня не помнишь? Блин, точно ты меня не помнишь. Но Арсений уже кажется, вибрировал от возбуждения: — И чего, и чего? Какой мотив убийства? Деньги? Ревность? Ах! Актёрская зависть, да? Громко шмыгнув носом, она, кажется, взяла себя в руки и покачала головой: — Ты сам меня попросил! Антон тяжело вздохнул и побрёл открывать ей дверь — разговаривать о таких вещах через форточку казалось совершенно дурацкой затеей. А карантин… да какой уж тут карантин. Если бы Антона попросили придумать топ-три самых вероятных концовки этого дела, он бы поставил на то, что Арсений Попов взбесится и его придётся закрыть в КПЗ, или на то, что они мило проведут Новый Год в карантине без эксцессов, и на худой конец на то, что Арсений как угорелый будет носиться по участку, пытаясь раскрыть собственное убийство. Но что это убийство раскроется само, он точно никак не ожидал. Олеся (так же она представилась, да?) выглядела совершенно искренне расстроенной, так что и вести её в допросную никакого желания не было. Сажать на диван с жертвой тоже было странно, так что Арсений был отсажен за стол участкового, что, впрочем, не помешало ему через этот стол перегнуться и нависнуть над диваном, всем своим видом изображая крайнюю степень любопытства. — Ну, рассказывайте, — вздохнул Антон и скрестил руки на груди. — Как понять, «сам попросил»? — Да, как понять? — поддакнул следователь Попов. Шумно высморкавшись в предложенную Антоном салфетку, девушка нырнула рукой в карман дублёнки и достала оттуда телефон. Она понажимала куда-то, и из динамика понёсся… голос Арсения? — Да ну Олесь, я же не говорю по-настоящему! Я говорю, ты меня немного прикусишь, такой, лёгкий подкус. Ну попьёшь немного, просто чтобы я сознание потерял. Мне просто нужен факт укуса, чтобы он такой, Арсений Сергеевич, на всякий случай пройдёмте в карантин. Всё! Больше ничего от тебя не требуется. Дальше я всё сам, Новый Год наедине, романтика, ему всё понравится, я тебе отвечаю! Я просто не могу же, ну, просто так ворваться в участок и позвать мента на свидание. Воровать что-то тоже не вариант, мне проблемы с законом не нужны. Тут надо как-то, ну, чтобы у него был повод провести со мной время и влюбиться в меня, а там уже всё, без вариантов. А ты чего боишься? Хочешь, я тебе расписку напишу, что сам попросил меня укусить? Ну Олесь? Ну что тебе стоит? Подари мне мужика на Новый Год и больше можешь ничего не дарить. После последних слов в кабинете повисла отвратительно неловкая тишина. Где-то на улице взорвали петарду. — Это ИИ, — неуверенно промямлил Арсений и что-то перестал так дерзко нависать над столом. — Это твоё голосовое, вот оно у меня в диалоге с тобой! С твоего аккаунта! — возразила Олеся. — Подождите… — тяжело ворочая мозговиной, проскрипел Антон. — Про какого мужика речь? Олеся всплеснула руками: — Так про вас! Это был такой план, чтобы к вам подкатить. Антон почесал нос. Возможно, это у него была вампирская чумка, и он бредил? — Превратиться в вампира, чтобы ко мне подкатить? — переспросил он. — Нет, в вампира никто превращаться не собирался, это вышло случайно! — замотала головой Олеся и снова начала реветь. — Я даже не поняла, что что-то не так сделала, пока мне Серёжа не позвонил и не сказал, что Арс умер. А я ничего такого не хотела! Вот поэтому пришла сдаваться, я так не могу, меня совесть съест! Дослушав её поток откровений, Антон медленно повернул голову на Арсения Попова. Тот сделал вид, что его неимоверно интересует украшенная дождиком драцена, но под пристальным взглядом почувствовал необходимость оправдаться: — Я не знаю, что-то это совсем на меня не похоже. Я, конечно, не помню, что на меня похоже, но точно не это! — Очень даже похоже! — возразила Олеся недовольно. — Ты постоянно какую-то хрень выдумываешь! — Да, но, извините… мент?! Мент?! Извините. — Да нет, это я как раз понимаю, — пробормотал Антон. Олеся расстегнула ворот дублёнки и помахала на раскрасневшееся лицо ладошкой: — А Серёжа тебе говорил! А ты его не слушал! «Он не такой, он нормальный, я на него ни одной жалобы не нашёл!» Так что это ты сам такое выбрал! Ауч. Антон, конечно, большинство своих коллег тоже не жаловал, но «такое» звучало неприятно. — Так, я не понял, — окрысился Арсений и подскочил на ноги. — Кто у нас тут обвиняемый? Чего вы на меня набросились, я ничего такого не помню! Это вообще звучит как бред! Кто в здравом уме будет соглашаться на укус вампира, чтобы замутить с мусором? — Да прекратиите обзываться! Ну при мне хотя бы меня так не называйте, — попросил Антон обиженно. — Какие у вас интересные представления о флирте. Я же вас упырём не называю. — Я с вами и не флиртую! — возмутился Арсений и вылетел из-за стола, чуть не перевернув стул. — Вот ещё! Не хватало! Скажете тоже! О нет, так он и правда флиртовал. Такое внимание Антону было одновременно лестно и пугающе, и самое непонятное было, чем он его заслужил. Реально, что ли, было достаточно один раз вежливо попросить этого сумасбродного человека сворачивать несогласованную пантомиму, чтобы запасть ему в душу? Странный какой. Фыркая и пыхтя, Арсений Попов протиснулся между ними с Олесей и буркнул: — Пойду подышу свежим воздухом. Он был как есть, в тапочках и водолазке, пуховик остался висеть на вешалке, так что Антону даже в голову не пришло его останавливать. Ну куда он денется? С тяжёлым вздохом сержант Шастун вытащил из стопки бумаги чистый лист и пригласил Олесю присесть за стол: — Будем заявление о явке с повинной писать. Паспорт у вас с собой? Отлично. Да не тряситесь вы так, причинение вампиризма по неосторожности это максимум штраф, если у вас такое в первый раз. Берите ручку и пишите: «Начальнику ОМВД…» Само собой, когда Антон отвлёкся от оформления документов и вспомнил об Арсении, того уже и след простыл. Его ботинки стояли у дивана, его серебристый пуховик придавал всему кабинету какой-то футуристический вид, но вот самого потерпевшего нигде не было. Отпустив Олесю, Антон даже прогулялся до Бургер Кинга, но Арсений свою угрозу не выполнил и не отправился туда пугать Каролину Рафиковну. Вроде как это означало, что Попов больше не его головная боль, но почему тогда Антон ощущал себя таким разочарованным? Может, он и не против был провести Новый Год в карантине с этим взбалмошным и приятно пахнущим, пусть и не очень живым человеком. Только у него никто так и не додумался спросить, чего он хочет. Ещё и мусором обозвал. Козёл. Чтобы понять, что он по этому поводу чувствует, Антону точно понадобилось не меньше двух дней. Сначала пресловутое праздничное дежурство закончилось тем, что в открытую Олесе форточку кто-то закинул петарду, потом Антон половину ночи искал испугавшуюся салютов и сбежавшую от хозяина собаку, замёрз, промочил ноги, и, под утро завалившись домой, способен был только отрубиться на диване в одежде. И только к вечеру первого января, проснувшись в объевшийся салатами мир, вспомнил про утащенную с работы тетрадь. Визитку Арсения Попова Журавль велел оставить как вещдок, поэтому номер телефона пришлось хранить черепашкам ниндзя. Они же подсказали и тайком переписанный из базы адрес. Заявляться к Арсению с цветами было бы странно, конфеты тоже вызывали сомнения, поэтому Антон положил в найденный на антресоли подарочный пакет кусок говяжьей вырезки. Если вампиризм Арсения так и не проявился в полной мере — пожарит, если проявился — оближет. Как выяснилось на месте, привычки смотреть в дверной глазок Арсений Попов не имел, поэтому, открыв дверь, вздрогнул от неожиданности и потупил взгляд. — Как ваша амнезия? — участливо поинтересовался Антон. — Прошла, спасибо, — пробурчал Арсений. — К сожалению, Олеся говорила правду. Антон кивнул: — Да, она же написала явку с повинной. Арсений поднял на него взгляд напряжённый, но с нотками надежды: — А вы чего пришли? Меня привлечь как соучастника за участие в сговоре? — Пуховик ваш вернуть. И это вовсе не то, как я планирую вас привлечь, — покачал головой Антон и протянул Арсению два пакета: с курткой и с мясом, но тот был так растерян, что совершенно не уловил намёков. — Послушайте, — он взял пакет, но даже не заглянул в него, потому что не отрывал взгляда от лица Антона. — Я не знаю, что на меня нашло, я правда очень глупо поступил со всем этим планом, и мне стыдно, и я уже поплатился за это всё своей жизнью, получается. Всё, что я могу — это извиниться перед вами и пообещать, что больше ничего подобного устраивать не буду. — Ну, тут я вам на слово поверить не могу, — вклинился Антон. — К сожалению, теперь придётся за вами приглядывать. Мало ли что вы ещё выкинете. — На учёт меня поставите, да? — тоскливо протянул Арсений и горестно вздохнул. — Надо будет ходить отмечаться? — Нет, у нас для этого есть другие инструменты, — не смог скрыть улыбку Антон. — Но они тоже представляют собой, эм, регулярные встречи, просто я с вами буду видеться в неформальной обстановке. Арсений выглядел озадаченно: — Это какая-то новая программа? Типа, шефство? Кураторство, да? Как это называется. — Свидания, — фыркнул Антон. — Это называется «свидания». И это полностью добровольная программа, вы можете отказаться в любой момент. Лицо Арсения из озадаченного стало удивлённым, а потом каким-то довольно-смущённым: — Нет, ну знаете, зачем я буду отказываться? Такому, эм, склонному к нарушению общественного порядка индивиду, как я, наверное, пойдёт на пользу какой-то надзор со стороны органов правопорядка. — Пригласите меня войти? — улыбнулся Антон. — А вам тоже нужно приглашение? — Арсений удивлённо приподнял брови. — Да. Или ордер. Но ордера у меня нет. Убрав волосы за ухо, Арсений отодвинулся в сторону, пропуская гостя в дом: — Ну тогда, проходите, товарищ младший-лейтенант-мальчик-молодой-все-хотят-потанцевать-с-тобой. — Сержант, — поправил Антон с улыбкой и переступил порог. И Арсений пообещал: — Я выучу.