…from Seoul

Тишина давит на голову. Зима будто окутывает не только улицу, но и эту тусклую комнату. Руки мёрзнут, несмотря на то что дома жарко. Суета. Все готовятся к предстоящему празднику — Рождеству. Люди куда-то спешат, чтобы успеть к вечеру, не опоздать, не остаться одни. Чонгука это даже не касалось. Он любил праздники, но праздновать ему было уже не с кем. Десять лет назад — Мам, а почему я всегда один тут нарезаю салаты, а папа просто сидит и смотрит телевизор? — сказал он, слегка раздражённо, без явной злости. Мама улыбнулась, спокойно, как всегда. — Потому что ты у меня такой серьёзный, Чонгук. А папа… ну, он любит просто смотреть. — А я могу просто сидеть с ним? — спросил он тихо, почти шёпотом. — Можешь, — сказала мама. — Но иногда делать что-то своими руками — тоже хорошо. Помогает думать. Он перевёл взгляд на миску с овощами. — Думаешь, я смогу думать о чём-то ещё, кроме школы и уроков? — Конечно, — сказала она, мягко, чуть коснувшись его плеча. — Всё придёт постепенно. Он вздохнул и снова взял нож. Было тепло от её голоса, но вместе с этим появлялось ощущение, что мир огромный и что легко остаться одному. Он тихо улыбнулся и продолжил резать. Просто резал, просто был рядом. И этого хватало, чтобы почувствовать, что не всё совсем плохо. Наше время Он с горечью вспоминает этот отрывок праздника десятилетней давности и кривит лицо — то ли от боли, то ли от тоски. Чонгук сидит на диване в гостиной своей пустой квартиры. Комнату освещает только настольная лампа. Лучше бы он работал, чем сидел здесь, ничего не делая. На днях его звали друзья — вместе отпраздновать. А что потом? Ничего. Он ни на что не надеялся. Лишь кивнул, соглашаясь, и в итоге решил не идти. Сейчас он уже шёл к машине, бросая взгляд на время. Не опаздывает. Просторный и вроде бы уютный зал был переполнен. Столы забиты людьми, которые ждали праздника так, будто он способен что-то исправить. Чонгук остановился на несколько секунд — то ли осматриваясь, то ли машинально пытаясь найти своих. Он знал, что это бессмысленно. По дороге он уже думал об этом: те, кто умолял его выйти сегодня, были достаточно пьяны, чтобы даже не заметить, что он пришёл. В голове — хаос. Слишком много людей, слишком много шума. Он не любит такие места. Они давят, вытягивают силы, оставляют ощущение, будто ты здесь лишний. Но пустая квартира и тишина в ней были ещё хуже. Иногда одиночество нужно просто заглушить — не потому что становится легче, а потому что иначе совсем невыносимо. Он сел и стал наблюдать. Друзья смеялись, кто-то шутил, кто-то говорил громче, чем нужно. Иногда было действительно смешно, и тогда Чонгук позволял себе короткую, почти незаметную улыбку — такую, которую никто не должен был увидеть. — Чонгук, познакомься, это Джеин, моя старая знакомая… — внезапно сказал Юнги. Его голос был знакомым и спокойным. Юнги — человек с собственной жизнью, с историей, с чем-то настоящим. Его рука легко коснулась плеча девушки, жест был простым, естественным. Она была брюнеткой с милым лицом. Казалась маленькой и хрупкой, словно её легко задеть, даже не прикасаясь. Не его тип. Совсем. Он кивнул из вежливости, натянуто улыбнулся и почти сразу отвёл взгляд, не желая задерживаться на ней дольше необходимого. Ему не хотелось говорить. Не хотелось знакомиться, узнавать чужие истории, делать вид, что ему интересно. Он пришёл сюда не за этим. Он просто не хотел сегодня быть один. Иногда казалось, что именно воспоминания удерживают его на плаву. Не надежда, не будущее — а то, что уже случилось и потому не может быть отнято. В мире, где всё временно, память оставалась единственной формой верности. - Новогодний вечер тянулся до тех пор, пока разговоры не начали распадаться на пьяный бред и бессвязный смех. Голова Чонгука почти не пульсировала от алкоголя,наоборот, ему было легко. Улыбка стала ярче, смех громче. Он отвечал на шутки, иногда смотрел на Джеин, которая слишком явно старалась удержать его внимание. И именно в этот шумный, рассыпающийся момент к столу подошёл официант. Шоколадные волосы, острые черты лица и при этом удивительно мягкое, почти нереальное выражение. Ангел? Да ,такой какими их описывают в книгах: бархатная кожа, худые, осторожные пальцы. Падший. Без крыльев. Он молча поставил счёт на край стола. И в ту же секунду Тэхён заметил взгляд — пристальный, задержавшийся дольше положенного. Улыбка была вежливой, выверенной, без намёка на обещания. — Кто оплатит счёт? — голос оказался таким же бархатным, как и внешний облик. Чонгук на мгновение растерялся. Его поразило не то, что этот человек красив, а то, что он притягивает. Без усилий. Без жестов. Внутри вспыхнуло пламя — от алкоголя или от внезапного вдохновения, он не стал разбираться. В этот момент ему хотелось только одного: запомнить. Запечатлеть. Написать его, как пишут искусство. Чтобы этот образ остался на страницах, между строк, в мире, который будет принадлежать только ему…