Имя под кожей

Робкими пальцами к коже горячей касаясь Уилл поддевает рубашку. Почти заучено от живота к груди проводя, по чернилам мажет, будто стереть пытается. Майк почти судорожно вздыхает поэтому. — Оно не сотрется, — проговаривает Майк, будто себя уговаривая в том, что и так понятно. Он кивает, подобие улыбки пробегает по лицу, но от этого ясней не становится. — Мне нравится, когда… Он замолкает. И хоть мир больше не сомкнется перед глазами, Майк все равно в голове кучу событий перебирает. Нравится, когда сердце из груди выпрыгивает? Когда дыхание перехватывает, от изнеможения? Когда… — Я не умею читать мысли, прости, — вздыхает Майк снова, когда Уилл указательным выводит каждую букву. — Когда искра по телу пробегает от касаний. Он согласно кивает, но взять в руки себя не может. Сердце гулко в ушах отбивается, когда он так близко совсем оказывается. Такой решительный, такой нежный, такой… Прошибая волной связи искристой вокруг, от этого уста горят, жаром отдаваясь, когда Уилл первый языком касается нижней губы напротив, проталкивается дальше. Уиллер в ответ лишь податливо губы приоткрывает, власть передавая над телом и душой. Хотя куда больше? Он лишь чувствует как жар все ниже опускается, норовясь остаться там на долго. Майк тяжело вздыхает, когда пальцы Уилла на ребрах по имени своему проходят, током снова прошибая. Приятное чувство истомы, когда человек любимый касается. — Майк… — выдыхает он в губы, когда совсем дышать нечем. Он не хочет это останавливать. Не сейчас, не когда они настолько близко. Майк не дурак, он понимает все без слов. Он лишь не сильно толкает Уилла в грудь, чтобы тот на подушки лег, чтобы защитить от мира сего. — Позволь пожалуйста, мне сделать это сейчас, — шепчет Майк глаза жмуря аж до звездочек. Слишком интимно близко. Слишком… Жар по телу прокатывается волной, когда тот кофту стаскивает почти рывком с него, угледив то, что долгие годы считал невозможным, абы только пылать надеждой о желанном. — Ох, Майк… — громко вздыхает Байерс. А Майк лишь целует свое имя у него под ключицей, вдыхая носом воздух горячий. Пряностями отдавая на периферии затуманеного рассудка, когда дрожь по телу не от чужого имени на устах, а своего: протяжно от удовольствия. В голове салюты взрываются, когда связь так проявляется. Это по круче любой фантастики, когда чудеса не только перед экраном, а и наяву. Жар только по телу бегает с невыразимой силой, когда Майк, позволяет себе касаться того, что ниже края штанов Уилла. Возможно, он думает, что после этого он перестанет называть его по имени и забудет адрес его дома, а возможно… Уилл так горяч сейчас, что у Майка в голове одно: если не сейчас, то он никогда больше этого не сделает так явно, с таким напором. Уиллер целует шею, прихватывая нежную кожу зубами, только на мгновение, чтобы ориентир его потерять и позволить развести колени в стороны, чтобы больше места иметь на вещи совсем не детские. Комната освещалась лишь едва пробивающими лучами красными лучами солнца. Возможно завтра будет мороз. Но об этом он подумает позже, возможно никогда. Ощущения обострились, осязания становились все более существенными, Уилл чувствовал как теряет гораздо больше, чем просто разум. Он чувствовал, как мурашками по коже отдавались руки Майка, касавшиеся ниже тазом, как собственные зарывались в родные кудри и при всем не мог остановить это. Слишком порочная связь, которая окутывала их тела воедино. — Г-хах, — он мучительно кусает себя за губу и крепко закрывает глаза. Испытывает неприятное покалывание в носу, однако ничего не может с собой поделать. Слишком сильно его любил, слишком сильно хотел быть нужным. Люблюлюблюлюблю… Чувства кислотные, как воздух пару лет тому назад. Уиллу хотелось одновременно забыться и никогда это не прекращать. Майк избавляется от нижнего белья и ловко пристраивается между ног. Смущение было последним, о чем хотел бы Уилл думать, ведь Уиллер сейчас и здесь охватывает его член в руке, высвобождая из ткани белья. Орган горячий и влажный. Парень медленно проводит рукой вверх-вниз, растирая эякулят головкой, а затем наклоняется и смело касается губами последней, впуская в рот. — О, Боже, Майк… — что-то на грани стона и шепота исходит от Уилла, и его левая ладонь произвольно в волосах прячется, направляя. Парень опускается ниже, пытаясь взять глубже, а затем «проглатывает» пропуская дальше и начинает движения. Фейерверком разражается мозг Байерса, когда перед глазами звездочки прыгать начинают. Он никогда не был мог представить, что потеряет сознание в такой момент. С Майком. Особенно с ним. Последняя мысль так сильно въедается в память от чего Байерс стремительно изгибается и обильно кончает. Совершенно не отдавая управления своим действиям. Хоть на грани понимал, что что-то явно может быть неправильным. Не сейчас, не в этой вселенной. — Ты так сладок, Боже, — шепчет Майк близко лицу и Уилл не успевая отпустить произошедшее, снова начинает возбуждаться. Майк мажет влажными губами по щеке, прижимаясь всем телом к ​​нему. Окутывающее тепло обоих ломает трехмерную вселенную, заставляя слиться воедино снова. — Позволь мне сделать это сейчас, — его шепот почти неразборчив, когда промежности касаются пальцы горячие, и Уилл чувствует как его мир снова рушится. Не так как тогда с Векной — по другому. Давай сойдем с ума вместе? Байерс кивает, мажет при этом устами по щеке, ища жгучего тепла. Он колени порознь разводит, чтобы доступ открыть как можно шире. Потому что ему можно, потому это правильно. Потому что любит. — Если будет больно, только скажи, я прекращу, — шепчет он. — Скажу, — тоже шепотом отвечает он. Когда только успели перейти на таинственный шифр? Это слишком интимно, даже несмотря на то, как медленно фаланга заходит в узкое отверстие, Уилл думает, что это личное. Майк медленно касается шеи, словно умоляя расслабиться. По сути же сам не отдает отчета своим действиям, старается делать так, как когда то представлял себе сам, как считал, что может быть приятно. Он совершает медленные движения внутри, заставляя чувствовать его тело за пределами реальности. Он целует острое колено и внутреннюю сторону бедра, когда на пробу касается отверстия вторым пальцем. Он позаботился о защите сполна, выдавив почти половину тюбика, дорогущей субстанции, которую однажды выкупил у Стива «для личных целей», который так удобно был под матрасом (кто только поверит?). Эти хлюпающие звуки, разносившиеся по комнате, не похожи на все остальные, что когда-либо слышал Уилл, были слишком чувствительны для него. Когда два пальца прокручивались там, внутри, касаясь узких стенок так, словно играя, словно что-то ища, он не мог сдержать стона. — Майк, черт, — он выгибается снова, прикрывая себе рот, потому что не знал, что так умеет. Пальцы словно змеи, снова начали выискивать нужный угол, медленно оглаживая каждый миллиметр «пещерки», останавливаясь там, где приятнее всего. — О, да, солнце, — почти мурлычет Майк, когда чувствует, как Уилл снова всхлипывает. Его движения активнее гладят то место снова и снова, пока не добавляют третий палец, что в итоге приводит к ряду новых, до сих пор неслышных звуков. Когда пальцы покидают его, Уилл чувствует недотающий контакт, ведь связь соулмейтная так порочна сейчас. Он инстинктивно ноги раздвигается, когда чувствует Майка рядом. Он горячий, и пальцы его горячие, когда он касается основания его члена и только на мгновение сжимая мошонку. Он ничего не говорит, до ушей доносится только тяжело дыхание, а потом Уилл чувствует как внутрь медленно входит его член. — Ма-а-ах-айк, — стонет он, извиваясь. — Я хочу чтобы ты расслабился, — шепчет Майк, и мажет поцелуем щеки. Хоть сам пугается этого до жути, но останавливаться просто не может. Продвигаясь дальше, почти миллиметр за миллиметром, он начал двигаться. Хоть дискомфорт ощущался на все девять с десяти, Уилл не мог перестать думать о том, что это Майк. Это всегда был Майк. — Как узко, — шепчет Уиллер, крепче прижимаясь к нему. Так мало-мало-мало. — Он н-не влезет, — бормочет Уилл, когда внутри так распирает, когда дыхание перехватывает и чувства как бочка под давлением: вот-вот взорвутся. — Я почти… гха… В пошлых книжках это называют одно целое, и Уилл уверен, что они недооценивают это состояние. Потому что взрыв происходит, сознание теряет связь с реальностью. Он полностью заполонил его. Майк начинает медленно двигаться, сразу хватая нужный угол входа и о, черт, это точно прекрасно. Губы находятся сразу, перекрывая доступ к кислороду, язык так правильно путается с его собственным, а запах тела любимого забивает дух. — Я… не могу дышать, — стонет Уилл, когда член так сладко бьет под углом фантастическим. — Прости, — бурчит Майк, отстраняясь на сантиметр, давая фору, а потом снова касается его нижней губы, и снова лезет в самые гланды. И этот неистовый кайф как нравится обоим. Имена под кожей горят, вызывая эмоции жадные между ними. То, что считается правильным и нужным, то, что всегда пугало, теперь стало настолько близким, то, что даже и в мокрых фантазиях не могло исполнится теперь их. Теперь правильное. Уилл руки на плечах держит, прижимая его поближе, хотя куда больше. Он тяжело дышит, его стон слишком пьян, чтобы нормально понимать, что происходит, его трясущаяся рука ложится на свой член, путаясь с ладонью Майка, которая так правильно ведет действие движений так от чего Байерс начинает скулить. Еще немного и он кончает. Однако Майк, как ненасытный подросток, снова задает учащенный темп, его стон отрывистый, он почти с нажимом хватает его бедра и в последний раз натягивает его на себя, впиваясь короткими ногтями в нежную кожу, и особенно глубоко толкается раз за разом, чтобы в итоге кончить. Потрясающе взрывной результат. Он медленно выходит из расслабленного тела и ложится рядом. Наблюдая за лицом напротив. — Мне нравится когда ты такой… — Майк, я не умею читать мысли, — устало смеется он. — Раслабленный, и касаться тебя только одно удовольствие. Он касается его губ своими, пока солнце почти полностью зашло за горизонт. Но в комнате от этого стало лишь светлее.