Научи меня быть мягкой

      Между учителем, его ученицей и неровно откуда взявшимся пандой повисла тяжёлая тишина. Каждый пытался её разрушить, приводя какие-то доводы или замечания, что касается Шифу. И вся эта давящая атмосфера была прервана странно тихим, но по-прежнему стойким голосом Тигрицы. Её осанка выпрямилась, внушая ощущение полного обладания данной ситуацией. — Мастер, я купила всё по вашему списку и… — девушка изначально планировала просто перечислить продукты, чтобы скрыть за сухими фактами бурю в груди. — Тигрица, почему ты отсутствовала так долго?! — красная панда перебил её, нервно потирая над переносицу, прикрыв глаза от всей дивно складывающейся картины. — Сегодня ты не могла тренироваться. Я отправил тебя проветриться, понять, что действительно важно для тебя, но ты снова связалась с ним! Панда не просто тормозит твоё развитие как мастера, он делает тебя слабой! — красная панда резко открыл глаза, и в них полыхнул не столько гнев, сколько глубоко запрятанный, болезненный страх. — Ты – будущая защитница Долины Мира, Тигрица. А воину не положено отвлекаться на… глупые игры! — Я… я не отвлекалась, мастер Шифу! Моя встреча с По – случайность! Продавец подсовывал мне гнилые овощи, а он, — наполненная корзинка твёрдо и даже с какой-то яростью ударила Лотоса по вытянутой вдоль спины руке, — помог мне и просто составил компанию по пути сюда. Я и не думала откладывать ваше наставление ради «забавы», по вашим словам. Мишка ощущал себя не просто лишним в этой драме между отцом-наставником и его приёмной дочерью, он чувствовал, что это присутствие лишь подливает масла в бушующий огонь страхов наставника. Каждый нервный жест Шифу, каждый его колючий взгляд в сторону панды кричали о том, что он здесь – как инородное тело, разрушающее годами выстраиваемый порядок Нефритового дворца. Ему безумно хотелось провалиться сквозь эти каменные плиты прямо в тёплую лапшичную отца. Но ещё сильнее ему хотелось защитить Тигрицу от этого несправедливого холода. — Случайность? — ледяным тоном переспросил он, и этот звук полоснул по ушам больнее хлыста. — Вчера – случайность. Сегодня – случайность. Сколько ещё таких совпадений должно произойти, чтобы ты поняла? Ты – не обычный житель долины. Твой путь – это путь абсолютной преданности кунг-фу! Она сделала глубокий вдох, стараясь вернуть голосу прежнюю сталь, но в янтарных глазах на долю секунды отразилась глубокая, застарелая тоска. — Я помню свой долг, мастер. И я не нарушила его. Понимая, что атмосфера накалилась до предела, По решил сделать то, что у него получалось лучше всего – пойти напролом через неловкость. ​— Мастер Шифу! Клянусь шапочкой отца, она права! — затараторил панда, отчаянно жестикулируя свободной лапой. — Я просто… ну, шёл мимо. А тут этот свин с гнилой редькой! А Тигрица… Она же эталон справедливости! Она просто выполняла свой долг по защите прав жителей... Ну, что-то вроде этого! Не ругайте её, пожалуйста. Если кто тут и виноват в потере времени, так это я и моя болтовня о секретных ингредиентах! Голубые очи «ушастика» после выступления панды, которая и так оставалась живой только по его милости, нервно задёргались. Его пушистый, хоть ранее спокойно лежащий на ступени, теперь лихо поднимал пыль редкими, но резкими взмахами хвостика. — Панда, если ты ещё не понял разницу между нею и тобой, то мне следует разъяснить тебе это раз и навсегда прямо сейчас! Её судьба – стоять на страже этого мира, в то время как твоя... — мастер окинул презрительным взглядом его полную фигуру. — Твоя мягкость, твоя болтовня, твои навыки по приготовлению лапши – всё это тянет её на дно. Ты действительно хочешь стать причиной её падения, По? Почувствовав, как внутри всё сжимается от этой жестокой, бьющей наотмашь правды, По медленно опустил лапы. — Мастер, это не так! — Хватит, Тигрица! Мы и так потратили с тобой слишком много времени на эти бессмысленные оправдания! — рявкнул Шифу. Подросток замер. Это приказ, не принимающий никаких возражений. Немного постояв, учитель пошёл выше, словно, несмотря на приказной тон, он давал ей выбор, кем она себя считает. А может, он просто желал оставить этих двоих наедине хотя бы на пару минут. — Иди, Тигрица. Он прав… А папа наверняка уже заждался меня. — Лотос говорил, чередуя тяжелые вздохи. Сейчас его снова поставили на место, обводя границы между их мирами жирным красным маркером. Она – острый перец, что по силам только избранным, а он, как выяснилось ранее, слишком мягок для такого огня. Мишка медленно повернулся к подруге спиной. От такого действия киса ощутила только приближающееся чувство одиночества, которого не испытывала даже сидя за железной дверью. — По. Прости, я не думала, что всё так закончится… — голосок полосатой звучал как изредкие капли дождя на железный шифер — местами резкий, но под конец всегда стихал. Чёрно-белый зверь поднял лапу, говоря без слов «да ладно, забей». Но всё же остановился через пару шагов. — До встречи, Ти. — Потускневшие глаза смогли выдавить крупицу радости, которая всегда наполняла их при улыбке этого дурного, но приятного панды. — Тигрица! — позыв Шифу игнорировать она не могла. И бросив последний взгляд на свою «слабость», ученица перешла на бег всеми лапами. Кошка в несколько невероятно мощных, но каких-то рваных прыжков нагнала мастера. Корзина с овощами, казалось, стала весить тонну. — Ты купила всё? — обыденно спросил кунг-фу мастер. — Да-а… Все те овощи и парочку специй. — Опустив голову, Тигрица делала вид, будто всматривается в корзину. Снова — Я не знаю, что значит для тебя тот панда, но путь мастера идёт порознь с… любовью, Тигрица. Это не моя прихоть, а банальная защита того, кто тебе дорог и твоя. — учитель на секунду замедлил шаг, но так и не обернулся. Его пушистый хвост снова нервно дёрнулся, выдавая то, что мастер так отчаянно пытался скрыть за маской строгости – его собственную кровоточащую рану прошлого. ​— Когда у воина появляется слабость в виде привязанности, он перестаёт принадлежать себе. Ты начинаешь сомневаться. Начинаешь бояться. А страх порождает ошибки. ​— Я понимаю вас, мастер, — глухо ответила воительница, стараясь, чтобы её голос звучал максимально ровно. — Мой долг – защита Долины. И ничто не встанет у меня на пути. А с П… пандой меня связывала только ностальгия по прошлому. Никакой… м-м-м… привязанности или чувств. — Хорошо. Впредь старайся больше. И ради кунг-фу… не суйся ты к этому юноше! Не давай ложную надежду! Тигрица лишь молча склонила голову ещё ниже. Спорить было бессмысленно, да и не с чем – она ведь только что сама возвела эту стену между собой и По.

***

      Вернулся Лотос домой, так и не принеся с собой того самого имбиря, который заставил мишку сбежать из дома, оставив отца и его примеры о «кулинарных шедеврах» за спиной. ​— По! Наконец-то! — из-за стойки Вынырнул мистер Пинг, умудряясь балансировать тремя дымящимися пиалами на одном крыле. — Столики номер четыре и семь уже заждались! А где мой свежий имбирь? Ты ведь именно за ним бегал? Наконец поднял взгляд на сына. Вся привычная суета словно отступила на второй план, когда Пинг увидел потухшие глаза По и его неестественно сгорбленные плечи. ​​— Сынок… — голос отца мгновенно потерял свою командирскую звонкость, став тихим и обеспокоенным. — На тебе лица нет. Что случилось?.. Слова Шифу всё ещё ядовитым эхом гудели в голове, царапая изнутри. «Твоя мягкость тянет её на дно. Ты делаешь её уязвимой». ​— Всё нормально, пап, — выдавил из себя панда. — Имбирь… не нашёл подходящего. Пинг недоверчиво прищурился. За годы воспитания этого большого, неуклюжего, но невероятно искреннего медведя, гусь научился читать его эмоции лучше, чем рецепты в своей старой кулинарной книге. ​— Пап, правда, всё нормально, — голос По дрогнул, но он заставил себя натянуть привычную, пусть и надломленную улыбку. Сняв с крючка заляпанный фартук, он поспешно повязал его на талии. — Просто день выдался тяжелым. Давай сюда заказы, четвертый и седьмой столики не должны ждать свой суп, верно? — Верно… — протянул пернатый повар, аккуратно, но с явной неохотой передавая сыну дымящиеся пиалы. Он не стал допытываться. Если его жизнерадостный По натянул эту фальшивую, стеклянную улыбку, значит, рана была слишком глубокой и свежей, чтобы ковырять её прямо сейчас. — Только смотри, не расплескай бульон. И… когда разнесешь все заказы, зайди на кухню. Я отложил для тебя двойную порцию пельмешек с бобовой пастой. Твоих любимых. Парень с благодарностью, но как-то слишком отстраненно кивнул, перехватывая поднос поудобнее. Проходя мимо столиков, Лотос обдумывал странную для себя вещь, которая неделю назад казалась недоступной: Где-то там, за тяжелыми дверями Дворца, сейчас была она. Он живо представил, как Тигрица, сжав зубы, обрушивает яростные удары на деревянные манекены в тренировочном зале. Как она стирает костяшки в кровь, лишь бы выбить из своей головы и сердца любые мысли об их встрече. Лишь бы доказать Шифу и самой себе, что она – идеальное оружие, не знающее слабостей. Медведь тяжело вздохнул, опуская голову так низко, что подбородок коснулся груди. Если его тепло и его глупые шутки действительно делают её уязвимой, если его робкие чувства – это угроза для её великого будущего, то выбор был очевиден. Он отступит. Ради неё самой.

***

      Тигрица всегда стремилась стать для мастера лучшей ученицей, уважая каждый выбор Шифу и не смея идти наперекор словам наставника, даже если они находились перпендикулярно цели девушки. Но сейчас ей не хотелось подчиняться. Не соваться к нему, забыть, что он существует – звучит немыслимо. Для кисы величать друга просто пандой, будто этот медведь был для неё совершенно чужим, безликим прохожим с рыночной площади – казалось самым настоящим предательством. Не только по отношению к нему, но и к самой себе. Полосатая лапа с недавно зажившими ранами поставила корзину на угол стола. Пальцы аккуратно коснулись верхнего плода. Усики кошки дрогнули от её мягкого хмыка, когда она вспомнила их прогулку, этот неловкий разговор о судьбе и её планах на них. Даже тот продавец зелени благодаря Лотосу всплывал в её мыслях только в позитивном смысле. Деревянный посох выдал неожиданного гостя её пространства раньше, чем того хотел сам мастер. — Ты вернулась… Вот и хорошо, а то Шифу, кажется, стал немного меньше после тех кругов, которые он вырисовывал, беспокоясь о тебе. Ушки полосатой виновницы прижались к голове, а уставшее от всего этого давления тело сильнее скрючилось у стола. — Я подвела его… снова. Мастер возлагает на меня такие надежды, а я это всё просто рушу от своей же уязвимости… — Тигрица как-то по-детски шмыгнула носом. — Простите, что заставила вас волноваться… Я постараюсь работать над собой. Угвэй от этого вида поникшей девчушки лишь печально покачал головой. Он медленно подошёл ближе. — Дитя моё, за свою долгую и весьма неторопливую жизнь я повидал немало рассветов и закатов. И знаешь, что я понял? Пытаясь стать безупречным в одном, стараясь забыть ради этого то, что приносит мне радость, я не добивался почти ничего, кроме самобичевания. — когтистая чешуйчатая лапа аккуратно прилегла на опущенные плечо маленькой подруги. — Шифу видит в тебе своё прошлое, которое оставило на нём слишком много шрамов. Он и правда переживает за тебя, Тигрица. Боится потерять ещё и тебя. — Я понимаю… — единсвенное, что на выдохе произнесла хищница, прежде чем шмыгнуть носом во второй раз. — А твой парень… По, кажется, он такой приятный юноша! Сразу понятно, почему ты влюблена в него, дорогая. — черепаха захихикал на последнем слове, наблюдая, как до этого прикрытые очи кошки стали медленно раскрываться в фазу шока. — Что?! Нет! Я-я… Он мой друг! — выпалила Тигрица, отступая на шаг и чувствуя, как под густой шерстью предательски загорелись кончики ушей. Вся её былая стальная выдержка дала огромную трещину. — Он... он просто слишком навязчивый. И шумный. И эти его глупые шутки… Я вовсе не… Мастер Угвэй, это невозможно! Я – мастер кунг-фу, мой путь – это тренировки и защита Долины. Как говорит мастер Шифу, привязанность порождает страх и делает нас уязвимыми! Старая черепаха лишь по-доброму прищурился, не переставая улыбаться. ​— О-о-о, «друг»… — мудрец протянул это слово с особой теплотой. — Это очень удобное и безопасное слово, дитя моё. Настолько безопасное, что за ним можно спрятать целую бурю, надеясь, что никто не заметит. Но от самого себя не убежишь. Полосатая стала кипеть от странно смеси раздражения и тепла, что заставляли её полостай хвост отбивать бит, а лапы крепко вознизиться в своё светло-коричневое ханьфу. — Я пойду, Тигрица. Шифу нужен зелёный чай с точным пропорциями, а Зенг никогда не мог подобрать нужное количество листьев. А их число всегда зависит от его настроения! Поэтому мне лучше поторопиться, пока бедный пернатый дружок не получил нервный сразу… хех! Стук его посоха по твёрдому полу постепенно затихал, оставляя Тигрицу наедине с её бушующими мыслями и тонким ароматом персиковых цветов. Она осталась стоять у стола, замерев как изваяние. Одиночество, которое она так привыкла считать своим главным союзником на пути к становлению безупречным мастером, сейчас казалось холодным и каким-то… неправильным. — Настоящая дилемма… — процедила она перед тем, как наконец оставить корзину и кухню одних, шагая в свою комнату.