Tell me in a whisper

Утро наступило так быстро, что казалось будто Чонгук с Чимином недостаточно понежились в объятьях друг друга. Чон все не хотел открывать глаза, притворяясь спящим и сжимая блондина в своих руках еще сильнее, пока тот все пыхтел, приговаривая, что уже пора подниматься, но сам не мог отделаться от теплого чувства внутри, из-за чего улыбка все норовила тронуть его губы. Такую любовь: не родителей, родственников или друзей, а немного иную он испытывает впервые. И кажется это все стало серьезным началом чего-то нового и ранее неизведанного. — Давай еще немного полежим? Послышалось хрипло над ухом и Чонгук зарылся носом в его шею, пуская мурашки по телу. Чимин обнял его за плечи, улыбаясь. Растрепавшиеся после сна темные волосы приятно щекотали лицо, а теплое дыхание оставляло фантомное прикосновение на коже, словно обжигая. — В деревне так долго не валяются в постели, — усмехнулся Чимин, и после этих слов Чонгук поднял голову, заглянув в такие полюбившиеся ему глаза. — Почему, когда ты оказываешься в моих объятьях, то постоянно норовишь сбежать? Чимин смотрел в его глубокие темные глаза и видел, как слова, замаскированные шутливым тоном, несут в себе последствия его поступков. Он ведь даже не задумывался, что своей неопределённостью причиняет кому-то боль. Ему было комфортно в собственном коконе, когда никто не задавал вопросов и не напрашивался на разговор. Но пока он разбирался в себе и своих чувствах, пока боялся и молчал, пытаясь не разрушить что-то внутри себя, его молчание могло надломать что-то внутри него. Он эгоист. Всегда таким был, но никто никогда еще не заставлял его чувствовать себя так паршиво из-за этого. — Я не… — он сглотнул, бегая глазами по чужому лицу. — Я не пытаюсь сбежать. Больше нет. Несколько секунд они держали контакт глазами, наблюдая за сменяющимися кадрами собственных честных чувств в темных зрачках друг друга. И как только наконец смогли уловить их глубину Чонгук в тот же час накрыл чужие губы своими собственными, уводя их в нежный поцелуй. Кажется, в тот момент он наконец-то осознал, что теперь это все принадлежит ему. Эти пухлые губы, которые становятся такими податливыми, когда их покусываешь. Эти маленькие ладошки, зарывающиеся в его волосы на затылке, сжимая их у корней, этот проворный язычок сплетающийся в медленном танце вместе с его. Талия, которую он сжимает в своих ладонях, бархатная на ощупь кожа и теплое дыхание разделенное на двоих, как только они разрывают поцелуй и соприкасаются лбами. Все это принадлежит только ему. Знал ли он, что влюбится в эту невыносимую бестию? Возможно. Ведь когда на человека плевать к нему не испытывают абсолютно ничего, полное равнодушие. Кто-то однажды сказал, что самая большая любовь рождается в ненависти, потому что это вовсе не пустота, а сильная эмоциональная связь: она требует внимания, постоянных мыслей о другом человеке, реакции на каждый его шаг. Там, где есть конфликт, сопротивление и боль уже есть вовлеченность. А когда исчезают страхи, обиды, причины враждовать или меняются обстоятельства, чувство не исчезает, оно просто меняет форму, превращаясь в любовь, более глубокую и осознанную, чем в ту, что возникает из спокойствия. Иначе Чонгук не может описать, почему чувства переполнявшие его такие сильные. Так непривычно, но вместе с тем так прекрасно. — Нам и вправду пора вставать. Еще раз повторяет Чимин после головокружительного поцелуя, едва придя в себя. Чон молча оставляет последний этим утром поцелуй на его губах и кивает. Они поднимаются, застилают постель. Чимин идет в свою комнату, чтобы переодеться, надеясь, что не помешает Джину и Намджуну таким ранним визитом. Но их в комнате не оказывается, поэтому омега быстро находит нужные вещи. Когда уже зачесывает волосы за ним заходит уже переодетый Чонгук, и они вместе идут на кухню, где на удивление все уже в сборе, пьют чай с бутербродами и разговаривают, но как только замечают их присутствие, то сразу же переключаются на них. — Ну наконец-то вы уже пое…— начинает Юнги, но Тэхен резко наступает ему на ногу, отчего тот едва не вскрикивает, смотря на своего парня в недоумении, но тот только кивает с очевидным намеком на улыбающегося Господина Пака. — есть…поесть вышли, а мы все дождаться не могли, когда это произойдет, — усмехается Мин. Кажется, никто не умеет так искусно намекать, как это делает Юнги. Чимин хмыкнул, но предпочел сдержать язык за зубами. Ведь все-таки за столом отец. Слишком уж довольный с самого утра. Он все пытается прикрыть улыбку чашкой чая, но получается у него не очень. Чонгук и Чимин присаживаются рядом, первый сразу же сплетает их руки под столом, что замечают все, но ничего не говорят, а только переглядываются и улыбаются. Каждый здесь что-то знал и только выжидал, принимая решения не сунуть нос и ничего не испортить. Все должно идти своим чередом. За завтраком они болтали о разном, вспоминали прошлое. Чоныль успел поделиться несколькими позорными историями из детства Чимина, на что у того было не мало опровержений, а потом все вместе отправились немого поработать, пока не стало слишком жарко. Дни после сменяли друг друга неутолимо быстро. Ребята многое успели сделать за это время: отдохнуть от города, помочь отцу и самим расслабиться, наслаждаясь природой. Но неделя прошла, с понедельника снова на занятия потому им нужно возвращаться в Сеул. Чимин даже представить не мог, что в этот раз будет так грустно покидать свой дом, но есть и свои плюсы. Прекрасные друзья и новые отношения, которые они еще испытают на прочность. Уже в поезде, положив голову Чону на плечо и прикрыв глаза омега подумал, что поездка домой была самым правильным решением. Потому что отношения с отцом теперь не кажутся такими натянутыми и что не мало важно, он наконец-то смог разобраться в себе. А далее снова учеба, посиделки с друзьями и мысли о будущем. Все по-старому. Чимин почувствовал, как Чонгук положил голову на его макушку и переплел их пальцы. А нет, все же кое-что изменилось и Пак не может не улыбнуться, думая об этом.

***

Тяжело возвращаться к учебе после каникул, особенно если толком и не отдохнул. Да, дома было классно и Чимин рад, что друзья поехали с ним, хоть изначально и был против. Они отдохнули от городской суеты и скажем так излечили душу от стресса. Но подъёмы были ранними, даже раньше, чем все привыкли и физически они работали. Не на износ, конечно, но все равно уставали. Так что все-таки отдохнуть на каникулах им не полностью удалось. В холле на большой перемене снова шумно. Студенты снуют туда-сюда, спеша, кто на пересдачу, кто на экзамен, кто в столовую, а наша компашка как обычно развалилась у своего любимого окна. Тэхен сидит на подоконнике, подложив ладони под бедра и болтая ногами, Юнги трется плечом об стену возле него. Хосок рассказывает им занимательную историю о недельном романе в деревне, с тем самым парнем, что назвал его солнышком. Он активно жестикулирует, пока сидящий на подоконнике Чимин, уперевшийся спиной на раму пытается не закатывать глаза, с уважением относясь к ярким эмоциям друга. Серьезно, если тот… Парень не плохой, где-то в душе, то ведет себя как самый настоящий придурок. Чимин с ним рос в одном дворе, если их небольшую деревню можно так назвать. Он знает, о чем говорит. Но то, что рассказывает о нем сейчас Хо разительно отличается от того, что он знает. — Это было самое романтичное свидание в моей жизни, — глаза Хосока сияли и кажется он влип. Чимин только надеется, что влип не по-крупному, и, если тот альфа заставит его разочароваться, то это не сильно отразится на самом Чоне. Потому что Пак свернет ему шею. Давно хотелось, да повода не было. — Самодельный планетарий — это круто, — оценил задумку того парня Тэхен. Он любит космос и яркие звезды в ночном небе, но ему ни разу такого не делали, так что все его внимание резко было переведено на молчащего в стороне Юнги. — Ты почему до такого еще не додумался, а? — возмущению парня не было предела. — Может я жду момента, когда смогу подарить тебе космос, — фыркнул Юнги, будто это было само собой разумеющиеся. Тэхен скептически осмотрел его. — М-да, похоже даже билет в планетарий мне не светит, у кого-то слишком высокие амбиции. — Забавно, что ты только сейчас это понял. Чонгук произнес это как раз, когда, они с Намджуном уже подходили к друзьям. Джина с ними не было, ведь тот уехал в компанию, где проходит практику. Чон сразу направился в сторону блондина, пытаясь поцеловать его в губы, но Чимин почему-то все еще включает саму неприступность при людях и даже близких друзьях, поэтому быстро подставляет щеку фыркнувшему на это младшему. Но Чонгук был бы не Чонгуком, если бы в наглую не сделал по-своему. Он схватил его за заднюю часть шеи и впился в пухлые губы глубоким поцелуем, под посвистывания и улюлюкивания ребят. Это было сладко, настолько, что альфа буквально не может насытиться губами Пака. После того, как получил разрешение он буквально не оставляет их в покое, особенно в моменты, когда Чимин решает повредничать. Его слабость найти было не трудно, Пак буквально отключался стоило тонким губам примкнуть к его собственным. Даже сучья натура в этот момент ослабляла хватку, но потом набирала сил вновь и Чонгук частенько получал, но теперь это не приносило раздражения, скорее удовольствие. О, он любил дразнить Чимина — секс после этого был крышесносным. Альфа наконец выпустил припухшие губы из своего плена, бесстыдно заглядывая в глаза покрасневшему Чимину, зрачки которого расширились настолько, что не было видно светлой радужки. Чонгук хмыкнул на что получил легкий удар в плечо и стал рядом, опираясь плечом о стену он с самодовольством наблюдал, как омега преувеличено недовольно остужал свои горящие губы холодной ладонью. Кстати, не мог не заметить настолько его удары стали слабыми, раньше блондин не щадил сил, чтобы влепить младшему подзатыльник. — Вы встречаетесь уже примерно две недели, и все еще бросаете вызов друг другу при каждой удобной возможности, — закатил глаза Хосок. — Это потому что он все еще меня раздражает, — хмыкнул Чимин, но не смотря на свои слова посмотрел на Чонгука с какой-то нежностью. Редкое явление для омеги, но он очень старается быть мягче. И кажется у него начинает понемногу получаться. — Хорошо, что они больше не грызутся, а то у меня глаз дергался после их пререканий, — хрипло произнёс Юнги будто с облегчением. Кажется, каждый ждал, что эти двое либо поссорятся окончательно, либо потрахаются. К счастью, они выбрали второе. — Ну как не грызутся, — Тэхен резко вцепился в черный гольф Чимина, оголяя его шею, усыпанную мелкими засосами и укусами. Они уже почти прошли, но Пак все равно предпочитал носит кофты с высоким горлом, чтобы было меньше взглядов и вопросов. Чонгук жуткий собственник, оказывается. — Тэхен, блять, — Чимин откинул руку смеющегося Тэхена в сторону и поправил кофту на шее, чтобы вернуть ей прежний аккуратный вид. — Обстоятельства меняются, но привычки нет. Ребята рассмеялись в один голос, а Чимин простонал от безысходности. Он их очень любит, но что-то они его так бесят в последнее время. Рано или поздно ребята забудут, что связывало их с Чонгуком раньше и перестанут шутить на эту тему. Он знает, что друзья очень рады их изменившимся отношениям, но никогда не упускают шанса припомнить, что было раньше. Чон приобнял его и хотел поцеловать в висок, пока все вновь переключились на Хосока и что-то щебетали, но ему помешал неожиданно прозвучавший голос. Раздражающий голос. А потом подошел и сам его обладатель, светя своим улыбающимся лицом, еще больше раззадоривая и так заведённого темноволосого альфу. — Чимин, привет, — Джо приветственно помахал ему и Пак, кинув быстрый взгляд на Чона, у которого желваки ходором ходили, неловко помахал ему в ответ. — Не видел тебя после каникул. Как все прошло? — Отлично, а у тебя? Джо был хорошим человеком и Чимин не хотел ему грубить, потому поддерживал беседу, даже если кое-кому это не нравилось. Чонгук понимал, что не стоит ущемлять омегу в его правах, потому что тот волен общаться с кем угодно. Он старался не обращать внимания на их реплики, а больше вникнуть в разговор друзей, но очевидные намерения этого альфы и его ласковый тон направленный к его, Чонгука, омеге неимоверно раздражали. Пришлось сжимать кулаки до побеленния костяшек, чтобы не дай Бог не потерять контроль. Иначе Чимин ему такую взбучку устроит, что запомнит он это надолго. — У меня тоже хорошо, — кивнул Джо, спрятав руки в карманы штанов. Похоже он нервничал. — Ездил в Америку к родным. — Как жаль, что не остался там, — недовольно произнес Чонгук будто бы себе под нос, но на деле так, что услышали все рядом стоящие. Джо решил это проигнорировать, а Чимин незаметно стукнул Чона и предупреждающе на него посмотрел. — Ой, я что это вслух сказал? — Замечательно, — натянуто улыбнулся омега, уже порядком устав от этого короткого разговора. — Я тоже навещал отца. Джо потребовалось некоторое время, чтобы вновь начать говорить. — Слушай, Чимин, — замялся он, потирая шею. — У меня тут одна проблема появилась. Ты занят сегодня вечером? — Занят, — грубо ответил за Пака Чонгук и повернулся к альфе лицом. Его глаза потемнели от злости, и он заметил, как Джо изменился в лице, недовольно хмыкая. — Он тебе что фея крёстная, чтобы твои проблемы решать? — задавая этот вопрос он подходил все ближе, пока не возвысился над парнем, который значительно уступал ему и в росте и габаритах. — Большой мальчик, справишься сам со своей проблемой, — выделил последнее слово, словно плевок прямо тому в лицо. — Чонгук, — попытался отвлечь его Чимин, слезая с подоконника. Все остальные тоже обратили внимание на разборки альф. Юнги уже хотел вмешаться, но Тэхен его остановил, говоря, что они вмешаются только в случае драки, потому что Чонгук прибьет того парня и потом у него будут проблемы. Это все-таки иностранец. Даже деньгами Чонов будет сложно решить такую проблему, а пока пусть разбираются словесно, не нужно еще больше злить Чона. — А тебе какое дело? — набравшись смелости Джо, сделал шаг еще ближе, но как бы он не старался, выше Чона или увереннее него он не стал. — Думаешь раз друг, то можешь решать за него? Чонгук уже вскипел до предела и кулак с многочисленными кольцами и тату почти поднялся в воздух, но тут появился Чимин, который оттолкнул Джо на расстоянии вытянутой руки и произнес: — Он не друг Джо, он мой парень и я прошу тебя уйти пока не стало хуже. — Пока я не пересчитал все твои зубы, — он уже было сделал шаг вновь, но был остановлен маленькой ладошкой Чимина, повинуясь и не двигаясь с места. — В Америке достаточно страховки, чтоб поставить новую челюсть? — Чонгук, блять. — Не понимаю, Чимин, что ты в нем нашел. Джо разочарованно покачал головой, развернулся и ушел в противоположном направлении. Пак смотрел уходящему вслед и выдохнул, то ли облегченно, то ли стараясь сдержать раздражение. Чонгук не мог видеть лица Чимина, только напряженную спину. Он цокнул и оперся поясницей на подоконник, сложив руки на груди. Кажется, ему сейчас прилетит, но честно, сдержаться было слишком сложно. Чимин наконец-то развернулся к Чонгуку, медленно к нему подходя. Альфа ожидал того, что быть ему отлупленным и жертвой игнорирования ближайшую неделю, но чего он точно не ожидал так это, что, подойдя в плотную омега окольцует его крепкую шею, сцепляя пальцы в замок сзади. Руки брюнета даже на пару секунд застыли в воздухе перед тем, как он расставил ноги шире и обвил тонкую талию руками, поглаживая и притягивая блондина еще ближе к себе. — Ну вот чего ты завелся? — почти ласково произнес Чимин и все офигели, им еще придется привыкнуть к такому Паку и Чонгуку тоже. Проворные маленькие пальцы зарылись в волосы на загривке, приятно массируя и оттягивая, будто пытаясь успокоить. Друзья единогласно решили ретироваться и оставить их одних. Парочка этого даже не заметила. — Бесит он меня, постоянно к тебе клеится, — фыркнул Чон и отвернул голову в сторону. Чимин поймал его за подбородок и повернул к себе, чтобы смотреть в глаза друг друга. — Чонгук, ко мне может клеиться кто-угодно, и поверь их не так уж много. Но встречаюсь то я с тобой. Ты мне не доверяешь? Чонгук как-то даже виновато опустил голову. Совсем как щенок. — Доверяю. Чимин улыбался, думая об этом. — Тогда успокойся, потому что я всегда верен своему выбору. Особенно, если это касается отношений. — Я тебя понял. — Хороший мальчик, — Пак потрепал его по голове, слыша недовольное сопение, но и улыбку. — Придешь сегодня вечером ко мне? Томно произнес Чимин почти что в губы младшему и тот мгновенно завелся от подобного тона, который омега использует совсем не часто. — И чем мы там займемся? — горячо прошептал Чон в губы старшего, но тот лишь лукаво улыбнулся, прикусывая губу. И в этот момент Чонгук подумал, что омега не только опасен, но и чертовски соблазнителен. — Чем-то очень познавательно-увлекательным. Это в стиле Пак Чимина навести суету, сказать что-то такое безумно дразнящим голосом и оставив быстрый чмок на чужих губах, убежать. А Чону теперь томиться в ожидании вечера и пытаться справиться с собственным возбуждением. Этот омега когда-то сведет его с ума.

***

Иногда Чонгук задумывался, как это — любить по-настоящему. Его всегда окружало множество людей и больше половины, наверное, были омегами. Он знал, как это любить свою семью, знал, как это любить своих друзей, но никогда не задумывался о любви, имеющее другое значение. Он думал, что ему не нужны отношения, ведь, по сути, у него было все, о чем только можно мечтать, да и плохо он представлял, как это когда абсолютно чужой человек приходит в твою жизнь и становится родным. На парня вешались, пытались заполучить внимание: слишком настойчиво или до смешного безобразно. Чонгук был неприступен. От их попыток он не чувствовал ничего кроме раздражения. Люди такие посредственные, то ли на самом деле глупы, то ли притворяются такими, чтобы заполучить того, кому на тебя абсолютно плевать. И ради чего? Любви? Не смешите. Это было из-за красивой мордашки, шикарного тела, кошелька или гребаного статуса парня или девушки первого красавчика университета. Чонгук не стремился быть таким. Он хотел простого человеческого: любимое хобби, хорошую работу, комфортных вечеров и настоящих друзей. Но потом появился он… Самый странный омега, которого ему довелось повидать. Но это странность была другой. Такой правильной, необычной что хотелось просто наблюдать за этим человеком, узнавать и разгадывать, словно самую интересную загадку. Он никогда не пытался казаться лучше, не выделывался не перед кем и не искал выгоды. Чимин просто жил. Своим размеренным темпом, своим дерзким стилем и своим несносным характером: где маты, как смысл жизни, а сигарета между пальцев, как любимое хобби. Человек, который всегда говорил прямо, ничего не утаивая. Человек, который не считал его идеальным, а перечислял все его изъяны и без зазрения совести бросал этим в его лицо. С ним он был честнее остальных и Чонгук ценил это, хоть и в некоторых моментах правда глаза колола, вот и не завязалась у них с ним дружба с самого начала. Чимин не был героем, нет, он тот еще злодей. Но он был справедливым, честным, сильным и чертовски прямолинейным, а еще он колючка, вредина и далее по списку. Таков был Пак Чимин. Не всех привлекал его характер, но тот, кто умеет смотреть глубже обязательно увидит всю его суть. Но, если отойти немного от романтической составляющей, то Чонгук с уверенностью может сказать, что Пак Чимин еще и здоровский обломщик. Иначе как его еще назвать это, если после целого дня томительного ожидания он весь такой подготовленный и нетерпеливый пришел к нему в общежитие, тот сразу же утащил его к себе в комнату и Чонгук уже был решительно настроен захватить чужие губы в страстный плен, вот только Чимин имел другие планы. Потому в данный момент они лежат на кровати Пака, слишком близко друг к другу из-за ее не широких размеров, и смотрят фильм. Довольный Чимин хрустит чипсами, а принявший свою участь Чонгук обнимает подушку двумя руками и старается, правда старается без пиздежа, вникнуть в сюжет. Но выходит у него плохо, потому он крутится в разные стороны, все никак не найдя удобное положении. Омега делает вид, что не замечает метания младшего, даже головы не поворачивая, а Чонгуку скучно. Фильм и вправду слишком «познавательный». У них с Чимином довольно похожие вкусы, но сегодня он будто бы специально выбрал самый нудный фильм из всех, что ему удалось повидать, а именно про какую-то дурацкую экспедицию. Альфа еще пару минут повтыкал в потолок, а после прикусив губу, как бы совсем ненавязчиво прижался к Чимину, обволакивая руками его тело и носом зарываясь в ложбинку между шеей и плечом. — Чонгук, фильм, — как бы между прочим напомнил ему Чимин, не отрывая взгляда от экрана. — Я смотрю, — Чонгук начал водить губами по чувствительной шее, пуская мурашки по коже, но Чимин не из тех, кто сдается. — Ты лапаешь мою задницу, — прозвучало как неоспоримый факт. Руки оглаживающие полные половинки, вдруг замерли и тяжелый вздох сорвался с губ альфы. — Чим, слишком много времени прошло. — Буквально четыре дня, похотливый ты извращенец, — наигранно возмутился Пак. Ему нравилось наблюдать за отчаяньем младшего и так же нравилось, ощущать, как сильно тот его хочет. Но как же он может не поиздеваться. — И вообще держи руки при себе, ты наказан. — За что?! Чонгук едва прикрикнул от негодования. Эта блондинистая бестия явно испытывает его на прочность, судя по лукавой улыбке, украсившей пухлые губы. — За излишки агрессии, — припомнил он ему сегодняшний случай. Вот Чонгук знал, что так просто все не закончится, чтобы Пак Чимин проигнорил его выходку и ничего не предпринял. Да никогда. — Кто бы говорил, — фыркнул Чон и резко развернулся, все своим видом показывая, что обижен до глубины души и собирается спать. Но не прошло и минуты, как повернулся обратно. — Ну обними хоть. Чимин хмыкнул, в душе умиляясь с этого большого грозного парня, который в порывах искренности ведет себя как ребенок. Настоящий Чонгук многогранный и каким-то образом Пак успел облюбовать все его стороны, даже ту, которая задирала его когда-то каждый божий день. — Ты всегда делаешь такой взгляд, когда хочешь что-то получить или это новая фишка? — хмыкнул Чимин, посмотрев на Чонгука. Ох, и нравится ему доставать его. — Айщ, не вредничай и иди уже сюда, — долго не думая альфа, схватил его за руку и утянул в свои удушающе крепкие объятья. Поворачиваясь так, чтобы обоим было удобно, и прикрывая их пледом. Теперь уже Чимин своим носом кнопкой утыкался ему в шею, а Чонгук поглаживал его по спине, будто успокаивая. На деле же ему просто нравилось чувствовать этого строптивого омегу в своих руках. На мгновенье между ними повисла тишина. Не неловкая и не волнительная, а такая комфортная, будто все тревоги отошли на второй план, а тепло чужого тела, как знак того, что ты в безопасности. Это чувство словно после тяжёлого дня приходишь домой и прячешься под теплым одеялом. Напряжение покидает душу, и ты наконец-то выдыхаешь расслабляясь. — Чонгук? — в тишине комнаты его вопрос звучал слишком громко. — Мм? — Чонгуку настолько стало хорошо и спокойно, что глаза сами по себе начали закрываться и он уже был готов отдаться царству морфея. — Я рад, что ты тогда приперся и взбесил меня. Чонгук усмехнулся, не открывая глаз. — Могу делать это почаще. Чимин цокнул и ударил ладошкой в крепкую грудь, после чего оба рассмеялись. Чонгук обнял Чимина еще крепче, зарываясь носом в белокурые волосы, а сам омега нашел более удобное положение и наконец выдохнул, прикрывая глаза. Чимин не знает, как это работает, но с тех пор как они с Чонгуком начали встречаться, тот все чаще оставался у него на ночь. По началу омега думал, что ему будет некомфортно, все будет бесить и раздражать, захочется спокойствия и одиночества, которое всегда присутствовало в его жизни. Даже представить не мог кого-то рядом с собой, особенно Чонгука. Будто делить свой досуг, свою жизнь на поровну с кем-то большую часть времени казалось трагедией и чем-то за гранью фантастики. Но вот рядом лежит он: большой, горячий Чонгук, укутывает его в одеяло и в свои объятья, гладит по спине и перебирает волосы, чтобы ему легче было уснуть хоть и сам уже почти отключился. И знаете, ощущать кого-то рядом, чувствовать его заботу и любовь, оказалось намного лучше, чем коротать дни и ночи в одиночестве. Иногда мы так долго боимся решиться на что-то новое в своей жизни, что в итоге жалеем не о самом решении, а о времени, которое потеряли из-за своего страха.

***

Прошло полгода с тех пор как Чимин с Чонгуком перестали быть дружескими единицами и перешли ту тонкую, почти незаметную грань за которой начинались «они». За это время случилось многое — достаточно, чтобы проверить их отношения на прочность. Другие либо давно разошлись бы, либо окончательно сломались. Но они, несмотря ни на что продолжали оставаться рядом. Иногда было легко, а иногда слишком сложно, настолько что на жалкое мгновенье допускали мысль об ошибке, но после сами же себя корили за такие глупые мысли. Их характеры были пугающе похожи. Конечно, оба давно это знали: дерзкие, упрямые, вредные до невозможности, вспыльчивые и прямолинейные, настолько, что бывало слова брошенные друг другу в порыве злости били по самым чувствительным точкам. Оба курили слишком много, матерились слишком легко и хлопали дверью слишком громко. Нежность и тепло по отношению другу к другу были постоянны и заметны, но ссоры оказались неизбежны. Они вспыхивали резко, на пустом месте, как спички — громкие, злые, потерянные в ощущениях чего-то нового и словами, о которых не хотелось вспоминать. Друзья лишь качали головой обнадёживая, что с таким одинаковым характером они вместе долго не протянут, как бы не хотелось это признавать. И возможно в чем-то были правы. Но каждый раз доходя до края Чонгук и Чимин делали шаг не в сторону, а навстречу. Может из-за сильных чувств, может из проступающей мягкости по отношению друг у другу, а может из странного понимания: никто другой не вынес бы их такими, какими они были на самом деле. Они учились быть вместе. Сначала робко, будто пробуя на вкус что-то инородное, потом страстно словно позволяя себе уже немного больше, чем обычно, понимая то, что они уже принадлежат друг другу. После в настоящем хаосе: грубость мешалась с нежностью, резкость с плавностью, крики с утешениями, молчание с разговорами обо всем на свете. Вместо извинений — протянутая сигарета. Вместо ухода — присутствие рядом, чтобы суметь все решить. Они научились разговаривать, чтобы не было недосказанности, научились извиняться и прощать, научились уступать друг другу, делая их отношения более спокойными и зрелыми. Конечно, характер не изменить, вспыльчивость осталась, и ссоры, хоть и не часто, тоже. Но они больше не боялись, потому что знали, что в их хаосе было что-то живое и честное. Не боялись начинать разговор ведь знали, что услышат отклик, задавали вопросы, ведь обязательно получат ответы. Это все продолжало держать их вместе. Они продолжали держаться за друг друга, несмотря ни на что. Последняя их ссора началась почти невинно. В тот день Чимин закончил практическое занятие немного раньше остальных и позвонил Тэхену, чтобы пойти съесть чего-то сладенького, после мозгового штурма в кафешке напротив университета, ведь он обещал Чонгуку подождать пока тот закончит тренировку по боксу и вместе отправиться к нему домой. Совсем скоро омега сам того не замечая обоснуется в квартире Чона, которую ему подарили родители на день рождения, целиком и полностью. Половина его вещей уже там, ведь Чимин в последние пару месяцев очевидно редкий гость в своем общежитие. Альфе похоже это очень нравится, особенно возвращаться туда вместе, а не порознь. У него оказывается на это странный пунктик. И вот они с Тэ сидят за столиком, пьют кофе с эклерами и общаются ни о чем, уютно, но Чимин не может не проверять телефон каждую минуту. Тренировка должна была закончиться еще минут десять назад, но от темноволосого никаких вестей. — Просто позвони ему сам, — пожал плечами Ким, потягивая свое любимое латте через трубочку. — Не хочу отвлекать, вдруг он еще занимается, — Чимин еще раз проверил мессенджер и глянув на время, начал собираться, забирая свою куртку с соседнего стула, рюкзак и телефон со стола. — Слушай, я лучше пойду в зал и подожду его там. — Как хочешь, — ответил Тэ, и блондин уже было открыл рот, дабы пригласить его пойти с ним, но тот лишь улыбнулся и покачал головой. — Юнги меня заберет, не переживай. Чимин кивнул и, попрощавшись отправился в сторону тренажерного зала. Под конец осени погода испортилась окончательно, и когда он покинул кафе на улице уже слегка моросил дождь. Парень накинул капюшон себе на голову и сунул руки в карманы, преодолевая расстояние как можно быстрее, чтобы не намокнуть. Уже почти стемнело и под ногами на асфальте постепенно начали скапливаться лужи, возле входа в зал была особенно большая, из-за чего Чимину пришлось перескочить ее, перед тем как открыть дверь и попасть внутрь. Парень только успел стянуть с головы капюшон и мимолетно устремив взгляд во внутрь застыл в оцепенении. Там в центре стоял Чонгук, лица не было видно ведь он стоял боком, но что было отчетливо заметно так это приклеивающуюся к нему Харин. Она глупо смеялась о чем-то говоря, держась за его бицепс, видимо царапая кожу своими длинными когтями, которые в моменте захотелось выдрать вместе с руками, что лапали того, кто ей не принадлежит. Судя по наряду, она не просто проходила мимо и зашла, а намерено вырядилась так, чтобы привлечь внимание: обтягивающие лосины, которые казалось еще немного и треснут по швам и черный топ на бретельках. Сначала его будто под дых ударили, лишая возможности вздохнуть. Внутри неприятно кольнуло, там разрасталось что-то настолько неприятное, что просто хотелось залезть под кожу и выдрать это мешающее чувство с корнем. Он знал — это была боль, смешанная с шоком, но потом в какой-то момент к ним присоединилась ярость, разрушительная и всепоглощающая. Ее сложно контролировать, потому что крышу сносит сразу, и парень даже сперва не осознал в какой момент начал нестись к ним и как оказался рядом, хватая Харин за руку и отталкивая ее от опешившего Чонгука. Смотрел на нее свысока, сжимая зубы и тонкое запястье в стальной хватке. Ее взгляд был испуганным, и она почти скулила, пытаясь вырваться. — Ты совсем больной?! — кричала она, дергаясь. — Какого хрена?! Пусти! — Это я хочу тебя спросить, — Чимин делает шаг ближе, взгляд холодный, злой, вместе со словами вырывается почти рычание. — Какого хрена ты трогаешь моего парня? — Чимин, подожди, — Чонгук торопливо встаёт между ними, кладёт руку ему на плечо. — Все не так, я тебе все объясню… — Руку убери, — Чимин смахивает её, даже не глядя. — Устраиваешь истерику на пустом месте, — Харин криво ухмыляется. — Я просто смотрела, как он тренируется. Чимин усмехается коротко, жестко. Он возвышается над ней, показывая свое превосходство. — Смотрят глазами. — Он делает шаг ближе. — А руками лапают, Харин, или у тебя настолько маленький мозг, что ты даже этого понять не можешь? — Да, кто ты вообще такой, чтобы так со мной разговаривать?! — чуть ли не пищит она, привлекая внимание тех, кто еще остался в зале, но предпочитал игнорировать развернувшеюся сцену. — Тот, кто сейчас терпит тебя из последних сил, — Чимин выпрямляется. — И, если ты ещё раз к нему прикоснёшься — твою ебанутую голову не починит ни один врач. Ни мозгоправ, ни хирург. Поняла? — Чимин, — Чонгук хватает его за руку, сжимает крепче. Кажется, он уже и сам взбешен случившейся ситуацией. Взгляд его становится жёстче, а голос грубее. — Хватит. Чимин резко оборачивается к нему. — А ты вообще красавчик, — голос понижается, но злость никуда не девается. — Стоишь, как мебель, пока тебя лапают. Ты охуел или тебе нравится? — Чимин, что ты несешь вообще? — почти рычит Чон, заводясь. — Я хотел оттолкнуть ее и объяснить все без скандала… — Поздравляю, — Чимин выдёргивает руку, иронично улыбаясь. — Он уже есть. И ты в нём по уши. Харин усмехается, потирая свое поврежденное запястье, но в глазах мелькает раздражение. — Да, ты просто ревнивый псих. — Харин, замолкни, — Чонгук зло зыркнул на девушку, и та от удивления приоткрыла рот. Это был первый раз, когда Чон разговаривал с ней в таком тоне. Обычно это было холодно и отстранено, но никогда с такой яростью. — Ревнивый — да. Псих — возможно. — Он кивком головы указывает на выход. — А теперь съебалась. Пока я ещё вежливый. Девушка показательно фыркнула, но при этом быстро начала собираться, чтобы ничего не забыть и вылетела из зала в сырую погоду, даже не успев надеть верхнюю одежду. После ее ухода повисла тяжелая тишина, разбавленная только дыханием двух уязвимых людей. — Чимин… — тихо говорит Чонгук. Чимин вдруг выдыхает, не глядя на него произносит: — Не иди за мной. Он разворачивается и стремительно покидает помещение, слыша за собой уверенные шаги: — Чимин, стой, — пробует Чонгук, но тот делает вид, что не слышит. — Нам нужно поговорить. Все не так. Уже на улице его хватают за руку резко разворачивают к себе. Дождь усилился, не просто морося, а становясь настоящим ливнем. Альфа выбежал в одной чёрной майке, но под влиянием эмоций даже не ощущал холода. — Ты можешь остановиться хоть на секунду и просто выслушать меня! — он не кричал, но говорил громко и слегка импульсивно, в первую очередь из-за шума дождя. — Мы же договаривались с тобой. — Мы много, о чем договаривались, — язвительно ответил омега. — Рассказать тебе, сколько обещаний ты сегодня нарушил или посчитаешь сам? В медовых глазах напротив плескалось много эмоций, но чернота все еще никуда не ушла. Чимин был не просто взбешен. Он чувствовал себя раненным зверем, который, не смотря на внешнюю холодность и злость, внутри скулил и драл когтями стенки нежного сердца. —Я знаю, как это выглядело в твоих глазах и не говорю, что прав, — Чонгук старался как-то ослабить напряжение между ними. Такое случалось часто, они словно два электрических разряда — стоило им приблизиться слишком близко в момент ссоры и вместо соединения происходила вспышка. — Давай зайдем во внутрь, я переоденусь, и мы вместе пойдем домой, где сможем спокойно поговорить. Идет? — Идет, — кивнул Чимин, приближаясь. Но Чон знал, что за этим быстрым согласием скрывается жирное «но». — Только я иду к себе домой, а ты — он ткнул пальцем ему в грудь. — Катишься на все четыре стороны. Не слушая больше ничего, блондин разворачивается и уходит в противоположную от квартиры Чона сторону. Тот стоит, опустив голову и сжимает кулаки. Ему нужно пару секунд, чтобы успокоиться и не разнести здесь все, а потом он срывается обратно в зал, чтобы переодеться и отправиться вслед за Чимином. Чон знает свою строптивую бестию слишком хорошо, они похожи — ему тоже нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Так уж и быть, альфа даст ему полчаса на это, а потом вновь вломится в его жизнь, неимоверно раздражая и так же сильно любя. В конце концов самое страшное, когда уходят молча. Но они так уходить не умеют.

***

Чимин влетел домой, хлопнув входной дверью так, что эхо прокатилось по коридору. На кухне сидели двое его соседок — что-то жевали, лениво переглядывались, но, заметив его, замерли и уставились с откровенным удивлением. Омега даже не посмотрел в их сторону. Не до них. Дверь его комнаты захлопнулась следом. Он дёргано, почти зло стащил с себя мокрую одежду и сразу же швырнул её в стирку. Движения были резкими, неаккуратными — слишком заметными для человека, который изо всех сил пытался держаться спокойно. Эмоции не слушались. Они бурлили внутри, как лава, поднимаясь всё выше, грозя перелиться через край. В горле будто застрял ком — давил, мешал дышать, не давал сглотнуть. Успокоить бурю внутри никак не получалось. Он переоделся быстро: чёрная кофта, чёрные спортивные штаны. Провёл пятернёй по волосам, зачесывая их назад, и на секунду замер, раздумывая — сразу в душ или просто высушить волосы феном для начала. Решить он не успел. Во входную дверь кампуса начали настойчиво ломиться. Чимин медленно выдохнул. Он знал, кто это был. Но продолжал надеяться хотя бы на малейший шанс, что никто Чонгуку не откроет. Это оказалось попросту глупо: те двое прекрасно знали, кто так настырно ломится в дверь. Они сразу побежали открывать, тихо мечтая, что однажды Чон достанется кому-то из них. Тупые курицы. — Чонгук, приветик, — блондинка с длинными волосами успела прихорошиться перед тем, как распахнуть дверь: поправила одежду, пригладила волосы. Вот только Чону было абсолютно плевать на всё вокруг. Его интересовала одна-единственная дверь — та самая, сейчас запертая на замок. И стоило омегам открыть, как он сразу рванул к ней. Он постучал несколько раз. Спокойно и совершенно невесомо. Подергал на пробу за ручку, хоть и заранее знал, что дверь заперта. — Чимин, открой. — С какого хера я должен? Иди постой у дома Харин, может, девчонка уже успела затосковать по твоим мышцам. — Чимин, открой. Я тебе все объясню. Чимин несколько секунд стоял неподвижно, смотря куда-то в сторону и сжимая кулаки до побеления костяшек. А потом подумал: да пошло оно все к черту! Он за считанные секунды оказался у двери и резко дернул ее на себя. — Что ты мне объяснишь, а? Сначала: «ой, Чимин, защити меня от этой чокнутой, она меня достала», а потом спокойно позволяешь ей своими загребущими руками, трогать то… Чонгук сделал шаг вперед, вынуждая блондина отступить. Дверь за его спиной захлопнулась, когда он впился поцелуем в дрожащие губы. Чимин почти сразу оттолкнул его — не сильно, но так, чтобы сразу стало понятно: сейчас это совсем не к месту. — Ой, да ладно, Чон, — сквозь все еще заметное раздражение бросил он. — Не все можно решить поцелуями. — Я не позволял ей меня трогать, — альфа положил свои ладони на его скулы, удерживая, чтобы тот не мог отвести взгляд. Чтобы смотрел ему в глаза и видел там честность. Уважение, по отношению к нему. — Я пытался ее выпроводить, спокойно, чтобы не устраивать скандал, но она, как всегда, ничего не поняла и начала приставать. Я оттолкнул ее ровно в тот момент, когда ты подлетел. Чимин хмыкнул, скрестив руки на груди. Если отбросить в сторону все эмоции и подумать на трезвую голову, то возможно, ярость, охватившая его застелила глаза слишком плотным полотном, и он совсем не помнит, что было до того момента, когда он начал приближаться к ним. — То есть, по-твоему, я истеричка? — выгнул он бровь с вызовом. — Ты не истеричка. Ты просто очень ревнивый омега, — спокойно, с улыбкой на тонких губах ответил Чонгук и осторожно обнял его за талию, будто проверяя, можно ли. Прижал к себе наклоняясь так, чтобы коснуться своим лбом его и на секунду мир сузился до этого прикосновения. — Мне, кроме тебя, Чим, никто не нужен. Почти шепотом, так сокровенно и искреннее, что не поверить ему было чем-то невозможным. — Кто бы говорил про ревность, — фыркнул омега, но уже без прежней злости. Плечи его немного расслабились, и он позволил Чону обнимать себя так крепко, но одновременно нежно, прикрывая на мгновенье глаза и выдыхая. Кажется, начинает отпускать. — Хорошо, на этот раз прощу. Но ты только…не предавай меня. Ладно? Он произнес это так робко и надломлено, будто признавая свой самый большой страх. Открыл все тайные карты, где красным горела надпись: не смотря на все я тоже человек, и я боюсь. Боюсь боли причиненной кем-то важным. — Никогда, будь уверен. — Иначе я тебе все кости переломаю, моя месть будет болезненна, — улыбнулся Чимин и Чонгук фыркнул, рассмеявшись. — Ты только, что испортил всю романтику. Не смотря на слова, они не отстранились. Наоборот, расстояние между ними сократилось до минимума. Губы вновь встретились в танце, только уже более сдержанном. Просто касались, скользили, делились теплом друг с другом, сквозь поцелуй передавай все свои чувства. Чонгук сделал шаг вперед наступая, Чимин отступал, маленькими плавными шагами назад, пока не потерял равновесие и не упал спиной на матрас. Чон вовремя успел подложить ладонь под блондинистую голову, чтобы тот не ударился о стену, оказываясь сверху. Руки переместились под чужие лопатки, когда он прижался к чужому телу, уткнувшись лбом и щекой в его грудь. Чимин обнял его за плечи, согревая продрогшее тело и машинально перебирал влажные пряди в волосах, успокаивая и успокаиваясь сам с каждым движением. Это был момент тишины, спокойствия и даже некой хрупкости. Эмоции наконец выплеснулись, агрессия ушла, ярость растворилась и на ее место пришло только странное, теплое чувство покоя. Умиротворения. Словно серые тучи наконец развеялись, даря миру проблески солнечных лучей после долгой, изматывающей грозы. Чимин зарылся пальцами в волосы Чонгука и тихо сказал: — Ты весь мокрый. У него самого волосы все еще были мокрыми, но Чонгук только пришел с улицы, где ливень не переставал ни секунды омывать асфальт. От него все еще пахло холодной влагой и ночью. Чонгук чуть усмехнулся, не поднимая головы: — Вот поэтому нам с тобой нужно сходить в душ. — Только об одном и думаешь, — приподнял брови Чимин и легонько ударил его в плечо. — Правда, или тебе хочется так думать? — Чонгук тихо усмехнулся, поднимая голову и заглядывая в бесстыжие глаза напротив, притворяющиеся самой невинностью. — Я вообще-то имел ввиду, что нам нужно согреться. После дождя мы оба можем заболеть. — Ага, именно это ты имел ввиду, — Чимин закатил глаза, не веря ни единому слову, потому что слишком хорошо знает своего парня. У него странная одержимость его губами, талией, задницей и вообще если быть честным всем им целиком. Чонгук рассмеялся больше не споря, вновь устроился на груди Пака, прижимая к себе еще сильней. После этого в комнате снова наступила тишина. Та самая — теплая, ленивая. Никому не хотелось двигаться, вставать, даже если по-хорошему нужно бы. Они просто лежали, слушая дыхание друг друга, считая удары сердцебиения, и молчали будто боялись спугнуть момент. И вдруг Чонгук кое-что сказал, таким будничным тоном, что Чимин и не понял сначала: — Чимин, давай будем жить вместе? Пак медленно выдохнул, будто после слов брюнета дыхание перехватило и повернул к нему голову. В глазах читалось удивление, смешанное со страхом неизвестности. — Чонгук, — тихо начал он. Извиняющийся тон, будто он уже отказал, но все еще пытается объяснить почему. — Мы буквально только, что поссорились. Ты не думаешь, что, если мы начнем жить вместе, такое будет происходить чаще из-за совершенно глупых вещей. Что в какой-то момент мы просто… разойдемся? Чонгук молчал некоторое время, будто переваривая только что сказанные слова. Внезапно он посмотрел в его глаза уверенным и серьезным взглядом, встречая нерешительность в чужом. — Я не думаю об этом, — наконец сказал он. — Я вообще не думаю о плохом. Я думаю только о том, как мы будем жить вместе. Может поначалу будет сложно привыкнуть к странностям друг друга и понять, как строить совместный быт. И я согласен, что мы еще немного незрелы, но никогда не поздно учиться. Мы много с чем справились за это время, и научились быть рядом несмотря ни на что, думаю и с этим мы сумеем справиться. Я не хочу возвращаться в квартиру, если там нет тебя. Без тебя она пуста. Он на секунду замолчал, ловя повлажневшие глаза напротив своим взглядом и затем мягче продолжил: — Я хочу, чтобы мы сделали там свое гнездо. Да, мы будем ссориться. Будем мириться. Это нормально. Чимин фыркнул рассмеявшись, смаргивая влагу с глаз, не дав слезам сорваться. — И кто-то из нас обязательно начнет хлопать дверьми. — Ты, — сразу ответил Чонгук, весело хмыкнув. — Кто-то будет швыряться тарелками, — как бы с намеком произнес Пак. — Эй, почему сразу я, — возмущенно послышалось сверху. — Потому что я более сдержанный. — Да, конечно, — Чонгук тихо рассмеялся и вновь прижался к нему ближе. — Значит будем покупать небьющуюся посуду. — Или просто научимся мириться раньше, чем она пострадает. — ответил Чимин, предлагая альтернативу. Чонгук был доволен, буквально светился от счастья. Но Чимин…он все еще был не уверен, будто старался убежать от неизбежности. Никогда не думал, что однажды страх потерять кого-то затмит собой все остальные чувства. Он не боится перемен и совершенно не против разделить быт с альфой, они и так практически живут вместе, но переехать полностью: со всеми вещами, мыслями, привычками и много чем, что им придется делить на двоих, чувствуется совершенно по-другому. И Пак думает, что им все еще нужно немного времени, перед тем как решиться на такой важный шаг. — Давай, еще немного подождем, — Чимин закусил губу, беря его лицо в свои ладони и поглаживая острые скулы. — Скажем, месяца два? Не уверенно предложил он, и Чонгук задумался. Видно, что такое положение дел ему не очень нравится, но если омеге так будет спокойней, то ладно. Он потерпит еще немного. — Хорошо, если ты так хочешь, то давай подождем, — брюнет улыбнулся, легким касанием целуя чужие губы и сразу же отстраняется. Чимин тепло и нежно улыбнулся, и вдруг почувствовал внутри что-то знакомое. Чувство, которое он носил в себе уже давно, но ни разу не осмелился произнести вслух. И сейчас, глядя в эти темные глаза напротив, где будто мерцали звезды, он больше не мог отказать себе. — Я хочу кое-что сказать, — тихо произнес он. — Но никогда раньше не говорил этого вслух. Чонгук улыбнулся, прекрасно видя всю глубину его чувств, всю ту уязвимость, с которой Чимин редко позволял себе быть. — Тогда скажи мне шепотом. Чимин вдохнул, словно собираясь с последними силами, и прошептал: — Я люблю тебя. Губы Чонгука растянулись в широкой улыбке. Мягко и искренне — по-настоящему. — И я люблю тебя. В этом признании не было громких слов и клятв. Они не были идеальными — слишком дерзкие, упрямые, слишком вспыльчивые. Часто цепляли друг друга словами, будто проверяя на прочность. Сначала они не знали, как это — быть друзьями, потом как правильно любить. Долго шли к этому через издевки, ссоры, обиды и гордость. Но все оказалось куда проще, просто нужно было говорить о своих чувствах вслух, даже шепотом, даже с самой сокровенностью на ушко. Лучше быть услышанным, пусть даже не до конца понятым, чем молчать и ждать пока тебя поймут. Они все-таки приняли вместе душ, подсушили друг другу волосы, пробуя что-то новое: милое и нежное, почти семейное и уснули в обнимку, переплетенные, будто мир за стенами больше не требовал от них ни слов, ни эмоций, ни решений. Возможно, они еще не раз будут ссорится — громко, некрасиво, до боли или по пустякам. Но каждый раз будут возвращаться именно сюда: в эти объятья, в эту тишину, где любовь не требовала доказательств. Потому что как бы они не были сложны по отдельности, вместе они умели быть другими, не теряя себя Будущее туманно. И это правда: никто не может предугадать, что ждет их впереди и остается только вера. В друг друга и в то, что все у них будет хорошо.