Там, где пересекаются траектории

      Весь путь до киностудии занял достаточное количество времени. И поправляя растрепавшийся от ветра хвост, Рин повторяла текст сценария, лихорадочно запоминая слова, проклиная весь мир за то, что осмелилась ночью не прочесть ни строчки.       Причина заключалась в том, что в тот вечер её мысли были заняты не предстоящими съемками, а игрой. Той самой игрой, что вызывала в сердце азарт. Поэтому перед сном она не могла даже постараться повторить слова из сценария и отбросив его в сторону, полагалась на чудо. Однако чуда так и не произошло.       Долгое время девушка смотрела на злосчастные стеклянные двери высокого здания не решаясь ухватиться за ручку, чтобы отворить. Смотря на замешательство коллеги, которая слишком долго собиралась с мыслями, пальцы Рёты мягко опустились на ручку двери, прежде чем открыть и галантным жестом пропустил её внутрь.       Киностудия встретила привычной суетой, что происходила с утра пораньше. И это они ещё несильно опоздали. Шорох бумаг, приглушённые голоса и вечная спешка, то ли дело сбивали с толка. Рин зашла внутрь, неспешно идя по коридору, чувствуя, как сердце грохотало в груди. Возможно впервые за все время съёмок Рин пришла не в элегантной одежде, что подчеркивала её изящную фигуру, поэтому на неё бросали слишком много изумлённых взглядов. Никто не видел её в спортивной одежде, словно она минуту назад сбежала со спортивной площадки. Впрочем, так оно и было. И ощущение победы над одним из сильнейших спортсменов страны всё ещё зудело под кожей. Однако её сознание не покидала мысль о том, что он мог просто отвлекаться от игры, поэтому это дало возможность его обойти. Только по факту она не сбегала с баскетбольной площадки, это Кисе утащил силой, потому что иначе они опоздают на съёмки сериала, за что режиссер им ввалит по полной программе. И если быть достаточно откровенной, то Рин предпочла бы второстепенную роль, а не главную. Тем более, когда её утвердили на главную роль, Рин ощущала на себе множество недовольных взглядов молодых актрис, которые наверняка мечтали об этой роли. Неизвестно, что режиссер разглядел в ней, раз решил, что для Кисе Рёты она подходила идеально в сериале по всем параметрам. Соответственно, оспорить это решение не предоставлялось возможным.       Глубоко вздыхая, Рин постаралась собрать мысли воедино, и сделала шаг дальше по коридору. Шаги эхом отдавались по глянцевому полу, напоминая, что сегодня ей придётся показать себя с совершенно другой стороны. Не с той, что блистала на баскетбольной площадке, а ту, где каждое движение, каждое слово обретали вес и значение. На тонкой грани между трепетом души и уверенностью она едва удерживала равновесие. Внутри бушевала буря: оживали воспоминания об утренней игре, о победе над Аомине, чей пронзительный взгляд порой выбивал её из ритма, и предчувствие предстоящей сцены с Кисе в рамках одного сериала… Всё это смешивалось с нервозностью перед съёмками. Сердце стучало так, что, казалось, слышно его даже через маску спокойствия, которую Рин пыталась нацепить.       В это же время Рёта шёл рядом, лишь изредка касаясь её плеча — слишком невозмутимый и уверенный для человека, чья первая сцена должна была начаться через полчаса. Он выглядел так, словно уже проиграл её в своём воображении с десяток раз, всякий раз оставаясь доволен результатом. Это раздражало. Немного. Ладно — не немного. — Ханада-сан, ты слишком напряжена, — заметил он, даже не оборачиваясь в её сторону, по пути листая сценарий. — Расслабься. Всё будет замечательно. — «Легко сказать, когда ты привык играть такие роли, — пронеслось в голове девушки, бросившей хмурый взгляд в сторону молодого человека, чьё спокойствие становилось невыносимым. — Ты, наверное, даже не готовился к сегодняшней сцене, ведь так?». — Звучит обнадеживающие, — сквозь зубы процедила Рин, ускоряя шаг, а её высокий хвост взметнулся в такт ускоренному ритму.       На её слова мужчина тихо усмехнулся. Слишком беззлобно, как будто знал её слишком давно и слишком хорошо. Собственно, так оно и было. Он знал её любимую кофейню, знал, где она предпочитала проводить свободное от работы время, знал её укромные уголки в городе и, конечно же, безошибочно читал её настроение. И именно это знание разъяряло её пуще всего. — «Я бы предпочла, чтобы Кисе-сан не говорил мне ничего, — подумала Рин. — Его уверенность, его вечный оптимизм… всё это отвлекает. Если он что-нибудь скажет, я лично его закопаю!».       Глубоко вдохнув, девушка пыталась заглушить подступающую панику. Кабинки костюмерной маячили впереди, словно последнее спасение за это утро. И вскоре ей придётся сменить спортивную одежду на нечто более соответствующее главной героине. И тогда точно придётся забыть о баскетбольной площадке и вспомнить, как двигаться, как говорить, как существовать в роли, которую она так остерегается. Она бы и слова не сказала, если бы на месте Кисе оказался другой актёр, но сейчас её поставили в безвыходное положение. Журналисты, наверняка, ликуют. И Рин нутром чувствовала, что после окончания съёмок сериала от интервью не отделаться.       В студии уже вовсю кипела работа: ассистенты бегали с камерами и отражателями, звукорежиссёры проверяли оборудование, а гримёры обсуждали детали образов актёров. Рин ощутила, как её лёгкая спортивная походка превращается в более сдержанную, почти артистическую, и каждая мышца словно подчинялась невидимой дисциплине сцены. Девушка машинально отметила, что здесь пахнет проводами и чужими нервами. — Ханада-сан, Кисе-сан, вы бьете рекорды по опозданию, — раздался резкий голос режиссёра, моментально погрузив студию в тревожное молчание. Обернувшись к двум молодым актёрам, которые, казалось, гнались за уехавшим поездом, он окинул их неодобрительным взглядом, скрестив руки на груди. — Позвольте узнать, молодые люди, где вас полчаса носило? Мы должны уже начать снимать первую серию, а о вас ни слуху ни духу. — Простите, это я… — девушка попыталась извиниться за причинённую задержку, заранее подготовившись к подобной тираде от режиссёра, но тёплая мужская рука мягко накрыла её рот, не позволяя произнести ни слова. — Прошу нас простить, этот грех я беру на себя. Понимаете, дело в том, что я слишком долго не мог решить, что надеть, и нашей красавице… — Кисе посмотрел в её сторону и кокетливо подмигнул, на что Рин лишь закатила глаза на подобный комплимент, но промолчала, — пришлось меня торопить. В итоге мы опоздали на поезд в метро, пришлось ждать следующий, который пришёл только через двадцать минут. Не знаю, что у них там сломалось, но нам пришлось ждать. — Вы могли бы предупредить по телефону, — с недовольством произнёс режиссёр, с трудом веря его словам, склоняясь к версии, что они просто проспали, но признаться в этом не могли. — Не было возможности, — продолжал Кисе с прежней убеждённостью, в отчаянии разводя руками, и Рин успела несколько раз дёрнуть его за рукав, призывая к молчанию, но это не сильно помогло. — К сожалению, это было последнее, о чём следовало думать, особенно когда время поджимало. Но мы ведь здесь. — Весомо, — сухо произнёс режиссёр, окидывая Рёту пронзительным взглядом, отмечая излишне идеально подобранную одежду и опрятно уложенные светлые локоны, что никак не вязалось с его рассказом. Ведь иначе из причёски выбилось бы от силы несколько прядей. Что же до Рин, то её образ разительно отличался от повседневного, вызывая подозрения. Лёгким жестом он подозвал его к себе, чтобы обсудить детали сценария.       Именно это позволило напряжению на короткое мгновение отступить. Сделав несколько шагов в сторону гримёрки, Рин поспешила скрыться от посторонних глаз, чтобы привести себя в надлежащий вид. Она изо всех сил старалась не показать, как ей хочется вернуться на площадку, где всё было предельно просто: мяч, кольцо, скорость, азарт. Но это никак не сочеталось с актерским мастерством, которое должно быть безупречным, чтобы зритель смог поверить. Гримёрка встретила её привычным запахом пудры и лака для волос, и Рин почувствовала лёгкое, почти забытое умиротворение.       В этот самый момент девушку окружили визажисты, чтобы слегка подкорректировать лицо, создать лёгкий макияж, который бы подчеркивал её черты. — Готово, — сказала одна из визажистов, слегка поправляя ресницы. — Осталось только создать прическу. Что бы вы хотели видеть?       Долгое время смотря на своё отражение, Рин разглядывала каждую черту лица. Вновь обратившись к сценарию, она читала о главной героине — наивной, часто попадающей в неловкие ситуации, но обладающей искренностью и обаянием. И Рин никак не могла понять, почему согласилась на эту роль. Первая сцена, где её героиня встречается с Кисе в маленьком кафе, уже обещала первую искру между ними. Ещё раз пробежавшись взглядом по описанию, Рин старалась точнее воссоздать образ: — «Немного растерянная, но открытая. Простая, естественная, без лишнего лоска».       И медленно поднимая глаза на визажиста, Рин коротко сказала: — Давайте без сложного. Лёгкие волны…и пусть часть волос останется распущенной. Не идеально. Как будто она собиралась наспех.       Визажист на мгновение замерла, а затем улыбнулась, принимая эту рекомендацию. — Понимаю. Естественная небрежность.       Через несколько минут отражение в зеркале изменилось. Хвост в мгновение ока исчез и мягкие пряди обрамляли лицо, делая его мягче. В этой девушке было меньше упрямой девушки, что бросила вызов спортсмену по причине того, что ей хотелось вживую увидеть его игру, и больше… той самой героини.       Рин смотрела на себя несколько секунд дольше, чем обычно, словно не узнавала себя. И в этот самый момент к ней подошли стилисты, чтобы помочь с выбором наряда.       На вешалке девушку уже ждал образ героини: лёгкое платье пастельного оттенка с тем самым эффектом «будто выбрала наспех, но всё равно выглядит хорошо». Рядом висел кардиган и небольшая сумка через плечо. — Это для первой сцены, — пояснила костюмер, аккуратно подавая вещи. — Утреннее кафе. Обычный день, который станет особенным. — «Если бы обычные дни всегда начинались с игр против Аомине-сана, я бы не возражала», — мелькнуло у Рин, но вслух она предпочла ничего не говорить.       Переодевшись, она задержалась у зеркала, придирчиво разглядывая отражение под разными углами. Теперь это была не прежняя она, а её полная противоположность. Плечи чуть расслаблены, взгляд смягчился, волосы свободно ниспадали на плечи, обычно скрываемые в многослойных прическах. Даже осанка изменилась сама собой, словно тело, предчувствуя грядущее, уже готовилось встретить все, что уготовила судьба. Она глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Ханада-сан, на площадку через три минуты! — донесся голос ассистента, возвращая ее в реальность.       В этот самый миг сердце девушки забилось быстрее от предвкушения. Оставшееся время она посвятила сценарию, стремясь вжиться в образ главной героини.       Съемочный павильон преобразился в уютное кафе. Круглые столики, витрина с аппетитными муляжами десертов, мягкий утренний свет, искусно выстроенный прожекторами, имитирующий лучи из окон, и стойка с кофемашиной — все выглядело настолько достоверно, что Рин на секунду поддалась искушению и захотела просто присесть и заказать любимый кофе.       Камеры застыли в ожидании, нацеленные на предстоящий дубль. Техническая группа, словно слаженный механизм перед стартом, двигалась быстро и бесшумно.       Кисе уже был на площадке, что выглядел иначе. Не тот лёгкий и болтливый Рёта из коридора. Он Теперь он был собран, сосредоточен, что совсем не вязалось с его натурой, а взгляд был сосредоточенным, будто он за это время успел несколько раз прожить образ своего персонажа. Белая рубашка, легкая куртка, чуть небрежно уложенные волосы — образ идеального парня, чьё появление переворачивает привычный мир героини.       Отвлекшись от повторения сцены, он заметил ее и на мгновение замер. Скользнув взглядом по ее фигуре, Рёта улыбнулся. Не своей привычной широкой улыбкой, а тёплой, чуть неловкой. — Прекрасно выглядишь, — тихо произнес он, уже голосом персонажа, и девушка на миг потеряла дар речи. — «Вот чёрт. Он уже в образе», — мелькнуло в голове у Рин, когда она лихорадочно пыталась подобрать слова. — …Спасибо, — ответила она, стараясь поймать нужное состояние. — Первая сцена! По местам! — хлопнул в ладоши режиссер, возвращая их в реальность съемочного процесса.       Действо замерло. Ассистенты растворились в тенях, камера заскользила по стальным рельсам, обретая свою орбиту. — Ситуация простая, — коротко напомнил режиссёр, смотря на обоих. — Ханада-сан, вы заходите, спотыкаетесь у стойки, почти роняете кофе. Кисе-сан ловит чашку. Первый контакт. Неловкость. Интерес. Без переигрывания.       Коротко кивнув, все разошлись по своим позициям. Рин застыла у входа в декорацию, пытаясь усмирить предательскую дрожь. — «Это не сложнее, чем обвести защитника, — шептала она себе, сжимая добела пальцами ремень сумки. — Всего лишь движение». — Камера! — Есть. — Звук! — Есть. — И… начали!       Рин мягко толкнула дверь. На пороге её встретил мир, бурлящий хаосом массовки. В голове звучал текст, но в тот самый миг каблук действительно зацепился за край коврика. Теряя равновесие, девушка едва не рухнула на пол. — Осторожнее!       Рука Кисе мелькнула молнией. Мгновение — и он перехватил её за запястье, второй рукой парируя опасно накренившуюся чашку. Рин застыла, ощущая тепло его пальцев, такую неожиданную близость. Он стоял не просто как партнёр по съемкам, а словно искал предлог, чтобы растворить эту невидимую грань.       И когда Рин подняла взгляд, она вдруг поймала то же самое выражение, что видела утром у Аомине после игры Слишком живой интерес, настолько яркий, чтобы скрыть за актерской игрой. — Вы не обожглись? — его голос звучал почти шёпотом.       Эта фраза, прописанная в сценарии, слетела с его губ так, будто он задал её на самом деле.       На секунду Рин забыла текст. И это молчание оказалось красноречивее любых слов. Девушка моргнула, сбитая с толку. — Н-нет… спасибо… я… просто не смотрела под ноги.       Камера тихо проехала ближе, чтобы зафиксировать этот момент. Кисе медленно разжал запястье, убедившись, что всё в абсолютном порядке, если не считать неловкого падения, приковавшего к себе всеобщее внимание. — Тогда… — он неловко улыбнулся. — Можно считать, что утро началось с нового знакомства.       На его слова Рин невольно выдохнула, поражённая тем, как совершенно иначе он выглядел в роли своего персонажа. И в этот миг она улыбнулась в ответ скромной улыбкой, прежде чем отвести взгляд. — Тогда, наверное… мне стоит заказать кофе ещё раз. И тогда можно считать, что этот день начался так, как надо.       Между ними повисла тишина, но в пересекшихся взглядах вспыхнула волна таких ярких эмоций, что сравнилась бы с яростным ураганом. — Снято! — резкий возглас режиссера разорвал воздух.       Несколько секунд на площадке царила абсолютная неподвижность. И лишь потом раздался лёгкий, облегчённый гул. Режиссер впился взглядом в монитор. Потом ещё раз, словно выискивая малейшую оплошность. Но первая сцена главных героев оказалась сыграна блестяще, превзойдя все его ожидания. Подняв взгляд на съёмочную группу, он коротко бросил: — Первый дубль… оставляем.       Ассистенты переглянулись, вздыхая с облегчением. Бывали исключительные случаи, когда актеры смогли настолько прочувствовать атмосферу, что первая же сцена становилась идеальной. Это было поразительно. Значит, режиссёр действительно знал, кого выбирал на роли главных героев этого сериала.       Кисе тихо усмехнулся и, наклонившись к Рин, прошептал: — Ханада-сан, ты сыграла превосходно. Продолжай в том же духе.       Его слова словно сняли с Рин напряжение. Она выдохнула, принимая этот негласный комплимент, и только сейчас почувствовала, как быстро бьётся сердце. И внутри не было прежнего страха, а яркое чувство азарта.       И где-то на краю сознания мелькнула неожиданная мысль, что будь она сейчас на баскетбольной площадке, Аомине бы ни за что не удержался от едкой фразы: «А вот это уже интересная игра».       Отмахнувшись от нахлынувшего образа, от которого к лицу прилила кровь, Рин резко отвернулась, делая вид, что вновь погружается в слова сценария. Но тело всё ещё помнило его прикосновения, такие несравнимые ни с чем другим. Неожиданно резкие, и в то же время обжигающие, подобно живому пламени. Рин думала, что после той игры забудет его, но произошло всё с точностью до наоборот. И она бы солгала себе, сказав, что это её не раздражает. Ещё как раздражает, и ей хочется выплеснуть эту накопившуюся злость прямо сейчас. На съёмках первого эпизода. Это её первая главная роль, и она сделает всё, чтобы она стала самой запоминающейся.